Допредставлялась

Неделя промелькнула быстро. Я научилась сносно управлять водой, Том подтянул контроль, тренируясь на продавцах едой на улице. Ну, и еду таким образом раздобыл. Хрумкали мы этими пирожками за обе щеки, и пусть в прошлой жизни меня тошнило от одной мысли о капусте в качестве начинки, сейчас это было вполне себе вкусно. Эх, счастливая неизбалованная глутаматом натрия тушка. Попутно Том что-то творил со своими одноклассниками, но я в это не лезла — Риддл мальчик умный, внимания лишнего привлекать не будет. С точки зрения морали это, конечно, выглядело не очень, но… Тут уже, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Воспитательницы же уже пять дней наблюдали небывалую картину: Том Марволо Риддл играл (добровольно!) с какой-то девчонкой помладше и называл её сестрой. Прятались мы во всяких углах, а потом словно бы ненароком привлекали внимание громкой вознёй. Нянечки слышали голос Тома, детский вскрик, быстро складывали два плюс два и так же быстро бежали спасать дитятко, попавшее в «лапы этого паршивца Риддла». Воспитательницы разъяренными фуриями долетали до нас, с нахмуренными бровями готовясь отчитывать брата, и уже открывали рот, чтобы начать говорить, но тут же давились набранным для отповеди воздухом. Ведь пленённое дитятко имени меня радостно хохотало рядом с Томми и звало его братиком. Короче, лица у этих дамочек становились фантастически нелепыми. Они ещё немного смущённо кашляли, когда я спрашивала с широко открытыми глазами: «Что-то случилось, мэм?» Том тоже не отставал и с приподнятой бровью (клянусь, Снейп стащил этот жест у него) спрашивал у бедных женщин, что им надо от него самого и его любимой младшей сестры. После этого нянечка испарялась. Спустя три таких случая с разными воспитательницами слухи, видимо, расползлись по всему педсоставу, иначе как объяснить то, что на нас сходила посмотреть вся старшая часть приюта за пять дней я не знаю. Я даже миссис Коул заметила за подглядыванием. Дети никакой подозрительной активности не проявляли: младшие ещё не настолько хорошо умели собирать сплетни высшего руководства, а старшим возня малявок была мало интересна. Так мы и дожили до вторника, лишь в понедельник не магича от слова совсем: требовалось поднакопить силёнок. Справедливости ради, магия начала скапливаться в организме побыстрее, ну или я просто чувствовать стала её лучше. Судя по понимающим взглядам Тома, когда я внезапно дёргаюсь — второе. Кто бы вообще мог подумать, что чувствовать магию оказалось так неприятно. Она скользила, как что-то холодное и вязкое, где-то в крови, неприятно кололась изнутри, заставляя неловко вздрагивать в попытках избавиться от ощущения муравьев под кожей. Магия была инородной в моем теле, и это было действительно досадно. Надеюсь, это такой проходящий этап, а не вечное состояние. В понедельник шестнадцатого школы уже не работали, и все дети остались в приюте. Точнее, часть сбежала гулять по улицам, ещё часть играла в пределах ограждённой территории со снегом, оставшиеся предпочитали сидеть в сухом и относительно тёплом здании, занимаясь своими делами. Вот и мы, заняв место поближе к камину, уселись у всех на виду. Взгляд Аманды сверлил мне спину, но на прямую конфронтацию она не шла — неделя ещё не истекла и она выжидала. Том читал книгу, я бездумно пялилась на огонь в камине. Думать или заниматься чем-либо было лениво: после обеда, да ещё и в тепле, разморило. Поспать тянуло неумолимо, но сбивать режим не хотелось — больше проблем, чем пользы. Так что железным усилием воли подавив порыв положить руки на стол и уснуть, я развлекала себя тем, что играла в гляделки с огнём. Огонь (в моем воображении) злобно хихикал и проигрывать не хотел ни в какую. Хотя, как вообще можно проиграть в гляделки, если у тебя нет глаз. Или, наоборот, как выиграть, хм… Том легонько тормошит меня за плечо. — Не спи. — Да не сплю… — зевок выскакивает сам собой и Том ехидно улыбается, — я. Ну подумаешь, один раз зевнула. — Это уже пятый раз за две минуты, Эмми. Ой, неловко вышло. — Я не усну. Честное, — зевок, — слово. Мда, а может и усну. Том хмурится. — Давай тогда на улицу сходим, проветримся. Там у тебя спать вряд ли получится. Я неохотно киваю, отойти от других людей подальше, чтобы ещё раз прогнать завтрашний сценарий, действительно стоило. *** На улице было холодно. Спасибо, что без слякоти под ногами. Снег укрывал всё вокруг ровным белым слоем: на крыше поблёскивало от солнца, недалеко от ограды стояли три снеговика, а дети носились по территории, закидывая друг друга снежками. Я улыбнулась. Идиллия. Морозный воздух обжигал лёгкие, заставляя выдыхать облачка пара изо рта. Нос щипало из-за низкой температуры. Бр, неприятное чувство. Том бродил где-то рядом: снег в Британии был не то чтобы частым явлением, но и не совсем уж редким. Снег обычно чередовался с противной мелкой моросью, а заморозки с потеплением. Вот и выходило, что Том немного удивлённо поглядывал и на снеговиков, и на детей со снежками, и даже на крышу в ответ глазами своими поблестел. Хе-хе, просвещаем ребёнка и знакомим с местными порядками детей. Вон, Томми уже не так агрессивно на ребятню поглядывает. — Хочешь, снеговика слепим? Том вздрогнул от неожиданности. — У нас варежек нет. Я пожала плечами. — Мне это не мешает, да и рукава у нас длинные. Натянул повыше и вот тебе варежки. Том неуверенно посмотрел на меня. Я вздохнула. — Соглашайся. Когда ещё шанс выпадет? Да и если что вернёмся в приют, камин до вечера гореть будет. Глаза Тома заблестели. — Вместе катаем или каждый по отдельности своего снеговика лепит? — Вместе давай. *** Снеговики получились небольшими, — нам по пояс где-то — но такими забавными. У снеговика, прототипом которого был Том, глазки были чёрными камешками, и выражение лица более суровое. Мой же снеговик был подобрее, да и глазки мы сделали простым контуром из грязи. Том ещё воткнул три веточки в голову со словами, что это мои волосы. Я готова была обидеться, но чужая счастливая морда была слишком милой, чтобы на него злиться. Холодно нам не было: в процессе лепки мы побегали друг от друга, покидались снежками и просто снегом, да и просто пока катали ком успели умаяться. Как слабы детские тела, эх. Завтрашние действия мы тоже обсудили. Угу, когда нос и пуговки снеговику пытались найти. Собрание проходит после завтрака, то есть часов в одиннадцать. Окна нужного кабинета выходят на задний двор и скрыты парой деревьев. Детей от окон отгоняют, ибо, ну. Важные документы, вдруг окно разобьют и бумажкам всё, аллес-капут. В общем, пока воспитателей нет, заметить никто не должен, да и одна-две дежурные нянечки за детьми следить будут. Самое сложное будет свалить из-под присмотра в самом начале. Дальше выход Тома с внушением под конец собрания, когда все немного подустали, и я, когда миссис Коул решит проверить документы. Тут главное момент не прозевать, когда она это сделает. Ну что ж, всё решится завтра.