Жнец

      Рок, насвистывая фривольную мелодию, обошёл стол и, пройдя мимо исчадия, застыл где-то за его спиной.       Двадцать Седьмой, всё ещё немного сконфуженный и растерянный, неуклюже поднялся. Кости, казалось, вот-вот рассыпятся: они гремели и трещали при каждом движении. Ноги ходили ходуном, руки подрагивали, а голова шла кругом. Накатила фантомная тошнота, и если бы он мог потеть, он бы уже весь взмок.       — Ты быстро привыкнешь, — Рок стоял у искусно украшенных простым золотым узором дверей лифта. Кнопка со стрелкой вниз горела мягким светом. — Все привыкают, Жнец.       Двадцать Седьмой хотел что-то ответить, но пришлось бросить все усилия на то, чтобы сделать первый шаг и не упасть. Шаг, второй, третий. Семь шагов от кресла, в котором он сидел до лифта и у которого стоял его начальник.       — Как я и говорил, — едва уловимая улыбка коснулась губ Рока, а за спиной тихо мяукнула кошка. Жнец чувствовал, как её глаза следят за каждым его движением.       Мелодичный звон оповестил их о прибытии лифта, и створки медленно разъехались в стороны.       Рок первый шагнул в кабину и сделал приглашающий жест рукой. Лишь дождавшись, когда Жнец зайдёт следом своей дёрганой и неуклюжей походкой, нажал на третий этаж.       — Канцелярия, где ты будешь работать, занимает с третьего по пятый этажи, — пояснил Рок, безучастно рассматривая их в идеально отполированном зеркале, которым был отделан лифт. Высокий, стройный и элегантно одетый джентльмен в сером костюме и яркой жёлтой бабочкой, с идеально уложенными чёрными, едва тронутыми сединой, волосами, и нескладный, угловатый силуэт скелета в чёрном балахоне, который венчал белёсый череп с жёлтым огнём в глазницах. — Шестой и седьмой этажи заняты личными апартаментами жнецов. Твоя комната находится на седьмом этаже.       Рок замолчал. Жнец терпеливо ждал продолжения, но вскоре не выдержал и заговорил первый:       — А другие?       — Что, прости? — мужчина перевёл взгляд на отражение исчадия, поймав его взгляд.       — Другие этажи. Что на них?       — Пусть будет тебе приятным сюрпризом, — ровно ответил Рок — и вовремя. Вновь раздавшийся мелодичный перезвон оповестил, что они прибыли на нужный этаж.       Лифт выпустил их в пустой коридор. Пол был устлан тёмно-серым ковром с густым ворсом, что отлично заглушал шаги. По обе стороны тянулись деревянные двери, а возле каждой из них возвышалась колонна с узором. Двадцать Седьмой пробежался взглядом по ближайшим из них. Одна из колонн была девственно чиста, а дверь рядом — открыта.       — Твоё рабочее место, — Рок указал рукой на ту самую дверь, что привлекла внимание Жнеца. — Устраивайся.       Посчитав, что выполнил свою работу радушного начальника сполна, Рок вновь нажал на кнопку вызова лифта. И, уже войдя в него, будто что-то вспомнив, добавил:       — И вот ещё. Пока тебе даётся испытательный срок. В конце недели мы проведём аттестацию. Всего неделя, исчадие, чтобы доказать, чего ты стоишь. Не разочаруй меня.       Двери лифта плавно закрылись, оставив Жнеца одного.       Двадцать Седьмой повёл головой, недовольно скалясь от сопровождающих каждое его движение стуков и щелчков. Немного помедлил. Жить и двигаться было странно. Осознавать себя скелетом, самой Смертью, работающей на Судьбу, было ещё невыносимей. Он думал о себе как о человеке, не помня ничего до начала разговора с Роком, и всё же Жнец твёрдо был уверен — раньше он был человеком.       Однако долго стоять в коридоре было невыносимо. Тело… кости требовали действия. Следовало занять себя чем-то на время, чтобы после вернуться к этим размышлениям и разобраться в том, что происходит и кто он на самом деле.       Заглянув в приоткрытую дверь, Жнец осмотрелся. Просторный кабинет в светлых тонах. У дальней стены — белые стол и офисное кресло на колёсиках.       — И всё? — Двадцать Седьмой подошёл к столу, растерянно проведя кончиками пальцев по поверхности. — Что это? Факс?       На уголке стола приютился старый факс, выкрашенный в белый, с двумя горизонтальными лимонного цвета линиями и двумя счётчиками. Под одним из них был изображен Анх, а под другим — череп.       — Жизнь и смерть? — Жнец опустился в кресло и придвинулся к столу, только сейчас заметив, что из-под факса торчал уголок бумаги. Аккуратно вытащив два листа, похожих на анкеты, и сложенный вдвое плотный лист бумаги, на котором было написано «Жнецу!», Двадцать Седьмой развернул его и прочёл вслух:       «Приветствую!       Перед тобой анкеты людей. Каждый из них поставил себя в опасную ситуацию, и их жизни висят на волоске. Теперь их судьбы в твоих руках. Решай.       Так как это твой первый день, инструкции будут просты.       Указания:       * Один человек должен умереть.       Когда выбор будет сделан, отправь мне анкеты по факсу.       Желаю удачи в первый рабочий день!       Рок».       Стоило дочитать инструкцию, как воздух рядом с левой рукой замерцал и на столе появилась перьевая ручка с выгравированным на ней чёрным черепом с золотыми глазницами.       — Что всё это значит? — Двадцать Седьмой растерянно перевёл взгляд с ручки на письмо от Рока в своих руках, а после на анкеты мужчины и женщины, что лежали перед ним. — Я должен убить кого-то из них?       Трясущейся рукой отложив инструкцию, Жнец взял в каждую руку по анкете, всматриваясь в предоставленные данные.       Первая анкета была мужской, о чём говорила фотография самого этого мужчины в правом верхнем углу листа.       — Кристофер Обрэ, шестьдесят лет. Род занятий — пенсионер, — шёпотом прочитал Жнец, рассеянно всматриваясь в информацию, приведённую ниже:       «Кристофер долгие годы работал в департаменте по тушению пожаров. Многие люди обязаны своими жизнями его отваге, когда он вытаскивал их из обычного или магического пламени. Теперь Кристофер может спокойно наслаждаться жизнью, заниматься пятью внуками и своей пасекой. Кристофер очень любит чай и домашнюю выпечку своей жены.»       В конце листа, в левом и правом углу были пустые квадраты. Левый был подписан как «Жизнь», правый — «Смерть».       Отложив первую анкету, Двадцать Седьмой обратил внимание на вторую:       «Имя: Сьюзан Питт       Возраст: двадцать шесть лет       Род занятий: Целитель       Сьюзан денно и нощно ухаживает за своими пациентами в больнице. Благодаря её ответственности и доброму сердцу многие из них смогли вернуться домой, оправившись даже после тяжёлых проклятий. Начальство предрекает Сьюзан блестящую карьеру целителя, но она не гонится за славой и продолжает выполнять свою работу. В свободное время Сьюзан любит гулять в парке возле дома. Любит ванильное мороженое.»       — И что мне делать? Это ведь нереально, верно? — Жнец положил вторую анкету рядом с первой, задумчиво рассматривая лица людей. Испещрённое морщинами и поцелованное огнём лицо взрослого мужчины и совсем юное, но с тяжёлым взглядом, лицо женщины. — Если это нереально, то и нет разницы, что и где я отмечу.       Жнец взял в руки перьевую ручку и смело снял колпачок.       — Или всё-таки всё это реально, и я сейчас подпишу приговор одному из этих замечательных людей? — ручка замерла над квадратиком с пометкой «Смерть» в анкете мужчины. На конце пера начала скапливаться большая капелька чернил. — Неужели мне и вправду придётся выбирать, кто будет жить дальше, а кто умрёт? Но ведь это бесчеловечно! — Капелька чернил упала на бумагу, а факс издал щелчок. В тот же миг она пришла в движение, образуя рисунок черепа. — Твою мать!       Двадцать седьмой подскочил, пытаясь костяшкой пальца стереть поставленную отметку, но та будто въелась в лист.       — Ну же! Оттирайся! — Жнец надавил сильнее, но даже бумагу не повредил. Чёрный череп красовался на анкете мужчины. — Твою мать! — челюсть оглушительно щелкнула, а Двадцать Седьмому захотелось взмолиться, чтобы всё это было сном. На глаза попалась инструкция от Рока. — Один человек должен умереть. Значит ты, — ручка вновь оказалась в руках Жнеца и была теперь занесена над анкетой женщины, — точно должна жить.       Стоило чернилам попасть в квадрат с пометкой «Жизнь», как они тут же сформировали знак Анх, а факс вновь щелкнул.       Уже ничему не удивляясь и чувствуя себя невероятно опустошённым, Двадцать Седьмой с безразличием увидел, что счётчик жизни и смерти на факсе был равен. Один — один. Условие Рока было выполнено.       Будто во сне, Жнец коснулся факса, и анкеты, замерцав, втянулись в него. Рабочий день был окончен.