Обещание

Хансу стоит с пылающим ненавистью взглядом и, быстро осмотревшись, заходит в комнату, закрывая за собой дверь. Джин сидит на полу у стены, уткнувшись в колени, и тихо всхлипывает. Хансу осматривается, замечая капли крови на белой раковине и полу. Ему стало бы не по себе, если бы он не слышал то, отчего внутри всё неприятно и болезненно сжалось в плотный ком, что больно давит. — Ну и мразь же ты, — тихо говорит, стоя над Кимом. Тот резко поднимает голову и испуганно смотрит на него. Его вид заставляет Хансу прикрыть глаза: разбитый нос, красные от слёз глаза и спутанные волосы. — Хан-и, — шепчет Джин и, вытерев рукой нос, пытается вставать. — Даже не смей ко мне подходить! — Хансу выставляет перед собой руки и делает шаг назад. — Пожалуйста, дай мне всё объяснить, — глаза Кима снова наполняются слезами. Он смотрит с такой болью и надеждой, что хочется дать ему этот шанс на объяснение, и Хансу даёт. Он просто не сможет спокойно жить, не узнав причины. — Я… — начинает Джин и подходит ещё ближе, но от него уворачиваются, давая понять, что не хотят находится рядом. Становится тошно от всего себя, от ситуации в целом. В секунду, когда он замечает полный ненависти взгляд, хочется и вовсе исчезнуть. Больно видеть в некогда любимых глазах отвращение. — Прости меня, я просто его так ненавижу… — голос срывается, и он начинает плакать, закрывая ладонями лицо. — Поэтому ты избил Чимина и подставил меня? Неужели ты не мог оставить их? — Не мог! — вдруг выкрикивает Джин. — Почему он может делать то, что хочет, а мы нет? Я хотел, чтобы он страдал и понял, что значит, когда к тебе не проявляют сочувствия! — Так вот что тебе надо было? — болезненно усмехается Хансу. — Я был с тобой рядом, разве тебе мало? Я тебя любил, Джин… И думал, что ты тоже. А ты сделал больно не только себе. — Л-любил? — Джин вдруг замирает и разворачивается к парню. — А сейчас? Ты сейчас меня не любишь? Хансу молчит, кусает губы и отворачивается. Он не знает правильного ответа на этот вопрос. — Я ради тебя это всё делал, — напирает Джин, подходя ещё ближе. — Я сделал это ради тебя! — Что?! — взрывается Хансу. — Покалечил Чимина, подставил меня, это ты сделал? Меня избивали каждый вечер. Юнги пытался меня задушить той ночью, они все хотели этого, а тебе лишь улыбались и считали хорошим! Это ты ради меня сделал? — он не выдерживает и начинает плакать. — Ты знал обо всём, ты только притворялся, ты больной! Ты больной придурок! — Хансу, — Ким тянет к нему руки, но его тут же отталкивают. — Не трогай меня, ты больной идиот! Лучше бы тебя вообще не было! — Что ты говоришь?.. — Я не хочу больше знать тебя, Сокджин, — с печалью в голосе говорит Хансу и делает пару шагов назад, качая головой. — Не хочу. — Нет, нет, нет, — Джин подбегает к нему и берёт его за щёки дрожащими руками: — пожалуйста, я прошу тебя, не оставляй меня. Я умоляю тебя, — из груди вырывается болезненный всхлип, и он утыкается в плечо парня, не сдерживая рыданий. — Я не смогу один. Я не смогу без тебя. Я тебя очень прошу! Хансу прикрывает глаза и с усилием отталкивает Кима от себя. — Лучше бы я никогда не знал тебя, — холодно произносит и, развернувшись, выходит из уборной. Джин, задыхаясь от слёз, падает на колени. В одно мгновение приходит осознание непоправимости. Всё, что было сделано, уже не изменить. Теперь у него снова никого нет, и на этот раз никто не протянет ему руку помощи. Он чувствует, как внутри всё разъедает от жгучей боли, и прикладывает руку к груди, слыша, как отзывается его одинокое сердце. «Я этого не вынесу…» — проносится в голове. Он достаёт из кармана бельевую верёвку, которую приготовил для Чимина. Смотрит на неё сквозь пелену слёз и сжимает в кулаке.

***

— Как это повешенным? — шепчет Чимин. — Мы ничего не видели, — сухо говорит Юнги. — Идём в комнату, — рукой он подталкивает парня в спину. Они заходят в здание, и Чимин тут же поворачивается к нему. — Юнги, что случилось? Как это его нашли повешенным, что это значит? — судорожно шепчет и хватается за руку. — Не истери. Я сам не знаю, — он хмурится, пытаясь осознать услышанное. Неужели Джин совершил самоубийство… Неужели он был настолько больным… — Юнги, мне страшно, — Чимин смаргивает слёзы и поджимает губы. — Не бойся. Просто молчи, ничего не говори и не спрашивай, — Мин приобнимает парня и быстро целует в уголок губ. — Пошли в комнату, — в ответ получает тихое «угу». Атмосфера в детском доме была напряжённой. Все дети тихо сидели по своим комнатам и шептались о произошедшем. Хотя Сокджина знали немногие, шокирующая новость быстро распространилась по детдому, напугав детей не меньше, чем страшные истории перед сном. Никто из ребят не знал о конфликте Юнги и Джина и о том, что произошло в туалете. Если бы кто-то стал свидетелем этого, то точно бы выдал Мина воспитателям, а те, в свою очередь, полицейским. В детском доме нельзя нарушать правила, а причинение вреда здоровью — это не только правило, но и настоящая статья. Тогда Юнги вышел бы отсюда не в старенькую квартиру от государства, а в другое жильё, которое, кстати, тоже предоставляет государство, но с трёхразовым питанием и решётками не только на окнах. Юнги, на самом деле, было немного страшно сейчас, но его успокаивало то, что их никто не видел, поэтому доказать, что именно они с Чимином видели Сокджина последними, никто не сможет. Чимин сидит на своей кровати, скрестив ноги, и вертит в руках игрушку-зайчика. Он старается не слушать, о чём шепчутся ребята. Одна мысль о том, что Сокджин мог совершить суицид, пугает его до смерти. Он казался таким милым и добрым хёном, но, видимо, Чимин не умеет видеть людей насквозь, как Юнги. Ведь тот сразу предупредил его о новом знакомом. Он делает себе заметку в голове, чтобы в будущем быть более осторожным. Нужно перестать верить всем подряд. Юнги прав, и злился он оправдано. Чимин поворачивает голову и бросает взгляд на кровать Мина, слабо улыбаясь, когда на него сразу же обращают внимание. — Ну чего ты? — Юнги присаживается на чужую кровать. — В голове не укладывается, как Джин мог такое сделать… — тихо отвечает Чимин. — Он казался таким хорошим… — он видит, как меняется в лице Юнги, и спешит прикусить язык. — Я и слышать о нём ничего не хочу! — хмуро отвечает Мин. — Неужели тебе всё равно? — Чимин не понимает, как можно так спокойно относиться к тому, что человек, с которым вы общались буквально пару часов назад, уже мёртв. — Да, и тебе должно быть тоже, — голос Юнги серьёзный, и в нём даже приглушённо не слышатся нотки сожаления. — Но я не могу так! — игрушка отлетает в конец кровати. Чимин обиженно отворачивается и складывает руки на груди, не желая смотреть в глаза парню. — Успокойся, я сказал, — Юнги рукой поворачивает чужое лицо, но ему нагло противятся. Он сужает глаза и приближается к мальчишке. — Не выводи меня. Чимин поворачивает голову, смотрит прямо в глаза, даже не вздрогнув от ледяного тона, что буквально недавно пробирал до костей. Сейчас он не боится, его злит, что Юнги ведёт себя так, словно ничего не случилось. — А ты меня! — прилетает в ответ, и Юнги распахивает глаза, а после усмехается. — Мне не нравится, как ты себя ведёшь, Пак Чимин, — шипит он, обжигая ухо недовольством. — Смелый стал, я посмотрю? А ну пошли поговорим! — Юнги хватает его за руку и тянет на себя. Чимин хмурится и выдёргивает свою руку, встаёт с кровати и выходит из комнаты, сразу направляясь на лестницу. Его тут же прижимают к стене, хватая за щёки. — Это что такое было, я не понял? — хрипит Юнги прямо в лицо. — Я имею права переживать, почему ты не можешь? — спокойно говорит Чимин. Он видит недобрый прищур и старается не провоцировать парня. — Ты такой глупый, Чимин! За таких, как Джин, переживать нельзя. Когда ты это поймёшь? — бесится Юнги. Он тычет в лоб мальчишке указательным пальцем, продолжая грубить. — Когда это дойдёт до твоей башки?! Чимин морщится от неприятных ощущений и съёживается, стараясь увернуться. — Хватит! — выкрикивает, не выдержав. Грубо отпихивает чужую руку и смотрит в глаза, начиная тяжело дышать от подступающих слёз. — Ты такой бесчувственный. У нас умер человек, и плевать, что он плохой был, он умер, Юнги! А ты ведёшь себя так, словно это нормально! Разве смерть человека может быть нормой? Да, у него не было родителей, но были друзья, — он начинает плакать и, не увидев даже капельки сожаления на лице напротив, взрывается. Рукой замахивается и ударяет Юнги по груди. — У меня родители умерли, может, мне тоже надо было забить на это? Как ты можешь такое говорить, как ты можешь быть таким?! — снова наносит удары ладошками и начинает плакать в голос. Его руки перехватывают и заводят за спину, разворачивая к стене лицом. — Ты слишком наивен, Чимин. Если ты будешь продолжать всех жалеть, то люди будут использовать тебя в своих интересах. Ты не выживешь здесь! — голос Юнги звучит спокойно, но от этого становится ещё страшнее. — На первый раз я прощаю тебя за такую вольность, птенчик, — он поворачивает его лицо к себе и нежно целует в щёку. — Не забывай, кому ты принадлежишь и как должен себя вести. Чимин тихо дышит и утыкается лбом в стену. — Хватит ныть, — строго повторяет Юнги. — А если бы я умер, тебе бы тоже было всё равно? — он смело поднимает взгляд и, промаргиваясь от слёз, смотрит прямо в глаза. Он видит, как мрачнеет взгляд напротив, но даже не думает жалеть о своих словах. Юнги молчит. Этот разговор его напрягает. Он на секунду представляет, что на месте Джина оказался Чимин… И ему становится трудно дышать. — Чимин… — предупреждающе шепчет. — Нет, ты скажи! Я бы взял и сделал тоже самое, тебе было бы всё равно? — Заткнись! — Юнги рявкает и замахивается, отчего Чимин испуганно вскрикивает и зажмуривается, ожидая удара, но его не следует. Глаза Мина подозрительно блестят, а дыхание становится частым и тяжёлым. Теперь Чимин начинает жалеть о том, что наговорил. — Юнги… я… — Иди в комнату, — стальным голосом произносит Мин. — И чтобы, когда я вернусь, ты был там, — не дождавшись ответа, быстро разворачивается и спускается по ступенькам. Он забегает в библиотеку и пытается успокоиться, но в голове настойчиво звучат отвратительные слова: «Если бы я был на месте Джина». Слёзы брызжут из глаз, и он, не выдержав, хватается за небольшой столик у окна и со злостью опрокидывает его. Все книги разлетаются по комнате, когда он начинает скидывать их и рвать в порыве ярости. Юнги руками хватается за голову и, судорожно всхлипывая, прижимается лбом к холодному окну, стараясь прийти в себя. Он не может показывать свою уязвимость перед Чимином. Ему нельзя быть слабым перед ним.

***

— Госпожа Ли, кто был дежурным воспитателем сегодня? — офицер полиции Чхве, держа в руках блокнот с ручкой, подходит к директору детдома. Расследование не закончилось, так как вердикт о смерти — насильственная или же самоубийство — ещё не вынесли. — У нас нет дежурных. У нас пять воспитателей, и у каждого своя комната. Госпожа Кван курирует комнату, где проживал Ким Сокджин. — Я могу с ней поговорить? — уточняет полицейский. — Да. — Как директор детского дома, Вы должны знать, были ли у мальчика враги. Если это не было самоубийством, то Вы должны понимать, что мы проведём допрос и обыск. Мы обязаны будем завести уголовное дело, и придётся привлечь… — он поднимает голову вверх и показывает указательным пальцем. — Сами понимаете, что начнётся. — Я, конечно, понимаю, — твёрдо говорит Ли, — но для начала мне хотелось бы узнать причину смерти. Я не позволю пугать моих детей, им и так нелегко приходится. — Господин Чхве, — к нему подбегает молодой парнишка-полицейский. — Звонили из морга, это самоубийство. Офицер полиции поворачивается к воспитательнице и убирает блокнот в карман. — Нам необходимо выяснить причину. — Какую причину? — Ли выгнула тонкую бровь. — Мальчик был не в себе, и это место не такое радужное, как Вы можете себе представить. — Но разве Вы не должны следить за детьми и тем, что они делают? — парирует офицер. — Вы правы, должна. В нашем детском доме почти сотня детей разных возрастов, и за всеми уследить не всегда удаётся, к сожалению. Наш детский дом один из лучших в пригороде, и ни разу ничего подобного не случалось, господин Чхве. Мы заботимся о наших детях и любим их. Если у Вас есть какие-либо вопросы или сомнения, мы готовы обсудить их с Вами и предоставить всю необходимую информацию. — С каждым из персонала будет проведён разговор с психологом, — отвечает полицейский. — Дети, которым будет необходима помощь… — У нас есть детский психолог, Вам не о чем переживать, — Ли вежливо склоняет голову. — Я передам информацию, и, если капитан будет заводить дело, Вам лучше подстраховаться, — он прикладывает руку к козырьку фуражки и, развернувшись, уходит к автомобилю. По полу раздаётся стук невысоких каблуков, который эхом проносится по коридору и проникает в комнаты. Госпожа Ли быстрым шагом направляется в свой кабинет, находясь в отвратительном настроении. Сейчас ей не важно ничего, кроме выяснения причины смерти одного из воспитанников. За все двадцать лет, что она управляет детским домом, подобного не случалось. Дети могли сбегать, устраивать драки и бунты, но их всегда забирали новые родители или же они сами уходили, когда достигали совершеннолетия. Какой бы строгой она ни была, все знали, что женщина заботится о детях, воспитывает их, наказывая за проступки, и готовит к реальной жизни за пределами дома. И на это никто ни разу не жаловался. Самоубийство — это ужасно, особенно когда оно происходит по чьей-то вине. Однако, зная о Ким Сокджине многое, она верит, что этот мальчик мог совершить такой поступок сам. Ведь он прошёл через столько испытаний, когда приёмные родители раз за разом возвращали его обратно как ненужную вещь. С ним часто работали психологи, помогая пережить стресс, и всем казалось, что он в адекватном состоянии. Добрый, отзывчивый мальчик всё-таки оказался совершенно другим. Не у всех хватит духа пережить то, что пережил Джин. Ли это понимает, поэтому в её голове не проскальзывало ни одной мысли о вине других детей. Дойдя до кабинета, она скидывает с себя вязаную кофту и устало садится на кресло. — Собери всех воспитателей в моем кабинете. Пусть дети пока посидят в комнатах, — приказывает помощнице по телефону и наливает немного коньяка в чашку с кофе. Затем делает глоток и откидывается на спинку кресла.

***

Чимин сидит на кровати, устало глядя на белый потрескавшийся потолок, и пытается унять волнение в груди. После разговора с Юнги он чувствует себя странно и пытается понять его поведение. Он не верит, что Юнги действительно плевать на смерть Джина. Скорее всего, тот снова пытался скрыть свои настоящие эмоции. Он помнит, как слёзы блеснули в глазах Юнги, когда он сказал о своей смерти, совершенно не подумав… И ему становится стыдно за свой порыв. Как он мог так обидеть человека, который любит его и делает всё только ради него? «Лучше бы он меня ударил…» — проносится в голове. Дверь в комнату открывается, и Юнги проходит к своей кровати, не обращая внимания ни на кого. Чимин сразу же встаёт и присаживается к нему, но Мин молчит и даже взгляда не поднимает. — Хён, — шепчет Пак, осматриваясь, и, понимая, что на них даже никто не смотрит, присаживается ближе. В ответ тишина. — Хён, где ты был? — он тянется к его руке и невесомо гладит пальчиками по запястью. Увидев, что взгляд Юнги упал на их руки и он не убрал их, становится теплее. — Где был, там уже нет, — сухо отвечает Мин. Чимин поджимает губы и опускает голову. — Ты злишься, да? — Да, я злюсь, Чимин. — Что мне сделать, чтобы ты не злился на меня больше? — он садится ещё ближе, продолжая вырисовывать пальчиком узоры на руке. — Слушаться меня, — тихо говорит Юнги, всё ещё не поднимая взгляда. — Я буду, — так же тихо отвечает Чимин. — Нам сказали не выходить из комнаты, ты слышал? — Да, я встретил Пак, когда сюда шёл. Чимин кусает губы волнительно, и ему так хочется спросить, куда же Юнги ушёл, что делал и почему он сейчас не смотрит на него, ведь сам всегда просит смотреть в глаза. — Хён, смотри мне в глаза, пожалуйста, — просит Чимин и пытается сам заглянуть. Мин медленно поднимает голову и делает то, что его просят. Смотрит нечитаемым взглядом, от которого внутри что-то сводит. — Всё? Иди на свою кровать, я хочу спать, — Юнги убирает свою руку под подушку и ложится набок. — Нет, — возражает Чимин, — нам нельзя спать днём. Хочешь получить? — И что ты мне предлагаешь? — Ты сейчас уснёшь, а мне что делать? Мне скучно будет, — он надувает губы и часто моргает ресничками. — Блять, покоя не дашь ведь, — Юнги встаёт с кровати и, схватив мальчишку за руку, идёт к двери. — Так, — обращается к детям, — рты на замок всем, вы нас не видели, — те ему кивают, не смея спорить. И как только за двоими закрывается дверь, дети начинают шептаться о них. — Мы получим, если нас увидят, — хихикает Чимин, пока они медленно и тихо пробираются к библиотеке. — Не ссы, знаешь же, что в обиду не дам тебя. Чимин широко улыбается, опустив голову, пытаясь скрыть румяные щёки. — Что, прям вину на себя возьмёшь? — интересуется и снова хихикает, когда видит прищуренный взгляд на себе. Юнги осматривается и, открыв дверь, пропускает птенчика вперёд, после заходит сам. Он идёт к их креслу, но оттуда выбегает испуганный Чимин. — Ты чего? — Хён, там… — он показывает пальцем в сторону, и Юнги хмурится, отодвигает мальчишку и проходит вглубь. На кресле сидит Хансу и испуганно смотрит на них. — Ты чё здесь забыл, сука? — Мин тут же подбегает к нему и хватает парня за грудки, прижимая к стеллажу. — Юнги-хён, успокойся, я хочу поговорить. — Ты следил за нами?! — рычит Юнги, сильнее сжимая футболку в руках, так, что та идёт по швам. — Нет, я хочу поговорить, пожалуйста, — просит Хансу и переводит взгляд на притихшего Чимина. Юнги отпускает его и делает пару шагов назад, закрывая собой своего птенчика. Складывает руки на груди и выжидающе смотрит, играя напряжённо желваками. — Я хотел извиниться перед тобой и Чимином, — опускает голову Хансу, нервно теребя подол рваной футболки. — Мне жаль, что так вышло, но я не трогал тебя, Чимин, клянусь! Это был Джин… — он смотрит за спину Юнги, пытаясь встретиться со взглядом Пака, но Мин пресекает это, заслоняя мальчишку. — На меня смотри! — рявкает Юнги. Хансу дёргается от резкого тона и переводит на него взгляд. — Я услышал ваш разговор в туалете, — он видит, как хмурится Мин и спешит продолжить. — Я ничего не сказал никому, клянусь, хён. Я не знал, что это Сокджин избил тогда Чимина. — Я знаю, — отвечает Юнги. — Мы сможем снова общаться? — робко предлагает он с не умирающей надеждой в глазах. Чимин вдруг выходит вперёд и в два быстрых шага доходит до Хансу. Юнги не успевает сообразить, как тот замахивается и ударяет парня по лицу. — Чимин! — Юнги дёргает его за руку на себя. — Это ему за тебя! — отвечает Пак, смотря на Хансу, который шокировано смотрит на него, держа ладонь у щеки, куда прилетел удар. — Я знаю, что он подставил тебя и перестал дружить с тобой, мне Чонгук всё рассказал. Юнги приоткрывает рот, не в силах поверить в то, что увидел. Его маленький беззащитный птенчик ударил по лицу, заступаясь за него. Внутри бушует непонятное чувство. Это впервые, когда он растерялся и не мог выдавить из себя ни слова. — Простите меня, — Хансу вытирает слёзы и идёт к выходу, понимая, что с ним не захотят говорить. Дверь негромко хлопает, и Юнги хватает Чимина за плечи, разворачивая к себе. — Это что такое было сейчас? — Ничего, — деловито отвечает Чимин, словно он постоянно так поступает и тут нет ничего удивительного. — Чимин, блять, ты головой своей думать будешь? — он повышает голос и встряхивает парня. — Он тебя обидел, разве нет? Я заступился, — объясняет Пак. — Ты же меня защищаешь… Юнги молчит, пытаясь переварить услышанное, и чувствует, как от раздражения покалывает в теле. Он злится, но вовсе не на поступок своего смелого птенчика, а лишь на то, что он кажется в его глазах слабым. Этого нельзя допустить. — Не распускай свои руки, понял меня? — Но Юнги… я… — Я тебе сказал, ты меня услышал? — напирает Юнги, и Чимин сдувается. — Да я просто хотел… — Чимин. Пак обиженно дует губы и отворачивается, не желая разговаривать. Он отходит к стеллажам, что-то тихо бубня себе под нос. — Иди ко мне, — Юнги плюхается в кресло и шлёпает себя по коленкам. — Не пойду, — противится Чимин, отходя дальше, рассматривая книги на полках. — Быстро подошёл, я сказал, — в голосе Юнги слышится чистое недовольство, но это никак не действует на птенчика. Он начинает закипать. — Я считаю до трёх, Чимин. Чимин сам не понимает, откуда в нём берётся столько смелости, но ему важно было показать Юнги, что он его тоже любит и тоже готов ради него на всё. — Сам подойди, — говорит Пак, развернувшись и сложив руки на груди. — Раз. Чимин продолжает стоять на месте, провоцируя, чувствуя, как внутри бешено колотится сердце. Что он творит, мать твою… — Два. — Догони меня, — говорит Чимин и, бросив книгу на пол, срывается на бег в другую сторону, где они ещё ни разу не были. Юнги подрывается с кресла и за секунду ловит его, хватая поперёк живота, и поднимает на руки. — Кто обещал меня слушаться? Маленький гадёныш, — он прижимает Чимина к стене, схватившись за щёки. — Ты, я смотрю, совсем страх потерял? Чимин пытается улыбнуться, но сильная хватка не даёт этого сделать. Он хватает руку Юнги и пытается освободится из захвата. — Хён, — шепчет он, когда видит тёмный, жадный взгляд. Он чувствует, как Юнги прижимается к паху и слабо толкается, забираясь рукой под футболку. — Ты не такой уж и невинный, как я погляжу, — шепчет Мин, водя по его мягкой щеке носом, спускается ниже и лижет шею, после чуть прикусывая. — Я тебя люблю просто очень… — тихо признаётся Чимин и охает, когда Юнги с силой сжимает его талию. — Тебе лучше прекратить испытывать меня на прочность, птенчик, — шепчет прямо в губы и целует, не давая возможности на ответ и полноценный вдох.

***

Они возвращаются в комнату, не попадаясь на глаза воспитателю, зацелованные и довольные. Занимают свои кровати и ложатся, когда в коридоре выключают свет. Злость отпустила, и Юнги теперь грызла совесть за несдержанность и грубость на лестнице. Как Чимин это делает с ним, он не понимает, но точно знает, что мальчишка ещё потреплет ему нервы. С Хансу он пока не хочет общаться, хотя, честно говоря, от его раскаяния внутри что-то ёкнуло. Всё-таки они раньше были друзьями, и Юнги не мог хранить обиду вечно. Её давно уже не было в сердце, на её месте поселилась пустота, которая мгновенно заполнилась его светлым маленьким птенчиком. И больше он никого не хочет подпускать к себе. Чимин ворочается на кровати, пытаясь найти удобную позу. В голову лезут плохие мысли и не дают спокойно расслабиться и уснуть. Он скидывает с себя одеяло и уже хочет испуганно вскрикнуть, но ему тут же затыкают ладонью рот. — Чш-ш, это я, птенчик, — шепчет в самое ухо Юнги, прижимаясь со спины. Чимин расслабляется и расширяет глаза, когда чувствует влажные поцелуи на шее. Он начинает вырываться, но в ухо снова шепчут: — Я помогу тебе уснуть… Юнги ведёт руками по талии, приподнимая футболку, и запускает руку в чужие штаны. Чимин боится пошевелиться. Он чувствует, как низ живота обдаёт жаром, когда его начинают гладить между ног. Тело постепенно расслабляется, и он сдаётся. Юнги сжимает в руке наполовину вставший член парня и начинает водить по нему сухой ладонью. Понимая, что причинит боль, он быстро вытаскивает её, облизывает и снова запускает в штаны. Продолжает сжимать член в кулаке, водя вверх-вниз, слыша тихое дыхание и влажность на ладони, которой прикрывает рот Чимину. — Я тебя очень люблю, птенчик, — шепчет на ухо и прикусывает мочку, продолжая ласки. Он чувствует, как становится тесно в собственных штанах, и начинает толкаться в ягодицы. В ответ Чимин лишь мычит, облизывая ладонь, намекая убрать, но Юнги лишь сильнее прижимает её к губам парня. — Ты же не забыл чей ты, да? — рукой начинает двигать быстрее, как и толкаться бёдрами, сходя с ума от ощущений. — Запомни это, гадёныш, я тебя сегодня за все твои выходки прощаю, но если ещё раз подобное выкинешь — пожалеешь, — он зажмуривается и, чувствуя, как кончает в штаны, бёдрами теснее прижимается к ягодицам и сжимает влажный член в руке, ощущая, как Чимин содрогается и мычит. По руке стекает вязкая сперма, и он вытаскивает её. Приподнимается и хватает свою старую футболку с пола. Подаёт в дрожащие руки Чимина, что тяжело дышит, хватая ртом воздух. — Вытрись ей, — тихо шепчет и, целуя вспотевшего и потерянного птенчика в щёку, встаёт с его кровати и выходит из комнаты, направляясь в уборную, чтобы привести себя в порядок.

***

С самого утра, ещё до того, как прозвенел будильник, в коридорах детского дома начался хаос. Все воспитатели бегали из комнаты в комнату, выводя детей в общий зал, в то время как охранник и директор осматривали каждую кровать и тумбочку. После вчерашнего собрания все работники получили выговор и почти лишились зарплаты, хотя за такое Ли хотела уволить каждого. Она знала, что некоторые воспитатели слишком добры к детям и позволяют многое. За вседозволенностью может произойти непоправимое, как это и случилось вчера, когда Джина нашли повешенным в одной из кабинок. Его обнаружила уборщица, которая сразу же побежала к директору, сообщая о трагедии, а женщина, в свою очередь, сообщила в полицию. Те, к удивлению, прибыли быстро. Ли знала, что у неё получится договориться не раздувать это дело. Она была уверена, что в детдом не нагрянут проверки, ведь то, что совершил Джин, было самоубийством, в котором никто не виноват, кроме воспитателя, которую она всё-таки уволила. Та должна была следить за детьми и за тем, что они выносят с собой из комнат и других кабинетов. Это было сделано лишь в защиту себя и для полиции. На самом деле Ли понимала, что невозможно уследить за всем, что здесь происходит. Но иначе поступить было нельзя. Ей слишком дорого было место директора. После завтрака дети с удовольствием отправились на прогулку, пока продолжался тщательный обыск. Никто из них не желал оставаться в душном здании, все хотели подышать свежим воздухом. Юнги посадил Чимина на лавочку возле небольшого баскетбольного поля, пока сам отправился за мячом, решая немного размяться и поиграть, пока есть возможность. Чимин сонно зевает и трёт глаза, мечтая поспать. Ночью он не смог выспаться, потому что слишком много думал о том, что они с Юнги сделали. Это его дико смущало, и всё утро он старался избегать взглядов с ним, молча завтракал и так же молча пришёл сюда, не смея даже затрагивать эту тему, хотя безумно хотелось. Сам же Мин делал вид, что ничего не случилось… и это немного обижало. Такое чувство, что он им просто воспользовался. — Птенчик, лови, — Чимин оборачивается и прикрывает голову руками, когда видит, что Юнги хочет кинуть ему мяч. — Хён, блин! Юнги хрипло смеётся, отбивая мяч о землю, и кидает в кольцо, попадая с первого раза. — Умеешь играть? — спрашивает он, ловя мяч, и поворачивается к своему птенчику. — Не люблю, потом весь потный становишься и ноги болеть начинают, — отмахивается Чимин. — Давай сыграем? — Юнги подходит к нему и присаживается на корточки, заглядывая в глаза, но хмурится, когда замечает, как стремительно Чимин отводит свой взгляд. Он ещё с утра заметил странное поведение мальчишки, но не особо придал этому значение. — Не хочу, Юнги, мне лень. — В чём дело, Чимин? — с напором спрашивает Мин. — Ни в чём. Я, честно, просто не люблю играть в баскетбол, — почти не врёт Чимин и кидает робкий взгляд из-под бровей. — На меня смотри, — он тянется к его лицу, поддевая пальцем подборок. Чимин поворачивает голову и закрывает глаза. — Ладно, вредный хён! — он вскакивает с лавочки и выхватывает мяч. — Готовься, я надеру тебе зад! — весело хихикает и убегает, кидая мяч, но тот отлетает от кольца и приземляется в ловкие руки Юнги. — Кто ещё кому, — усмехается Мин и совершает бросок, попадая точно в цель. Они начинают играть, и Чимин понимает, что сейчас не время это обсуждать. Но он обязательно заведёт этот разговор, потому что то, что произошло между ними ночью, очень важно для него. Ближе к вечеру, после сытного ужина, воспитатель Ли разрешила детям посмотреть любимый сериал, чтобы отвлечься от неприятного события. Все с радостью начали обсуждать предыдущую серию и вспоминать, на чём остановились. Они расстелили на полу старые подушки и пледы, ожидая начала показа. Чимин удобно устроился на мягкой подушке, облокотившись на стену и вытянув ноги. Вместе со всеми он ждал начала сериала. На самом деле, ему уже не так интересно смотреть его, ведь Чонгука нет рядом, и обсуждать происходящее не с кем. Юнги никогда не проявлял интереса к подобным вещам, и его было невозможно заставить. Больше всего Чимину сейчас хочется обсудить ту ночь, когда они делали все эти смущающие, но приятные вещи. Пак знает, что пары занимаются таким, но ему всегда казалось, что перед началом столь интимных ласк обязательно нужно говорить. Он грызёт ноготь большого пальца, чувствуя бурное волнение в груди, косится на Юнги. Тот бездумно смотрит в экран и зевает, потому что неинтересно. — Птенчик, сейчас дыру во мне прожжёшь, — он поворачивает голову на Чимина и улыбается, но тут же становится серьёзным, замечая печальный взгляд. — В чём дело? — Нам надо поговорить, — тихо шепчет Чимин. Сердце Юнги начинает взволнованно биться. Он не особо понимает, что могло произойти, но тон и настроение птенчика заставляют нервничать. Ни сказав ни слова, он встаёт и подходит к воспитателю. Чимин поджимает губы, думая, что его просьбу пропустили мимо ушей. Он видит, как тётушка Пак кидает на него взгляд, а после что-то говорит Юнги и кивает. — Идём, — Юнги протягивает ему руку и шепчет на ухо: — сделай вид, что у тебя болит живот. Пак в секунду всё понимает и морщится, держась рукой за низ живота, якобы ему плохо. Юнги, видя это, усмехается и уводит «больного» в сторону медпункта. Они заходят в уже полюбившееся место в подсобке и прикрывают дверь. — О чём ты хотел поговорить? — Юнги упирается рукой в стену у головы Чимина и выжидающе смотрит. — О… — мальчишка опускает голову, но тут же поднимает и смотрит в глаза, помнит, что нужно всегда смотреть в глаза, когда говоришь с Юнги. — Ну… — Хватит мямлить уже, в чём дело? Юнги начинает раздражаться, совершенно не понимая, что такого случилось, что его птенчик даже сказать боится. Что бы это ни было, он постарается держать себя в руках… — Ну ты ко мне ночью тогда лёг и это… — щёки горят от смущения, а губы то и дело терзают зубы. — Ну ты вот так сделал мне. — Ты хочешь поговорить о том, как я подрочил тебе? — выпаливает Юнги и улыбается, смотря на то, как Чимин мгновенно покрывается румянцем. — Блять… — стонет Чимин и утыкается в грудь парню. Юнги начинает хрипло смеяться. Он ещё никогда не слышал, как Чимин матерится, его это забавляет. — Так в чём суть, тебе не понравилось? — рукой он оглаживает его ягодицу и наклоняется к уху. — Или хочешь повторить? — Юнги-и-и… — хнычет Чимин и ударяет кулаком по плечу. — Хватит! Я хотел сказать, точнее спросить, почему ты это сделал? — Потому что захотел, — прямо и честно отвечает Юнги. — А ты меня не спросил… — Чимин поднимает голову и смотрит в глаза, чуть опуская уголки губ. — Эм… — Мин теряется, совсем не зная, что ответить, и понимает, что всё это время беспокоило его птенчика. — Чимин, я… — он неловко чешет затылок и усмехается. — Я почему-то не подумал… это так обидело тебя? — Просто это очень интимно… Нет, мне понравилось, — стыдливо признаётся, снова пряча лицо. — Но ты можешь в следующий раз спросить? Мне это важно. Губы Юнги расплываются в улыбке, он руками сжимает щёчки мальчишки, заставляя вновь смотреть в глаза. — Если для тебя это важно, то спрошу, — Мин наклоняется, но тут же замирает в паре сантиметров от его губ. — Можно поцеловать? — в ответ кивают, и он чмокает пухлые губки, умирая внутри от невинности своего птенчика. — А я могу так делать тебе? — интересуется Чимин и слышит весёлый, тихий смех. — Ну, Юнги! — Можешь, птенчик. Ты можешь делать со мной всё, что хочешь, и трогать, где хочешь, даже не спрашивая, — Юнги откровенно забавляется с этого разговора. Он ожидал чего-то ужасного и непоправимого, было чувство дежавю… — Хорошо, — тихо отвечает Чимин и встаёт на носочки, чмокая парня в губы без разрешения. Они возвращаются в коридор и присаживаются на лавочку, решая не возвращаться к просмотру сериала. Тихо разговаривают, вспоминая Чонгука, и рассуждают, как ему на новом месте, совершенно не замечая, как к ним подходит Хансу. — Ребят… Юнги тут же встаёт с лавочки, и парень делает шаг назад, выставляя перед собой руки. — Чё надо? — Юнги-хён, я хочу снова общаться с тобой и с Чимином, — тихо говорит парень, переводя взгляд с Мина на Пака. — Я не хочу больше жить в том крыле, хён… — его голос звучит так отчаянно, что он вот-вот разрыдается здесь. — Иди нахуй, — гневно выплёвывает Юнги, не желая слушать этого ублюдка. Он вмиг вспоминает всё то ужасное, что он и его дружок творили, и начинает злиться. — Юнги, — Чимин дёргает его за футболку, но тот не реагирует, продолжая выжигать тёмным взглядом дыру в бывшем друге. — Давайте спокойно поговорим? — Мне не о чем с ним говорить, и тебе тоже! — срывается на крик Юнги, и парни вздрагивают. — Ты забыл, что он с тобой делал? — Нет, но человек пришёл с извинениями, я думаю, он уже ответил за все свои поступки, — Пак косится на Хансу, замечая синяки на шее и лице. — Это же не он меня тогда избил. — Я… — начинает Хансу, но Чимин его перебивает. — Подожди нас в общей комнате, пожалуйста, — просит он. Тот кивает и без слов уходит. — Юнги-хён, давай поговорим? — О чём? — Мин разворачивается, складывая руки на груди. — Тебе снова его жаль? Как же это раздражает. Неужели Чимин никогда не поймёт, что его долбанная жалость никому не нужна здесь? — Он же действительно раскаивается… — с сожалением говорит Чимин. — Нужно уметь прощать. — Значит так, блять, я не собираюсь дальше выслушивать это, — взрывается Мин. — Юнги-я, — Чимин прикладывает ладошки к его щекам, как обычно это делает Юнги, и с нежностью и нескрываемой надеждой смотрит в глаза. — Ради меня, дай ему шанс. — Чимин, ты меня бесишь сейчас. Он недовольно поджимает губы, видя, как грустнеет взгляд мальчишки. Тот делает шаг от него и опускает голову, явно огорчённый таким ответом. Может быть, простить Хансу — это действительно то, что ему сейчас нужно? Ведь они раньше были отличными друзьями. Но внутри всё запутано паутиной предательства и лжи, и он чувствует себя той самой мухой, которая никак не может выбраться из хищных лап паука.