Кактус и Йолка: путешествие в «Сибирь»

Остальной день прошел довольно скучно. Под вечер Вика все же выбралась из своего кабинета с бутылкой французского вина в одной руке и ирландским виски в другой. Это означало лишь одно: ещё один роман завершён. — Маша-а! — пропела Виктория своим более мальчишеским голосом, чем девичьим, с лёгкой хрипотцой. — Да? — отозвалась Марья тонким голосом сидя в гостиной на удобном диване. — Мы сегодня празднуем! — радостно ответила Вика опускаясь на диван и вручая подруге вино. — Наш роман завершён! — Ты серьезно, или решила просто выпить? — Серьезно! Вика отпила виски прямо из горлышка. Спиртное приятно, и уже привычно, обжигало горло. Марья отставила свое вино, унеслась на кухню и вернулась со стаканом. — Пей как человек, пожалуйста, — сказала она протянув Виктории стакан. Та нахмурились, но все же взяла стакан и налила в него свой напиток. — Только прошу тебя, не надо как в прошлый раз, — сказала Марья и оставила подругу радоваться своей маленькой победе оставив бутылку вина одиноко стоять на мраморной столешнице. Ещё в шестнадцать лет Виктория Тиглер узнала, что есть такая ахуительная вещь как алкоголь. Все началось с бокала вина, который предложила мама. Вкус ей показался нормальным, но чтобы любить — нет. Не то, чтобы у нее семья пила без памяти, но мать любила сухие вина. А вот у отца в кабинете хранилось виски. Много виски: американское, канадское, шотландское, ирландское, английское и это только те, что Вика попробовала на вкус. Все разных марок и сортов. Откуда он столько нашел? И однажды в кабинете отца, когда у него было особо распологающее к общению настроение, Виктория попробовала виски в первые. Немного, один глоток. Но даже глоточка хватило понять, что из всех видов алкоголя — виски, будет для нее избранным. Согласен, крайне интересные детские развлечения были у наших девочек. Правда, если Виктория пила виски после каждого завершенного произведения или в плохом настроении, то Марья пробовала алкоголь только один раз в жизни, и нельзя сказать, что он ей сильно понравился. Если ее хорошо попросят выпить, она пропустит пару глотков, но напиваться до потери здравого рассудка, как это любит Вика, она не будет, а ещё лучше мягко откажется. Она же девочка. Алкогольным напиткам Марья всегда предпочитала чай. Чай — это все. Чай — это жизнь. Чай — это источник энергии. Скорее всего, именно из-за этого отличия от подруги ее работы более мягкие, как подушки, на которых девушка засыпала, приятные для чтения любому кругу интересов, сладкие, словно пирожные в царском доме, нежные, как сама Марья. Тем временем как у Виктории можно наблюдать такую остроту ума, философию, тонкость, резкость, а плаксивые романы режут глаза, как осколки стеклянных бутылок от выпитого виски, заставляя долго рыдать. Но два абсолютно разных человека создавали такой прекрасный интересный дуэт: концы острых игл были обернуты в розовый, пушистый мех, отчего прикосновение к душе казалось приятным, но затем пронзала боль; за сладостью молока следовала горечь змеиного яда, а противоядие в маленькой белой чашке с милыми узорами было невыносимо горьким. Это было примерное описание только что дописанного романа, завершение которого и праздновала Виктория Тиглер. Вика еде держалась на ногах, а пыталась подняться по лестнице. Подоспевшая служанка успела поймать хозяйку и отвести в спальню. Марья стоя в другом конце коридора смотрела на подругу, которая, видимо, опустошила весь бутыль в одиночку. — Она ведёт себя как мальчишка-оборванец, который только попробовал на вкус самостоятельную жизнь, — прошептала Маша себе под нос и ушла в свою комнату. Наверное уже минута как Марья переоделась в сорочку и лежала в мягкой кровати пытаясь уснуть. В соседней комнате раздался грохот. За ним обрушился ливень матов, как на русском, так и на немецком, и английском. Единственное, что оставалось делать юной девице — это закрыть глаза и выкинуть из головы новые для ее слуха ругательства произнесенные пьяной подругой. Вот бы поскорее послезавтра. Послезавтра — пятница, а значит за ней приедет любовник. Ах, кто бы о таком мечтал? Чтобы император, собственной персоной, приехал в небольшой дом, что находился на одной из тихих улиц Москвы, и забрал девочку из дома, чтобы провести с ней ещё одну жаркую ночь. Маша поерзала в кровати ощущая неприятную пустоту внутри своего ненасытного, молодого тела. Укрылась одеялом по самые уши в попытках согреться. Но ничего сейчас не случится. Николай не появится в ее кровати по щелчку пальцев, не заполнит ее пустоту, не согреет своим мужским, крепким телом. Эту ночь надо просто проспать как и другие до. Со сладкими, горячими желаниями, возбуждённая, с фантомным привкусом его губ на языке Марья уснула детским сном. А из соседней комнаты доносилось до слуха ещё какое-то бормотание хриплого, невнятного голоса.