Апперцепция

      Чтобы открыть портал в Ад, нужно было найти мощное энергетическое место. Таким местом стала небольшая церквушка на окраине деревни духов. Вместе с Тэхёном Чонгук тщательно исследовал территорию, чтобы в назначенный день действовать быстро и чётко. Благодаря своей доброжелательности, ангел смог узнать расписание священника и всех, кто часто бывал в церкви. Лишние глаза им ни к чему.       — Нам нужно придумать, как тебе войти в церковь, — сказал он одним из вечеров.       Тэхён, будучи демоном, не мог находиться в таком светлом и чистом месте. Они пробовали зайти вместе, но как только Тэхён пересекал порог, на его теле появлялись красные пятна, которые вскоре начинали походить на ожоги, что ещё чуть-чуть и непременно превратятся в язвы. Эта проблема со входом в церковь была сложной. Тэхён, конечно, уверял, что сможет потерпеть, но Чонгук сразу же отмёл этот вариант.       — Я верну тебя в целостности и сохранности, — безапелляционно заявил Чон, пресекая все попытки оспорить его решение.       — Нужно изучить руны, вдруг есть что-то, что сможет скрыть моё присутствие, или же наложить барьер защиты? — Только проблема заключалась в том, что Тэхён не помнил таких рун. Даже если они и существовали, его детское тело вряд ли выдержало бы такую сильную энергию. Он просто превратится в порошок. — Неужели у вас нет какого-нибудь плаща-невидимки, например? — вздыхает ребёнок, перелистывая книги с рунами. — Нам ведь понадобится не так много времени, может я потерплю?       Ким ловит взгляд ангела и понимает, что этот вариант точно не обсуждается. Тэхён так и хочет сказать, видя глаза Чонгука — «пойдём со мной». Но это просто не реально, и от этого маленькое детское сердце бьётся в груди так сильно, что даже больно. Он не хочет уходить без Чонгука, но тут его дом. Эти эгоистичные мысли заставляли Кима злиться на самого себя.       День, что они провели в саду, как клеймо выжглось на корке мозга. Понимание того, что это был последний раз, когда они куда-то ходили вместе, бил под дых, превращая демона в молчаливого ребёнка, который всё чаще погружался в себя.       Нужно отпускать, но это не получится, и Ким это прекрасно понимает.       — К сожалению, я не знаю подходящих рун для защиты, да и вряд ли ангельское учение сможет оказать положительный эффект на тебя, — продолжает рассуждать Чонгук, кружа вокруг комнаты, пытаясь придумать хоть что-то, что могло бы защитить Тэхёна.       — А что если ты укроешь меня ангельской энергией? Когда ты делишься ей, моя энергия едва ощущается.       Всё же то, что Тэхён ребёнок, играет сейчас на руку. От него исходит не так много темноты, как, например, исходило бы от взрослого мужчины.       — Хм… ангельская энергия? — повторяет ангел, задумчиво поглядывая то на демона, то на пейзаж в окне, где виднелась деревня человеческих душ, — точно! А это может сработать, идём!       Беря мальчика за руку, Чонгук торопливо выходит из дома, направляясь к той самой церквушке, которую они выбрали для своего ритуала.       Этот храм, несмотря на свои скромные размеры, сиял чистотой и светом. Его старые каменные стены были обиты мягким мхом, а вокруг раскинулся ухоженный сад с цветами. В воздухе витал сладковатый аромат только что распустившихся бутонов.       Внутри царила особая атмосфера мира и покоя. Каждое движение рук священника, каждое тихое слово молитвы создавало ауру спокойствия, охватывающую всех, кто входил в этот храм. Здесь не было места суете и тревогам: всё было пропитано благодатью и умиротворением.       Каждый кирпичик этого святого места излучал любовь и доброту. Светлые стены, украшенные изысканными иконами, словно запечатлевали в себе множество историй о вере и надежде. Перед иконами горели лампады, а воздух наполняли ароматы благовоний.       Здесь каждый находил утешение и поддержку. В этой церквушке не было места злобе и ненависти, только светлые чувства и добрые намерения. Она являлась истинным воплощением духовного очищения и обновления, наполняя сердца верующих надеждой и миром. В каждом уголке ощущалась неведомая сила, способная исцелять и ободрять.       — Точно! Там просто нет места злобе! — с улыбкой повторял Чон, будто наконец-то решил самую сложную головоломку.       И это было правдой. Поэтому после того, как вместе с Тэхёном он пришёл в деревню с душами, Чонгук повёл мальчика к саду, прячась за одним из высоких деревьев.       — Чтобы войти в церковь твоё сердце должно наполниться благодарностью, добротой и… — Чонгук нежно коснулся ладонью груди Тэхёна, прямо там, где билось его маленькое сердце, — и любовью. Только освободив свой разум от негативных чувств ты сможешь войти в церковь, и столь чистое сильное место тебя не сможет ранить.       Не сводя пронзительного взгляда с Чонгука, Тэхён вздрагивает, когда ладонь ангела накрывает его грудь, где бешено бьётся сердце. Он не хочет его оставлять, эти мысли кажутся настолько эгоистичными, что хочется убиться, лишь бы не позволять им завладеть здравым разумом.       Конечно, они оба понимали, что Тэхён — демон, и он просто не может изменить свою сущность. Но Чонгук не придумал ничего лучше, как…       — Я подарю тебе ангельское благословение… — произнёс он с искренним намерением, глядя в глаза мальчика.       Тэхён сглотнул вязкую слюну. Находясь около маленькой церкви, он чувствовал себя паршиво. Он знал, что вскоре вернется обратно в Ад, где ему и место. Эта мысль тяжело давила на сердце. Несмотря на то, что он был Демоном высшего ранга, это вовсе не означало, что он не испытывал эмоций и чувств.       Он привязался к Чонгуку и Руа, и это было чревато болью. Мысль о том, что ему придётся покинуть их, разрывала душу. Тэхён посмотрел на Чонгука, в глазах которого светилась надежда и доброта. Это было так непривычно для него — ощущать тепло, когда в сердце бушевали тени.       Вставая перед мальчиком на колени, Чонгук прикрывает глаза, чтобы в следующую секунду расправить свои огромные белоснежные крылья и протянуть Тэхёну ладони.       — Возьми меня за руки и закрой глаза.       Этот процесс значительно отличался от передачи духовной энергии. Здесь ангел тихо читал какие-то молитвы, гладил чужие руки, а затем и вовсе встал, чтобы положить свою ладонь на голову мальчика и произнести мягким голосом:       — Я дарую тебе своё благословение, мой маленький друг. Пусть оно защитит тебя от всех бед и невзгод… Пусть твоё сердце наполнится безграничной любовью и благодарностью к этому миру.       Тепло, разливающееся в груди, заставляет душу Кима плакать. Он сталкивается взглядом с ангелом, который считает его, твою мать другом. Смотрит в глаза, хочет что-то сказать, но слова не приходят. Тэхён чувствует, как нежность поглощает его, словно тёплое одеяло. Он, никогда не испытывающий таких эмоций, ощущает себя не демоном, а и правда самым настоящим ангелом.       Внезапно тело мальчика начинает излучать яркий свет. Свет становился всё ярче и ярче, пока наконец не превратился в прекрасное сияние, которое окружило Тэхёна со всех сторон.       Это было божественное сияние.       — Ты как? — осторожно спрашивает Чонгук, заглядывая в голубые от линз глаза демона.       — Очень необычно, — ребёнок продолжает сжимать ладонь Чонгука и подходит ближе, упираясь лбом в чужое плечо. Чон вновь присел рядом с ним на корточки. — Будет так сложно, как пережить это?       И правда хочется услышать ответ на этот вопрос. Может, это поможет ему понять, как действовать дальше? Но правильного ответа, к сожалению, нет; его просто не существует. В каждом варианте исхода придётся чем-то пожертвовать.       Тэхён крепко жмурится, чувствуя ладонь ангела в своих волосах, что прижимает к себе. Чонгук обнимает его, крепко, будто всё понимает. Демону хотелось бы верить в это. Он не хочет казаться слабым, особенно сейчас, когда времени осталось так мало. Оно ускользает, как песок сквозь пальцы, и поймать его не удаётся.       — Всё непременно будет хорошо. Не бойся, Тэхён… Ты очень сильный демон и со всем справишься.       Тэхён не боится. Ему всё равно, что случится с его физическим телом. Но впервые в жизни он искренне и, пожалуй, ужасно боится за свои чувства. Это страх, который пронизывает его изнутри, ведь он не знает, как справиться с тем, что испытывает.       Конечно, ангел понимает, о каких именно трудностях говорит Тэхён. Не о том, чтобы войти в церковь и не получить ожогов, а о том, что будет в кровавую луну. Что будет, когда они смогут открыть портал, и мальчик вернётся домой. Эти долгие четыре месяца сделали их чем-то большим друг для друга. Они уже не незнакомцы, они не просто ангел и демон, что по всем канонам должны враждовать.       Они были будто семьёй.       Чонгук долго противился собственным мыслям, но отрицать, что он привязался к маленькому саркастичному и до ужаса вредному демону, уже было невозможно. Он часто задерживался на безмятежном лице Тэхёна, когда тот спал, ощущая, как сердце наполняется теплом. Искренне радовался, когда демон хвастался своими вырастающими рожками, пусть те и росли всего на миллиметр после передачи энергии.       Чонгук улыбался, глядя, как панама еле справляется с задачей, и чувствовал, что эта привязанность лишь укрепляет их связь. В глубине души он понимал, что эти моменты — настоящие, и не хотел их терять. Но после возвращения Тэхёна их придётся забыть, запереть в самом дальнем углу своего сознания и никому не показывать.       — Пойдём в храм, пока не началась служба, нужно проверить, как на тебя действует ангельское благословение…       Поддерживать божественное сияние было довольно трудно, но Чонгук уверен, что это не так ужасно, как терпеть невыносимую боль от выжигания кожи при нанесении рун.       Будучи впервые в храме, Ким, признаться честно, был приятно удивлён тем фактом, что всё выглядело не так плохо, как он изначально себе представлял. Хоть икон и было много, они были красивыми, каждая из них словно рассказывала свою историю.       Из узорчатых окон лился мягкий свет, придавая всему помещению особый шарм. Задрав голову к потолку, он смог разглядеть великолепные фрески, на которых были изображены сцены из священных историй. Яркие цвета и тонкие детали передавали глубину чувств, словно живопись могла говорить.       Повсюду витали ароматы ладана и восковых свечей. Тэхён, конечно, не любитель подобного, но за столько дней он уже привык. В квартире Чонгука всегда пахло чем-то подобным, когда тот молился.       Сейчас, находясь под благословением ангела, Тэхён ощущал лишь лёгкий зуд, но это ничто по сравнению с тем, что было в прошлую попытку зайти внутрь. Демон пусть и не показывал внешне, но он цепляется за эти моменты из последних сил, ведь это его последние дни в раю.       Последние дни рядом с Чонгуком.       Ким хмурится и поворачивает голову назад, когда они покидают храм. Души постепенно наполняют лавочки из светлого дерева, становится оживлённее. От мысли о том, что в следующий раз он вернётся сюда, когда они откроют портал, ему становится дурно. Он не знает, на что это списать: на неожиданную привязанность к этому месту или на страх перед тем, что ждёт за пределами. Если бы спросили его, что лучше — Рай или Ад, он без сомнений ответил бы, что Ад. Но в Раю… В Раю останутся близкие сердцу ангел и его фамильяр.       Последующие дни они проводят, подготавливаясь к ритуалу. Огромного восторга и детского нетерпения это не вызывало. Тэхён показывал и рассказывал Чонгуку всё, что знал. И он также знал, что для открытия потребуется много тёмной энергии. Сможет ли благословение скрыть это?       — Как нам обезопасить тебя? — задумывается демон. Он ведь просто свалится в ад, а Чонгук останется в храме со сгустком тёмной энергии. — Нужно нарисовать эти руны на полу, сделаем это углём. Его легко смыть. Они должны поглотить энергию.       Ким готов всё разрисовать, лишь бы быть уверенным в том, что Чон не пострадает из-за такого. Этого ни в коем случае не должно произойти.       Беспокойство со стороны Тэхёна было приятно Чонгуку. Это значило, что мальчик, несмотря на свою колкость, тоже переживает о нём. Конечно, ангелу бы следовало вести себя более сдержанно с демоном, но его тоже переполняют чувства от предстоящей разлуки.       — Думаю, я смогу уйти незамеченным из церкви после ритуала. От центра до деревни душ приличное расстояние, поэтому я успею закрыть портал и умчаться домой. Если что, то мне поможет Руа, которая запечатает дверь…       За день до кровавой луны, Тэхён крутился всю ночь, хмурился и смотрел на свои детские ладони. Скоро он станет взрослым демоном, но почему-то огромного восторга от этого он не получает. Этой ночью он пробирается к ангелу в постель. Несмотря на то, что Чонгук спал на диване и предназначен он был только для одного, он всё равно пускает мальчика к себе. Конечно, тогда они ещё и представить не могли, с какими трудностями они столкнутся. А пока они безмятежно спали на тесном диване.       Они ночуют вместе последний раз.       Завтра всё изменится.

***

      Утро следующего дня, как бы ни хотелось, всё же наступило. Чонгук долго лежал, глядя в потолок, слушая размеренное дыхание демона, что нагло устроился на его груди. Грустная улыбка появилась на его губах, когда он поправлял кудрявые волосы мальчика, ещё сильнее обнажая маленькие рожки, что в будущем наверняка вырастут в большие и могущественные рога. Почему-то Чонгук уверен, что даже повзрослев, Тэхён останется таким же хвастунишкой.       Предстоящая разлука вызывала в груди ангела не самые приятные эмоции и чувства. Несмотря на то, что ангел практиковал чистоту мыслей, где было под запретом сильное проявление гнева, злости, нельзя было поддаваться людским соблазнам, в нём медленно, но верно зарождалась грусть и тоска. При мысли о том, что скоро придётся расстаться, возникает ощущение пустоты и одиночества. Сердце сжимается от ноющей боли, а глаза начинают слезиться.       Ангел не хотел отпускать мальчика в ад, не хотел, чтобы тот жил в таком жестоком мире. Перед глазами вновь всплывает образ глубоких ран, что теперь были лишь шрамами на молочной коже.       Чонгук помнит, как тяжело было Тэхёну, и была бы его воля, он бы и дальше скрывал мальчика. Но это было просто невозможно. Тёмная энергия копилась внутри маленького тела, готовая взорваться и показать истинную сущность в любой момент.       Тэхёну нужны родители — убеждал себя Чонгук. Ему нужен дом, друзья и семья.       Чонгук ему никто. Он лишь очередной взрослый на его большом пути. Они никогда не должны были встретиться. И скоро они должны это исправить.       — Проснулся? — шёпотом спрашивает Чон, замечая частые шевеления около себя.       Маленькие ладошки шерстили под его футболкой по оголённой коже. Чонгук не противится, продолжая массировать его макушку, понимая эту детскую нужду в контакте кожи с кожей.       Он опять позволяет Тэхёну шалости.       Какой же он мягкотелый. Руа бы точно засмеяла его. Вот только она тоже всё понимает, поэтому спокойно лежит в ногах ангела, оказывая молчаливую поддержку.       Просыпаться не хотелось. Тэхён всю ночь оттягивал сон, желая как можно дольше остаться в квартире ангела. В голове продолжали крутиться очень эгоистичные мысли, от них никуда не спрятаться. Они буквально съедали изнутри.       На вопрос Чонгука он тихо мычит, продолжая нагло водить руками под чужой футболкой. Сегодня день икс. Последние дни пролетели слишком быстро, как Ким бы не старался их растянуть.       — У нас много дел, да? — сонно бурчит ребёнок и хмурит брови.       Подняв голову с чужой груди, Тэхён подтягивается ближе и зарывается лицом в изгиб шеи ангела. Ему нужно возвращаться в ад. Нужно. И как бы сильно ему этого не хотелось, он обязан, ради своего отца.       Ким поджимает губы и считает каждую миллисекунду, дабы время шло как можно медленнее. Для Чонгука он ребёнок, и его не осуждает, но вот Чонгук для Тэхёна намного больше, и он этого уже не отрицает.       Лениво потянувшись, демон садится и оглядывает квартиру. Хочется попросить Чонгука, чтобы они подождали ещё денек, но если пропустить кровавую луну, то следующая будет ещё очень нескоро, а это опасно. Своим дальнейшим присутствием он только навредит.       — Да, сегодня у нас очень много дел, малыш, — Чонгук мягко улыбается и треплет мальчика по макушке, прежде чем встать с постели.       Необходимо было много подготовить, поэтому после завтрака и до самого вечера они просматривают все материалы ещё раз, чтобы закрепить знания. Конечно, они возьмут всё с собой, но времени перечитывать по несколько раз может не быть. Тэхён, кажется, уже выучил книгу наизусть, помнит каждую руну и каждое слово.       Сидя за ужином на кухне, Ким лениво ковыряет мясо, крутя между пальцев небольшую безделушку. Он ведь обещал Чонгуку подарок. Он его сделал, конечно, потратил много энергии и сил, но сделал.       — Вот, — сказал ребёнок, кладя на стол два кулона из белого золота, в каждом из которых находился светлый камень, слегка светившийся. Одному Богу известно, как он это делал, благо тёмная энергия и не на такое способна. — Следов тёмной энергии на них нет. Это для тебя и Руа.       Тэхён поджимает губы и вынимает из-под футболки похожий кулон. Выглядит красиво и утончённо, в стиле Чонгука.       — Они светятся сильнее от касаний. Если ты дотронешься до одного, то они все начнут гореть ярче. — Ким немного смущённо опускает взгляд. — И они горят, если мы находимся близко.       Маленькое напоминание о том, что он всегда рядом.       Надо будет — в рай залезет ради одного ангела.       — Тэхён, ты…       Ангел растерянно переводит взгляд то на кулоны на столе, то на кулон на шее Тэхёна, то на его лицо, и понимает, что это всё… слишком.       Слишком больно.       Он больше никогда не увидит это необычное дитя.       — Малыш, спасибо тебе большое… — Чонгук с улыбкой поглаживает гладкие камни, что напоминали луну.       Символично, правда? Сегодня она окрасится в кроваво-алый, но вот у Чонгука и Руа будет всегда кристально чистая.       — Наденешь их на нас? — Чон манит к себе Руа, что тоже была растеряна подобным жестом со стороны Тэхёна, но никто из них и не думал подкалывать демона за его робость, когда он слегка дрожащими руками пытался справиться с замком.       — Тэхён… — тихо зовёт его ангел, касаясь руки, — всё хорошо. Всё непременно будет хорошо, не стоит переживать…       Дождавшись, когда Тэхён повернётся к нему лицом, Чонгук вновь нежно улыбается ему.       — Смотри на меня и ничего не бойся. Я тебе обещаю, что всё будет хорошо и…       «Нельзя давать ложные обещания!»       — Возможно мы даже однажды встретимся…       «Ангелам и демонам запрещено иметь какую-либо связь!»       — Где-нибудь на земле, когда ты подрастёшь.       Пусть эта мнимая надежда облегчит их страдания и придаст силы, чтобы пережить сегодняшнюю ночь.       Они справятся. Они непременно должны справиться.       Тэхён прекрасно понимает, что шанс встретиться настолько мал, что это равно буквально нулю. Он не может скрыть нежной улыбки, ведь Чонгук так мило пытается его успокоить. Только вот верховный демон всё прекрасно понимает, и возможно он даже хотел бы быть ребёнком, чтобы не понимать этого. Так было бы намного проще, ведь по-детски верить в их встречу так сильно хочется. На сердце горько, неприятно колет и ноет.       — Да, когда-нибудь встретимся, — шепчет Ким, закусив губу. Пускай Чонгук думает, что он верит в его слова. Пускай не переживает, пускай забудет о нём и будет в порядке.       Всё ведь рано или поздно забывается.       Когда солнце опускается за горизонт, а на улице становится пусто, они покидают квартиру, и Тэхён успевает запомнить каждый уголок. Это кажется таким важным сейчас, что мальчик неосознанно прижимается к Руа, что совсем не против и влажно лижет детскую щёчку. На улице свежо и слегка прохладно, пробраться в небольшой храм на окраине деревни душ не составляет труда, ведь они всегда открыты. Волчица садится у двери и, навострив уши, следит за каждым движением в окнах. В деревне почти нет стражников, ведь ангелы тут не частые гости.       — Нужно начертить руны, чтобы скрыть энергию как можно сильнее, — слегка дрожащим голосом говорит Ким, беря подготовленный уголь. Он раскладывает нужные вещи на узорчатой плитке и раскрывает книгу. Нельзя допустить, чтобы с Чонгуком и Руа что-то произошло после его ухода.       Чистый храм сегодня будет осквернён тёмным порталом в сам Ад.       Ребёнок ловко рисует руны на полу. Они небольшие, но мощные, пускай и действуют не очень долго. Каждый знак на полу — это не просто руна, а будто крик его души, зашифрованный в древнем языке. Он чувствует, как энергия начинает струиться вокруг, предвещая начало чего-то важного и неизбежного.       Когда уголь в руках превращается в небольшой камушек, Тэхён успокаивается и смотрит в окно, где луна медленно приобретает красноватый оттенок. Затем мальчик вновь обводит взглядом руны, словно проверяя, достаточно ли их, чтобы защитить то, что ему дорого.       Времени так мало, а сказать нужно так много.       Тэхён подходит к ангелу, что неторопливо расставлял восковые свечи по периметру. Волнение от предстоящего действия постепенно заменяется на сосредоточенность и удивительное спокойствие. Чонгук собран как никогда, потому что сейчас нельзя ошибиться. Один промах может стоить им жизней.       — Я… — запинается демон, встречаясь с задумчивым взглядом Чонгука. Тот неотрывно смотрел в его глаза. Видеть Тэхёна, что был окружён божественным свечением было необычно, особенно учитывая, что сегодня тот не надел голубые линзы и панаму, что скрывали бы его истинную сущность. — Чонгук, я… очень благодарен вам за эти месяцы, правда. Вы показали мне, что такое настоящая семья и поддержка. Что такое любовь. Мне правда хочется верить в то, что мы когда-то встретимся вновь, пусть это и маловероятно.       Тэхён улыбается слегка поломанной улыбкой и, опустив взгляд, гладит волчицу чумазыми пальцами. Они ведь больше никогда не увидятся. Это конечная остановка. Дальше их пути расходятся навсегда. Ким поджимает губы, корит себя за детские эмоции или… это всё же его собственные? Это первый опыт, который он не хотел бы оставлять в прошлом.       — Я рад, что твоё нахождение в раю было тебе не в тягость. Конечно, в начале у нас было много недопониманий и недомолвок, потому что мы с тобой слишком разные, но даже так мы сплотились перед общей целью вернуть тебя домой, — Чонгук ставит последнюю свечу на нужную отметину и, повернувшись к мальчику, берёт его за руки, заглядывая в глаза, — я рад, что тогда не прошёл мимо и смог спасти тебя. Рад, что ты поправился и, боже упаси, не умер от синего пламени. Знай, что ты замечательный, Тэхён, и дальше на твоём жизненном пути будут попадаться самые разные существа. Кто-то останется в твоей жизни, а кто-то нет. Это совершенно нормально. Поэтому я благодарен за то время, что мы жили вместе. Надеюсь, мне удалось показать тебе все прелести рая. Возможно ты даже захочешь раскаяться и перейти на нашу сторону, — последние слова Чонгук говорит со смешком, подмигивая мальчику, что лишь закатывает глаза.       — Ну не-еет, — тянет младший, — под крылом вашего пернатого зазнайки я никогда не буду жить! — презрительно отвечает Тэхён.       А другого ответа Чонгук и не ожидал. Тэхён - демон не только снаружи, но и внутри.       Когда до затмения оставались считанные минуты, Тэхён вместе с Чонгуком встаёт в центре нарисованного круга, чтобы после воткнуть демонический кинжал в пол. Кинжал мгновенно засиял, искривляя воздух вокруг, создавая мощь, необходимую для заклинания, которое откроет портал. Ангел сжимал маленькую ладошку, в то время как Руа прятала нос в лапы. Пусть она и была изначально против, она тоже привязалась к этому демону, поэтому сейчас, видя как тот вот-вот вернётся домой, разрывалась от тоски. Конечно не так сильно, как Чонгук, но неприятное чувство в груди было даже у неё.

В преисподней бесы стонут,

Воют духи злобы лютой.

Там огонь неугасимый

Жжёт без устали столетья.

Крик, стенанья, вопли, визги

Не смолкают ни на миг.

Всё кипит, бушует, плавится,

Всё пылает в вечном пламени.

Демоны там правят бал свой,

Низвергают души грешников

В пучину вечных мук и страданий,

Где лишь боль и скорбь повсюду.

Когда луна багровым светом льётся,

Мы же тут все соберёмся,

Чтоб раскрыть врата геенны.

Расступись, о, тьма кромешная,

Дай дорогу силам злобным!

Пусть кровь вскипает, пусть земля трясётся,

Пусть пламя ада к нам сюда несётся.

Пусть демоны восстанут ото сна,

Пусть явятся к нам силы зла сполна.

Отворись, о, дверь геенны,

Распахнись, о, бездна чёрная!

Пусть воспрянут силы адские,

Пусть придут к нам в сей же час!

      Когда последнее слово было произнесено, Чонгука вместе с Тэхёном обуяло яркое пламя, которое после стремительным потоком энергии устремилось ввысь. Ангел обернулся и с волнением посмотрел на Руа, что навострила уши и вскочила на ноги. Та попыталась подойти ближе, но её оттолкнул к стене мощный поток тёмной, как смоль энергии.       Некогда чистая церковь сейчас была объята густым кроваво-тёмным туманом.       — Это плохо… Такой сильный всплеск привлечёт внимание, — взволнованно тараторит Чонгук, поворачиваясь к Тэхёну, — нужно поскорее отправить тебя в…       Договорить ангел не успел, так как в следующую секунду пол под ногами начал трескаться и осыпаться. Энергия кружила вокруг Чонгука и Тэхёна, после чего «нырнула» вниз, откуда показались тёмные врата.       В раю произошёл раскол.       Тёмная энергия обжигала лицо и даже дышать было тяжело, настолько густой и горячей она была. Но оно и не мудрено, ведь сейчас появятся врата в самую преисподнюю.       Врата были пусть и небольшими, но внушительными. Конечно же, это были не самые главные врата, на них бы у Чонгука просто не хватило сил. Те постепенно появлялись из разлома, что с каждой секундой разрастался всё сильнее, заставляя Тэхёна и Чонгука попятиться назад. Ангел крепко держал руку мальчика, несмотря на нарастающее волнение и страх. У парня волосы вставали дыбом, и мурашки бежали по спине от одного взгляда на столь тёмное действо.       — Чонгук! Заканчивайте скорее! Я слышу, как сюда кто-то приближается! — кричит Руа у самой двери, которую она на всякий случай запечатывает льдом, чтобы выиграть немного времени.       Конечно, если кто-то заявится сюда, то будет очень плохо, ведь в этой комнате не было окон — а это значит, что единственным путём отступления была дверь, которую Руа сейчас запечатала.       Ничего. У Чонгука ещё будет время выбраться отсюда, самое главное отправить Тэхёна домой, а с остальным он как-нибудь справится.       — Чонгук, может всё же прекратим? На такой поток тёмной энергии ваши точно не закроют глаза…       — Всё будет в порядке. Ты вернёшься домой, — ангел пресекает всё беспокойство мальчика, передавая ему через руку немного своей ангельской энергии, что стремительно утекала из его тела будто вода сквозь пальцы.       Врата высасывали из парня колоссальное количество энергии, и не будь тот выносливым и стойким, то скорее всего рухнул наземь от усталости в ту же секунду, когда произошёл разлом.       Тэхён поджал губы, не говоря больше ни слова. При всём его желании они не смогли бы прекратить всё сейчас. Назад дороги уже нет.       Когда врата наконец-то полностью появились, они предстали перед Чонгуком и Тэхёном в виде огромной арки, вырезанной из чёрного обсидиана. По краям их оплетали извивающиеся красные и золотые узоры, напоминающие языки пламени, что искривлялись и искрились, словно ждали своего часа.       Чонгук бросает взгляд на Тэхёна, который одним кивком побуждает их к действию. Они подходят ближе и, взяв металлические толстые ручки, тянут на себя. Жгучий поток ветра почти сбивает их с ног, обжигая кожу и заставляя сердце биться быстрее. Чонгук в ужасе кричит, когда из раскалённой лавы выползает тело, покрытое ожогами и искрами, словно вырвавшееся из самого пекла. Глаза существа горят яростью и страстью, но ржавые кандалы, цепляющиеся за его конечности, не позволяют ему вырваться на свободу, утягивая его на самое дно, в кишащую змеями реку.       Это был грешник, что навеки застрял в Аду за свои деяния.       — Похоже это пятый круг — Река Стикс, — невозмутимо оглядывая место, говорит Тэхён, — её воды кишат жадными до плоти змеями. Среди них страдают чревоугодники, пьяницы и лжецы, — объясняет он Чонгуку, — не бойся, никто не может пройти сквозь врата, но нам нужно на девятый круг, только оттуда я смогу попасть туда, где обитают демоны.       Если Ким по возвращению в ад не станет прежним, то будет проблематично пробираться вниз в детском теле.       — Нужно больше энергии, — он закусывает нижнюю губу. Просить ангела совершенно не хотелось. — Чонгук, ты сможешь дать ещё?       — Смогу.       Ангел, собравшись, провёл ладонью по лицу, стирая следы испуга, словно это был лёгкий налет пыли. Закрыв глаза, он сосредоточился и расправил за своей спиной крылья. За вратами, получившие его силу, начали проясняться и другие ужасы ада. Они видели болота, черепа, кости и много змей. Видели блуждающие души, что корчились в бесконечных муках.       Чонгук будто слышал их истошные крики, хоть кроме свиста ветра ничего не нарушало тишину.       Когда картинка за вратами появилась в следующий раз и обрела чёткий вид, ангел увидел ледяное озеро. Девятый круг, который располагался в самом центре ада, представлял собой ледяное озеро Коцит, где карались предатели — место для самых страшных грешников. Именно под ним скрывалась дьявольская бездна. Ангел бы восхитился красотой этого места, вот только воздух обжигал своим непривычным холодом, от которого руки немели и дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Даже в начале своих тренировок с Руа ему ещё не было столь холодно.       — Это оно! Чонгук, ты смог! Я…       Тэхён поворачивается и застывает на месте. Позади ангела, за полупрозрачной завесой тёмной энергии, он видит Руа, что изо всех сил старалась сдержать рвущихся стражников. Колонны льда появлялись одна за другой и тут же рассыпались на мелкие кусочки под натиском ангельский копий. Внутри всё рушится.       — Тэхён! — зовёт его Чон. — Тэхён, посмотри на меня.       Чонгук садится перед мальчиком и, взяв его лицо в свои холодные ладони, заставляет смотреть только на себя. Мальчик кладёт ладони поверх рук ангела, сжимает, что есть сил. Смотрит в кристально чистые глаза и ненавидит себя за то, что Чонгуку предстоит пройти через это. Ненавидит за то, что не может спасти и укрыть, чувствует себя трусом потому, что сбегает туда, где ему ничто угрожать не будет.       — Не думай ни о чём. Всё будет хорошо, я справлюсь с этим. Знай, что я никогда не пожалею о том, что не прошёл мимо и спас тебя. Я не пожалею о проведённом с тобой времени, потому что я ценю эти мгновения. Ты показал мне частичку своего мира, благодаря тебе я научился делать броню из крыльев, первый раз попробовал бургеры и острые токпокки. Мне было радостно и весело с тобой…       Каждое слово Чонгука было пропитано всепоглощающей тоской и…       Благодарностью.       За проведённые дни, за подаренные возможности и тот опыт, что они прожили вместе.       — Ты сильный демон. Ты сможешь добраться домой в целостности и сохранности, — голос ангела начинает дрожать, а тяжёлый ком застревает в горле. — Я горжусь тобой, Тэхён. Прошу тебя, живи, — сдерживать слёзы было просто невозможно, поэтому те начали течь по прохладным щекам вниз, утопая в ямочках на уголках губ, что растянулись в нежной улыбке.       Ангел приближается и касается губами чужого лба лишь на мгновение, затем с силой толкает мальчика в закрывающийся портал.       — Нет! — слышится пронзительный крик демона. — Чонгук!       Последнее, что видит Тэхён — как стражники врываются в маленькую комнату храма, кидают в ангела серебряные цепи, и вселенная схлопывается с такой силой, что воздух выбивается из лёгких. Он крепко жмурится, кажется, только сейчас осознавая смысл слов «вся жизнь перед глазами пролетела», вся жизнь рядом с Чонгуком.       — Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, пусть он будет в порядке! Пожалуйста! — словно молитву повторяет в своей голове Тэхён, прижимая к сердцу маленький кулон, который постепенно затухает и теряет свой свет.       Маленькое тело пробивает сильнейшая боль, что не сравнится ни с чем. Расти за считанные секунды — то ещё удовольствие. Ким не сводит взгляда с поглощающей тьмы, словно надеясь, что портал вновь откроется, и всё это лишь сон. Ему хочется верить, что он откроет глаза в уютной квартире ангела, где тот готовит завтрак, а солнечные лучи играют на столе, освещая его улыбку, когда он желает ему «доброго утра».       Вдруг раздаётся оглушающий хлопок, заставляющий демона зажмуриться. Тело обдаёт жаром, знакомым, но пугающим, как волна, накатывающая на берег. Затем следует сильный удар о твёрдую землю, и тьма на мгновение отступает. Ким осторожно открывает глаза, пытаясь осознать, где он. Рядом слышатся хрипы, напоминая о чём-то зловещем, и он продолжает сжимать кинжал, как последнюю надежду.       Воспоминания вспыхивают в сознании яркие и живые, как всполохи молний. Тэхён поднимает взгляд к затянутому тучами небу, где сверкают красные молнии. В этом хаосе он ощущает, как его сердце бьётся в унисон с гневом.       — Нет, — вновь повторяет демон охрипшим голосом, вставая с влажной и грязной земли. Разъярённо рычит, словно раненый зверь. — Чёртово дерьмо!       Ким хватается за голову, ощущая на ней длинные рога, а за спиной привычную тяжесть крыльев. Оглянувшись, он видит чертей, бегущих вокруг, как безумные гиены. Вот он и дома, но радость смешивается с горечью: он так этого хотел, но не такой высокой ценой, которую пришлось заплатить. Сердце сжимается от осознания утраты.       — Разбежались нахуй! — с огромной яростью восклицает Ким, и радужка его глаз заливается кроваво-алым цветом, спиралью исчезая в зрачке, демонстрируя превосходство.       Демон хмурится и сжимает кинжал в руке, что уже начал влиять на его демоническую сущность. Стоило ли оно того? Артефакт отзывается шипением, рассыпаясь искрами в руке, оставляя на ладони едва заметный след. Его лучше не показывать кому попало, очень опасно.       Тэхён вновь поднимает глаза к небу, словно надеясь увидеть там хоть что-то утешительное, но там лишь продолжают сверкать красные молнии. Вскоре начинается дождь, разбиваясь о его нагое тело и смывая грязь, словно пытаясь очистить его от всех мыслей. Он готов был простоять здесь вечность, но есть ли в этом смысл? Чонгук справится, он сможет, да? Тэхён искренне хочет верить в то, что да. Чонгук справится.       Прикасаясь рукой к кулону, он ощущает, как тот слабо загорается, излучая тонкое свечение, направляясь в рай — к одному важному ангелу и его не менее важному фамильяру. Но только ответ ему не отправляют.

***

      Боль. Именно это ощущает Чонгук, приходя в себя и открывая глаза. Белый свет режет, и он щурится, промаргиваясь несколько раз, пытаясь вернуть ясность сознанию. Вокруг стоит шум, голоса сливаются в один сплошной гул, и он не может разобрать ни единого слова. Боль пронизывает его тело, начиная от кончиков пальцев ног и заканчивая затылком.       Второе, что он осознает — он совершенно обессилен. Ему с трудом удалось поднять голову, чтобы оглядеть всё вокруг. Он хотел убрать волосы, что лезли в глаза, но не смог. Сначала он думал, что ослаб из-за портала, но, подёргав руками, понимает, что они не поддаются. Пробует снова и снова, пока окончательно не осознает, что его руки связаны, как и крылья за спиной, которые он не может убрать.       Теперь стало понятно, почему всё так болело. Он был связан цепями, которые не позволяли ему пользоваться духовной энергией. Чонгук осознает, что сейчас он почти что обычный смертный.       — Кхе-кхе… — парень пытается что-то произнести, но из-за долгого молчания из его горла вырываются лишь хрипы, которые постепенно перерастают в сухой кашель.       Сколько он был без сознания? День сейчас или ночь? В голове было столько вопросов, но одно он понимает точно: место, где он находится, — это Верховный суд, и именно здесь будет решаться его судьба.       Огромный светлый зал был заполнен высшими ангелами, обсуждение в котором стремительно разгорается. То, что произошло в раю, кажется просто абсурдом: студент открыл портал в сам ад! Этот вздор вызывает миллиард споров. И ладно бы кто-то другой, но это — сам Чон Чонгук. Лучший из лучших, идущий по праведному пути, мечтавший стать высшим ангелом. Никто не мог понять, что заставило его совершить такой огромный грех. После этого ничто не сможет его очистить. Все старания можно выбросить в мусорку, ведь подобное не прощается, даже если ты — сам сын Божий.       Архангел восседает над тем, кто совершил столь ужасный поступок, и смотрит пронизывающим взглядом, словно пытаясь заглянуть в саму душу.       — Чон Чонгук, — величественный голос архангела разносится по огромному залу, заставляя всех умолкнуть в одну секунду. — Ты ведь понимаешь, почему ты здесь? — он встаёт со своего места, расправив крылья. Хочет понять, что двигало этим дитя, но не может прочесть чужих мыслей.       — Да, я понимаю, почему здесь, — хрипло отвечает ангел, поднимая взгляд на всевысшних.       Подумать только: его будут судить верховные архангелы, самые приближённые к Господу Богу. В других обстоятельствах Чонгук непременно восхитился бы могуществом и величием этих светил, но сейчас ему лишь оставалось поджать губы и молча слушать обвинения в свой адрес.       — Столь огромный грех непростителен. Ты скрывал демона и посмел открыть портал в ад в деревне душ. А что если бы кто-то пострадал? — его не волновал Чонгук, его волновали души.       — Я признаю свою вину и осознаю, что поступил слишком опрометчиво, но…       — Слишком опрометчиво? Да ты похоже вообще не понимаешь своего положения, ангел, — выкрикивает другой всевышний, — немедленно отберите у него нимб!       — Дитя моё, как ты посмел скрыть дьявола в раю? — продолжил первый всевышний. Его громкий голос отражался от стен, создавая эхо. — Кем ты себя возомнил, раз посмел сотворить такую грязь на священной земле?       — Умоляю выслушайте меня, — на грани плача взмолился Чонгук, не желая верить в то, что его могут лишить нимба.       Без него он же станет обычным человеком.       Архангел вздыхает и успокаивается, прокашлявшись, садясь на трон.       — И что ты скажешь в своё оправдание? — ухмыляется он, трёт переносицу, словно стараясь убрать раздражение.       — Я укрыл демона, — признаёт он, глядя в глаза архангела. — Но он нуждался в помощи. Кто-то открыл портал в рай, и мальчик оказался здесь. Он был весь израненный, и я не смог пройти мимо. Я помог ребенку, который был на грани гибели. Разве это грех?       — Этот ребёнок — демон!       — И что? Разве он может навредить нам без капли тёмной энергии? Я лишь помог ему выздороветь и вернул домой.       — Лишь помог ему, говоришь? А что, если в будущем этот демон возжелает напасть на нас, твоих собратьев, ты об этом не подумал? Что будет с людскими душами и нами? Неизвестно, что этот демонский выродок замышлял, пока ходил по священной земле. Это же надо было додуматься оставить…       — Он не такой! — выкрикивает Чонгук, не желая слушать, как оскверняют Тэхёна. — Он всего лишь дитя!       — Он демон! Даже дети могут быть коварны и жестоки.       — А как же учения Господа? Разве мы не должны помогать всем, независимо от их сущности? — его голос звучит с надеждой, но в глазах архангела только холодная твёрдость.       — Даже если и так, ты должен был в первую очередь оповестить кого-то из вышестоящего по званию и передать демона им. Уж не тебе было решать его судьбу, — гремит голос архангела.       Другие ангелы присоединяются к обсуждению, но Чонгук уже не слушает их. Он понимает, что напортачил ещё в самом начале, но даже будь у него шанс повернуть время вспять, он всё равно спас бы Тэхёна и никому об этом не рассказал.       Его бы просто убили. Мысль о том, что невинный ребёнок мог бы встретить такую участь, не оставляет его в покое. Чонгук поджимает губы. Рай порой оказывается жестоким даже больше, чем ад, и сейчас это демонстрируется во всей красе. Сколько писаний читал Чонгук о благородстве Всевышнего! Но сейчас всё это кажется не более, чем макулатурой.       — Да, я не должен был, но вы бы убили его! — отчаянно кричит он, его голос наполняется яростью и безысходностью. Чонгук понимает, что терять ему больше нечего; согрешить больше, чем он уже согрешил, он не сможет.       — Он поражение Сатаны, и ты не смеешь осуждать решения верховных! — кричит один из высших ангелов. — Да как ты смеешь!       — Нет, как вы смеете говорить подобные вещи! — восклицает Чонгук, вспоминая рассказ Тэхёна о том, как за убийство младенцев демона сбросили на Землю, сделав смертным. Он не видит разницы. — Как вам не стыдно за свои грешные слова? Убить ребёнка? Побойтесь Господа Бога! Все дети — это наши дети, дети Божьи, и не важно, где они родились! Если бы это были ваши дети, оказавшиеся в Аду по случайности, разве вы не хотели бы, чтобы им помогли?       Чонгук в таком отчаянии, сидит на коленях в зале суда перед высшими архангелами. Неужели и это значит стать архангелом? В его глазах отражается глубокая печаль, когда он думает о том, что те, кто должен защищать и заботиться, готовы отвернуться от страдания ребёнка лишь из-за его сущности. Как можно закрыть сердце перед чужой болью?       — Безмозглый мальчишка, — выплёвывает архангел, его шаги отзываются громом в зале, когда он спускается с возвышенности и подходит к грешнику вплотную. — Слушай приговор. Ты будешь изгнан в ад, отправишься прямо к тому отродью. Вот и посмотришь, как он отблагодарит тебя за помощь. Боюсь, черти быстрее доберутся до тебя.       Тело Чонгука в тот час же пронзает сильнейшая боль, словно в него воткнули сотни мечей, разрывая на части. Громкий крик отражается от бедных мраморных стен, пока ангел корчится от мук на холодном полу. Он даже не мог представить, что потеря своего нимба и сущности будет столь ужасной. Рядом скулит Руа, и, разрываясь от боли, Чонгук шепчет еле слышно: «Всё будет хорошо». К счастью, это не длится долго, и вскоре слышится скрипучий звон. Измученно подняв глаза, он видит, как высший архангел держит его нимб в руке. Он искрится, а затем рассыпается.       — Ты стал бы хорошим архангелом, Чонгук.       — Я… никогда бы не стал таким, как вы… — измученно хрипит Чон, приподнимаясь. Цепи, сковывающие его тело, исчезают, и Руа мгновенно подскакивает к своему хозяину, прижимаясь к нему.       — Привести приговор к исполнению. — спокойно говорит мужчина и, вернувшись к трону, щёлкает пальцами.       Чонгук крепко обнимает волчицу, ощущая её дрожь, и в этот момент пол начинает трястись, как будто сам мир осуждает его. Через несколько секунд земля под ним исчезает, отправляя его и Руа в преисподнюю.

Конец I части.