Нефертум

*** – Ты хотел о чем-то поговорить со мной? – спрашивает Нефертум, догоняя Хонсу на выходе из зала суда. Нечасто боги собираются все вместе, а Нефертум, как и его отец, бывают в Дуате еще реже, предпочитая проводить большую часть времени в Та-Кемет. Великий бог Птах посвящает себя взращиванию мастерства в племени людском, тогда как его сын неустанно трудится в своем саду, теряясь между зеленью листвы, вдали от посторонних глаз. – Разве? – тихо спрашивает Хонсу, не глядя на собеседника. Его голос – шелест ветра в обедневших кронах. – Ты так пристально смотрел на меня все то время, пока Ра говорил, что сложно было не заметить, – не сдается Нефертум. – Ах, это… Я просто размышлял, почему ты не сажаешь такие цветы в Черной земле, – нехотя отвечает Хонсу. – Неужели не приживутся? Или… ты хочешь, чтобы этот аромат окружал лишь тебя одного? Вопрос застает Нефертума врасплох, и он не сразу вспоминает о голубой лилии, вплетенной в его полуночно-синие волосы. Она всегда благоухает, будто только что покинула родные воды, хотя Нефертум срезал ее десятилетия назад. Это была одна из первых лилий, которые увидели свет, прорастая из сердца, повинуясь нахлынувшим эмоциям. Такое случается иногда... Он вынул их и оставил в озере, чтобы они могли жить своей жизнью, даря аромат как смертным, так и богам. – Эта лилия самая обычная. Одна из многих, заполонивших как Черную землю, так и оазисы Красной земли. Как же ты до сих пор не видел их? – Бутоны всегда закрыты, – хмурится Хонсу, по-прежнему глядя куда-то в сторону, а Нефертум в сердцах дает себе затрещину: этого бога не зря прозвали "лунным странником". – Знаешь… я давно хотел спросить, – осторожно начинает Нефертум, понижая голос. – Почему ты избегаешь спускаться в Та-Кемет днем? По-правде говоря, он с трудом выдерживает стойкую ауру смерти, исходящую от Хонсу – запах не воина, но палача… – Потому что не могу, – усмехается Хонсу. – Как ты, должно быть, слышал, моя мать забрала все мои силы еще до рождения, чтобы отдать их земному владыке. Я не могу приходить, куда захочу, и открывать дверь, лишь пожелав. В его голосе нет ни горечи, ни ненависти, нет… ничего. Словно он говорит о самых обычных вещах, поддерживая обычную праздную беседу. – Тогда как же… – Я хожу по звездам, они провожают меня. А днем, в сиянии Ра, их попросту не видно. Нефертум ошарашенно смотрит на него, пытаясь уложить эту мысль в голове… и досадуя, что никогда не спрашивал прежде. Вот так, без способности открывать двери, все равно нашел для себя путь. – Те… лилии, что я видел в Аменти, – продолжает Хонсу, – пусть и похожи, но все равно не такие. Они не пахнут. Они… мертвы. – Это лишь воспоминание смертных. – Вот именно! – с жаром вторит Хонсу, впервые за весь разговор проявляя хоть какие-то эмоции. Хочет сказать что-то еще, но кривится замолкает. Нефертум не знает, что и думать. Он носит при себе тысячи семян и знает тысячи ядов, бережно хранимые в собственном теле. Его творения служат пищей, дарят воду, сохраняют тень и берегут гнезда… Как жаль, что Дуат способен быть лишь отражением Та-Кемет. Когда-то давно Нефертум пробовал выращивать в Дуате полезные растения, создавать новые, но ничего не получилось, словно далекие пески царства Осириса не в силах удержать жизнь. Возможно, так и есть… Владыка мертвых проходит через Аменти так, словно несет на своих плечах все Время. Ра сходит с ладьи Тысячи Лет лишь для того, чтобы получить отдых. Только звезды Нейт освещают Дуат своим призрачным светом. Кто бы мог подумать, что палач богов – разорвавший и выпотрошивший бесчисленное множество душ – будет сокрушаться о… цветах! – Так ты… хочешь увидеть их распустившимися? Лилии. Хонсу, упорно отводивший глаза весь разговор, наконец поднимает их на Нефертума. Колючий, крайне неприятный взгляд почти прозрачных глаз впивается с жестокостью игл, загоняемых под ногти. Нефертум продолжает, не дожидаясь ответа: – Приходи к оазису в Фаюме, как сменится луна, – мурашки бегут по коже, однако Нефертум не отступает. – Придешь? *** Ночь приносит в пустыню долгожданную прохладу. Где-то вдалеке раздается дружный рокот лягушек и тихое уханье совы, вышедшей на охоту. Нефертум находит в песке своенравную рогатую гадюку и возится с ней, сцеживая яд, до тех-самых пор, пока не приходит Хонсу. Лунный странник выглядит равнодушным и холодным, однако сам факт его присутствия здесь говорит о доли заинтересованности. Нефертум приветственно кивает и без лишних слов приглашает его в густые заросли папируса. Ему нравится ходить своими ногами и чувствовать песок под босыми ступнями, хотя многие боги предпочитают перемещаться иначе. Хонсу идет следом, ничего не говоря и ни о чем не спрашивая. Очень скоро узкая тропка приводит их к озеру, над самой поверхностью которого сияют крупные звезды. Нет, не звезды… цветы! Голубые лилии, как та, что вплетена в волосы Нефертума, беззастенчево тянутся раскрытыми лепестками к небу, наполняя воздух дурманящим сладковатым ароматом. – Такие яркие, – шепчет Хонсу, неотрывно глядя на озеро. В лунном свете он кажется еще более бледным, чем тогда в Дуате, составляя невероятный контраст с темнокожим Нефертумом. – Да. Так они смогут привлекать гораздо больше ночных насекомых для опыления. Это ночные цветы, Хонсу. Они выращены таким образом, чтобы цвести только в свете луны. Пока что их можно найти лишь здесь, но очень скоро я перенесу семена и в другие водоемы, чтобы они могли радовать тебя. Хонсу переводит взгляд на Нефертума, и у того появляется знакомый холодок меж лопаток от этого пронизывающего, колючего взгляда. "Как будто он хочет меня проглотить" – приходит в голову подходящее сравнение. – Ты можешь приходить сюда, когда пожелаешь, – завершает свою мысль Нефертум, борясь с навязчивым впечатлением, явно не соответствующим правде. Уже собирается отправиться по своим делам, оставляя гостя любоваться цветами, когда его бесцеремонно хватают за руку, с силой сжимая запястье. Хонсу неотрывно смотрит на него пару мгновений, а затем одними губами шепчет "спасибо". На темной коже остается отпечаток пальцев, и Нефертум едва удерживается, чтобы не потереть запястье. Зачем же причинять боль, если ты хочешь выразить благодарность? Хонсу… с трудом поддается пониманию в привычном смысле. Да, у каждого бога есть свои привычки и личные черты, но их настроение распознать гораздо проще. Хонсу же кажется далеким и отстраненным. С ним всегда так? Есть ли хоть кто-то, кто знает его достаточно, чтобы не путаться в реакциях? – Рад, что тебе нравится. И как я раньше не подумал об этом, – качает головой Нефертум, имея в виду то ли ночные цветы, то ли что-то еще.