Надежда из Ада

– Приличное место в трэп-хату превратили! Знал бы, что так все печально, дальше чистилища вас не пустил, – Аид недовольно поморщился. Два мертвых рэпера привычно батлились «Мы в десяти минутах, у нас есть косячки, плюшки, таблы и ксанакс, эщщщкееерееее» – гнусавил XXXTentacion, намекая на обстоятельства смерти оппонента. Lil Peep, нареченный при рождении Густавом Элайджа Аром, откинулся от передозировки фентанила-ксанакса чуть ли не прямом эфире, который вели его приятели из концертного автобуса. XXXTentacion, которого, возможно, кто-то и помнил по имени Джасей Дуэйн Рикардо Онфрой, данном ему родителями, был застрелен грабителями. Музыканты при жизни не особенно дружили, никогда не фитовали, но посмертный релиз, который они написали, гостя у Аида в вечности, публикой был встречен восторженно. Аид сам, порой через того же Гермеса, подбрасывал музыкальный материал друзьям-товарищам преждевременно почивших в бозе музыкантов. Так выходили их посмертные альбомы. XXXTentacion выпустил уже третий, после кончины став очень плодовитым. При жизни ему было некогда творчеством заниматься: все силы уходили на драки, насилие и эпатаж. Еще одна юная жертва передоза опиоидами Juice Wrld, в миру Джаред Энтони Хиггинс, сидел за столом с закрытыми глазами и в такт слышной только ему музыке качал головой и притопывал, отбивая ногой ритм. Судя по всему, он тоже чем-то закинулся, так как был абсолютно отрешен от внешних раздражителей. Все парни рановато покинули грешную землю, уйдя очень молодыми, но они так играли своими жизнями, что ни один ангел уберечь их был не в силах. – Джаред, что-то есть? – подсел Аид к Juice Wrld. Тот передал наушники, провод от которых был воткнут прямо ему в затылок. Стол был завален наркотой на любой вкус. – Джасей, где вы это берете? Я ведь перекрыл все каналы. – Ой, Шугарь, ну не трещи… Прям папа родной. На зацени. Отменный гандж, – XXXTentacion вручил хозяину Ада жирный «косяк». – Надеюсь там нет Тупака*, – Аид осторожно затянулся. - Есть. Аид поперхнулся, закашлялся и передал «штакет» обратно, а XXXTentacion, будто не заметив, как ни в чем не бывало продолжал. - Есть добрые люди даже среди мертвых. Думаешь только мы курим-хаваем? У тебя тут такой трафик, живым и не снилось. Lil Peep присел за стол. – Опа! Че, бро опять поехал? Чего на этот раз раскатаешь? – оживился XXXTentacion. Lil Peep перебирал таблеточки, раздумывая какую принять. – Густав, не надоело тебе жрать это дерьмо? – Я тебя умоляю, – обратил юноша татуированное лицо к Аиду. – Тому, кто умер, это никак не повредит. – Как же вы достали! Если б не моя любовь к рэпу… – Аид плюнул и отправился к двери. – Ой, мам, ну че ты нам сделаешь? Мы уже в аду, – услышал он, выходя. *** «Грусть – другая сторона любви. И от нее так холодно, хоть ори. Ты одинок всегда, даже когда счастлив. Любовь и одиночество не разделить на части». Аид в наушниках сидел в звукозаписывающей студии и сводил трек, прописывая свою партию в совместном с Juice WRLD проекте «Girl of My Dreams», когда кто-то дотронулся до его плеча. Он вздрогнул от неожиданности. Это место являлось его святая святых, никто из свиты не мог не то, чтобы зайти, но даже увидеть его. Пространство было огорожено глухим силовым полем и любой, кто приблизился, уткнулся бы в него будто в стену. А тут касание! – Ты как тут оказался? – спросил совершенно ошалелый Аид, еще не вышедший из творческого процесса. – Господин Аид… – поклонившись, обратился Хосок. – Простите, что напугал. Вы не слышали, поэтому пришлось дотронуться. – Зови меня Шуга, так проще – поморщился от высокопарности обращения Аид. Хоби с любопытством озирался вокруг. – Но как ты вошел? – А что? – теперь испугался Хосок. – Сюда нельзя входить? Прошу прошения сонсеним, ой, Шуга… – извиняясь и пятясь назад, он свободно миновал защитный экран, оказавшись по его другую сторону. – Подожди, вернись. Тебе ничего не мешает? Хосок робко шагнул вперед и вновь беспрепятственно пересек невидимую преграду. Аид недоуменно потер лоб. – Вы музыкант? Это так интересно. Я тоже дома занимаюсь музыкой. И танцую… Хоби погрустнел. – У меня как раз конкурс намечался, я рассчитывал победить и выиграть главный приз – контракт с агентством… – Сыграешь мне? – Аид подвинулся, кивнув на синтезатор. Хосок смутился. – Так сразу не решусь. Можно не сейчас? Я порепетирую, вспомню. – Можешь заниматься в любое время, когда меня тут нет. – Круто! Такой студии я отродясь не видел! – Хочешь – оставайся, а я тебя покину. – Но как? Как у вас в древнем мире может быть такое? – Хосок любовно огладил супернавороченный пульт. – Все есть везде и сразу… – туманно ответил Шуга-Аид и торопливо ушел по мрачному освещенному факелами коридору. *** «Тихо, как в раю... Звезды над местечком высоки и ярки. Я себе пою. А я себе крою… Ой, вэй! Жил один еврей, так он сказал, что все проходит», – мурлыкал себе под нос незатейливой мотивчик Гермес, когда из темноты вдруг выступил Аид. – Фу, черт, напугал! – едва не перекрестился хозяин беседки. – Не поминай слуг моих всуе. Насилу от всех отделался. «Владыка, Вам нельзя одному…» А че нельзя-то? Кто мне может угрожать? Что это у тебя? – Да вот, Евклид любопытной идейкой поделился. Сад Рёандзи. В ящичке по белому песку были живописно разбросаны небольшие камни, обрамленные настоящим мхом. Гермес любовно прошёлся миниатюрными грабельками по песочку, завершая картину, и с удовольствием оглядел своё творение. – Сколько камушков? Аид окинул макет взглядом. – Пятнадцать. – А теперь? Гермес щелкнул пальцами, и на лужайке перед беседкой появилась площадка с камнями в натуральную величину, освещённая сияющей Селеной, кокетливо выглядывающей из-за плотных туч. Аид пристально посмотрел на подлунный пейзаж. – Хм… Четырнадцать? – Четырнадцать! – Гермес по-мальчишечьи легко вскочил, увлек приятеля наружу и потянул вбок. – Смотри! И отсюда четырнадцать. И оттуда тоже будет четырнадцать, – махнув рукой на противоположную сторону, возбужденно тараторил он. – Понимаешь, в чем фишка? Ни с одной точки не будет видно все пятнадцать камней! – Это, конечно, очень интересно, – прервал восторженный поток невпечатлившийся Аид. – Но я к тебе по делу. - А… – Гермес разочаровано снова щёлкнул пальцами, не оборачиваясь, и инсталляция исчезла. – Расскажи мне, что знаешь, – Аид откинувшись на спинку, полулежа вытянулся на резной скамье. – Про парня? – Сразу понял, о чем я… Тоже о нем думаешь? – Интересный он…. Знаешь, что в ад он прошел без твоего пропуска? Я когда вернулся, он уже Церберу брюхо почесывал. Тот развалился на травке и подставлялся. А когда мы входили, провожая, хвостом вилял и руки ему лизал. Шуга улыбался – А еще он меня увидел в обличье Ганимеда, то есть видел настоящего меня, а не мальчишку, – продолжал Гермес. – Он и там, у нас, необычный, от него будто сияние исходит. Аид усмехнулся. – И не смейся! Ну че ты ржешь? Так и есть. Да, свет. Божественный. Сила в нем дремлет древняя. Но не темная она, как у его отца. Иного рода мощь. Созидательная.