Нефертум

Гость появляется за неделю до годовщины коронации. Уверенной поступью он проходит в глубину дома, словно бывал здесь тысячи раз, хотя никогда прежде красноглазый владыка Пустыни не удостаивал хозяина Сада своим присутствием. Поначалу Нефертума одолевает любопытство, однако ответ обнаруживается очень скоро и оказывается столь же безыскусен, как и сам Сетх: приближается годовщина царствования Хора. В этот день все боги делятся своей силой, наполняя ею Та-Кемет, чтобы сделать земли плодородными, русло реки полным, а урожаи обильными. Сетх и сам был царем, однако имел обыкновение пропускать собственные праздники, пренебрегая обычаями… Владыка Пустыни знает, какой дар преподнесет Нефертум, и уговаривает его так и эдак поступиться верностью трону и подарить благословение ему самому. Нефертум готов рассмеяться ему прямо в лицо: он хранит верность вовсе не трону, а самому принципу жизни – той искре, с которой начинается мир. В руках Хора долина Нила, как полная чаша. Только и гляди, чтобы достаток не перелился через край… Есть ли реальная причина дарить свое благословение кому-то другому? Сетха такой ответ не устраивает. Он никогда не был мастером вести переговоры, не появилось в нем этой способности и теперь – слишком вспыльчив и нетерпелив. В какой-то момент неподалеку появляется Хонсу. Нефертум узнает его поступь и леденящую душу пустоту, в которой Лунный Странник всегда пребывает частью своего существа. Сейчас она похожа на зияющую бездну, грозящую пожрать все живое, и Нефертум чувствует ужас от одного присутствия рядом, хотя умом понимает, что Хонсу просто пытается поскорее выпроводить незваного гостя, приоткрывая завесу к тому, чего боятся даже боги. Сетх кривится, будто увидел что-то действительно мерзкое, а затем делает рывок, вцепляясь в плечо Нефертума мертвой хваткой. Тот вскрикивает от боли и неожиданности; ногти сами собой удлиняются, превращаясь в острые когти, а в поступившем золоте глаз появляется Маахес – вторая половина сущности Нефертума. Буря и зной, не знающие пощады и слившиеся в львиноголовом боге, смело ступающим на тропу войны. В сражении с Апофисом яростный Маахес всегда находит свое место по правую руку от лучезарного Ра и ведя Владыку к победе… Сетха отбрасывает горячей волной его гнева. Этого мало, чтобы одолеть его, но достаточно, чтобы увеличить дистанцию. Если бы Сетх хотел, он бы вступил в сражение, однако он выбирает путь хитрости: широко улыбнувшись напоследок, исчезает, лишая тем самым Маахеса возможности выпустить бушующее пламя гнева. Где-то глубоко внутри Нефертум в ужасе пытается успокоить зверя и вернуть себе контроль, однако эмоции, в конце концов, поглощают его полностью. Не находя рядом иного врага, он обрушивает ярость на Хонсу. Не осознавая себя, Маахес-Нефертум бросается на добычу, сшибая с ног. Оба катятся по траве в неравной борьбе, где один изо всех сил жаждет разорвать горло противнику, а другой стойко принимает раны, стараясь не навредить. В какой-то момент разум Нефертума проясняется – это Хонсу еще немного приподнял завесу пустоты, высасывающей из противника все силы. Все, что когда-либо было, все, что когда-либо будет, добро и зло, жизнь и смерть – все там, на обратной стороне реальности, доступной в какой-то мере Лунному Страннику. Нефертум кричит, поначалу даже не слыша своего голоса, но Хонсу сразу же одергивает завесу, не желая продолжать пытку. Все его тело покрыто ужасными ранами, но сам он, кажется, даже не замечает их, словно какое-то мелкое неудобство – лишь вглядывается в Нефертума, до боли сжимая темнокожие запястья. – Все? – тихо спрашивает он. – Да. Все… Следующий час уходит на то, чтобы обработать все нанесенные раны. Конечно, они сами затянутся, как сменится луна, но Нефертум не готов ждать. Когда-то давно он совершил ошибку, отделив гнев от себя, в результате чего тот обрел собственную жизнь и собственное имя, с трудом поддаваясь контролю. Обычно это играло на руку, как, например, при защите Небесного Владыки, но сейчас… все иначе. – Прости, – выдыхает Нефертум, не глядя на Хонсу. Он мог бы сказать очень много, но одно это слово уже едва ли не тонет в бушующем море противоречивых эмоций – от горького сожаления и жгучего стыда до искренней благодарности. – Ничего, – коротко отвечает тот в своей обычной манере. Их взгляды пересекаются, и лишь на миг Нефертум замечает в его душе такую же бурю.