Кактус и Йолка: путешествие в «Сибирь»

Закончилась неделя запоя — новенький роман с двумя фамилиями на обложке стал поочередно появляется в домах различных читающих людей, но первыми конечно стали дома Тиглеров и Славных. Родители юных писательниц не были в восторге от содержания романа. Господи, да, там было всё, но возмущение произвели интимные сцены, что описывались достаточно подробно. Откуда их невинные девочки знают подобное, им оставалось лишь догадываться. Несмотря на источник информации, это могло повлиять на авторитет двух семей, чем и были крайне недовольны взрослые. Девочки совсем не думали, когда писали это? Нет, всё конечно прекрасно, красиво, можно сказать идеально, но… А последствия…? Это же полный пиз… сец. А последствия были ожидаемы и нет одновременно. В тот же день о новом романе своей любовницы узнал и император. Полистав страницы и цепляя зорким взглядом интересные слова, он загодочно ухмыльнулся. Нет, это ж надо было додуматься написать такое. Он знал, что Марья Ивановна тоже работала над книгой, не зря её псевдоним на обложке, но, Господи, из всего непристойного, что было написано, он опробовал на собственном опыте лишь десятую часть. Нет, он не собирался уничтожать весь тираж. И уж тем более не хотел дурной славы для девчонок и их родителей. Поэтому он решил в тот же день пригласить Марью официально, ближе к вечеру, чтобы успел уже было закончить с работой, или хотя бы большей её частью. Надо было как-то решать эту проблему и быстро. Неужели можно быть настолько недальновидной, чтоб выпускать этот роман в таком огромном тираже? Как это только цензура одобрила? По идеалу надо отправить девочек в Сибирь, в ссылку, в след за некоторыми особо наглыми лицами, но нет же… Это его Маша, он не может с ней так поступить! Её друзья — его друзья и их он тоже не бросит. Не посмеет. И с их семьями надо что-то делать. Если объявить всем, что он отправляет писательниц в ссылку, но на самом деле отправить их например в Великобританию? Точно, там живёт кузина Тиглер — Кейтлин Кэмпбелл. Да, так будет лучше. Сказать, что отправил их в Сибирь, а на самом деле в Англию — жизнь прекрасную стоить.

* * *

Слишком жёстко, слишком сильно, слишком, слишком, слишком… Кто бы мог подумать, что Николай при желании может так сыграть гнев и ярость, что у всех челюсть отпадёт? Но он не хотел, чтобы Марья смотрела на него сквозь пелену слёз и уходила, виня его в своём несчастье. Похоже девчонка действительно его любит. Нет, это не входило в план. Под покровом ночи Николай прибыл в дом юных писательниц, где им было разрешено провести ещё одну ночь. Чёрт, вот зачем он как сопливый юноша бегает за этой девочкой? Объяснение было одно — любит. Постучался в дом, вежливости ради, хотя желание ворваться, заключить мелкую в объятия и всё объяснить, было неимоверно сильным. Дверь открыла незнакомая девушка, видимо служанка. Это ж сколько они на своих книжках зарабатывают? — Я могу увидеть Марью Ивановну? — не церемонясь, начал Николай. — Нет! — послышался знакомый мальчишеский голос из соседней комнаты. Виктория вышла в коридор и гневно сверкнула глазами при виде императора. — Свободна, — шепнула Тиглер служанке и та послушно ретировалась. — Не увидишь. И порог этого не переступишь, — сказала Виктория, глядя в его глаза. — Почему? — Она не хочет тебя видеть. И не увидит, если меня не попросит. Ясно? — Да, — сквозь стиснутые зубы ответил Николай. Скрипнула первая снизу лесенка. Взгляд голубых глаз уловил знакомые плавные движения тени, а за тем столкнулся с покрасневшими карими глазами и по-детски наивным лицом. Маша нервно выдохнула увидев его. — Коля…? — её нежный, некогда звучный, голосок, дрогнул. — Уходи. Николай был зол на самого себя. Что он потерял! Кого! Милую, милую девочку, его светлый лучик безвозвратно погас, его маленькая Маша, она… Она ведь повзрослеет. Из-за него. Она станет мудрее, да, это хорошо, но из-за кого? По чьей вине она будет считать их роман ошибкой своей жизни? Нет, он должен поговорить. — Уходи, — вырвал из минутной прострации его голос Виктории. Ещё раз взглянув на место, где только что стоял его нежный цветок, который лил слезы пока его не было здесь и будет продолжать после его ухода, он сделал шаг назад. Не хотя, повинуясь приказу, он отступил. Он считал, что не сможет ничего исправить. Девочки сами поймут, что он сделал. Дверь перед мужчиной захлопнулась, и он, повернувшись, приказал дать ему одну лошадь. Получив коня Николай взобрался на него и умчался в даль, по темным и широким улицам, оставляя своих слуг стоять в недоумении.

* * *

— Плачь, плачь, — поговаривала Виктория, отпаивая подругу чаем. От любого алкоголя та отказалась напрочь. — Слёзы это не то, что можно вечно прятать. Поплачешь сейчас не будешь плакать при встрече с ним. Ничего страшного. Даже хорошо. — Я всё ещё не могу поверить, — отвечала Марья дрожащим голосом. — Не могу. Я люблю его-о! — В том-то и дело, что любишь, и в головушку свою взвинченную вбить не можешь, что отказался он от тебя! Я тебе говорила, добром твоя идея не кончится! Пожалуйста! Не любит он тебя, я с самого начала говорила, не получится у нас раскрутиться. Мало того, что время зря потратила, так ещё и влюбилась по уши! Кареглазая девушка уткнулась носиком в подушку и продолжила плакать. Нет, она не могла поверить. Если бы не любил не пришёл бы. А может… Специально пришёл, чтоб она ещё больше плакала? Не-ет! Не верит девочка, что может быть такое. Не верит, что он не полюбил. Он же, он же… Говорил! Или нет? А в прочем… Зачем она ему, а? Писательница… Да, что они из себя представляют? У него жена, вон какая умная, а она…? Дура, Маша, ой дура… Зачем ему мелкая девчонка, когда есть такая жена? Зачем влюбилась девочка, зачем поверила? И продолжала плакать. Лучше сейчас все слёзы выплакать, чем потом рыдать где-то, где нужно держать маску. Нет, она будет сильной. Она больше не послушает его, а больше он и говорить не будет. Ничего, ничего… Это на пользу, да. Не будет больше влюбляться. Не в императоров. Ну, к чёрту эту затею.

* * *

Сердце мужчины на части разрывалось и одновременно кровью наливалось. Что-то в голове твердило, что так неправильно, нужно вернуться и всё уладить, что-то, будто всё верно, надо было послушаться и уйти. Ох, никогда он не был в таком состоянии. Никогда ещё так не любил. Злость, вина, осознание, что это нужно, всё так давило. Он должен отпустить, её, он должен. Если желает лучшего, должен. Рано или поздно надо было сделать это. Теперь всё само встало на места и не надо заморачиваться кого держать близко, а кого нет. Пусть Александра правит. Пусть Марья живёт хорошо. Ничего страшного, он переживёт, перебьется как-нибудь. Вот наведается в Англию когда-нибудь и найдёт её, и скажет. Обязательно скажет. Он не умрёт пока с ней не поговорит, а уж к чему этот разговор приведет всё равно. Пусть хоть убьёт его на месте, он всё ещё ей доверяет, да и умереть лучше от её руки. Ох, и надо же было так… Вот угораздило его тогда подойти, не мучился бы сейчас. Не рвал бы траву под пальцами. А поздно… Поздно что-то менять. Будь как будет, ничего не исправить. Так надо и точка.