Допредставлялась

Это не магазин, это свинарник. Я вам авторитетно отвечаю. Тут пыли больше, чем в подсобке приюта — там хоть и валяется хлам, но иногда его всё же выносят и комнату от пыли моют, а здесь был тотальный мрак. Честно, было бы здесь моё прошлое склонное к аллергии тело, я бы померла. Что уж говорить, даже сейчас у меня противно чесалось в носу и чихать хотелось всё сильнее.  Мне выдали тряпку, какое-то ведро, и даже воду в него налили, вот и оттирала я всё, что можно и нельзя. Где-то на досках были разводы непонятного происхождения, где-то из пыли можно было связать шарф, а где-то ещё валялись то ли осколки, то ли куски неизвестного происхождения, которые в придачу пахли весьма неприятно. Всё это наводило на весьма неприятные мысли о том, что лавочка является прикрытием чьих-то нехороших делишек, а то и вовсе, прости господи, отмыванием денег какой-нибудь местной мафии.  Ко всему этому ещё добавлялся жуткий холод: чтобы не заляпать одежду, курточку пришлось снять, и осталась я в одном тёплом шерстяном платье. По локоть в ледяной воде, ага. Так что руки мои немного онемели, и тряпку сжимали уже в каком-то спазме, а не сознательном движении. Как же плохо быть бедной приютской девочкой, тьфу.  Тётка ещё эта неприятная косилась на меня постоянно. Обсматривала меня со всех сторон, пока я по помещению бегала, будто бы съесть хотела, чесслово. Может, действительно тут компашка каннибалов тусуется? А что, Англия, двадцатый век, отследить количество людей сложно. Одной сироткой меньше, одной больше. Ох, чур меня, чур!  Но дело на месте не стоит, руки исправно трут и оттирают, переходя с одной поверхности на другую. Сильно качественную я уборку не проводила — больно много чести, да и времени ушло бы раза в три больше. Главное, чтоб с виду прилично было. И вообще, я ребёнок! Детям положено игрушки под кровать совать и клясться, что всё чисто.  Интересно, она сказала мне сначала магазин помыть, потому что пошлет меня туда, откуда не возвращаются, или что? Так, не думай об этом, это вредно для моего ментального здоровья, вот. Спустя полтора часа магазин оказался чист. Бонусом шли мои окончательно онемевшие руки. Эх, ужас, надо побыстрее пальцы размять, а то как потом с переохлаждением справляться.  Тётка встала из-за своего места и недовольно поползала по магазинчику и, видимо, сочтя мою уборку приемлемой, поползла на место. Не забыв скривить губы в форме куриной гузки и брезгливо нахмурить брови, да. Человеколюбием эта дамочка явно не отличалась.  — Теперь доставка. Я мысленно закатила глаза. О да, как же забыть о такой важной вещи, как доставка.  — Да, мэм, я помню. Поросячьи глазки алчно заблестели. Ой, не нравится мне это. Томми, прости, твоя непутёвая сестрица влезла в какую-то жопу. — Знаешь, где бордель барона Фью? Бля, здравствуйте, приплыли, всё таки проституция. Бордель этот был достаточно известным в бедных округах Лондона. Многие девушки из приюта, как только их выгоняли, переходили прямо туда, некоторых, особо красивых, туда затаскивали силой, третьих заводили обманом. Поэтому девушек там можно было найти на любой вкус и цвет. По некоторым слухам, были там также мальчики и… дети. А учитывая, что я девочка, если уж и не писаная красавица, то весьма симпатичная, то становится совсем уж страшно. Может, плюнуть на всё и просто свалить, пока не поздно? Но желание сделать подарок Тому пока сильнее.  И всё же, стоит ли это моей безопасности? Жить жизнью проститутки не то, чего я хотела. Честно говоря, прикосновения к своему телу от других людей для меня были скорее противными, нежели какими-то ещё. В таком свете жизнь в борделе станет адом, и когда я выпилюсь будет скорее вопросом времени, нежели чего-то ещё.  В груди противно заворочалась магия. Видимо, начала реагировать на начавший разливаться адреналин в крови. Так, только магического выброса мне тут не хватало. Выдыхаем на три счёта, вдыхаем на пять.  Тётка тем временем ждала моего ответа, явственно начиная раздражаться.  — Только примерно, мэм. Где-то спустя два квартала от мясной лавки? Тётка довольно улыбнулась. Бр, ну и зубища у неё. — Да, на север от лавки Грэга. Увидишь красное здание и свернешь направо, потом будет неприметный поворот налево и там пять минут по прямой будет серый дом. Тебе туда. В достоверность доставки попросишь пройдоху Фью назвать имя мадам Суспект. Тогда получишь свою ткань. Я кивнула. Тётка оскалилась ещё более довольно и подошла к своему столу, покопошилась там немного и наконец-то достала оттуда свёрток и письмо. — Лично в руки барона Фью. Ясно? Ещё и гаркнула напоследок, у меня уши заложило слегка. Тьфу. — Да, мэм. Лично барону в руки.  Мне указали на дверь. Эх, как бы меня не наебали по итогу. *** Итак, шла я по итогу часа пол. Обратно придётся и того больше, потому что пока барона этого несчастного найду, пока передам ему всё, пока отобьюсь от него, потом ещё с теткой торговаться по поводу ткани, потому что у неё на лице написано «скряга». А потом ещё в приют тащиться. Дай бог, через два часа туда попаду. Том меня убьёт, эх, обещала ведь, что на пару часиков, а тут уже третий идёт. В свёртке, кстати, по ощущением был какой-то порошок. Чувствую, подсунули мне наркоту какую-то. Эх, шутили мои друзья, что если и посадят меня, то за наркотики. Дошутились, блин. Серый дом стоял прямо передо мной, я стояла прямо перед ним. Искра, буря, безумие. Эх, как же не хочется идти. Пришла здравая мысль измазаться в грязи, чтобы на личико меньше смотрели.  Сказано, сделано. В Лондоне грязь была везде, тем более в этом времени. Пара мазков на щёки, один где-то под губой, да лоб побольше намазать. Фе. Неприятно, ещё и холодно, потому что из-за снега всё мокрое.  Дверь в здание находится где-то сбоку, и я стучусь. Тишина. Стучусь настойчивее. Снова ни звука. Мда, сказать что-нибудь, что ли? — Я от мадам Суспект, откройте, пожалуйста. Дверь с неохотой и скрипом открывает какая-то барышня. Она окидывает меня подозрительным взглядом с ног до головы. —  Чего надобно? Я икаю от неожиданности. — Э-э, я к барону Фью с доставкой. От мадам Суспект. Барышня расслабляется и понятливо кивает. — А-а, — она противно тянет гласную, — тогда ясно. Чё ж сразу не сказала, что с доставкой. — Она мерзко хихикнула с чего-то и пробурчала себе под нос. — Что ж ты такая чумазая, барон чистеньких любит, и свинья эта жадная знает, каких присылать надо. Значит, всё-таки посылали с дорогой в один конец, эх. Ну, ожидаемо. Я проскальзываю в приоткрывшуюся дверь, которая тут же за мной захлопывается с каким-то зловещим звуком. Будто в тюрьму попала. Барышня ведёт меня через какие-то тёмные углы, постоянно сворачивая и петляя. Видимо, чтоб дорогу не запомнила.  Наконец-то перед нами вырастают двери кабинета. — Ну, я пошла. И моя сопровождающая ускакала, не успела я даже глазом моргнуть. Мда, начальство тут явно не любят. Я постучалась. Из-за двери донеслось копошение. — Кого тут нелёгкая принесла?! Я приоткрыла дверь и скромно проблеяла: — Я от мадам Суспект… Дядька сразу присобрался и растянул губы в приторной улыбке. — А-а, от Агаши, ну ты проходи-проходи, деточка. Агам-с, значит, будут сейчас окучивать и заманивать. — Вот, — я с серьёзным видом протянула сверток и письмо, — мадам просила передать. Барон взял свёрток и развернул письмо, попутно пройдясь по мне сальным оценивающим взглядом.  — Ну ты проходи, присаживайся, чего как не родная.  Я ослепительно улыбнулась. — Мне обратно бежать надо, скоро дома хватятся. Дядька сразу поскучнел, его радостная улыбка поблекла, но окончательно не потерялась. Он пробежался глазами по письму, кинул подозрительный взгляд на меня, снова посмотрел на письмо. Хмыкнул. Я напряглась. —  Давай вначале чаю выпьем, милая. Под ложечкой засосало. Так просто меня всё-таки не отпустят. Грустно. Где там мой актёрский талант? — Не, извините, сэр, дома ругаться будут, меня, небось, ищут уже.  — Нет-нет, я настаиваю, сейчас нам подадут чай, Агаша попросила меня накормить тебя за твою работу. Что ж я, совсем неблагодарный? Сейчас отплачу тебе за твой труд. Последняя фраза прозвучала угрожающе. А как ноги то делать? Пока мы тут болтали, он оттеснил меня от двери, преградив путь к быстрому побегу. Ставни окна были крепко закрыты и, кажется, прибиты чем-то для надежности. Второй этаж ещё к тому же, куда прыгать? Против барона я весом ещё не вышла на прямое столкновение идти. Ладно, играем дурочку. — А вы с моими родителями тогда поговорите? Чтоб они не ругались сильно? А то я бы чаю выпила, но мама с папой строгие сильно. Я сегодня в первый раз на улицу вышла. Они говорят, что я слишком маленькая для прогулок! Барон расслабился и покровительственно улыбнулся. — Конечно-конечно, милая, решим всё с твоими родителями, честь по чести. Они ещё гордиться будут, что у них такая умница выросла. Я радостно улыбнулась. — Тогда хорошо! Спасибо, дяденька! Улыбка у мужика на мгновение исчезла, превратившись во что-то хищное, но не успела я моргнуть, как он снова светился притворным радушием. — Вот, садись за столик, сейчас позову служанку, мы тебя умоем – не дело же это грязной такой ходить? – и выпьем чайку. Ой чай у меня вкусный. Пока никто после него не уходил… — раздался смешок, — недовольный. Ага, после твоего чая, точнее, подозреваю, после добавок в нём, никто встать не сможет, старый урод. Барон позвонил в колокольчик и через секунду проорал: — Бетти, ко мне иди. Возьми с собой мокрые полотенца и наш «особый» чай. Который самый вкусный! Он заговорщицки мне подмигнул. Я улыбнулась в ответ. Дядь, плохо у тебя выходит актёрствовать. Бери пример с меня. — Дяденька… — я потупила взгляд, — а где у вас… ну… где у вас уборная? Маска барона снова на секунду испарилась, но уже спустя мгновение он вернул себе самообладание. — Сейчас Бетти придёт и отведёт тебя. О, так вырваться будет немного проще, чем я думала. Зайти в туалет, смагичить отвод глаз и валить как можно быстрее из этого дома терпимости. Вскоре пришла девушка, которую барон называл Бетти.  — Бетти, девочка хочет в туалет, отведи её в туалет для гостей. Меня вывели за ручку и повели прямо по коридору. Ага, значит, зашла я скорее всего с чёрного входа, потому что слева виднелась широкая лестница. Смогу ли я свалить через главный вход?  Туалет был… ну, туалетом. Приличным, сразу видно — не для проституток. И окон здесь не было, эх. Ладно, как там Том учил?  Неприятное чувство пустоты в груди ясно свидетельствовало о том, что что-то я таки колданула. Остался вопрос, что именно. Я тихонько приоткрыла дверь, чтобы проверить, отреагирует ли Бетти. Бетти не отреагировала. Ага-а. А теперь быстро валим. Путь от коридора до лестницы показался мне слишком длинным, но вот я уже спускаюсь и бегу изо всех сил в сторону заветной двери.  А дверь оказывается заперта. Сверху начинается копошение, кажется, Бетти заметила, что слишком уж я засиделась в туалете.  Блять. А куда бежать то?