Молчание

Морок не отпускает так быстро. Эрен надеется, что захмелевшее и разморенное горячей ванной тело, получившее фееричную разрядку, успокоится и позволит ему забыться сном. Надеется, что сознание, будучи опустошённым до самого дна эмоциональной встряской, отключится на несколько часов, даруя забвение и мысленный вакуум. Но всё идёт совершенно иначе. Сон как рукой снимает, и Эрен таращится в потолок долгие часы, прежде чем отключается. Он думает над тем, что должен сказать Микасе, о вопросах, которые хочет ей задать. Размышляет над тем, с какого бока подойти к Леви и как разговаривать, чтобы тот не оскорбился и не переломал ему конечности. А Леви на это способен, тут Эрен не имеет ни малейшего сомнения. Будь они в Штатах, будь Леви чуть эмоциональнее, было бы намного проще. Хотя Эрен не уверен, что хочет этого «проще». И лишь в одном он уверен точно — Леви такой же, как он. Тупые подколы про гей-радар могут идти лесом — Эрен никогда не ошибается. Друзья ему обычно не верят, но он ещё ни разу в жизни не получал в морду, ошибившись и подкатив к натуралу. Эта мысль окончательно подкашивает, допуская, что у Леви может кто-то быть, и Эрен проклинает себя, что додумался до самого отвратительного исхода их знакомства просто потому, что не смог вовремя уснуть. Он переворачивается на живот и выбрасывает из головы все посторонние мысли. Считать овец не собирается, просто перечисляет на латыни все названия человеческих костей и мышц. Латынь всегда действовала и действует на него усыпляюще, не подводит и в этот раз. Эрен не замечает, как проваливается в сон. Утро наступает слишком быстро, яркое солнце выходит из-за горизонта и заливает спальню ярким светом, и Эрен жалеет, что не закрыл ставни. Он силится сопротивляться пробуждению, не желает отпускать сладкий сон, который так щедр к нему, что позволяет вновь воплотить все мечты и фантазии. Но деликатный стук в тонкую дверь лишает его такой возможности. — Эрен, ты спишь? — зовёт его Микаса, и он хочет притвориться мёртвым, лишь бы она дала ему ещё немного времени. Микаса не оставляет ни капли надежды, когда отодвигает створку двери и входит внутрь. Эрен едва успевает перевернуться на живот, чтобы не светить перед ней утренним стояком, который в его возрасте уже не так часто появляется, но в свете бурных ночных фантазий заставляет гормоны бурлить. — Вижу, что нет, — комментирует та, хмыкнув и давая понять, что поняла его поведение правильно. — Тебе что, пятнадцать? — спрашивает следом. — Я был бы тебе благодарен, — сдавленно хрипит Эрен, обнаружив, что запутался в простыне, а волосы рассыпались так, что полностью закрывают обзор. — И не надейся, — обрывает его Микаса, — и так уже опаздываем на завтрак. Поднимайся. — Может, за дверью подождёшь? — почти взмолившись, просит Эрен. — Чего я там не видела? — фыркает Микаса, но за дверь выходит, задвигая её, однако, не до конца. Эрен подскакивает в ту же секунду, вытаскивает из сумки джинсы и натягивает их, матерясь под нос от неприятных ощущений, когда грубая ткань придавливает член. Но так он хотя бы не топорщится всем на обозрение. В крошечной личной душевой он быстро ополаскивает лицо и чистит зубы, кое-как справляется с копной влажных волос, затягивая привычный узел на затылке, и накидывает на плечи рубашку с коротким рукавом. В штаны не заправляет, чтобы скрыть то, что никак не хочет опадать, и выходит из комнаты. — Весёлая ночка? — подкалывает Микаса, верно оценивая его помятое лицо и выразительные тени под глазами. — Чем занимался? Ей смешно, и совсем недавно Эрен бы разделил её веселье, похохотал над собой и над ситуацией в целом, если бы всё происходило в другом месте, в другой обстановке, с другим человеком. Сейчас ему не до смеха, и мысли в голове до бесячего сопливо-романтичные. А после сладких ночных видений так вдвойне приторные. Конечно, Эрен и раньше хотел встретить своего человека, чтобы создать с ним крепкий союз, чтобы разделить жизнь, радости и невзгоды на двоих. Чтобы не ловить панические атаки от одной мысли, что, возможно, видишь его последний раз, что между вами снова может оказаться полмира и что ты настолько не интересен, что с тобой даже говорить не хотят. — Вообще-то, спал, — отмирая, шипит Эрен, возмущённый её издевательскими шуточками. Это ведь правда. Пусть сон длился недолго и был слишком ярким и насыщенным, чтобы дать мозгу отдохнуть. Но был. — Видимо, сновидения больно реалистичные, — усмехается та, его возмущения ей нипочём, — уж не с участием ли моего внезапно обретённого братца? — Даже если так — прекращай, — рычит Эрен, стараясь не повышать голос и не привлекать к ним лишнего внимания. О да, Микаса бы не стала шутить на эту тему, если бы хоть на минуту заглянула в мысли Эрена и подсмотрела, какие именно фантазии роятся там с нереальной скоростью. И главный герой всегда Леви, её милый младший брат. Ну ладно, Эрен знает правду — Леви совсем не милый, скорее, неприступная ледяная стена, но Эрен готов разбиться о неё столько раз, сколько потребуется. — Кстати о Леви, — меняет она тон, когда они как раз выходят во внутренний двор, — не спрашивай о нём ни у бабушки, ни у кого другого. Вообще о нём не упоминай. Эрен замирает, перестав бороться с кроссовком, что никак не желает натягиваться на пятку, и в сотый раз жалеет, что не додумался взять более лёгкую обувь. — Почему? — спрашивает заторможенно. — Я не знаю, — пожимает плечом Микаса, — просто заметила, что они уходят от ответов и меняют тему разговора, когда пытаюсь узнать о нём больше. — Знаешь, я заметил вчера нечто подобное, когда ужинал с Кавабури-сенсеем, — отвечает Эрен, наконец-то побеждая кроссовок. — Не хочу, чтобы возникла неловкость, позже я постараюсь выяснить подробности, — обещает она и направляется к главному дому, где их ждут на завтрак. — Слушай, а сам Леви тебе ничего не рассказал? — нагоняет Эрен в два шага и цепляется пальцами за её запястье. — Скажи, сколько ещё мы здесь пробудем? — добавляет следом, когда она отрицательно мотает головой. Этот вопрос, пожалуй, волнует его намного больше всех прочих. — Соскучился по работе? — улыбается Микаса, и Эрен смотрит на неё таким взглядом, что она выдыхает короткое: — Оу. — И добавляет: — Чёрт, Эрен, я не представляла, что ты настолько увлечён. — Увлечён? — повторяет Эрен с такой интонацией, что Микаса моментально меняется в лице. — Я в первый же день сказал тебе, что влюблён. Ты знаешь меня тысячу лет, неужели думаешь, что я стал бы шутить? — И чего ты от меня хочешь? — спрашивает Микаса, выдерживая его упрямый взгляд. — Позови его в Америку. Не оставляй его здесь одного, — шепчет Эрен, почти умоляя. — Эта страна, этот город, этот храм — его дом. Эти люди — его семья, как я могу увезти его отсюда? — отвечает она, и Эрен сдувается, понимая, что она бесконечно права. — Госпожа Аккерман, господин Йегер, вас ожидают, — доносится до них молодой женский голос, и они в унисон поворачиваются на звук. Девушка-служанка стоит неподалёку и тут же кланяется, приглашая идти за ней. Эрен всего на секунду сжимает ладонь Микасы и шагает дальше. — Эрен, — она догоняет его почти сразу и заглядывает в глаза, — я поговорю с ним, обещаю. И Эрен ей верит. Завтрак проходит до скуки церемонно. Его представляют главе клана, и та моментально благодарит его за исцеление Кавабури-сенсея, о котором уже наслышана. Его расспрашивают, удобно ли ему, и просят обращаться с любыми просьбами. Эрен рассыпается в благодарностях и высказывает свои восхищения всем, что успел увидеть. А так же отвечает на кучу вопросов о том, чем они с Микасой занимаются дома. В целом, Эрен остаётся доволен знакомством и даже не расстраивается, когда Микаса сообщает ему, что ей придётся уехать вместе с бабушкой и другими старшими родственниками для официального представления другим не менее древним кланам. — Это чистая формальность, но я не могла отказать, — объясняет она, — ты можешь поехать с нами, если хочешь, но это явно будет не более весело, чем прошедший завтрак. Кстати о сроках, — добавляет, чуть задумавшись, — дня три, за исключением сегодняшнего, максимум пять. Эрена такая новость почти подкашивает. Но он сохраняет лицо, говорит Микасе, что останется в храме и лучше погуляет по окрестностям и городу, чем выдержит ещё пару таких церемониальных обедов. Она принимает его ответ и уходит переодеться в традиционный японский наряд с символикой и цветами клана. Выдохнуть Эрену удаётся только тогда, когда Микаса скрывается из вида. И очередная паническая атака на пару секунд захватывает его разум, но он берёт себя в руки. Эрен знал с первых минут, что времени у него почти нет. Так же как и возможности наблюдать и знакомиться с Леви медленно, постепенно приучая к себе и завоёвывая доверие. Обычно Эрен подобным не занимается, он не стремился к серьёзным отношениям, потому что знал, что где-то есть его человек. Поэтому и заводить знакомства выходило без проблем. С Леви ему этого не хочется. Будь у него время, Эрен бы насладился долгими ухаживаниями, прогулками, обедами, но времени у Эрена нет, и это угнетает и подстёгивает одновременно. В конце концов, Эрен никогда не сдаётся. Он сверяется с часами и понимает, что утренняя тренировка закончилась и ученики разбрелись по другим делам. Он спешит в ту сторону, куда обычно уходит Леви, и видит его мелькающую макушку в нескольких десятках метров от себя в окружении других учеников. — Леви! — окрикивает он громко. Несколько человек оборачиваются на голос, но тут же продолжают движение. Леви делает ещё пару шагов и останавливается. Он оборачивается так плавно, будто в замедленной съёмке, и Эрену жаль, что в его глаза не встроена видеокамера. — Привет, Леви, — говорит Эрен, когда достигает его и видит, как тот провожает взглядом остальных учеников, — я Эрен. — Я помню, кто вы, — отвечает Леви совершенно не заинтересованно, — чего вы хотели? Это официальное «вы», как удар в самое сердце, замораживает все внутренности. — Слушай, — начинает Эрен, — я тут никого и ничего не знаю, может, окажешь мне любезность и составишь компанию? Прогуляемся по окрестностям, спустимся в город? — Я не экскурсовод, — фыркает Леви и поворачивается, чтобы уйти. — Постой, — говорит Эрен и, не успев даже подумать, хватает его за предплечье. Под тонким хлопком тренировочной формы он чувствует крепкую руку, тепло чужого тела пробирается по пальцам и ладони выше, и Эрен хочет запомнить каждый миг этого прикосновения. Он делает полшага ближе и впервые чувствует запах, исходящий от него, что-то травянистое, слегка хвойное, с примесью каких-то тонких благовоний. И это становится ещё одним пунктом в копилку потрясающих открытий. Первым были, конечно же, глаза, в которых Эрен пропал с первого взгляда. Вторым — рост и комплекция. Уже после он услышал голос, спокойный, немного строгий, пробирающий до костей своим равнодушием. Разглядел черты лица и пропал безвозвратно, увидев обнажённым совершенное тело. Он, несомненно, встретил свой идеал, который беспощадно ускользал из рук. Леви замирает и оборачивается, вскидывает голову и пристально смотрит в глаза. Впервые так прямо и открыто, и Эрен читает в его взгляде угрожающее «отпусти», но не может пошевелиться, проваливаясь в жидкую ртуть по самую макушку. — Ты очень красивый, знаешь? — шепчет заворожённо. И Леви выдёргивает руку из захвата в ту же секунду. Его тонкие губы сжимаются в бледную полоску и чуть наливаются кровью, когда принимают обычный вид. Крылья носа слегка трепещут, и Эрен чувствует исходящую от него злость, но Леви сдерживает себя и уходит, не сказав ни слова. Эрен медленно выгорает изнутри.