Нефертум

Нефертум привык, что люди приходят и уходят, а пустынные ветра заносят следы. Много веков назад по стене храма поползла верблюжья колючка, и вот нет уже храма, а упорная лоза все еще опутывает камни, пряча их от раскаленного солнца. Один царь сменяет другого. Враг приходит, уходит, возвращается, становится своим, приносит вино в местный храм… Правда, там живут уже совсем другие боги. Нефертум не уходит в Дуат, хотя ему уже давно не возносят молитвы. Поле для его исследований находится отнюдь не по ту сторону неба и не на ладье Тысячи лет, а здесь, среди песков, где все еще царствует жизнь. Однажды Нефертум с удивлением слышит свое имя, произнесенное где-то в некрополе, на Западном берегу. Сейчас это место заселено так же плотно, как и противоположный берег Нила, хотя в былые времена люди остерегались строить жилища среди мертвых. Нефертум отправляется в погоню за голосом, чье эхо все еще звучит в его ушах, и оказывается в одной из скальных гробниц. Пространство погребальной камеры скудно освещено единственным электрическим фонарем. Молодая девушка, скрючившись в неудобной позе у дальней от входа стены, тщательно счищает небольшой кисточкой налет времени – аккуратно, слой за слоем, не повреждая ни одного знака. Перед ее взором предстают сцены и слова из давно забытых эпох, где усопший вместе с женой и сыном приносит дары мемфисской Триаде – Птаху, Сехмет и Нефертуму. Его лицо кажется знакомым, и Нефертум вскоре вспоминает и самого господина, чьи старые кости нашли пристанище в этих стенах. Его звали Херихор, и был он врачевателем в припирамидном храмовом комплексе владыки Сахура. Ответственная и почетная должность… Как жаль, что в какой-то момент господин Херихор слишком увлекся вином из голубого лотоса и стал забывать все прочие рецепты. Девушка продолжает работу, проговаривая про себя слова, проступающие из под кисти, а Нефертум зачарованно слушает, как древний язык оживает в ее устах, хотя и был забыт тысячи лет назад. Так ему казалось… Между тем, в гробницу протискивается чья-то голова. Высокий мужчина зовет девушку, жестом указывая на шатер, разбитый у основания скалы. Нефертум идет следом за ними, легко ступая по отвесным уступам и кое-как лежащим камням. На небольшом столике в шатре обнаруживаются глиняные черепки от горшков и кувшинов. Возможно, в них когда-то находились приношения для Херихора и его семьи. Мужчина берет со стола листы бумаги, исписанные мелким заковыристым почерком, и начинает рассказывать о том, что удалось выяснить. Возможно, горе-лекарь все же сохранил часть знаний или же успел передать кому-то из учеников, потому что по следам органики на черепках широкоплечему археологу удалось определить, какие конкретно травы содержались в этой посуде. Да, Херихору были принесены не только еда и пиво, но и лечебные настойки, подобные которым он сам варил в былые годы. Возможно, этим молодым исследователям удастся даже восстановить утраченные рецепты… В памяти Нефертума внезапно всплывают слова, сказанные Хнумом тысячи лет назад: "глина запомнит и сохранит". В тот день величественный бог плодородия и земледелия снова проводил за излюбленным гончарным кругом. Нефертуму нравилось бывать у него. Хнум никогда ничего не просил у сына Птаха, знавшего бесчисленное количество ядов и лекарств. В его обществе можно было расслабиться, как если бы Нефертум был наедине с собой… а то и научиться чему-то. Если Птах некогда поднял земли из вод предвечного Нуна и населил их людьми, то Хнум своими руками вылепил Ка для каждого из созданий Ваятеля, наделяя определенной судьбой. – Их будущее как чистый лист, где может что-то появиться, – пояснял Хнум своему другу. – Судьба – это заложенный мной потенциал, реализовав который, человек сможет совершать великие дела. Стать творцом мира вокруг себя, как желает твой отец. – Мало кто захочет напрягаться, когда можно получить все удовольствия просто так, – возразил Нефертум тогда. – И потом, они ведь смертны, а в Дуате действуют иные законы. – Смертны, ты прав, но… глина запомнит и сохранит, все то, что вложено в нее. Вот так. Говорил ли тогда Хнум о знаниях доверенных глиняной посуде? Или надписях, оставленных смертными на стенах усыпальниц и храмов?.. Перед внутренним взором Нефертума снова появляются небольшие фигурки на гончарном круге, и он вдруг думает, глядя на улыбающихся археологов: "А ведь сами люди тоже вылеплены из глины".