Допредставлялась

Запертая дверь не поддавалась. Я дёргала ручку изо всех сил, шептала над замком, вспоминала все известные мне молитвы, но, видимо, сил у меня маловато, магии тоже, а для помощи от бога карма у меня слишком грязная (или после фантастического попадания сюда я этому самому всевышнему должна по самые помидоры). Топот за моей спиной стал громче — Бетти пролетела прямо по коридору, но меня всё ещё видно не было. Хотя, судя по сосущему ощущению в груди, это ненадолго — резерв кончался. Магия утекала, как вода сквозь насквозь дырявую кастрюлю, подпитывая отвод глаз неровным потоком: то тут, то там чувствовались дыры, через которые меня можно было увидеть, и сила старательно штопала все прорехи. Уходила на это, правда, целая прорва магии, и я уже сейчас начинала чувствовать слабость и зверский голод (или это потому, что я давно не ела?). Сваливать надо побыстрее. Вопрос оставался всё тем же: как? Как, блять, покинуть это гостеприимное место? Рядом пронеслась какая-то светловолосая девушка — не Бетти и не та барышня, что меня встречала. Выглядела она неплохо, но до проститутки не дотягивала: на лице был шрам. Приметный настолько, что даже я впопыхах его заметила. Проскочила мысль. Даже не мысль, а мысля, во. Так вот, мысля была о том, что девушка явно обслуга, соответственно, будет проходить по служебным коридорам. А там темно, меня и без магии можно не заметить, а девушка когда-то выйти должна. А там или кухня с окном — барон, конечно, человек жадный, но не настолько, чтобы людей гробить — для проветривания, а то с вентиляцией тут нынче туго, или тот самый выход, с которого я зашла. Рядом пробежала ещё одна девушка, и я прижалась поближе к стене. Светленькая, за которой я следовала, скрылась за поворотом, и я поспешила за ней, но там уже никого не было. Захотелось выругаться. Рядом пронеслась ещё одна девушка, и я побежала за ней, но на повороте мне снова не повезло — она куда-то свернула, а я не успела повернуть вслед за ней. Мда, дела-а. Стоило вообще задуматься, с чего такой переполох, не ради меня одной, честное слово. Не, можно было бы, если бы я что-то свистнула, особо ценное, как тот самый мешочек с порошком, например, но я была чиста, как слеза младенца. И барон Фью это знал — не зря своими глазками поросячьими сканировал. Но бордель ожил, зашебуршал, встряхнулся, будто бы окончательно проснулся. Проснулся… Сколько там сейчас времени? Окон рядом не было, да и световой день ныне не показатель — темнеет уже к трём-четырём. Как же неудобно без наручных часов, эх. Так-с, вышла я, когда ещё светло было, потом полчаса на дорогу, часа два на помывку магазина, полчаса на дорогу до сего прекрасного места, плюс минус полчаса на беседы с дядькой и догонялки по борделю… Итого где-то часа три с половиной… При обеде в полвторого… Спустя полчаса вышла, ага… Сейчас где-то пять-шесть вечера. Ох, чую, Том уже вышел меня искать и уши мне отодрёт мои бесполезные за то, что шляюсь непонятно где. И будет прав, на самом-то деле. Я ведь знала, куда лезу, понимала, что это опасно, но, бля, как мёдом намазано было. Сдался мне этот кусок ткани, от наволочки бы оттяпала и спала спокойно. Ох уж эта адреналиновая зависимость, даже в новой жизни покоя не даёт. Говорила мне мама не связываться с плохой компанией, но что делать, если плохая компания — это я и мой скучающий мозг? Рядом снова мелькнула юбка, я подорвалась вперед и оказалась прямо там, откуда начала. Снова подёргала ручку. Ручка жалобно заскрипела. Пришлось быстренько менять дислокацию, потому что отвод глаз с меня плавно сполз ещё в коридорах для обслуги. А на новый силёнок у меня пока не хватит. Мне вообще сейчас радоваться надо, что я не валяюсь где-нибудь в коридоре в состоянии здорового восстанавливающего сна. Рядом оказался уютный шкаф. Большой и вместительный, ага. Других укрытий в поле моего зрения не было, так что пришлось лезть туда. В шкафу… Хотя, какой шкаф? Скорее уж сервант. Сверху, в застекленной части виднелись наверняка дорогие сервизы и подсвечники, снизу же была часть без стекла, и я больше всего на свете надеялась, что там нету сильно больших и местозанимательных вещей, и, самое главное, чтоб не было отделения для полок. Мне повезло — полок не было, зато стояла парочка вёдер и грязные пыльные тряпки в них. Худенькая девочка восьми лет, коей я и была, туда вполне помещалась. И вот залезла я сюда, а в голову закрался вопрос: нахуя, а главное зачем? Но снаружи послышались голоса, и вопрос отпал сам собой, а картинка в голове сложилась окончательно. Бордель готовился к открытию. Поэтому служанки бегали и поднялся такой кипиш. Мда… А как отсюда выбраться и свалить, ибо, как бы плохо ни было в приюте, но за малышнёй тут всё-таки приглядывали, и появление на ужине, а тем более нахождение в кровати после отбоя, было обязательным. Хотя, опять же, ужин могли спустить с рук, но вот за позднее возвращение розог мне не пожалеют… Фантомно начала ныть филейная часть в преддверии будущих неприятностей. Но внутри иррационально начало разгораться чувство, что всё будет хорошо. Словно бы сейчас меня кто-то ищет и желает вытянуть отсюда… Кхм. Том. Он ушёл меня искать. Зуб даю. И судя по тому, что крыть спокойствием меня начало сильнее, Томми где-то рядом. Я сосредоточилась на ощущениях. В темноте и тесноте это было не особо сложно: я любила маленькие пространства и всегда успокаивалась, если чувствовала что-то твёрдое и надёжное спиной. Ощущение опоры вселяло уверенность в собственных силах, и я пыталась найти Тома по магии. Маленький огонёк дара грел в груди. Он слегка обжигался, немного пофыркивал, как дикая кошка, но не сопротивлялся, когда я пыталась направить его в нужное русло. Из ядра потянулась тонкая ниточка куда-то в сторону улицы. Окружающее пространство видно не было, лишь чёрное марево и яркое пламя на другом конце связи. Расстояние между огоньками сокращалось рывками: другой конец то замирал, то скачкообразно двигался. Брат явно крался, стремясь не попадаться на глаза окружающим. Я затаилась, полностью переключившись на связь, и начала ждать. *** Том таился в потёмках, избегая разноцветных девушек и их не очень ярких и молодых партнёров. Как Эмми вообще сюда попала?! Том клял шебутную сестру, но продолжал идти в её сторону: туда, где чувствовалась магия Эмми. Он чувствовал надежду и радостное облегчение с нотками вины от сестры. Всё-таки, Эмми понимала, что поступила глупо и что выволочки ей не избежать, и даже то, что после такого одну он её отпускать не будет никуда в ближайшее время. И вообще, влезать одной в приключения и разные интересности Том считал нечестным. *** — Вылазь. Том говорил тихо, и на первый взгляд даже спокойно, но я чувствовала — злится. Сильно, эх. Но спасает такую непутёвую меня. Я приоткрыла дверь шкафчика и буквально вывалилась из него: затекло всё ужасно и двигаться ноги-руки не особо хотели. Том тяжело вздохнул и подал руку. — Надо убираться отсюда побыстрее. Том фыркнул. — Нет, что ты, останемся тут работать. Я вздрогнула. Представила. Меня передёрнуло. Перспектива казалась пугающей, даже при условии, что Том шутил. Потому что работать нас сюда бы приняли с распростёртыми объятиями. Я размялась, и Том потянул к выходу, попутно натягивая на меня склизкий покров отвода глаз. У брата он, конечно, получался лучше, но был до ужаса неприятным. Каждый раз, когда он так делал, мне хотелось скинуть с себя эту дрянь, и обычно мой дар так и делал: вспарывал чужую магию, как нож, и я снова становилась видимой. Сейчас, к счастью, сил у меня не было, так что обнаружение нам не грозило до истощения Тома. А оно близко, если судить по капелькам пота на его висках. Брат знатно потратился на мои поиски, а теперь вынужден был прикрывать нас двоих. Мы выскользнули на улицу через главный выход без препятствий. Надо бы заглянуть к тётке, которая меня сюда отправила, за платежом, но сил не было. Сбегать после ужина, что-ли? Бегом до приюта минут пятнадцать… — Снимай отвод. Том кивнул и с облегчением убрал волшбу. И мы пошли в приют.