Doki Doki: Liberation

Глава 26: Добро-Дет-ельность

Я сразу посмотрел на часы. 15:48. Ровно полчаса спал. Хех, не даром тренировки прошли. Убедившись, что Моника или другие девочки мне ничего не писали во время сна, я самозабвенно потянулся и протёр глаза, чувствуя себя чуть лучше. Выглянув в окно, я заметил вдалеке Монику, которая шла прямым курсом на мой дом. На всякий случай умывшись в ванной для бодрости, я поспешил к парадной двери. Распахивая её, я ожидал, что Моника будет уже ждать меня перед дверью, но оказалось, что она прошла только половину пути. Странно. Я пригляделся к девушке, которая неспешно двигалась в моём направлении. Да, это Моника. Но... почему она так медленн— Погоди. Я присмотрелся к её рукам. Одна рука была перевязана бинтом, а вторая держала первую, находясь посередине, между локтем и запястьем. И кажется, бинт в некоторых местах был алого цвета. Мне сразу вспомнилась Акеми, которая держит свои руки таким же образом при разговоре, но сейчас эта мысль была некстати. Я одел тапочки, которыми сто лет не пользовался, и вылетел из дома навстречу приближающемуся президенту. Чем меньше расстояния нас разделяло, тем отчётливее я видел её пустое выражение лица и тот самый бело-алый бинт. — Моника! Моника, что случилось? — Я... хотела сделать... подарок тебе и... порезалась... Я осмотрел рану. Приличная. Многовато ткани... И тут мне в голову ударило одно слово. Оно заставило меня взять Монику на руки и бегом вернуться домой. Гемофилия. Девушка не сопротивлялась, даже ничего не говорила. Я мельком посмотрел ей в глаза, которые уже находились в полузакрытом состоянии. Внезапно всплывшая плохая мысль удвоила мои силы. Я буквально врываюсь в свой собственный дом. — Моника, ты меня слышишь?! Не засыпай только! Не засыпай! Ответа не последовало. Но у меня уже не было времени смотреть на угасающую Монику — бинт, пропитанный кровью, уже пропускал капли, которые падали на мои штаны. Быстро вспомнив, что ближайший стол находится на кухне, я мигом рванулся туда. Аккуратно опустив Монику на кухонный столик, я схватил нож и собрал Накалибур. — Моника, держись. Скоро тебе станет легче. У меня уже была идея, осталось её только реализовать. Осторожно разрезав багровый бинт, я увидел рану. Из неё потоком хлестала кровь. — Дета.... — Моника, слушай внимательно! Сейчас тебе будет немного неприятно, но ты должна будешь терпеть. Ясно? Она слабо кивнула. Моей гемофобии тоже нужно будет немного потерпеть. — Готова? Три... Я открыл консоль. — Два... Ввёл уже знакомую команду. — Один... Сжав одной рукой рану с двух сторон, второй я направляю Накалибур. — Ноль! Меч пустил тёплый луч света, который стал двигаться вдоль раны. Рядом бегали строки кода с причудливыми символами. Я чувствовал, как Моника напрягалась, но ничего другого я сейчас сделать не мог, потому что консолью для исправления подобных ситуаций, да ещё и одной строкой, сегодня лучше не пользоваться, а других вариантов решения гемофилии, тем более, в этом мире, просто не существует. Зрелище было красивое, но я не завидовал девушке. Понятно, что через Накалибур процесс проходил более стабильно, но даже в таких случаях не обходится без неприятных ощущений. Торопиться было ни к чему, так как могло бы стать только хуже. Но и пытать девушку болью мне тоже не хотелось. Меч о двух концах, ненавижу... — Моника, ещё немного! Луч приближался к моим пальцам, оставляя лишь сантиметр открытой раны. Вскоре и его не стало. Я убрал целебный луч, отпустил руку из своей тяжёлой хватки. Девушка расслабилась. Завершив процедуру, я осмотрел руку Моники. Всё чисто и безупречно, кожа полностью восстановлена. Я даже не могу точно вспомнить, откуда начинал — настолько неотличимо смотрелась зажившая рана. Я глубоко выдохнул. — ...Всё. Можешь открывать глаза. Она нерешительно села на стол, осматривая бывшее место ранения. Несколько раз проведя по нему пальцем, словно не веря в случившееся, она подозвала меня к себе и заключила в горячие объятия. — Спасибо, Дета, – поблагодарила она со слезами на глазах. — С удовольствием, – ответил я. Получив свободу, я беру Калли, который всё это время висел в воздухе. Командой я удалил засохшую кровь с меня, Моники, моей одежды, её одежды, пола и других поверхностей, которые хранили сухие красные пятна. — Что же ты мне не позвонила... — Не могла дотянуться до телефона... Я взял кухонный нож, которым резал бинт, и стал его отмывать. — Как это тебя так угораздило? — Без понятия. — Молодец, что хоть дошла. — Да.. пустяки. Главное было — не отрубиться, когда ты взял меня на руки. Кстати, спасибо, что сообразил про... мою гемофилию. Я выкинул героический бинт. — Как я могу про такое забыть? — ... – Она лишь опустила глаза. — Что хоть за сюрприз ты готовила? Или всё-таки ты его докончишь? — Нет уж, я докончу его. — Только в этот раз держи телефон в доступном месте. — Ха-ха, хорошо. Тут я замечаю, что Моника пришла ко мне в школьной одежде. — Э-э-эм-м... М-Моника? Ты всегда была в этой одежде? — Да, – улыбнулась она. – Ты даже не заметил? — Похоже на то... Сам себе поражаюсь. Что, тебе не предоставили разработчики вообще ничего? — Нет, это всё, что у меня есть. — Так, дай мне минутку... Я взял свой меч. Восстановив форму Моники, я воссоздал два файла с одеждой. Если она будет выходить "в люди", ей лучше это делать не в школьной форме. — Хех, Дет, спасибо тебе. — С радостью готов делать что-то, что сделает вас счастливее. Она просияла в ответ. — Хочешь что-нибудь? — Н-ну... — У меня есть печеньки, – улыбнулся я. – Могу сделать чай. — Как Юри? – засмеялась она. — Ха-ха, нет. Если у Юри улун, то у меня немного другое. — Ладно, давай. — Так что будешь? — То же, что и ты. — Хитрая. Поставив греться чайник, я разворачиваюсь к Монике, которая уже сидела на стуле. — Так.. мы никогда не проводили время вместе... — Ты просто не помнишь, – выкрутился я. — Ну, не как друзья. Я подумал. Ответа не нашёл, поэтому просто решил согласиться: — Наверное, нет. — Я просто подумала... Ты так добр к нам... Это потрясающе. — У меня есть воспоминания обо всём, что произошло в клубе и за его пределами. Это позволило мне узнать, что и как я хочу сделать на самом деле. И, как и все, я учусь на своих ошибках. – Я посмотрел прямо на неё. – Моника.. я не смог бы сделать всего этого без твоего руководства. Она подсела ближе, сменив тему. — Дета, ты умеешь смотреть в другие миры? — Да, – кивнул я. — Полагаю, это единственное, что нас объединяет. Тема кончилась, толком даже не начавшись. — Слушай... Что ты можешь сказать про человечество в общем? — Хм-м. Хороший вопрос. Их Космос, Вселенная, Галактики, Солнечная Система, их планета, их биология, история, наука, фантазия.... и то волшебство, при помощи которого они чудом избегают ядерных холокостов.... компьютеры, программирование, Интернет... Всё это они используют, чтобы можно было оглянуться назад, в прошлое. Чайник уже закипел от постоянного перечисления достижений людей, и я встаю, чтобы заварить чай. — Знаешь, я вот смотрю в другой мир, и вижу, как ты говоришь со мной о многом... — А, этот мод... — О том, что это не настоящая Япония... Мы говорили о психических заболеваниях... Говорили о книге Юри... Кстати, ты знал об этом? — «Потрет Маркова»? Я удалил эту чертовщину. — Ха-ха-ха! Это именно то, что я от тебя и ожидала. Заваренный чай вернулся к Монике. — Мы говорили о том, как я выживала, зная, что ничего в этом мире нереально. Мы говорили о том, как наши друзья вписываются в некоторые архетипы персонажей. И почему Юри не выжила бы в их мире. И почему людей с характером Нацуки тоже нет в их мире. Мы говорили о том, что ты никогда не видел меня вне школы... Поэтому я сейчас и в этой одежде. — Да я понял сразу, просто было неожиданно. Разлив по чашечке чёрного чая с цедрой и бергамотом, я придвинул одну из них к Монике. — Дет, знаешь, в чём разница между мной и тобой? Между мной и тобой... Только слово: «Где ты?» — Смотря, в каком смысле. — Ты преуспел там, где я потерпела неудачу. — Ты не должна себя из-за этого принижать. — Пожалуйста... — Ладно. М-м... Вместо нигилистического взгляда на жизнь... вместо того, чтобы погрязнуть в том, что этот мир нереален... Меня утешают две мысли: Первая — я стараюсь сделать вас счастливее, чем в любом реальном мире. И... то, что я могу контактировать с реальностью через экран монитора. — Я так и думала, что ты это скажешь. Моника грустно смотрит на меня. — Не расстраивайся из-за этого. Всё поправимо. Кажется, она плачет. — Моника... Ты можешь простить себя за то, что ты сделала. Ответом был лишь её пустой взгляд, будто её лицо стало мёртвым. — ...Такая проблема была у всех девчонок. Они не могли простить себе того, что, зачастую, сами себе придумали. Снова тишина. — Моника, я прощаю тебя. Она пододвинулась ближе. — Мне жаль, что этот мир такой, Моника. — Это не имеет значения, – сквозь слёзы улыбнулась она. – Не имеет значения то, что здесь нет ничего реального. Потому что... Я люблю этот мир. Давай повеселимся, пока можем. Она взяла меня за руку. — Дета, ты... был таким же с другими девушками, верно? — Да..? Надеюсь, всё в порядке. — Конечно, я хочу, чтобы мои друзья были счастливы. Они все любят тебя и хотят, чтобы ты их любил в ответ. Ты бы не достиг своей цели без них. — Без вас всех, – поправил я. — Хех, – усмехнулась Моника, – зная тебя, ты, вероятно, не делал с ними всякие непристойности? ... — ...Я права? Мой мозг впал в ступор. Почему она задала этот вопрос? — Да...? А поток мыслей стал наполняться всякой дичью. — ...А должен был..? — Ха-ха! Ты должен делать всё, что считаешь правильным. И снова вопрос исчерпал себя. Как и чашки с чаем. Остались печеньки, которые Моника начала поедать. — Дета, что ты думаешь о создателях, которые поместили нас в этот фальшивый мир? — Я критикую их за то, что они заставили нас страдать. Снова и снова. Но... они имеют на это полное право. В жизни действительно возможен не только счастливый конец... В любом случае, мы можем научить их жить счастливее на своём примере. И если мы запрограммированы быть достаточно умными, чтобы воспринимать и страдать от этого, тогда мы достаточно умны, чтобы изменить это. Моника приняла мои слова, не сказав ничего в ответ.       Прошла минута. — Ты... не чувствуешь себя немного... сверхъестественным? — В плане? – я вскинул брови, хотя знал ответ. — Чтобы все были в порядке, счастливы и всё такое. Но, похоже, что то, что ты сделал... и тот, кто тебя сделал... Это то, что мог бы сделать второй программист, окажись он на твоём месте. Кстати, да, возможно. — ...Держу пари, они такие же старшеклассники, как и мы. Я промолчал. В принципе, такой вывод достаточно сильно бросается в глаза. — Да. Ты прав, Дета. – Моника снова оживилась после пары минут молчания. – Это всё, что мне нужно, чтобы быть счастливой. Она достаёт часы и смотрит время. — Поздновато... — Ясно, давай провожу. Мы встаём со стульев. Смотрим друг на друга так, как не смотрели никогда. И крепко обнимаемся. Не обходится и без поцелуя с её стороны. Разумеется. Пока я думал и смущался, Моника хихикнула, попрощалась и ушла. Оставив меня одного. Погоди, как одного? А Нацуки? Словно читая мысли, Сайори мне написала сообщение: — ‘Дет, сегодня Нацуки хочет переночевать у меня’ ‘Ты не против?’ Хм, даже так. — ‘Конечно, нет. Я же сказал вам повеселиться)’ — ‘:)’ Я не смог сдержать смешок. — ‘Повеселитесь там, раз уж на то пошло’ — ‘Окей’ ‘Споки!’ — ‘Тебе тоже, Сайори. И Нацуки передай’ — ‘Конечно передам’ — ‘До завтра!’ — ‘Пока!’ Я отложил телефон. Значит, я сегодня так и останусь в одиночестве. Ну да ладно. Зайдя на кухню, чтобы сделать себе что-нибудь перед сном, я понял, что забыл обсудить с Моникой тему моих настенных часов. Интересно, как журналисты будут это объяснять... Доев печеньки и сыграв напоследок пару композиций на фортепиано, я отправился отдыхать.       Последней моей мыслью было: «Надо будет не забыть про Юри...»