Sucht

Сеул – город-миллионник, столица и представитель своей страны. Город, чье количество масок равняется числу жителей. Ночью он действительно может быть ярким и живым, создавать иллюзию радостных, развлекающихся людей, пестрить вывесками открытых заведений, от круглосуточных магазинов до люксовых клубов. И лишь с восходом солнца ночная маска рассыпается, являя истинное лицо каменных джунглей. Люди выползают из своих домов по пути на нелюбимую работу, за которую держатся ради мнимого пути к успешной красивой жизни. Те, кто к этой роскоши могут лишь взглядом прикоснуться, уверены в двух истинах: что ночью этот блеск может показаться хоть немного осязаем, и что деньги решат все их проблемы. Словно разбогатев они забудут про рабский труд и весь остаток жизни проведут с бутылкой Редбреста в одной руке и черной картой во второй. Чимин таким людям хочет рассмеяться в лицо. Количество нулей на его счету преодолело отметку в шесть в иностранной валюте, тем не менее, он не помнит, когда последний раз нормально высыпался и не проводил весь день в беготне и на ногах, что уж говорить об отдыхе. Мысли о Карибах, куда он так и не слетал из-за внепланового выпада поставок, слишком соблазняли, но впереди его ждало еще много работы, и спасибо менеджеру, что напомнил ему об этом и отвлек от ненужных мыслей. –Строительство уже почти закончено, так что, как и запланировано, в конце августа салон будет открыт. Вам нужно будет присутствовать лишь на церемонии открытия, я уже заказал билеты в Тэгу. –Прекрасно. До конца года нужно еще решить проблему с заменой цветной краски, у нашей сменился производитель и качество стало на порядок хуже. В офисе приходилось и обедать, и параллельно выслушивать отчеты своих подчиненных, более того, стараться держать все в голове и решать всплывающие проблемы сразу. Такой ритм был очень выматывающим, и лишь мысль о запланированной на вечер личной встрече грела душу. Немного отвлечения ему не помешает, так он подумал, давая согласие долго ухаживающему за ним альфе на один ужин в ресторане. Плюсы держать сеть собственных салонов красоты – бесконечный запас уходовой и не только косметики дома. Закончив дела раньше обычного, Пак сразу направился в свои апартаменты, где, не тратя времени на перекус, занялся своими сборами. Омеге было лишь 25, самый расцвет молодости, но то ли благодаря генетике, то ли этой самой косметике, выглядел он моложе своих лет. Чимин прекрасно знал свои сильные стороны, и не стеснялся их подчеркивать: бордовая атласная рубашка вкупе с темными брюками прямого кроя вытягивали силуэт, оттеняли на контрасте светлые волосы и еще сильнее выбеляли кожу. Расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, Пак украсил острые ключицы тонкой цепочкой с подвеской, на которой прям из металла было вырезано очертание торнадо. Украшение сделано на заказ, одно из любимых в его коллекции, и которое он так и не смог выбросить, питая тайную слабость к нему как к дорогому когда-то сердцу подарку. Удивительно, как одна мелочь может так сильно впасть в душу, что становится уже словно частью тебя самого. Несколько аккуратных колец на пальцы стали последним штрихом в образе, и Чимин уже потянулся к парфюму, когда на телефон пришло сообщение от мужчины, что так долго добивался свидания с ним: «Я прислал за тобой машину. Водитель уже ждет во дворе.» Написано было в непривычной тому манере, сухо, но эта деталь быстро ускользнула из головы, ведь сам факт такой заботы о комфорте омеги по пути на ужин вызывал легкую улыбку. Подправив перед самым выходом макияж, сделанный сразу после душа, Чимин с предвкушающим чувством покинул квартиру, скинув при этом смс, что уже в пути. При выходе из элитного жилого комплекса и правда стоял черный мустанг. Навстречу Паку вышел и сам водитель, что открыл для него заднюю дверь. Путь до известного в городе ресторана французской кухни должен был занять менее получаса, и за это время Чимину нужно было унять свое сердце и настроиться на успешный исход вечера. Надеяться, что в этот раз он не будет вмешиваться, и все не пойдет по накатанному сценарию. Снова. Блондин только и возобновил подобные встречи из надежды, что жирная запятая наконец превратится в точку. Поводов для волнения не было, ведь уже более двух месяцев его никто не беспокоил, поэтому омега расслабился и залез в свой телефон до самого конца пути. –Сэр, мы приехали. Чимин отзывается на голос водителя спереди и уже хочет поблагодарить его за дорогу и выйти, как вдруг замечает в окно неладное. –Извините, мне кажется, вы ошиблись адресом. Меня точно ждут у ресторана– –Было сказано доставить вас именно сюда, никакой ошибки тут нет. Где-то внутри застыли все крики и возмущения, лишь подведенная бровь на лице дернулась, выдавая все нервы юноши. Чимин понимал, что мужчина ни в чем не виноват и лишь делал свою работу, срываться на нем нет смысла, так что обреченно и молча покидает автомобиль, на телефоне тут же набирая номер пригласившего его альфы. Гудки длились недолго, но этих секунд хватило, чтобы омега понял – трубку не возьмут. Ему бы развернуться, взять ближайшее такси и бежать, но время вышло, зверь почуял любимый запах, и теперь так просто не отпустит. Из здания вышел хрупкий паренек, бледный как смерть с натянутой улыбкой на лице. Завидев Чимина, сразу подошел к нему, вежливо поклонившись. –Мистер Пак? Вас уже ожидают, идемте за мной, я провожу вас к столику. В каком мире администратор лучшего итальянского заведения Сеула выходит на улицу, чтобы встретить гостя? В мире, где Ким Намджун возжелал увидеть своего любимого омегу. А зверь всегда получает, что хочет, не так ли? Пак прекрасно знает, что выбора у него теперь нет, и обреченно шагает вперед. Зал ожидаемо полупустой, но и этого альфе, очевидно, было мало, и блондина провожают к самому дальнему столику, что вдобавок был огражден аквариумом и декоративной стеной ото всех, создавая полную атмосферу приватности. Просто прекрасно, вечер идет лучше некуда, Пак Чимин ведь только об этом и мечтал. –Ты сорвал мое свидание. Едва глянув в знакомое, все еще родное лицо, язвит юноша и с шумом опускается на мягкий диванчик, закидывая при этом ногу на ногу. При появлении элегантного силуэта омеги все взгляды всегда прикованы к нему, альфы не стесняются раздевать глазами, их пассии завистливо фыркать, но только лишь от одних глаз по всей коже словно жидкий шелк растекается. Это чувство пришло к нему еще пять лет назад, так его и не покинуло. Альфа сам его на пьедестал вознес, так оттуда и не снял. –Это невежество даже не соизволил поинтересоваться твоей любимой кухней. Считай, я спас тебе ужин. Совсем невозмутимый и ровный, глубокий голос лишает его каких-либо аргументов и желания язвить дальше. Чимин вдыхает, чтобы успокоиться, но делает ошибку, ведь запах дорогого муската с контрастной смесью иланг-иланга тут же заполнил все легкие. Намджун не дарит ему слишком долгий взгляд, вместо этого пододвигает меню ближе и сам открывает свое. –Я уже заказал вино на свой вкус. Уверен, оно отлично подойдет к пасте с морепродуктами. –Я не голоден.– Пытается возразить младший, явно не собираясь ужинать в такой компании. –Чимин,– одного строгого тона хватает, чтобы юноша, пускай и фыркая, притих.– Сделай заказ. Мы не уйдем отсюда, пока ты не поешь. Частицу «мы» омега пропускает, уже прекрасно понимая, где и как пройдет продолжение вечера. С Намджуном они познакомились, когда Чимину еще не исполнилось полных двадцать. Пак тогда танцевал в одном из клубов, сеть которых, оказывается, и принадлежала Киму. Он увидел одно из его выступлений и, по словам мужчины, отдал свое сердце еще тогда, когда омега раздвинул свои прекрасные ноги в тех кожаных шортах. Конечно, последний в любовь с первого взгляда на танец у шеста не верил, и, когда альфа ворвался к нему в гримерку с букетом цветов и приглашением прям оттуда поехать «хоть на край света», испугался, а, узнав кто это был на самом деле, и вовсе уволился от греха подальше. Только вот мужчина его не оставил, нашел и продолжил за ним ухаживать. Переспали они уже на третьем свидании. Не мудрено, что юный дурной мальчишка расплылся от внимания такого альфы и погружения в роскошную жизнь, и всего через каких-то пару месяцев Чимин переехал к нему. Их любовь была быстрой и яркой, Намджун раскрывался перед ним с новых сторон, и интересовал как личность куда больше толстого кошелька, а Ким, явно чувствовавший, что его не используют, позволял себе открываться все больше и больше. Они так сильно растворились друг в друге, что забыли – птицы всегда летают на расстоянии, иначе при столкновении упадут и разобьются обе. Уже почти как год прошел с их расставания, а обоих до сих пор не отпускает. И если Чимин предпочитает с головой погружаться в работу, то у Кима это перешло в настоящую одержимость, в которой он уверен, что вернет свою бестию домой. За ужином они перекинулись лишь парочкой слов, и те касались скорее их бизнесов, парочка вежливых вопросов про дела на работе и ни одного про личную жизнь. Из личной жизни у них обоих только бумаги и остатки былых воспоминаний. Хотя, в оправдание Чимина можно сказать, что он регулярно пытается наладить свою жизнь, только вот стоит ему познакомиться с каким-нибудь альфой, как невидимая стена в виде Кима отпугивала всех потенциальных партнеров. Или, если тот ненадолго терял бдительность, то в последний момент все равно все обламывал, вот как сейчас. Намджун до сих пор ни с кем омегу делить не хочет, его тело храмом лишь для своих рук и губ считает. –Я поеду домой.– Сразу после оплаты счета (конечно же, мужчиной) заявляет Пак, и клянется, что даже видит легкую усмешку на чужих губах. Вот же ж! Знает прекрасно, что последнее слово всегда за ним, и в открытую смеется над попытками младшего заявлять права на свое мнение. –Конечно, Чимин. Мы поедем домой. Намджун говорит мягко, словно объясняет ребенку, и кладет ладонь на хрупкую спинку, вместе направляясь к выходу, где их уже ждал приехавший автомобиль. Омега притихает в машине сразу же, отворачивается к окну и впивается взглядом в телефон, стараясь не думать о том, куда они едут Успокаивает себя тем, что сцены на людях испортят репутацию им обоим, и надеется, что уже за стенами наедине сможет противостоять альфе, Ким же взгляда от юноши отвести весь вечер не может. Тот покорил его своим лисьим взглядом еще те далекие пять лет назад, так и оставшись сидеть глубоко в сердце. Он самый невероятный омега из всех, что он когда–либо встречал, и дело не только в его яркой внешности. Красивых много. Он видел мальчиков, обвешанных в шелка и бриллианты, видел тех, кто к своим ногам ронял десятки альф. И лишь к ногам Чимина был готов не то что упасть сам – он бы ему весь мир на серебряном блюдечке преподнес. Он его вознес на пьедестал, огородил забором с проволокой ото всех, армию выстроил, а главным охраняющим зверем предстал он сам, лишь бы света этого мальчишки ни одна грязь не коснулась. Он для него готов на все, думал Джун, только вот одной просьбы выполнить не смог. Не смог его оставить, забыть, позволить спокойно дышать. Как может он, когда Чимин – и есть весь его воздух? Каждый раз обещает себе, что они просто спокойно поговорят в спокойной обстановке родного дома, и каждый раз план проваливается с треском, так же как и ближайшая поверхность, к которой он прижимает омегу, стоит двери закрыться за ними. –Намджун..– Пак мычит от мокрых поцелуев в шею и пытается сползти с тумбочки в прихожей, на которую его усадили, ибо то ли ключи, то ли какая-то фигурка прямо сейчас больно впиваются прямо в его зад.– Джун, ты ведь сказал, мы просто поговорим! –Мы и поговорим. Можешь еще покричать мое имя, только пойдем в более удобное место. Альфа пытается приподнять его за бедра, но блондин недовольно визжит и дергается так, что ему не остается ничего, кроме как с рыком поставить его на пол. Пак со всем показушным раздражением сбрасывает с себя обувь и проходит по знакомому пути на кухню. Зверь тенью двигается за ним, прикладывает все усилия, чтобы держать дистанцию и не наброситься снова. –Ты ведь мне обещал. Обещал, что больше не будешь устраивать со мной встречи, тем более так! Мы ведь поставили точку,– Пак не сдерживает громкость своего голоса, обходит стол, оставляя мужчину с той стороны. –Ты тоже мне обещал, Чимин, что подумаешь над своим решением,– видя, что младший порывается что-то сказать, словно читает мысли и тут же отвечает.– Твое категоричное нет это необдуманное решение. Мы вместе четыре года, неужели ты думаешь, что из-за ерунды нужно заканчивать отношения? –Это и есть твоя проблема, Намджун. Четыре года, а ты так и не научился меня слышать. Пак закрывает глаза и делает пару выдохов, чтобы успокоиться. Когда он их открывает, альфа уже стоит позади него, прижимая тазом к краю стола и полностью забирая пути к отступлению. От его запаха и близости ноги слабеют, но блондин запрещает своему разуму утекать в другое русло и стойко держит серьезное лицо. До тех пор, пока большие руки не накрывают его поясницу. –Ты ведь знаешь, я сделаю для тебя все, что угодно. Я буду тебя слушать, только дай нам еще один шанс,– горячее дыхание опаляет чужое ушко, и ноги уже точно не держат Чимина после вторжения языка в свой рот. Поцелуй мокрый, резкий, Пак не скупится на укусы, на что в ответ длинные пальцы впиваются в его бедра, наверняка оставляя на них красные следы. Отстраняется Намджун первый, и пока головокружение у омеги еще не прошло, разворачивает и нагибает его прямо над столом. Чимин опоминается, когда с него уже стаскивают брюки. –Не смей, Намджун, я еще тебе не все сказа– Блондин захлебывается стоном, когда в него бесцеремонно проникает язык, а те самые руки раскрывают его ягодицы для лучшего доступа. Так, как он любит. Намджун вылизывает его, словно бог, долго не подключает пальцы и управляется лишь ртом. У Чимина изначально не было шансов, ведь уже на растяжке двумя он превращен в сплошной беспорядок на чертовом столе, за которым каждое утро чертов Ким пьет свой чертов кофе. Альфа одной рукой задирает его рубашку к груди, ибо управляться с пуговицами времени нет, а после расстегивает свою ширинку. Смазка омеги вкупе со слюной мужчины делает его достаточно влажным, а стенки, пускай уже и прошло достаточно времени с последнего раза, помнят его размер, что делает проникновение не таким болезненным. Пак хрипит и скребет ногтями по столу, когда бедра Намджуна соприкасаются с его задницей, а последний дуреет от узости младшего, на добрых пару секунд замирая в нем, чтобы просто насладиться ощущением влажных и горячих стенок вокруг ствола. –Джун..– скулит и напоминает о себе спустя какое-то время блондин, и тогда, обхватив того покрепче за таз, альфа наконец делает толчок. Чимин срывает голос на кухне, на которой его не впервые (и не в последний раз) втрахивают в стол, вообще забывает обо всем, кроме рук и губ, что ни на секунду не оставляли его кожу в покое. Так было всегда, неважно в какой позе они занимаются сексом, Намджун не оставит возможности то поцеловать, то лизнуть, то погладить тот или иной участок тела, которое он боготворил. Кончает юноша первым, и он был бы рад обмякнуть на прохладной столешнице, но Ким подхватывает его под грудью и рывком поднимает к себе, насадив на член еще сильнее и теперь получив доступ к раскрасневшимся пышным губам. –Ненавижу..–сквозь беспорядочные поцелуи стонет Пак, заводя руку назад и вплетая пальцы в темную шевелюру альфы.– Ты знаешь все мои слабые точки и нагло этим пользуешься. –Я знаю всего тебя, и пользуюсь, чтобы подарить как можно больше любви.– Мужчина кончает ему на поясницу и, развернув лицом к себе, подхватывает на руки, чтобы отнести на второй этаж в свою-их спальню и продолжить уже на кровати. Шум воды из ванной мешался с роем мыслей в голове юноши. После еще одного захода Намджун ушел в душ, оставив Чимина приходить в себя в постели, только вот, отойдя от послеоргазменной мутности, разум блондина завопил о том, чему он снова позволил произойти. Они расстались, но кто сказал, что чувства умерли вслед за этим? Бегать можно сколько угодно и от кого угодно, кроме себя. А Пак был честен с собой и понимал, как одно присутствие альфы влияет на него. Что не устраивает истерик и подчиняется он не из-за авторитета старшего и страха перед ним, а потому что невольно сам хочет. Хочет оказаться в его руках, хочет слышать комплименты и слова любви, от которых краснеют уши, хочет чувствовать себя самым обожаемым омегой во вселенной. Разморенный после прекрасного секса, он всегда думает о том, как сильно любит и желает, что второй шанс кажется не таким уж и бредом, и лишь днем вспоминает, из-за чего отказался от всего этого. Чимин поднимает с пола свою рубашку, которую они-таки скинули, просовывает руки в рукава и застегивает лишь одну пуговицу на животе, чтобы края совсем уж не расходились, и после прямо в таком виде выходит на широкий балкон. Намджун до сих пор держит тут пару пачек сигарет, в том числе и тонких. Раньше они вместе могли сидеть тут, выкуривая по одной, пока не взойдет солнце. Чимин на коленях мужчины щебетал обо всех планах на жизнь, их свадьбе, двух детях, которых он ему родит, а утром не выспавшийся Ким шел на работу, утверждая, что все это он делает для осуществления всех планов его омеги. От этих воспоминаний кололо сердце, и он поскорее прикурил, чтобы заглушить отвратное чувство дымом. Словно яд сигареты повлияет на бабочек, что и так уже все с переломанными крыльями, но никак не подохнут, да продолжают летать. –Вот ты где,– усталый и все тот же мягкий глубокий тембр за спиной. Блондин даже не стал разворачиваться, зная, что уже через пару мгновений ощутит ладони на своей талии, что прижмут его к широкой груди, согревая. Какое-то время они стояли так молча, пока сигарета медленно тлела в тонких омежьих пальцах.– Чимин.. Вернись ко мне. Я без тебя не могу, моя маленькая бестия. От последнего прозвища юноша невольно усмехается. Для пары, где одному 25, а другому всего 19, разница в мировоззрениях еще слишком огромна. Намджун был уже серьезным мужчиной, что вел собственный бизнес, в то время как Чимин, несостоявшийся студент, подрабатывал в клубе танцовщиком. В последнем было еще слишком много дурости, а первое время, получив доступ к новым возможностям, у него вовсе исчезли границы. Не сказать, что он испортился из-за чужих денег, вовсе нет. Просто шило в заднице получило наконец способ для осуществления новых планов, и тихая размеренная жизнь Джуна превратилась в спонтанное нечто. Именно за это он и стал называть дерзкого неугомонного омегу своей бестией. А на первую годовщину подарил заказной кулон с торнадо. Ты, словно тайфун, пришел и навел беспорядок в моем сердце. Благодаря тебе оно так живо бьется до сих пор – его слова тогда. Словно вспоминая все те же моменты, Ким касается пальцами цепочки на тонкой шее, поглаживает металлическую пластину. –Ты до сих пор его не снимаешь. Мы оба скучаем, так хватит уже терзать друг друга. –Ты помнишь, почему именно я тогда ушел, Намджун? Чимин обхватил кулон, скрывая его от чужого взгляда, и вместо этого поймал его сам. Они были действительно счастливы вдвоем, словно инь и ян дополняли друг друга. Но главной ошибкой было то, что Намджун полюбил подростка, и оказался не готов к тому, что тот будет расти. Уже через пару лет Чимин остепенился и перестал просто жить за чужой счет и развлекаться. Он поступил в один из лучших университетов страны, пускай без помощи тут не обошлось, начал интересоваться бизнесом. Его первый салон подарил ему Намджун на их третью годовщину, думая, что тот будет играть с ним словно игрушкой, да и бросит потом. Но Чимин загорелся идеей развить целую сеть, и тут начались проблемы. У двух работающих людей оказалось слишком мало времени друг на друга. Если раньше Ким возвращался домой, где его ждали и после все свободное время они проводили вместе, то теперь омега мог задержаться в офисе, а свидания и вылазки приходилось планировать заранее, чтобы время нашлось у обоих. С этим можно было смириться, но тут альфа начал заводить тему семьи. Он приближался к третьему десятку, и из своих друзей был единственным не замужним человеком. Там же поднялся вопрос детей, которых они оба хотели, но Пак оказался не готов. Его бизнес только-только начал идти в гору, он вдруг ощутил вкус самостоятельности, когда нужда в чужих деньгах оказалась меньше, а своих все больше. Он просто просил еще немного времени, говорил, что они оба молоды, но Ким воспринимал все в штыки, а салоны омеги оказались для него главными врагами. Он мало того, что стал постоянно говорить, мол эта работа Паку не нужна совсем, ведь он может сам всем его обеспечить, так еще и стал ревновать к каждому столбу, словно Чимин в офисе не бумаги разгребает, а с альфами флиртует. Чимин задыхался от чужого контроля и ревности, Намджун от постоянных ссор ходил нервный и злой, и в конце концов омега был тем, кто не выдержал первым. Он молча снял себе квартиру на собственные деньги, собрал вещи и съехал, пока мужчина был на работе, в итоге просто поставив его перед фактом. Разрыв был болезненный для обоих, но куда хуже было оставаться в подобных токсичных отношениях, где он увядал с каждым днем. Намджун отказывался понимать, а Чимин слушать. Сейчас, спустя год, они поменялись местами, и Пак отказывается понимать все аргументы Кима, а он слушать омегу и его желание сжечь все мосты. –Я правда могу измениться, ради тебя, ради нас. Чимин, ты мой воздух, моя жизнь, я не хочу существовать без тебя. –Это не любовь, Джун-и, это одержимость. Тебе всегда было мало меня, как ты сможешь смириться с моей работой? Молчание в пару секунд сказало куда больше тысячи других слов. Чимин усмехается, даже не скрывая обиды и боли в своих глазах. Он выворачивается из столь теплых объятий, заходя в комнату и доставая из-под кровати свои брюки. Намджуна картина, как его омега одевается, чтобы покинуть их спальню, некогда бывшую его любимым и самым комфортным местом, по сердцу словно тысяча лезвий режет. Ким идет за ним в коридор, не верит, не принимает очередное «нет, это все-таки конец». –Прощай, Намджун. Хватит уже этих встреч, у нас с тобой нет будущего,– голос омеги предательски дрожит, пока он обувается под проницательным взглядом чужих темных глаз. Каждый раз, выходя за порог этой квартиры, ощущается как первый, и каждый раз он оставляет в ней частичку своей души. И каждый раз возвращается снова. –Я докажу тебе, Чимин. Я обещал сделать тебя счастливым, а ты обещал мне двоих детей и всегда быть моей бестией. Я добился тебя однажды, сделаю это еще. Отчаяние в любимом голосе делает не менее больно. Потому что Чимин не верит. Не в то, что у их совместного будущего еще есть шанс, а в то, сможет ли поверить Намджуну еще раз. Покидая на рассвете пентхаус одного из очередных высотных зданий Сеула, Чимин вновь видит людей, спешащих на нелюбимую работу с одним лишь желанием – заработать как можно больше, людей, что мечтают об обеспеченной жизни подобной ему, думающих, что именно он познал настоящее счастье, и единственной мыслью в голове проносится то, как бы громко он рассмеялся им в лицо, да вытер бы слезы тем самым зеленым бумажным счастьем.