Допредставлялась

Просыпаться с Томом в одной комнате было приятно. Во-первых, не было кучи шумных соседок, а во-вторых… Во-вторых, было чувство безопасности и дома. Здесь, в приюте, ты всегда понимал, что это место тебе не дом, а лишь временное пристанище. Всё вокруг было угрожающим, диким и пахло (скорее не в прямом смысле, а на уровне ощущений) крысиным королевством. Дети были готовы стащить то, что лежит на видном и не очень месте. Ударить и подставить ближнего своего. Просто чтобы выжить или получить более комфортную жизнь. Для меня такое было неприемлемым — я росла в полной семье, которая была пусть и не без своих проблем и тараканов, но всё-таки каждый из членов семьи старался опекать другого. И не то что подстава — у нас ябедничество не поощрялось, а с определённого возраста, если до ребёнка своим умом не доходило, и вовсе наказывалось. Поэтому я и привыкла, что дети держатся друг за друга зубами: вместе воруют яблоки из соседнего двора, вместе сбегают в места, куда запрещают ходить взрослые, вместе отбывают наказание, если попались. И покрывают. В приюте каждый был сам за себя с редкими исключениями. Очень редкими. Дети не имели чёткого представления о здоровой модели семьи и попросту не умели ни дружить, ни приятельствовать. Особенно младшие, которые попали в приют, когда уровень жизни здесь пошёл на спад и начался тотальный дефицит всего. Те, которые постарше, чаще всего имели одного-двух приятелей, с которыми сколачивали подобие банды. Если попадались сообразительные ребята, то банда начинала потиху разрастаться и после имела шанс найти себя в преступном мире. В самых редких случаях выходец из приюта продолжал обучение в колледже или, если уж совсем гениальный ребенок, в университете. Но тут даже я со своими перерожденными мозгами не уверена, что сдала бы. Программа всё же разная, да и время другое. Но вернёмся к Тому и комнате. Комната была откровенно маленькой, и я была рада, что вторая кровать здесь уместилась. Между нашими койками расстояние навскидку было метра полтора-два, не более. Также в углу примостился один шкаф, где наши вещи были сложены вместе (не сказать чтобы их было прям много, так что часть полок осталось пустыми). Стол стоял прямо под окном, видимо, чтобы экономить на свете, ну и места другого тоже не было, да.  Том недовольно заворчал под боком, и я поспешила выползти из кровати. Кто-то, не будем тыкать пальцем кто, решил, что раз живём мы вместе, то и в столовую идём одновременно, а то, что этот кто-то встаёт раньше меня на полчаса, не бралось в расчёт. Жаворонки — чистое зло, я вам клянусь. Столовая встретила нас тишиной и сонной вознёй двух детей. Зато каша была ещё теплая.  М-да. Думай позитивно, стакан всегда наполовину полон, всегда, или как там было? Поели мы быстро, и у нас оказалась туча свободного времени, поэтому отправились мы не в комнату, а в общую комнату, где можно было взять пару книг с полок. Том уселся где-то в углу, и я, схватив какую-то книжку, тоже присела рядом. Читать, если честно, не хотелось, и я задумалась о вечном. Ну как о вечном? О подарках я задумалась.  Всё моё естество хотело подарить брату маленькое рождественское чудо и приятный подарок на день рождения, но пустые карманы явно намекали, что осуществление этих планов целиком и полностью ляжет на мою фантазию и смекалку. Итак, для начала лучше подумать о том, что я умею делать в принципе, и что умею делать хорошо. В принципе, из подходящего, я умею вязать и плести. Правда, знаю я из этого только самые–самые основы. Из хорошего, хотя в этом теле мои навыки скорее всего опустятся до уровня «сносно», я умею шить и вышивать. Шить в приоритете, всё-таки десять лет практики это десять лет практики.  Окей, допустим, решу я что-нибудь сшить, и тут встаёт основная проблема: а материалы то где взять? Иголка у меня имеется, нитки (теоретически!) можно откуда-то повыдёргивать, но вот ткань… Тут разве что пошариться по всякому разному.  …Или стащить кусок постельного.  Окей, допустим, постельное, та же наволочка — ей вовнутрь никто не заглядывает, а какой-то приличный кусок ткани там есть. Вопрос теперь в другом: чем обрезать? Если оторвать, то выйдет неаккуратно, а ничего острого детям не особо давали. Эх, чувствую, помойка ждёт меня. Может, там и ткань смогу найти, чтобы с наволочки не драть. Можно я понадеюсь на магию и мне всё самой на голову свалится? Нет? Пф, не очень-то и хотелось. *** Тяжелее всего в помоечной вылазке, как я её назвала, было отделаться от Тома. Он ходил за мной по пятам, он опекал меня от любого дуновения ветра, и он, блять, даже пытался кормить меня с ложки!! Меня! Будто мне пять лет.  А ещё он пытался ставить условия и контролировать каждый мой шаг. Как только до этого без гиперопеки обходился. Хотя, справедливости ради, я до этого с ним и сама не стремилась разлучаться без острой необходимости, а тут нате вам. Самовольно решила уйти! Беспредел!  На самом деле, это было скорее грустно — Томми боялся, что я не вернусь и брошу его. И я не знала, как объяснить ему, что мне просто надо было прогуляться самой, чтобы проверить голову (и найти что-нибудь острое, но ему об этом знать необязательно). Аргументы, кстати, звучали неплохие. Как минимум один: про опасность. Одинокая маленькая девочка действительно была очень лёгкой добычей в не самом благополучном районе Лондона, но на моей стороне были природная трусость, некий жизненный опыт и магия. Ладно, признаю, магия здесь была единственным аргументом, но с ней у меня имелись хотя бы реальные шансы! У меня была целая неделя на тренировки отвода глаз, которому меня учил Том, и худо-бедно, но у меня получалось. Так что под эту марочку меня всё же выпустили за пределы приюта, хотя и проводили строгим взглядом, пока я в конец не скрылась с чужих глаз. На улицах было людно — шутка ли, два дня до Рождества, ещё и воскресенье. Люди выходили целыми семьями и отовсюду слышались смех и звон колокольчиков. Эх, хорошо им. Щёки щипал мороз, в лёгких клубился холод, и я замедлилась, чтобы начать дышать спокойнее. Всё же простудиться не хотелось. Чуть дальше площади, примерно три дома направо, был швейный магазинчик. Возможно, там найдутся обрезы ткани на выброс, которые я смогу забрать за небольшую отработку, или они просто выкинули что-нибудь у черного входа. В любом случае, попытаться стоило.  Магазинчик внутри оказывается достаточно небольшим и пыльным. За стойкой сидит недовольная тётка с кислой миной на лице. Услышав, что кто-то вошёл, она на секунду глянула в сторону двери, наверное, чтобы решить: какой реакции достоин посетитель, но увидела лишь меня, поэтому рожу скривила лишь сильнее. — Милостыню не подаём, вали отсюда. Голос у тётки оказался неприятным: каркающим и немного гнусавым. Я съёжилась — такая мне вряд-ли хоть что-то отдаст. Эх, кто не рискует, тот не пьёт шампанское, так ведь? Правда? Я выпрямилась и, набрав в лёгкие побольше воздуха, скороговоркой проговорила: — Мэм, у вас нет ненужного обрезка ткани? Тётка повернулась ко мне, медленно моргнула и выдала только ёмкое: — Чё? Я стушевалась. — Ну… Ткань… Ненужная… Чуть-чуть… — Тётка скептично вздёрнула бровь вверх, мол, где ты тут ненужный кусок ткани увидела, и я поспешно добавила. — Я могу отработать! Тётка пакостно улыбнулась. По спине прошелся холодок. Куда я влезла… — Поработаешь доставщицей и вымоешь весь магазин, тогда и поговорим. Начинаешь с магазина. Интуиция противно завозилась внутри, но выбор был не особо богат. М-да, что-то тут нечисто…