Absinthium Stellae

      Гарри рассеянно наблюдал за Адамом.       Они расположились перед телевизором в съемной квартире, обложившись чипсами, острым тако, остатками пиццы и дешевыми хот-догами; вокруг накапано различными соусами, сыром, замусорено крошками и тем, что осталось от упаковок с едой. Реддл не переживал на этот счет — все равно не ему весь этот бардак убирать, а Гарри просто наслаждался обществом человека, с кем чувствовал комфорт. Это… отличалось от присутствия Тома настолько, насколько вообще возможна разница между ледяной нефтью и разбавленной в теплой воде черной акварелью. — «…сорок… десять… три… четыре… двадцать один… тридцать три…» Гарри приходится концентрироваться, чтобы слушать новости с телевизора, реальные новости, а не те, что ищет разум, начиная растворяться. Спустя несколько дней парень мог заставить себя услышать обрывки радиоволн или звуки с телевизионных каналов, как тихий шум за ушными раковинами, ненавязчивый и легко сбиваемый. После случая в ванной комнате, он начал больше доверять своей странности, меньше отмахиваться от нее, списывая все на галлюцинации.       Интересно, говорят ли сейчас в городе о довольно известном Томе Марволо Реддле? — «…видели его машину на пересечении улиц…» — «…следы радиоактивного излучения по всему Лондону…» — «…не выходил в свет камер несколько недель…» Это похоже на обрывки шепота, чередующиеся с шипящими помехами. Если правильно слушать. Не всегда можно выловить действительно то, что искал, что хотел. Иногда, очень редко, Поттер слышал страшные вещи, мрачные вещи и вещи, не поддающиеся никакому логическому объяснению. — «…мой свет, мое солнце… пытаюсь расследовать самостоятельно… четыре столовых ложки муки, пару яиц, сахар… каждый раз, когда всходит солнце… это место меняется… щедро полить кленовым сиропом и осыпать…» — «…его последний комментарий о строительстве нового…» — «…ничего не известно о его семейном положении…» — «…и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки…» — «…заметили необычного посетителя дешевой забегаловки — мистер Реддл и…» — «…двенадцать… семь…» Если расслабиться сильнее, можно было провалиться немного ниже, но там Гарри почти не мог разобрать никаких слов, на том уровне помехи и шумы становятся абсолютными, не имеющими никакого смысла. Адам никогда не замечал или делал вид, что не смотрит, как бы то ни было, это устраивало Поттера. Он заставлял себя находиться на поверхности и держать голову над водой, когда друг требовал внимания, — и только тогда Адам раздражался отстраненности Гарри, тогда указывал на его поведение, заставляя погруженные по локоть в бетон руки выскользнуть наружу.       В отличие от своего отца, друг не обладал ни странным магнетизмом, ни твердостью, ни плотностью, способными подавить Поттера. И чем дольше тот общался с Реддлом-старшим, тем менее похожими эти родственники друг на друга были.       Фантомные неуловимые шумы полностью перебились громким голосом журналиста по телевизору. — «…шанс наблюдать удивительное явление. В преддверии всеми ожидаемого солнечного затмения, мы чуть не пропустили еще одно потрясающее событие: лунное! Жители многих стран получили возможность наблюдать за восхождением кроваво-красной луны…» — Тоже мне, событие, — фыркнул Реддл-младший, довольно свирепо дожидаясь окончания краткого выпуска новостей во время рекламы. — Гарри, подай мне… Не, все, сам нашел, тупи дальше в одну точку. Адам был…       Гарри посмотрел в его сторону снова, внимательно рассматривая подвижные черты лица, пару крошек на бледном подбородке, живые блестящие глаза — светлые, искристые, как снег при солнечном свете. Небрежность кудрей совсем растрепалась, брызнув прядями по всем сторонам света, та же небрежность в чуть смятой модной одежде, открытые голые руки — тонкие, совсем подростковые, да и весь Адам казался хрупким и утонченным, в отличие от довольно мощной фигуры отца и его многочисленных слоев элегантной одежды.       Друг был красив своей очаровательной юностью и доставшимися в наследство чертами лица, но в сравнении со своим отцом… — «…странные вспышки агрессии и самоубийств по всей стране. Люди нападают друг на друга безо всякой на то причины, некоторые винят красную луну, говорят о конце времен…» Гарри впервые считал человека в возрасте красивым. Казалось, каждая черта создавала мужчину: от выглаженной «взрослой» одежды (дядя Вернон тоже постоянно носил официальные костюмы, иногда даже дома, потому что это казалось ему солидным и «дорогим», а Гарри всегда считал такой стиль неимоверно скучным, окрестив «взрослым», имея в виду… все самое плохое в этом слове) до аккуратной прически, от тонких морщинок на лице до серьезного взгляда. Мрачного. Почти жестокого. Реддл-старший никогда не повышал голоса, его речь никуда не спешила, не запиналась, не прерывалась. Его движения — уверенные, такие, словно он репетировал каждый шаг уже тысячу раз. Словно он проживал эти дни снова, и снова, и снова, пока не выверил себя до полного автоматизма. — «…тысячи рыб выброшены на берег из-за рухнувшей в Тихий Океан ракеты Erela-2. Разлитое топливо уничтожило большую часть популяции тресковых и анчоусовых, отрава движется с течением, охватывая новые территории, присутствие гептила, амила и меланжа уже были замечены в водах Индийского океана, правительство США пока никак не комментирует трагедию с крушением космической ракеты, но…» — Да плевать мне на эту рыбу, — пренебрежительно бросил Реддл, громко шурша упаковкой чипсов. — Защитники природы опять свою вонь поднимут. Действительно, как можно быть настолько разными?       Гарри сравнивал этих двух людей и больше не считал их лица одинаковыми. — «…у собора собралась огромная толпа верующих, они говорят о «снятии шестой печати»! Как вы можете прокомментировать работу медиков? Мы предоставили слово Лукасу Павли. — А? Да, спасибо. Я и мои ребята не успеваем увозить этих фанатиков — они отказываются есть, отказываются брать бутылки с водой, у медиков есть и другие вызовы, ясно? Шестая печать! Да у них что ни день — новое знамение, праздник, казнь египетская! И что теперь, можно от работы отлынивать и перегораживать машинам путь?!» Адам глумливо растянул губы в усмешке: — Помнишь, мы тогда звездопад смотрели? Гарри несколько раз моргнул, с запозданием концентрируясь на друге. — Это который сжег большую часть лесов Канады? Метеоритный дождь? — Ага! Пожар «Откровение»! Сначала это, а теперь «снятие шестой печати», — Реддл рассмеялся, явно чем-то сильно позабавленный. — Ты знаешь, что такое «Откровение»? Ты знаешь, как это слово звучит на латыни? — повернув к Поттеру голову и не заметив с его стороны никакой заинтересованности, он лишь махнул рукой. — Ха. Иногда мне кажется, все вокруг — сплошная насмешка надо мной. Я ведь специально, намеренно стараюсь не замечать эти… совпадения. — Ты про те самые совпадения, как-то, где твою первую девушку до смерти укусила змея? Хавва — первая пассия друга — даже предлагала ему одно из яиц, когда одержимость Реддла той еврейской девушкой распространилась и на ее увлечение рептилиями. Кто же знал, что змея оказалась ядовитой. Благо, преподаватели изъяли и змею, и кладку после смерти несчастной. Это было страшной трагедией, от которой друг оправился всего спустя несколько часов. Какое уж там эдемское яблоко, яйцо смертоносной змеи — вот уж настоящий запретный плод. К счастью, практически сразу Реддл увлекся поэзией: потому что его вторая девчонка ею интересовалась. — Заткнись. Адам в смятении бросил в друга скомканной упаковкой чипсов, заставив того испустить тихий смешок, но напряжение Реддла упало, а реклама и тревожные новости, наконец, закончились.       Гарри флегматично потер ладонями свои бедра, хмурясь. Что-то от этого движения всколыхнулось в памяти, но так и не сформировалось до конца, а парень не захотел прикладывать усилия, чтобы загружать себя лишним самокопанием. Он незаметно от друга вытащил сотовый телефон из мягких домашних штанов и взглянул на пришедшее сообщение. Том: The Ledbury, завтра, 12:00 p.m. Том: ?       Поттер уставился на тусклый экран, мягко и сонно моргнув. Шум из динамиков телевизора слегка притуплял работу мозга, мешая сосредоточиться на тексте. Мистер Реддл отправил ему «вопросик»? Том: The Ledbury, завтра, 6:00 p.m. Том: ?       Какого черта?       Он использует их диалоговое окно, как заметки? Адам иногда так делал, присылая другу новое расписание смен, время показа сериала или интересные ссылки, которые хотел посмотреть позже. Гарри склонил голову ниже, с несильным любопытством ожидая, что еще может написать мужчина. Может быть, это у них семейное. В отличие от сообщений его сына, Поттеру было бы интересно перейти по отправленной ссылке, если мистер Реддл решит действительно использовать номер телефона парня, как свои заметки. Что этот человек мог любить просматривать в интернете? Какие у него увлечения? Помимо избиения людей по ночам. Том: Мистер Поттер, чем таким чрезвычайно важным вы можете быть заняты, если в свой выходной день не можете ответить на прочитанные сообщения? Или вы и на завтра запланировали мероприятия на целый день?       Ого.       Отец Адама решил початиться.       Он обиделся, потому что Гарри решил не комментировать его заметки? Но парень совсем не видел смысла оставлять собственные замечания на расписание этого человека. Что он мог написать в ответ? «Я рад, что стал вашей страницей заметок, сэр» или «знаете, вы можете написать мне «🍲», и я буду копировать вам рецепты дня, или «⛈️», и я пришлю вам погоду Лондона на ближайшие часы. Вы можете выбрать смайлик или символ по своему усмотрению, чтобы интерактировать с моим контактом в этом диалоговом окне».       Поттер улыбнулся уголками губ, посчитав свои мысли забавными. Однако стоило ответить, пока мистер Реддл не вспомнил о функции «позвонить этому абоненту». Было странно волнующим переписываться с отцом лучшего друга в его же присутствии. Это было почти неприличным в тайне от него. Гарри: здравствуйте, сэр Гарри: я провожу время с другом, извините, не могу общаться       Юноша не знал, как реагировать на ранние странные сообщения, но посыл обвинения в игнорировании был предельно ясным. Том: The Ledbury, завтра, 6:00 p.m. Том: ?       Гарри беспомощно посмотрел на Адама, на короткие секунды желая, чтобы друг обо всем знал и просто подсказал, как реагировать на странные сообщения его отца. На всякий случай он быстро ввел незнакомое название в интернете, наконец, обнаруживая какой-то местный дорогой ресторан. Нет, погодите-ка. Не может быть. Гарри: вы приглашаете меня??       На этот раз мистер Реддл молчал дольше, заставив парня покрыться холодным потом беспокойства: а что, если он неправильно понял и это в самом деле простые заметки расписания занятого человека? Не мог же Том пригласить его поужинать в ресторане? Не мог? Друзья разве приглашают в такие заведения? Или это только развлечения богачей? Том: Вероятно, мне с самого начала требовалось объясниться точнее. Я приношу свои извинения, мистер Поттер, если вам показались неясны мои сообщения. Я приглашаю вас присоединиться ко мне за обедом или ужином в ресторане The Ledbury; в 12:00 p.m. или 6:00 p.m. Как вам будет удобнее. Том: Вы можете не придерживаться официального дресс-кода, а столик будет заранее оплачен мной, поэтому не стоит переживать о расходах завтрашнего приглашения. Гарри: я думал, вы присылаете мне расписания своей недели, чтобы ничего не забыть, как заметки в записной книжке       Снова несколько минут тишины. Том: Я прошу прощения?       Поттер слегка покраснел, почувствовав себя невероятно глупо. Ну, естественно, вряд ли такой человек, как Том Реддл мог заниматься нечто подобным, как его сын. Однако это вообще второй человек в жизни парня, кто вел с ним телефонную переписку. Гарри не знал точных правил. Том: Я мог показаться столь небрежным и даже пренебрежительным по отношению к вам? Чтобы использовать ваш номер телефона, как свой личный дневник? Или у людей вашего возраста подобное поведение является базовой нормой? Еще раз прошу меня простить, что не оправдал ваши ожидания, если это могло вас расстроить. «Это что еще за полотна текста?..» — Гарри неверяще уставился в экран своего телефона, поразившись общительности обычно мрачного и молчаливого мужчины. Поттер раскрыл глаза шире, когда от мистера Реддла пришло еще одно огромное сообщение. — «О, господи». Том: Вам стоит пересмотреть свое отношение ко мне, мистер Поттер, если хотите сложить обо мне верное впечатление и продвинуть наши взаимодействия на более близкую и доверительную ступень. И задавать уточняющие вопросы, если я вновь некорректно выражусь или недостаточно объяснюсь, чтобы далее не возникло неловких пауз и обид. Нет, я не использую ни ваш, ни чей-либо номер, как средство заметок и расписаний недели. Том: Когда вам будет удобно посетить со мной ресторан завтрашним днем? «А ведь он не задал этот вопрос так, чтобы я мог написать в ответ «да» или «нет». Вы, Реддлы, в этом плане просто чертовски одинаковые. Понимаю, почему Адам сбегает. Дело вообще не в странном доме. Не каждый способен так жить».       Гарри оглядел комнату в поисках верного решения. Предложение мистера Реддла не показалось неуместным или неправильным, Адам тоже иногда звал перекусить вне дома, но они были друзьями. Поттер не против на самом деле. Он и Том Реддл уже несколько раз обедали, завтракали и ужинали вместе, и обычно — это неторопливая и почти комфортная трапеза в спокойном молчании (конечно, исключение — первый день жутких нервов и страхов). Гарри: я был бы рад       И, одумавшись, ведь отец друга задал конкретный вопрос, добавил: Гарри: то есть вечером было бы неплохо       По крайней мере не придется опять считать этажи и коридоры их жуткого поместья. Том: Замечательно. Я заеду за вами завтра в 5:30 p.m. — Адам, — подал неуверенный голос Гарри, привлекая сосредоточенное на фильме внимание лучшего друга. Тот мельком глянул в сторону Поттера, показывая, что услышал. — Ужинать с кем-то в ресторане — это нормально? Если вы друг другу — никто. — Смотря с кем, — задумчиво и медленно ответил второй юноша, убавляя на телевизоре звук. — С боссом для повышения — тут больше алкоголя и определенный минимум культурных развлечений, вроде бильярда или стрельбища. Для выгодной сделки — здесь важно само заведение, то, во что ты одет, и твое выражение лица. Чтобы показать статус, организовывая банкет за свой счет, здесь важно показывать связи и активно общаться с каждой жертвой. С девушкой, чтобы вечер закончился сексом. Если потратился достаточно, а она позвала к себе домой или посылает очевидные сигналы… то однозначно — секс. У меня всегда работало. «Потому что ты красивый и богатый», — подумал Гарри, чуть улыбнувшись. Он не испытывал ни зависти, ни раздражения на подобную самоуверенность. А еще слегка удивился, сколько Реддл знает о светской жизни, до этих пор живущий в пансионате. Поттер никогда не был на банкетах и обедах с начальством. Их максимум — забегаловки и фаст-фуд с другом. — А какой ресторан? Что-то конкретное? — «The Ledbury». Адам, наконец, оторвал взгляд от экрана и с изумлением уставился на парня, даже жевать прекратил. Он оглядел Гарри с поджатых ног до расслабленно наклоненной головы. — У тебя появилась девушка? Ты собираешься с кем-то потрахаться? Поттер перевел взгляд на пол, раздумывая над ответом.       Если скажет, что просто друг, — Реддл нападет, не задумываясь. У них двоих не может быть друг от друга тайн, не могут появиться другие друзья. Если он узнает, что Гарри уже долгое время общается с Томом, ходит к нему в гости и даже остается с ночевкой, Адам просто сорвется: друг трясся от ярости и страха, когда речь заходила о родителе, он ненавидел отца до смерти, а Гарри… относился к мистеру Реддлу уже довольно хорошо. Что бы ни произошло ранее, теперь он не хотел избегать мужчину, вновь играть в «тяни-толкай» и выставлять себя в дурном свете, только чтобы сохранить дружбу с Адамом или избавиться от нежелательного общения с его отцом.       Но Адам решит, что его предали, если рассказать правду. — Не то чтобы на самом деле кто-то появился… — отстраненно произнес, в итоге, Поттер, ковыряя ногтем ранку на ноге. Тайна неприятно воспаляла нервы больным, дергающим теплом. — Просто кое-кто. Если все получится, я вас познакомлю. Это один из посетителей кафе. Меня позвали в ресторан, а я согласился. Почти не ложь. Все равно все скоро подойдет к концу, как только они навсегда уедут из Лондона. — Ты никогда не был способен сказать «нет», — нетерпеливо отмахнулся юноша, придвигаясь ближе и уделяя другу еще больше внимания. — Погоди, тебя пригласили? Значит, это женщина в возрасте? То заведение тебе совсем не по карману. Нашел себе мамочку при кошельке? — Адам звонко и довольно рассмеялся, хлопая Гарри по плечу. — Тогда перед отъездом ты просто обязан обобрать ее до нитки и хорошенько потрахаться. Я даже помогу с выбором одежды. Поттер подумал о том, как «обобрать до нитки» такого жуткого человека, как мистер Реддл, и мелко вздрогнул. Конечно, Адаму необязательно знать, что та встреча вовсе не романтическое свидание (даже напротив, это самая безопасная история: ему даже не нужно придумывать подробности, достаточно намекнуть о привязанности с первого взгляда — и Реддл это проглотит, не подавившись). Но сравнивать общение с Томом с ухаживаниями за девушкой?.. — Если эта женщина в возрасте и при деньгах позвала тебя в такое место почти сразу… Конечно, тебе следует презентовать свою внешность и… — Адам звучно щелкнул пальцами. — Твою наивность. Подчеркнуть возраст — такие, как она, прутся по таким извращениям. Невинность? Знаешь, побольше неловкости, нежных улыбок, вот таких, как сейчас, красных щек. С одеждой тоже поработаем, убавим возраст — и просто конфетка для старушек. Какие еще знаки внимания она тебе уже оказывала? Сейчас во всем разберемся. «Адам, друг… остановись, пожалуйста», — Гарри хотел, чтобы его уши свернулись в трубочку, а шея и лицо прекратили так яростно гореть. Со всей этой речью парень представлял вовсе не бальзаковского возраста женщину, а его чертового отца. Том Реддл же не мог интересоваться им, как любовным партнером, верно? Ничего к этому не вело.       Помимо сегодняшнего приглашения. — Меня подвозили на машине, — глухо отозвался Поттер, желая умереть на месте. Он никогда не рассматривал действия мужчины с такой стороны. О, боже. Эти самые вопросы при первой встрече. Возраст, есть ли девушка или парень. — Угощали… обедом. — Бинго, — Реддл еще раз щелкнул и задорно указал на парня указательным пальцем. — Она хочет, чтобы ты ее трахнул. Никаких долгих романтических свиданий. В этом плюс любовницы в возрасте. Никаких наивных ожиданий, все по факту. — Адам, — Гарри все-таки спрятал лицо в ладонях, проклиная себя. Он не мог реагировать равнодушно даже на ложь и выдуманную ситуацию, потому что перед внутренним взором все равно вспыхивал образ Реддла-старшего. Мужчина слишком красив и интересен, чтобы это так запросто проигнорировать.

✷❀✷

      Гарри чувствовал себя голодным и нервным, глядя на принесенное блюдо в большой плоской тарелке. Он… понятия не имел, что из этого можно есть, а что — просто украшение. Маленькие цветочные бутоны выглядели свежими и живыми, но съедобными ли? Капли разнообразного соуса разбросаны по всей тарелке в замысловатой абстракции, это тоже украшения? Их игнорировать или возюкать кусочком мяса и размазывать по всей тарелке? Это в порядке вещей или неприлично? И Гарри совсем не уверен, что сможет наесться этой порцией. За что здесь вообще платить? — Вам не нравится? — тихо спросил мистер Реддл, без каких либо эмоций наблюдая за спутником уже некоторое время. Сам он тоже не притронулся к тарелке, дожидаясь Поттера. Тот рассеянно жмет плечами, не желая тратить энергию и время на кучу вопросов. Тогда пришлось бы объяснять почему, поставить мужчину в неловкое положение, услышать обвинения или извинения, объявить о своей неспособности справиться с походами в дорогие публичные места. Комфортнее промолчать.       Он неловко нанизывает маленький и единственный кусочек мяса на вилку, неловко обмакивает его в каплю соуса и кладет в рот. Ничего особенного. Странно-пряное и сладковатое мясо, необычный привкус соуса, но это не то, чего ожидал парень со слов Адама. Просто еда. Гарри хочет уйти из этого места.       Он потерянно оглядывается по сторонам, рассматривая других гостей: элегантных джентльменов и безупречных леди (как-то иначе назвать этих богато выглядящих людей никак нельзя), они непринужденно разговаривали, принимая изящные позы, отпивали вина и неторопливо наслаждались первым дегустационным блюдом. Гарри не выглядел на их фоне случайно забредшим сюда бродягой: Адам постарался, выбрав другу опрятную рубашку мятного цвета со светло-розовыми пуговицами, темно-зелеными, почти черными, штанами и уложив волосы масками, маслами и кондиционером в мягкую шелковистую прическу. В целом, Поттер чувствовал себя в чужой шкуре, будто естественную кожу содрали, а его самого засунули внутрь другого человека. Он чувствовал швы и туго натянутые нитки — выражение лица, которое грозилось сломаться, прорвав стежки чужой плоти.       Наверное, не спроси Гарри об этом ресторане у Адама, не выслушай он его дурные наставления, и не обратил бы никакого внимания ни на ценники, ни на окружение. Возможно, этот вечер протек куда чудеснее, проходи все естественным для Гарри путем. В который раз он убеждался, что необходимо быть расслабленным и безразличным, плывя по шумному течению жизни, чтобы не захлебываться.       К алкоголю Поттер не притронулся. Ему не нравилось пить, ему не понравилось, что единственным в тот вечер опьянел только он. Кажется, они говорили на отвлеченные темы, не имеющие никакого смысла, а желаемого парень так и не добился, не заставил этого мрачного человека улыбнуться. — Я могу задать вам ни к чему не обязывающий вопрос? Голос мистера Реддла развеял туман, и Поттер сконцентрировал на нем свое полурассеянное внимание. Том уже расправился со своей порцией, и, в отличие от его спутника, на тарелке мужчины практически ничего не осталось. О. Так значит, цветы тоже можно есть.       В отличие от своих сообщений, отец Адама не изменил принципов, появившись в ресторане в темном дорогом костюме, знакомых перчатках и, кажется, укладкой. Может быть? Волосы выглядели немного иначе, но Гарри не брался оценивать: мужчина был так же ядовито-красив, что и раньше. К легкому любопытству, которое угасло практически сразу, юноша снова не увидел на чужом лице родимого пятна, этот интерес не вызвал тяги узнать, чего Том может опасаться, стесняться или вовсе стыдиться, чтобы прятать особенность под слоем грима, потому что Гарри помнит, насколько она была прекрасной.       И этот человек вновь был хмур, серьезен и неулыбчив. — Будь у вас неограниченное количество денег, что бы вы хотели получить? Вопрос поставил Поттера в тупик, отвлекая от ленивых мыслей. Он несколько секунд недоуменно моргал, прежде чем задуматься над словами. Получить? Купить? Прямо сейчас? Это один из тех светских разговоров, где болтают об обыденности, чтобы заполнить пустоту тишины? Странно, но парень не ощущал никакой неловкости в тишине рядом с Реддлом. — Я думаю, мне вскоре понадобится пополнить запасы растительного масла и средства для мытья посуды, — задумчиво и так же негромко произнес Гарри, мысленно перечисляя предметы квартиры. Еды достаточно — он всегда готовил только из того, что оставалось, не накапливая продукты. Гардероб вообще не обновлялся — Адам отдавал свои вещи (а нижнего белья было в достатке еще на долгое время). — Возможно, если не будет проблем с желудком, туалетная бумага через неделю. Том никак не изменился в лице, ни единый мускул не дрогнул, пока мужчина терпеливо слушал медленную речь. — Тогда мой вопрос не имеет никакого смысла: вы упустили из виду часть с неограниченным бюджетом. Мистер Поттер, перифразируюсь: купить из того, что не доступно в любое другое время, то, что вам никогда не будет по карману, но вы бы хотели это получить. Не переживайте, этот вопрос действительно ни к чему вас не обязывает. Гарри чуть сощурился: — Ни к каким безумным подаркам тоже? Это не вопрос с целью выяснить? На самом деле он был не из тех, кто отказывается от подарков, какими бы дорогими те ни были, — но лишь в том случае, если они не служат рамками долга, эмоционального и денежного. Иногда люди так делают, чтобы сковать другого человека. Пожалуй, Гарри прощал такое только Адаму: иногда он дополняет свои извинения теми самыми подарками, хотя парень простил бы друга и без них. Однако такие действия Реддла-младшего только показывают, что даже такой психопат, как он, понимает, когда перешел черту. Знает, когда можно обойтись небрежным «прости», а когда стоит приложить усилия, чтобы показать раскаяние. — Я бы не смог подарить вам то, на что не способен, или то, что вызовет у меня неудобства и денежный дискомфорт, — монотонным, скучным голосом парировал мужчина, скользя кончиком пальца по ободу фужера — к вину он тоже не прикоснулся. Перчаток так и не снял. — Однако вопрос был задан из интереса раскрыть вашу личность немного больше. В основном. — Да? А если я попрошу звезду с неба? — без интереса спросил Гарри, отворачиваясь в сторону большого панорамного окна. Там, на улице, медленно шла вереница людей в белых одеждах, они все держали в своих руках зажженные свечи, по их пальцам лился горячий воск, а лица искажены в мучительном страдании. Как любопытно. Повисла короткая звенящая тишина, заставившая парня повернуть голову обратно. Мистер Реддл молча разглядывал юношу, слегка склонив голову влево. Затем прикрыл тонкие веки, зачем-то кивая. — Это не столь сложно, как вы об этом думаете. На самом деле: вам стоит лишь протянуть руку, чтобы заполучить желаемое, мистер Поттер, — мужчина открыл глаза, задержав взгляд на своей пустой тарелке. — Или использовать мощный телескоп, чтобы открыть новую звезду и дать ей название. Это тоже может считаться правом обладания, — Том тяжело посмотрел на Гарри, вызывая у того колкие, ледяные мурашки. Он неторопливо потянулся рукой ладонью вверх, скользя ею по небольшому столику, к Поттеру. — Желаете? Подержаться за руки? Гарри не уверен. Он… не сильно тактилен. И это будет неудобно. Поттер не будет знать, как долго нужно держать контакт, предлагает ли Реддл всерьез или это часть головоломки-беседы, будет ли вежливо отказаться, не обидит ли мужчину скорый разрыв прикосновения.       Гарри неопределенно повел плечами, снова отворачиваясь к окну, сделав вид, что не заметил движения чужой руки. Вереница сектантов окружила соседний магазин, недвижно и молча его разглядывая, стоя спинами к ресторану. Свет их свечей бросал неровные блики на серое здание, а длинные тени людей крестили асфальт подрагивающей тьмой. И то была единственная атрибутика их религии — вопреки новостным сводкам и крикам этих фанатиков, они не носили ни единого креста. Только белые одежды, похожие на древние саваны, и скорбь на лицах. — Значит, не сегодня, — спокойно произнес мистер Реддл, тоже обратив внимание на толпу снаружи. Его пальцы сжались в кулак, скрипнув кожей перчаток. — Вас это беспокоит? Поттер откинулся на спинку стула, когда официант поставил перед ними новые порции крем-супа, совсем крохотные, на три-четыре небольших ложки. Гарри даже смотреть в свою чашечку не стал. Там плавало нечто, что совсем не казалось аппетитным. — Все в последнее время слишком странное, — медленно и тихо ответил юноша, немного переиначив слова Адама. Он не знал, что изменилось вокруг, — казалось, мир остался совсем прежним: непонятным, быстролетящим, слишком шумным и ярким. Но, наверное, если люди снаружи были странными для мистера Реддла и его сына, то их действия в самом деле ненормальны. Служители церкви иногда выступают на камеру, появляются протестующие, постоянно какие-то знамения и катаклизмы. Гарри не понимает, почему друг начал обращать внимание на новости именно сейчас.       Сектанты продолжали стоять на своих местах неподвижно, казалось, случайные прохожие шли мимо и совсем ничего не замечали: никто не останавливался, не смотрел в их сторону, не задавал вопросов, не показывал пальцем и не снимал на телефон. Привычный блеклый мир, неволнующий и скучный. — Это вы заметили или просто передали слова ваших знакомых? — Реддл, наконец, дождался ясного взгляда на себя — Гарри был смятен и удивлен прямым попаданием в цель. — Вы плаваете, мистер Поттер. Дрейфуете и парите, совсем не замечаете того, что происходит вокруг вас. Гарри не отвел взгляда, молча уставившись на Тома.       Как будто это нечто плохое — плыть, не зная и части кошмаров, как будто плохо оставаться на паузе, пропуская людей — и ужасы, и несчастья, и проблемы — далеко вперед. Как будто он должен испытывать вину за собственный выбор. Что не так с этими верующими? Реддлы никогда не видели косплееров или любителей исторической реконструкции? — У вас нет собственного мнения о том, что происходит вокруг? Вы только следуете, но ничего не решаете, не стремитесь вести? Или изменить свое положение? — Иметь собственное мнение… — Гарри не обиделся на резкие слова: мистер Реддл не изменился в лице, не поменял равнодушного голоса, это не было попыткой оскорбить или спровоцировать. — Я считаю, что слишком частые появления синих машин в Лондоне — странность, потому что этот цвет цепляет мои глаза, потому что раньше я не замечал такого количества… синего. Если я постараюсь передать свое мнение большему количеству людей вокруг, они начнут обращать внимания и замечать то, что хотят заметить, потому что ищут. Если они уже начали смотреть, значит, согласятся. У них тоже появится мнение, что синих машин стало больше. Но разве оно будет их собственным?.. Родители, преподаватели, католики и христиане нас учат, что сектанты — это плохо. А теперь в новостях только о них и говорят, чередуя с катастрофами. Поэтому люди начинают считать их появления на публике странностью, а их самих — опасностью. Не потому что чувствуют дискомфорт — увы, но большие группы людей с религиозной атрибутикой я видел почти с самого детства, — а потому что согласились с чужим мнением. Гарри перевел дыхание, хмурясь. Обычно он так много не говорил по собственному желанию, но почему-то хотелось, чтобы Том понял, как думает Поттер. — Даже принимая решение, мы никогда не можем знать, к чему оно приведет, потому что люди вокруг — тоже принимают решения, и волей-неволей они меняют жизни даже незнакомцев. Я могу погибнуть, потому что какой-то водитель пропустил прием снотворных, не выспался и уснул за рулем. Пропустил, потому что отмечал день рождение своей дочери, которая перенесла празднование на два дня вперед. Перенесла, потому что отравилась и заболела — потому что продавец в магазине, уже написавший заявление на увольнение, не удосужился тщательно проверить срок годности продуктов. Я встал пораньше, чтобы начать новый день с пробежки и улучшить свое здоровье, надеясь, что доживу до седой старости, но буду сбит машиной насмерть из-за череды решений других людей. Возможно, мое будущее уже предрешено недовольным работником магазина, а я даже не в силах это предотвратить. Иногда не только собственный выбор влияет на последствия, но и решения всех людей вокруг — опоздание транспорта, недоваренный кофе, спущенная шина или опечатка в газете. Ты и не знал, но будущее уже изменилось из-за решения других, которых даже не встречал. Нет смысла пытаться на это влиять — это могло бы сработать, существуй он в вакууме, будь он демиургом, богом, живи он один в целой вселенной, но это не так. Последствий меньше, если хотя бы на один выбор будет меньше — и дорог судьбы меньше, и в комбинации будущего будет меньше переменных.       Гарри посмотрел вниз. Иногда именно за такое мышление его называют бесхребетным, слабохарактерным мямлей. Это — ничего. Кому какое дело. — Поэтому… «Где я на самом деле?»       То, как Реддл молча слушает, не перебивая, с концентрированным вниманием — почти освежает. Гарри чувствует себя спокойно с достаточным временем, чтобы выразить свои мысли. — Так ли важно иметь свое мнение и способность принимать собственные решения, если их ценность равна нулю? Если мое мнение — это совокупность мнений других, какие легче принять, а продолжительность моей жизни — череда решений других людей и даже природных катаклизмов? Как маленькое насекомое в течении реки. — Это гибкий формат мышления, избавляющий от ответственности: позволять другим решать и мягко подстраиваться, — наконец, ответил Реддл, когда Поттер замолчал на продолжительное время, чтобы понять, что его монолог подошел к концу. — Я никогда не… рассматривал ваши действия с такой позиции. Может быть, мне следует изменить тактику. Может быть, мне тоже следует подстроиться под ваш образ мышления. Гарри не вздрогнул и не отстранился, когда рука мужчина скользнула дальше и все-таки крепко сжала собственную. Он этого почти ожидал. Иногда действия мужчины напоминали контратаки в только ему известной игре. «Я был прав насчет фамильной черты», — отстраненно подумал Поттер, не испытывал напряжения или волнения. В этом не было ничего тревожного, не для такого человека, как Гарри. — «Неспособность дать выбор отказа или согласия». — Вот как это происходит? — в скучном низком голосе проснулся легкий интерес. — Вы просто позволяете вещам происходить? А есть ли приоритет смирения? Если вас одновременно потянут в разные стороны, к какому выбору вы склонитесь? Если услышите — впервые в жизни — два разных мнения об одном объекте в один и тот же промежуток времени? Какой выбор примите? Доверитесь случаю или симпатиям? Или застрянете на одном месте? Это может быть не течение, а водоворот. — Я не знаю, — честно ответил Гарри, рассеянно пожимая плечами. — Вы говорите так, будто меня посадят в герметичную комнату между двумя абсолютно идентичными манекенами, но так ведь не бывает. Вы опять говорите о моих решениях, но всегда есть фактор других людей. Всегда есть взаимосвязь с моим опытом — для выбора чужого мнения. Всегда есть причины антипатии или притяжения, чтобы решить, за какой рукой последовать. В итоге я все равно упаду туда, где тянут сильнее, или где мне будет спокойнее приземляться. Глупый вопрос. Кажется, он уже обосновал свою позицию. Ему не нравится, что разговор опять свернул к чему-то философскому. Словно заставляют насильно принять чужую механику жизни и навязывают грести против течения. — Я забираю вас, мистер Поттер, — твердо и серьезно сказал Том. — Даже если вы не дадите своего согласия, — затем его голос вновь стал немного мягче: — Вот так это работает? Я облегчил ваш выбор, продлил комфорт? Теперь вы просто согласитесь? И, все же, Гарри не дал и отказа, опять избежав немого и уже прямого предложения. Не мог и сказать, что его принуждают, потому что так и не оказал сопротивления.       Нестись по течению ивовой веточкой среди прочего мусора — тоже осознанный выбор комфорта. Потому что какое бы самостоятельное решение ты в итоге не принял, все равно придется нести ответственность и груз на плечах. Даже если это герметичная комната. Что бы ни произошло, везде есть круг комфорта и его пределы.       В Томе Реддле есть то нечто, включающее в себя обе базы существования: и с его присутствием, и с его уходом. Гарри будет чувствовать дыру внутри и оглядываться по сторонам в вечном поиске, если этот человек исчезнет. И он почувствует облегчение с возвращением прежней жизни, если это произойдет. Гарри будет испытывать вечную потребность видеть мистера Реддла, если примет его, — и вечное одиночество, как только закроет глаза, даже если мужчина будет ожидать его за приоткрытой дверью.       Ведь что наиболее вызывает чувство одиночества, как не появление кого-то, кто это понятие контрастизирует, становится его излечением. Гарри не знал, что болен. Пока не появился Реддл. Наверное, последняя мысль имеет смысл.       Гарри не знал, что испытывает дискомфорт, пока ему не показали, как выйти за его рамки, а затем — швырнули обратно. Он смотрит на крупную ладонь мужчины, кажущуюся еще больше из-за слоя перчатки, и ему нравится это видеть на своих пальцах. Он испытает чувство потери, если рука исчезнет. — Когда человек хочет другого человека и получает его, появляются завышенные ожидания, я могу потребовать того, чего желаю увидеть, что хотел бы получить от вас, надеясь на близкую связь, однако это не значит, что мои ожидания оправдаются и я в самом деле это получу. А обретение близкого человека — не одноразовая связь, — серьезно произнес Поттер и почувствовал, что ладонь мистера Реддла сжимается еще крепче, почти причиняя боль, — такая материальная, такая настоящая, плотная; силки реальности, через которую не просочиться, которую не избежать. — Получается, рождается привязанность, причиняющая только боль и неудобства. Я знаю вас не больше месяца. Вы знаете меня только на моих словах и видите только то, что я позволил увидеть. Нельзя просто развернуться и уйти, если близкий человек оказался самым неподходящим вариантом, другим паззлом, так не бывает. Это не вещь, которую можно сдать в магазин, если та не подошла. Гарри и помыслить не мог отказаться от дружбы с Адамом. Даже если тот и в самом деле жесток к своим партнершам. Это… не то, что может решить разум, отвечающий за принятие решений. Парень понимает, что хочет и что предлагает мистер Реддл — «дружба», если говорить языком наивности. «Близкий человек», если не мыслить стереотипами и рамками общества. Однако они друг друга совсем не знают, почти незнакомцы, а те малые частицы принятия могут не перекрыть возможное отторжение в конце. Поттер не думает, что сможет морально пережить предательство лучшего друга.       Одиночество. Если Том исчезнет, когда Гарри к нему привяжется, все вокруг поглотит беспросветное, бесконечное одиночество. «Я не один».       Он не знает, как мистер Реддл отреагирует на странности Гарри Поттера, когда примет его еще ближе. Адам привык ничего не замечать. Не обращать внимания. Но, кажется, Том смотрит слишком пристально, слышит слишком внимательно, а думает — еще лучше. — Либо все, либо ничего, — пробормотал юноша. Обычно этим методом пользовался только Адам. Из крайности в крайность. «Или дружи со мной, или уходи. А если ответишь на дружбу, то только смерть нас рассорит». Гарри понимал его потребность. Теперь — да. И он не станет ходить вокруг да около, а сразу объяснится, чтобы больше не оставаться за границей комфорта. — Поэтому вы пытаетесь меня избежать? Опасаетесь привязанностей? — мягко спросил мужчина, но его лицо оставалось мрачным и почти угрожающим. Он протянул вторую руку, и Гарри, чуть замешкавшись, все-таки крепко сжал ее в ответ — почти так же сильно, как и чужие пальцы на собственных. Реддл медленно, почти по слогам, сказал: — В ответ я стану требовать того же. В ответ — я поставлю в условие свое «но». Либо быстро и сразу, либо долго и менее… — Том опустил веки, разглядывая переплетенные руки. Гарри отвлекся, когда левую сторону его лица ослепила яркая вспышка, и вновь дернул головой в сторону окна, замечая огромные языки пламени, охватившие все здание целиком. Сектанты сжигали строение, вскидывая руки к нему, по улице разнесся горестный вой, а немногочисленные посетители ресторана повскакивали с криками со своих стульев. Гарри и Том остались на своих местах, первый неотрывно смотрел в окно, второй — на Гарри. — Маленький ухоженный домик с постриженной лужайкой и блестящей крышей, — пробормотал Поттер, спокойно наблюдая за пожаром. — Будь у меня неограниченное количество денег, я бы нанял актеров, исполняющих роли моих родителей, я бы прожил восемнадцать лет за один год и съел восемнадцать тортов. Если бы мне мог позволить бюджет, я бы развесил свои фотографии по всему дому и купил новую школьную форму, чтобы повесить ее в шкаф в собственной комнате, дожидаться завтрашнего утра. Если бы мне хватило денег, «мама» могла бы готовить завтраки и поливать блинчики кленовым сиропом, а «папа» за утренней газетой ругать правительство и начальство, сидя перед телевизором в большом старом кресле. Я бы покрасил небо в голубой цвет и заменил всю траву во дворе на пластик, чтобы она навсегда осталась зеленой. Гарри повернул голову к мистеру Реддлу, замечая, как оранжевый свет пожара красиво окрасил его кожу румянцем. Взгляд стал острым. — Я бы заменил бетон на пластик, а людей на актеров. И жил одним днем, чтобы просыпаться в одно и то же утро каждый раз, находя в своем шкафу новенькую школьную форму. Вам нравится? Не этого вы ожидали, не так ли? В кармане завибрировал телефон. Адам. Гарри мелко вздрогнул и разорвал любые соприкосновения с мужчиной, приподнимая ладони. Какого черта он творит? Для чего вся эта привязанность?       Если Гарри собирался в скором времени покинуть страну.       Внутри разорвалось чувство опустошения, почти смирения. Более семи лет дружбы против неясных отношений с жутким почти незнакомцем. Очевидно, и здесь Поттер не видел своего собственного решения: Адам не любил своего отца, они уже договорились убраться из Британии подальше и мистер Реддл намеренно скрыл факт существования своего ребенка, порождая ложь для другой лжи. Течение реки организовывало встречи, сталкивая с Томом, но направление влекло веточку только в одну сторону — и Гарри выберет семь лет верности. «Все уже закончилось?..»       Однако эти мысли заняли всего мгновение после оповещения о приходе нового сообщения, и не успел Поттер дать отказ или намеренно нагрубить или даже молча и трусливо сбежать, чтобы совсем избежать объяснений, как рука Реддл сжалась на ладони Гарри вновь, еще крепче, хрустнув суставами пальцев приглашенного гостя. — Что ж, я думаю, наша сегодняшняя встреча подошла к концу, учитывая, что совсем скоро через вентиляционные отверстия в ресторан попадет дым, владелец извинится перед посетителями и отменит большую часть стоимости заказа, сопроводив это все просьбой покинуть заведение через черный ход, — голос Тома был монотонным, пресным, равномерно-каменным. — Это было… наиболее плодотворное общение, мистер Поттер, и я был рад узнать о вас настолько важную… личную информацию, как психологический портрет. Для моих будущих действий это послужит уроком. Гарри слегка приоткрыл рот, растерявшись. Он не знал, что сказать в ответ. Самоуверенность этого человека зашкаливала и переходила всякие границы. И действительно: вскоре Поттер ощутил запах дыма и услышал суету за соседними дверьми, ведущими к регистрационной стойке и кухне.       Мало того, что мужчина словно почувствовал намерения Гарри, он умудрился успешно предотвратить грубость побега. А теперь он вроде как и сам отпускает спутника на все четыре стороны света, обозначив призрачные очертания новой встречи и предельно непрозрачных намерений. — Я… — юноша прочистил горло. — Не услышал ничего, на что мог бы обратить внимание. Философские откровения — не то, что может охарактеризовать человека, как личность, и уж точно не может быть «плодотворным общением». Мистер Реддл молча смотрит, не отрывая от бледного лица Гарри почти гипнотически недвижных глаз. — Двенадцать пятен на старой кофемашине, оборванный провод и капли молока в бензиновой луже — вот, что напоминают наши разговоры, — Поттер отвел взгляд и поднялся со своего места, отодвигая назад стул с негромким скрипом ножек по полу. — Я думаю, что это все не имеет никакого смысла, и мне действительно пора возвращаться домой. Спасибо за… вечер, мистер Реддл. — Либо все, либо ничего, — повторил за парнем Реддл, продолжая мрачно смотреть ему в след.

✷❀✷

— Ну ты и дебил, — медленно, по слогам произнес Адам, выпучив глаза на вошедшего в квартиру лучшего друга. — И часа не прошло. Ну и дебил. Ты что, сбежал со свидания? Облажался? Гарри коротко поджал губы, пряча трясущиеся мелким тремором пальцы в карманы брюк. — Ты чего весь мокрый? Сбежал от своей женщины? Парень судорожно вздохнул и попытался вытереть лоб о такую же влажную ткань рубашки на плече. Где-то на половине пути обратно его начало разрывать противоречие такой силы, что это отражалось на физическом уровне: пот, тяжелые и быстрые удары сердца, почти болезненные, нервный тик и подступающая приливной волной паника. Уже в автобусе Поттер схватил мандраж и нечеловеческое желание вернуться обратно, извиниться и просто… просто что? Больше не сбегать? Отказаться от друга в пользу его отца? Чтобы — чтобы что? Подержаться с Реддлом-старшим за руки?       Если бы это желание, эта жажда, если бы эта монотонная потребность не отличалась от привычных спокойных и хладнокровных эмоций, кажется, Гарри бы выскочил на первой же остановке и помчался обратно к мужчине. Но нет, он никогда в жизни не ощущал столь чудовищной паники, чтобы на самом деле поверить, что эти эмоции настоящие, правильные, не навязанные извне. Странностью или гипнозом. Может быть, самой настоящей магией.       Оказавшись перед обшарпанным зданием, в котором находилась квартира, Гарри прислонился к грязной серой стене лицом, погружаясь внутрь нее по самый затылок, оглушая себя тишиной, выжимая себя, как половую тряпку, от страшных эмоций. «Может быть, мне следует изменить тактику. Может быть, мне тоже следует подстроиться под ваш образ мышления.» «Нет», — подумал Гарри, медленно приходя в себя. — «Нет, если бы мистер Реддл тоже был… странным, то Адам бы рассказал. Это же не… то что можно скрыть». — Сектанты подожгли соседнее здание, — неуверенно произнес Поттер, прислоняясь мокрой от пота спиной к стене, уже внутри квартиры, под строгим взглядом друга. Под ребрами все еще ощущались отголоски навязанного желания вернуться, тяжелого страха потери. — Как-то… не задалось. Как же он устал от этой лжи. Стоило ли оно того?.. Что будет, если Адам узнает? Что произойдет, если это спровоцирует сильную ссору? Что, если их дружба подойдет к концу?       Почему Гарри не способен отказать Тому и проявить твердость там, где даже не должен существовать выбор? Существует только одно течение, один путь. — На тебе лица нет, — напряженно прокомментировал Реддл, сильно удивленный: обычно флегматично настроенный друг сейчас вел себя очень странно. — Все в порядке? Гарри мученически кивнул. Вместо того, чтобы отвечать на настойчивые расспросы о «неудачном свидании», парень отбрехался от навязчивости друга и сбежал в ванную комнату под струи прохладного душа, а затем — набрал полную ванну теплой воды, чтобы расслабить сведенные судорогой мышцы. Жажда, удушающая тяга возвращения кружилась в сознании слепящим огоньком беспокойства, но теперь Гарри был уверен, что не последует за странными желаниями — хотя бы не в обнаженном виде, успеет себя остановить.       И сам не заметил, как задремал.       Он рассеянно смотрел вниз, на свои потрепанные ботинки, заляпанные темно-красной подсыхающей глиной. Вокруг ног медленно колыхались высокие, спутанные заросли сорной травы, почему-то темно-серой и слегка махровой на вид, будто плесенью покрытой. Пахло… странно. Не неприятно, просто странно.       Гарри слышал многочисленные переливы маленьких колокольчиков вокруг себя, размеренно шумящих под дуновениями ветра.       За грудную клетку плавно потянуло желанием начать двигаться, идти вперед, в одном направлении. На этот раз без острого страха, без сумасшедше скачущего сердцебиения и лихорадки. Тяга, похожая на автоматическое желание дышать и моргать, но уже не ставящая условие «сделай или умри». Поэтому Гарри шагнул вперед, по направлению зова, со слабым удивлением замечая, как с травы слетают облака хмари, а затем веточки распадаются в воздухе, облетая на глазах, — так это был пепел, а не плесень.       Поттер поднял голову, без интереса осматривая десятки громадных деревянных крестов вокруг себя, к которым прибиты мумифицированные тела людей. Облаченные в почти истлевшие тряпки, с пергаментно-коричневой истонченной кожей, явно давно мертвые, висящие на орудии казни не один год. К большим пальцам ног каждого из них были привязаны красные ниточки с блестящими колокольчиками, покачивающимися на ветру, они и издавали этот нежный звон в буквально полной окружающей тишине. Гарри не испытал страха, но неясное чувство внутри предупреждало передвигаться бесшумно, чтобы не потревожить покой мертвецов.       Он перевел взгляд к деревьям, пытаясь рассмотреть то место, что все это время непрерывно влекло. Почему-то Поттер почти может представить поместье Реддлов, путь по длинному коридору и высокий мрачный силуэт, стоящий у открытого окна. Колокольчики вокруг зазвенели громче, и Гарри шагнул вперед, чтобы крупно вздрогнуть, как при внезапном падении, и проснуться.       Парень замер, увидев перед собой хмурое лицо Тома Реддла, но, моргнув еще раз, оно стало излишне встревоженным, настороженным и недовольным ликом Адама. Тот стоял над ванной с мокрыми руками и, по всей видимости, до этих пор тормошил задремавшего друга. — Как ты вошел? — Гарри с заранее припасенным сожалением подтянулся выше, подняв всплеск уже остывшей воды, и повернул голову, замечая выломанный замок на двери ванной комнаты. Вот черт. Он спокойно подытожил: — О. Наверное, я заснул. Реддл-младший продолжал смотреть на него странным взглядом, будто ожидал, что Поттер сию же секунду озвереет и нападет (что вообще-то прерогатива Адама в плохом настроении). — Ты, — он запнулся, отдергивая руки из ванны и окатывая тело друга брызгами воды. — Ты. Ты говорил на арамейском, — Адам шокировано осмотрелся по сторонам, не замечая среди одежды ни включенного телефона, ни другого вероятного устройства с динамиком, откуда мог идти звук. — Ты кричал, ТЫ, — Реддл потряс головой, в его голосе оказалось еще больше настороженности. — Ты говоришь на арамейском. Гарри медленно моргнул. Это какой-то розыгрыш? После странного сна мысли оказались немного размытыми, внутри нечто нервно подергивало, какой-то импульс, когда хочется чего-то неопределенного, очень сильно хочется, но ты понятия не имеешь, о чем конкретно идет речь. — Если это язык, то я не имею ни малейшего представления, о чем ты, — хрипловато ответил Поттер, тут же ощупывая слегка болевшее горло, хмурясь. Кричал? Адам не выглядел убежденным. — Ты чего? Я знаю только английский и немного французский, как и ты. Если бы я умел… Адам, я даже такого языка не знаю. Тебе послышалось. Может я… просто невнятно бормотал во сне? — Послышалось? Ты кричал так, как будто тебя режут, — резко отозвался второй юноша, скрещивая на груди руки. — Я отчетливо слышал слова. Из моего окружения только один человек может гово… — он побледнел. Теперь в лице Адама читался страх. — Но ведь ты не мог без моего ведома выучить целый новый язык. Ты ведь не мог. И в Хогвартсе его не преподают. Это точно не походило на розыгрыш. Реддл давно не был таким встревоженным. И его шутки вообще-то были немного иными. — Нет, конечно, — недоуменно согласился Гарри, вытаскивая затычку из ванны, чтобы начать спускать воду. Кожа неприятно покрылась мурашками. — И… что же я такого «говорил»? Реддл отвернулся. — Понятия не имею. Я не говорю на арамейском. Просто знаю, как он звучит. Может, мне и показалось, но… И вновь странно посмотрел на Поттера, тут же переводя взгляд на стену и еще раз мотая головой, словно юноша даже своим мыслям поверить не мог. — Ты ведь опять не встречался с моим… Нет, забудь. Просто… заканчивай свои дела и выходи отсюда. Да. Я думаю, мне могло послышаться. Я… потом дверь починим. Не спи в воде больше, ладно? Это жутко. Адам вышел прочь, оставляя друга наедине со своими тревожными мыслями и выломанной дверью (и как Гарри только не услышал попытки попасть внутрь комнаты?..). Упоминание Реддла-старшего напрягло — подобный страх в лице друга мог вызвать только он. Незнакомый язык? Это как-то связано со странным сном и почти потусторонним притяжением к чужому дому? Или к тому, кто жил там.

✷❀✷

      Если бы судьба существовала, Гарри назвал бы ее пути смехотворно-алогичными, почти топорными настолько, что если бы «странности» происходили с людьми повсеместно и были научно задокументированы, то парень был бы уверен, что очередная поездка в поместье Реддлов была организована самим ее хозяином. Целых четыре дня Поттер не мог спать. Четыре. Усталый, морально раздавленный, он перепробовал и ужасающе некомфортную квартиру Адама, и перебрал три мотеля (когда они решили, что дело было в кровати и даже месте), и голый асфальт под лондонским мостом, и машину друга, но все их попытки привели к тому, что Поттер ехал домой к Реддлам.       Интуиция успокаивала, что теперь, в точке нервной, тревожной тяги, Гарри забудется долгим нормальным сном. — Мы же никого там не встретим? — едва слышно спрашивал Поттер, прижимаясь лицом к прохладному боковому стеклу машины, перед свинцовыми веками то и дело мелькали вспышки дорожных фонарей, превращая мир в красный. — Например, твоего отца-Гринча. — Что? Г-Гринч? — У него такой взгляд, будто он украл Рождество. Адам не обернулся на своего пассажира, но стиснул руль обеими ладонями еще крепче. — Ты знаешь, если бы папаша услышал, как ты его называешь… — мрачно и предельно серьезно ответил парень, глядя только перед собой. — Он бы сломал твою шею. Я не шучу. Вряд ли у него проснется родительский инстинкт. Мы просто проберемся домой, как обычно, меня даже прислуга особо не проверяет. Все в полном порядке. Никто нас не заметит. А если и заметят — кому какое дело, кого я привожу. Думаю, папаша тебя и не вспомнит. Он… дома сейчас. Гарри измученно промычал то ли согласие, то ли отрицание, а друг продолжил: — В любом случае, если вы встретитесь, просто постарайся не разговаривать с ним, тем более не смотри ему в глаза, никак не контактируй, не приближайся. Я… просто предупреждаю. П-пожалуйста. Если что-то пойдет не так, и отец разозлится, мы даже не сможем сбежать. Хорошо, если он просто сделает больно. Поттер устало вздохнул, все еще неспособный поднять тяжелые веки. Он устал настолько, что уже было все равно на раскрытие правды — юноша почти ожидал этого. Влечение к чужому мистическому поместью, невозможность сна, странные обещания, — все перемешалось, слилось вместе, Гарри практически знал, что это все являлось последствием недавнего разговора. «Странности». Мистер Реддл каким-то невообразимым образом тоже имел странности, как у Поттера, и осознанно их использовал на более высоком уровне, притягивая парня к себе, как мощный магнит. Ленивая интуиция шептала, что долгая ложь подходит к концу. К логичному завершению. — Ты спишь? — очень тихо спросил Адам, немного замедляя скорость, проезжая мимо тесных улочек Литтл-Хэнглтона. — Может, я остановлюсь где-то здесь? — Нет, — промямлил Гарри, у которого не вышло даже подремать во время поездки. — Не получается. Извини. Надо было соглашаться на снотворное. — Это вредно, ты и без таблеток большую часть времени где-то витаешь, а так совсем потеряешь связь с реальностью, — отрезал Реддл, двигаясь к своему поместью и одной рукой пиликая код на небольшом устройстве для открытия ворот. — Нет, пока не перепробуем все. На очереди еще пара квартир, можно использовать корабль, поезд и самолет. Еще стоит поработать над освещением, количеством шума… Ты ведь явно не болен, это какое-то расстройство? Из-за той женщины, я прав? Или сектантов? — Бред, — бормочет парень. — Ну, я же не знаю, что происходит в твоей странной голове. Давай, соберись, мы почти приехали. В дом они попали безо всяких проблем, войдя с того же входа, что и обычно. Перед глазами Гарри болезненно плыло, в ушах чуть шумело, его немного укачивало, однако на ногах парень старался держаться ровно. Появилось невыразимое ничем чувство, словно все, наконец, закончилось, и Поттер упал именно туда, в какую сторону его так долго и навязчиво тянули.       Он почти знал, что это произойдет, когда услышал ровные приближающиеся шаги, но Адам испуганно замер в одной позе, сильно бледнея. Гарри привалился плечом к стене, длинно вздыхая, и посмотрел в сторону коридора. — Сын, я, кажется, тебе говорил, пока что не приводить в дом никаких… — встретил их пугающе-мрачный глубокий голос, а следом — сам его обладатель, останавливаясь как вкопанный на одном месте. Мистер Реддл нечитаемо уставился на уставшего Поттера, стоявшего за спиной явно паникующего Адама, заканчивая речь тише и растеряннее: — …гостей. — Здрасте, — неловко пробормотал Гарри, вяло махнув ладонью. Том медленно перевел взгляд на своего отпрыска и плотно сомкнул губы.       Ну, вот и все.