Твой голос громче города

      Адам, придавив Молоха к постели, лежал и целовал его. Проникал языком между шероховатых губ и покусывал их. Главком неровно дышал носом, почти не открывая глаз. Гестаповец гладил его по щеке. Разговаривать не хотелось. Демон ощущал нарастающее тепло в груди, исцеляющее пустоту и депрессивный мозг.       Главнокомандующий кайфовал, лежа под Адамом, и совершил попытку снять с него маску полностью. Тот резко поднял голову, оставив пылающий след на губах своего любовника.       — Не стоит, — бросил Адам.       — Хуже уже не будет, — закатил глаза Молох. — Дай посмотреть на твою бесстыжую рожу.       Император замешкался.       А вдруг он испугается и сбежит?       На губах гестаповца остался след от шва. Молоху нравилось проводить по нему языком, словно он до сих пор чувствовал металлический привкус аппетитной крови.       Адам поднялся на руках и навис над главнокомандующим.       — Хорошо. Но только для тебя.       — Оставь свои подачки для Евы, — проворчал демон и сорвал с императора маску.       Зрелище предстало не такое уж и страшное. Адам улыбнулся — и получился оскал острых треугольных зубов, обнажившихся из-под зашитых губ. Бледное лицо, окаймлённое длинными чёрными волосами ниже плеч, с прожилками синих капилляров оттенка литого дорогого мрамора. Пронзительно-голубые глаза, прямой острый нос. Молох усмехнулся.       — Ты не особо стрёмный.       — Это комплимент? — хмыкнул Адам.       — Констатация факта. Я бы посадил тебя на поводок и заставил сосать свой член.       Император поднялся, расправил плечи и откинул волосы назад. Провёл рукой по воздуху — руки Молоха оказались прикованы наручниками к изголовью постели.       — Слышь! — дернул главком руками.              Адам лукаво улыбнулся, наклоняясь и раздвигая ноги мужчины. Носом коснулся пресса, потерся и провел языком от лобка до пупка. Усмехнулся, подбородком почувствовав жёсткие тёмные волосы.       — Всё-таки будешь моей сучкой, да? — оскалился главком. — Нравится?       Император вздёрнул голову. Сощурился. Ухмыльнулся. Демонстративно послюнявил свои пальцы и сразу же проник в анус демона, второй рукой приобняв его за бедро. Главком напряжённо выдохнул и попытался свести ноги, но Адам ему помешал.       Движения пальцев были медленные и плавные — на все фаланги. Молох выгнулся в спине. Член предательски налился кровью. Главнокомандующий откинул голову и натянул цепи наручников, когда Адам провёл языком по головке, отчего та стала влажной. Горячее прикосновение обезоруживало. Молох стиснул зубы, чтобы не попросить больше. Кусал губы от того, как Адам щекотал языком кончик члена, желая помучить любовника.       — Блять, да возьми же ты уже! — вспылил главнокомандующий.       — А где «пожалуйста»? — хитро улыбаясь, спросил гестаповец, склонив голову набок.       — Воспитывать меня вздумал, мразь?       — Какие мы агрессивные, когда хотим ласки. Здесь я решаю, что я буду делать, а что нет, — холодно отозвался Адам, сделав резкое движение пальцами внутри Молоха.       Искры посыпались из глаз.       С губ сорвался случайный и нелепый хрип.       Император рассмеялся и, продолжая трахать узкий анус, поднялся, чтобы ловить выдохи любовника с его покусанных губ.       — Сука, — шепнул Молох, часто дыша и ощущая, как съеживаются соски на мощной груди. — Заебал со своими доспехами, разденься.       — О-о-о, тепла захотел? — с фальшивым презрением поинтересовался Адам, чтобы поставить демона на место.       — Сталь холодная, — объяснил Молох, щурясь.       Император хмыкнул и кивнул. Сбросил с себя всю амуницию. Главнокомандующий закрыл глаза и сглотнул, когда почувствовал горячее тело любовника.       — «Решил к Марусе заехать фриц — das ist fantastich… — порно-блиц», — прокомментировал Адам. — «Пока война — резвись с любой, яйки, млеко — всё с собой…»       — Заебал.       Император прижал Молоха к кровати своим телом. Большим и привлекательным членом потёрся о его пах.       — Хочешь меня, так скажи.       Главкому было невыносимо — задница зудела, требуя большего, чем просто пальцы. К чёрту эту гордость, ведь в его объятиях — всё можно.       — Хочу…       — Чего? — скалился Адам, нависая огромной страшной фигурой и обнажая острые зубы хищника.       — … тебя.       — Хороший мальчик, — одобрил гестаповец, переложив обе ладони на бёдра главнокомандующего и натянув его на свой член.       Наклонил голову и провёл языком по одному из тёмно-коричневых сосков. Молох этого почти не чувствовал — ощущал лишь тесноту внутри, давившую на простату. Адам не двигался, а кайфово было уже сейчас. Зуд наконец-то утих.       Император это заметил и начал двигать тазом — сначала медленно, но потом уже наращивая темп. Зубами прикусил сосок, активно увлажняя его слюной. Молох неровно дышал, звеня наручниками, и напрягался всем телом. Покрылся потом, возбуждённый и возмущённый собственным положением.       Это он должен трахать, брать своё, доминировать, унижать, властвовать.       Но сейчас ему так хорошо…       Адам поднял голову и поцеловал Молоха по-французски, лишая его кислорода. С губ сорвался чувственный и очень красивый стон.       — Я тебе сердце выжгу, — прошептал главнокомандующий со злобой в голосе.       Император рассмеялся, выпрямился и, взяв демона за бёдра, начал отчаянно и страстно трахать его, надеясь получить ещё больше стонов и угроз.       Демонстративно двигался, совершая немыслимо мучительную амплитуду, втрахивая Молоха в кровать.       С каждым толчком главнокомандующий выдыхает всё громче, пока покачивается его член, сочащийся спермой. Адам с умилением наблюдает — он и сам на пределе — закатывает глаза и содрогается всем телом.       Когда он расслабляется, магия исчезает — и наручники тоже. Молох лежит без сил, пытаясь найти их для того, чтобы наброситься на Адама и выбить ему все зубы.       Главнокомандующий закрыл глаза и потёр запястья.       Мне ведь теперь не отвертеться от него, да?