Надежда из Ада

Следующий военный совет был выездным. У самой кромки прибоя в алькове, сооруженном из тафты и парчи, возлежал неземной красоты мужчина, как две капли воды похожий на земного Джина. Губы его напоминали бутон свежей розы. Кожа отливала таким же перламутром, как и жемчужины, которые он лениво перебирал, складывая те, что не меньше перепелиного яйца в инкрустированный самоцветами ларец, а остальные выбрасывал в море. – Да уж, кому жемчуг мелкий… – с насмешкой тихонько протянул Аполлон. – Приветствуем тебя, владыка морей, – торжественно произнес Зевс. Хосок, увидев Посейдона, привычно толкнул Гермеса локтем в бок, забывая, что это не Чимин. – Тоже шутка природы? – Точно! Закон парных случаев, понимаешь, – сверкнул белозубой улыбкой лукавый бог. Посейдон поднял взор на прибывших и сделал широкий жест рукой, мол, располагайтесь. – Прежде, чем начнем, я должен сделать важное заявление. Гермес вышел в центр шатра. – Поскольку наш враг – мой друг, я не буду принимать участие в совещаниях. Останусь посланником воли богов и переговорщиком в процессе, но знать подробности мне не надо. – Неожиданно, но логично, – крякнул в бороду Зевс. – А что он конкретно хочет от нас, твой друг?! – гневно топнула ногой Гера. – Без объявления напал на нас и неизвестно какую цель преследует. Даже не удосужился сообщить нам о причинах своей немилости, – поддержала Деметра. – Я был довольно пьян и не воспринимал его треп всерьез. Но он что-то вещал о бессмысленности института многобожия, что боги погрязли в земных страстях, слишком уподобившись людям. Пьют, чревоугодничают, прелюбодействуют, грабят, мстят, убивают. Какие ж это боги? Их следует уничтожить. – Но он действует настолько радикально. Так ведь и люди исчезнут, – тихо молвила Гестия. – Это необходимо для достижения цели. Не будет смертных, кто будет верить в богов? Впоследствии, он планирует создать новых, не помнящих о нас. – А как же надежда? Ведь ее оставили человечеству, поэтому оно не может погибнуть от своих пороков или от гнева богов, – засомневалась Афродита. – Не оставили. Я ведь сам закрывал пифос* и там было пусто**. Надежды больше нет. Мы с Прометеем договорились молчать об этом, чтобы люди не чувствовали безысходность. Но я по пьянке проболтался… – Гермес, понурив голову, отправился в сторону от компании и даже крылышки его сандалий уныло повисли. – Тогда и ты, мой юный друг, присоединись к Гермесу, – обратился Зевс к Хосоку, и тот отошел в тень стоящего поодаль деревянного навеса. – А может его заморозить? – подала голос Артемида. – Да, пробовали, но с восходом солнца все возвращается на круги своя. Оттаявший в тепле мрак уползает до вечера, а после заката снова готов действовать, – развел руками Аполлон. – А что начет оружия? Я же выковал разящие молнии Зевса и копье, поразившее Ареса***, – высказал мысль Гефест. – Мне удалось ранить Ареса, потому что он имеет человеческое тело. А как поразить аморфную цель, где у нее сердце? – осведомилась Афина. Хмурый бородатый мужчина угрюмо посмотрел на Ареса. – Я еще и в прочнейшие силки смог его поймать, из которых он сам бы не выбрался, – напомнил он богу войны о позорном пленении.**** – Это ж какой должна быть твоя сеть, явно не моего размера, – мстительно присвистнул Арес. – Да ты, Гефест, вообще горазд в своем слепом рвении! Без разбора и друзей, и врагов готов в оковы заточить, – вступившись за брата, огрызнулся Аполлон, припомнив кузнецу, как он по воле Зевса приковал своего лучшего друга Прометея к скале несокрушимыми цепями. – Мальчики, не сорьтесь! Кто-то предлагал скинуть его в Тартар… Кстати, а где Аид? – вдруг озадачился Зевс. – За ним посылали, мой дорогой. Но дальше порога Цербер гонцов не пустил, – изрекла Гера. – Гермес! Бог подлетел к верховному, почтительно склонившись в поклоне. – Узнай, почему Аида нет. 99 Гермес закрутился маленьким смерчем и исчез. – Сдается мне, все наши потуги бесполезны. Он протобог, сильнее всех нас взятых. Ему служит сама тьма. Нам нечего ей противопоставить… Надо договариваться, – Посейдон оторвался от игры в жемчуг и окинул присутствующих томным взглядом. – Заманим, заточим, убьем… Негуманно все это. Если не будет тьмы, как понять, что такое свет?! Мы же работаем с ним на контрасте, – ворчал Аполлон. – Насилу разбудил. Сказал, что никуда не пойдет. Если нам надо, самим и приходить, – вернулся раскрасневшийся Гермес. – Ну что ж, следующее совещание будет в Аду. Гермес сообщит время. Все свободны, пока, – Зевс безрадостно подвел итоги повестки дня. *** Сидя под тенистой оливой, Аполлон, взятым у Асклепия снадобьем, смазывал на груди спящего Ареса рану, которая затягивалась под его божественными пальцами прямо на глазах. Он беспрепятственно гладил юного бога по волосам, плечам, рукам, пока в порыве нежности не прижался к татуированной коже губами. – Блин, Аполлон, тебе мало твоих мальчиков?! Прекрати домогаться меня! Я твой брат! – проснувшийся Арес был взбешен. – Ой, тоже мне, аргумент. А наш отец, например, спит с Гермесом. – Откуда ты знаешь? – и без того большие глаза Ареса округлились до размера блюдец. – Он мне сам сказал? – беспечно махнул рукой Аполлон – Отец? – с благоговейным ужасом в голосе промолвил Арес. – Гермес. – Уму непостижимо... Это же кошмар! – Братик, я тебя умоляю, весь пантеон спит под одним одеялом! Ты сам – дитя инцеста. Тебе еще рассказать примеры близкородственных связей? Горизонтальных, вертикальных, разно- и однополых. Наш папочка – главный апологет полиамории. И змеем, и орлом, и быком с партнерами сходился. Даже золотым дождем к Данае пролился. От нечего делать в нашей бесконечно-вечной жизни мы погрязли в разврате и похоти, называя это чувственным познанием. Иногда я думаю, так ли неправ наш враг, который хочет все это уничтожить, и не помочь ли ему в его праведном деле. – Я таким не занимаюсь! – Да, конечно, ты не при делах, только любовницей твоей была Афродита, жена твоего брата, кстати… – Это давно в прошлом! – А мы с сестренкой ведь две стороны одной ипостаси. Так сказать, двуликий анус…***** – Аполлон осторожно прильнул к Аресу. – Что…? – Арес так напряг извилины, осмысляя сказанное, что даже забыл отпрянуть. – Да, ничего. Запамятовал, что юмор – не твой конек. Аполлон, вздохнув, погладил свежий шрам на груди собеседника. – Слушай, эта Афина, почему она тебя достает? Может тоже хочет? – пользуясь растерянностью Ареса, он продолжал любовно оглаживать рельефный живот, спуская узкую ладонь ниже кубиков пресса. Арес, наконец, очнулся. – Ну прекрати же! Я не по этой части! – Ну, ну… Ты наращиваешь мускулы, изматываешь себя тренировками, изнемогаешь на тренажерах. На какую войну ты собираешься, братик? Сдается мне, это война с самим собой. А изнуряя себя, ты выжигаешь чувство ко мне. Ну скажи, что я не прав? Арес опустил глаза вниз. – Не прав… – Врешь! Все равно ты будешь моим! Ты сдашься мне, мой прекрасный, сильный и страстный бог войны. И сдашься без боя, – улыбаясь, лучезарный сел в колесницу, которую подогнал Гелиос, и отбыл. «Господи, великий боже… Да я бы сдался тебе уже сто раз! Но я люблю тебя и не хочу быть лишь игрушкой от скуки…»