Наваждение

      Извращенец, псих-одиночка, городской сумасшедший или без ума влюбленный в него человек? В буквальном смысле без ума, потому что то, что произошло между ними сегодня в кабинете Чона, никак иначе, кроме как сумасшествием, назвать нельзя.       — Так кто же ты такой, Ким Тэхён?       Чонгук мучился этими вопросами, ворочаясь в своей постели в безуспешных попытках уснуть. Он абсолютно не помнит, как доехал в этот поздний вечер до дома. Не помнит, как входил в лифт, но сейчас осознал, что, входя туда, впервые за долгое время не испытал прежнего страха.       Тэхёну удалось выжать его без остатка. Чонгук чувствует сейчас себя удовлетворенным на все сто и объяснений этому факту найти не может. На лице играет глупая улыбка, он раскинулся на кровати звездой и гоняет в голове круговорот разнообразных мыслей.       Слова Тэхёна оказались для него пророческими. Или, скорее, его установка, что дал он Чонгуку сексуально низким голосом.       «Я не знаю, что за блоки в твоей голове, Чон Чонгук, но признаюсь — ты мне нравишься. Просто знай это и не забывай, что и я нравлюсь тебе. Помни об этом каждую минуту, особенно перед сном, когда лежишь в своей постели полуобнаженный и расслабленный…».       Так и вышло. Он сейчас, донельзя расслабленный после выпитой только что практически залпом бутылки соджу и совершенно обнаженный, лежит в своей постели. После прохладного душа вышел из ванной в одной только увесистой цепочке на груди. Не стал одеваться — захотелось интимной лёгкости. А ещё хотелось Тэхёна рядом в этот самый момент. На губе его вновь привычно поблескивало то самое колечко, что так нравится Тэхёну. Не сдержался и надел его снова.       На широкой постели просторно, только бесконечно одиноко: некому шепнуть на ухо что-то волнующее и то же самое услышать в ответ, некого прижать к себе и не к кому прижаться так, чтобы от нахлынувших чувств перехватило дыхание. Чонгук один. Снова один, но теперь его это совершенно не радует. Рушатся его стены, а вместе с ними и установки. Тэхён его обезоруживает и ломает.       Рука проникает под тонкую белоснежную простыню, коснувшись того самого интимного, пальцы медленно ведут линии по всей длине. Стыдно признаться, но Чонгук по приезде домой даже мыться не хотел, чтобы не смывать с себя прикосновения Тэхёна.       «Какой он у тебя красивый. Как идеально мы смотримся вместе…».       И как такое вообще можно произносить вслух? Чонгук бы не решился. Но для Тэхёна, похоже, запретов нет. Он всегда делает то, что хочет и говорит напрямую всё, что думает. Тэхён подавил его. Он управлял им, как неопытным подростком. Стыд вперемешку с возбуждением сыграли решающую роль, и Чонгук не в силах был ему противостоять.       Слова Кима накрепко засели в голове. Чонгук, естественно, думал о нём перед сном. И, уверен, будет думать ежедневно. Потому, что хочешь не хочешь, а перед сном человека посещают те мысли, которые он старательно держал в течение дня под запретом и за семью печатями.       В голове до сих пор звучал тихий голос Кима. Признания, что он ему шептал не так давно, были ещё слишком свежи в памяти. А эти уверенные слова о том, что Чон будет его вспоминать перед сном, пронизывали насквозь каждый раз, стоило лишь только оказаться в постели. Чон не забыл свои эмоции в момент, когда услышал эти пророческие наставления. Поначалу его пронзило отрицание: «Что за бред? Я не собираюсь о тебе думать!»       Но стоило Тэхёну договорить до конца и прикоснуться к нему ещё раз, как всё эти отрицания, словно осколки разбитого вдребезги стекла, разлетелись по углам кабинета.       Ким был прав — он нравится Чонгуку. Да что там! Он покорил Чонгука своей прямотой, неординарностью и, безусловно, красотой. Его привлекательность невозможно не заметить.       Тэхён взял Чонгука в плен этим вечером, лишив возможности дать отпор. Хотя, безусловно, он мог отказаться и, как озвучил, ударить. Но не стал. Потому, что втайне этого желал. Чонгук и сам понимал, что его протесты звучат неубедительно, но всё же пытался в первые минуты сопротивляться.       Как он это вынес и почему всё это терпел, Чон и сам не знает, но это было незабываемо. И кто такой этот Ким Тэхён, что имеет на него такое неоспоримое влияние? Как послушный малыш, Чонгук застыл, не в состоянии что-либо предпринять и двинуться с места. Было безумно приятно всё то, что делал с ним Тэхён. Наглые руки смело двигались по телу, заставляя каждый раз умирать и возрождаться от чувственных прикосновений. Горячие губы блуждали по шее, не давая возможности сказать нет. Откровенные фразы, что звучали в самое ухо, заставляли трепетать каждую клеточку изголодавшегося по ласкам тела. Бёдра, что так уверенно и страстно толкали сзади, вынуждали забыть обо всём и отдаться моменту, наплевав на собственные убеждения и обещания, данные самому себе. И, наконец, его аура. Она буквально подавляла! Чонгук готов поклясться, что он чувствовал, как его окутывает вязкое и густое доминантное облако. Он был в самом центре этого облака и не мог из него выйти по собственной воле — его волю похитили. Он даже не мог произнести ни единого слова! Он вообще мало помнит о том, что говорил. Вроде что-то там мычал, но вряд ли это можно было назвать внятной речью. А Ким продолжал действовать даже после слова «нет».       Тяга Тэхёна к доминированию поначалу смутила, и он зажался так, что действительно готов был ударить и оттолкнуть. Но Тэхён способен на многое: ему удалось вывернуть всё таким образом, что Чонгук потерял голову. Тело — предатель, оно выдавало его, раскрывая Тэхёну все карты, обнажая скрываемые эмоции.       Тэхён, конечно же, всё понял. И наверняка теперь над ним смеётся, потому что Чонгук уверен, что со стороны выглядел крайне глупо. Жаль, что ничего нельзя исправить, вернуться в тот момент и сделать хоть что-то оправдательное. Хотя, скорее всего, он повёл бы себя также. Но самое интересное, в чём Чонгук боится признаться самому себе, так это в том, что он хочет ещё. А ещё в том, что ничего менять бы не стал. Он падал в пропасть, находясь в крепких руках Тэхёна, полностью ему подчиняясь, и это было потрясающе!       Жаль, что человеку неподвластно повторить ощущения, что были вызваны тонкими касаниями очень личных и тайных желаний. Новые создать можно, но повторить прожитые и испытанные — нет. Чонгук хотел новых ощущений, ещё острее и ярче. И дело тут вовсе не в сексе, вернее, не только в нём.       Но что это всё значит? Чего на самом деле ему хочется? Чонгук не может в себе разобраться. Всего неделю назад он и думать не желал об отношениях, а теперь всё чаще размышляет о том, как бы у них с Тэхёном всё могло сложиться.       Он лежит и представляет себе сейчас всё, что тот ему обещал. Хочет его поцелуев и объятий с утра, хочет попробовать сваренный им вкусный кофе, хочет с ним под дождь со звуками поцелуев… И многое другое хотел бы, но вместо этого вновь лежит один, не смыкая глаз в полночной тишине.       Чонгук для себя решил совсем недавно, что не желает тонуть в фальши. Не хочет обманывать сам себя и терпеть тягостные отношения. Ему не везло — именно такие в его жизни раньше и были. Он никогда не хотел для себя отношений с приставкой «лже». Предыдущие плачевные опыты оставили грязные следы в памяти, и теперь он искал миллионы «но», лишь бы только оправдать себя. Замучился взвешивать «за и против».       Опасное это дело — к кому-то привязываться. И насколько это бывает больно, он знает не понаслышке. Больно от одного лишь страха потерять того, кем дышишь. А вдруг для Тэхёна это только игра, и Чонгук, впустив его в свою жизнь, после сильно разочаруется?       Но всё это только предположения, а память вновь возвращает его к губам и рукам Тэхёна. Повсюду его шёпот и дыхание, на тщательно промытых волосах всё ещё его аромат и выдержать эту пытку очень сложно. Сейчас он жалеет, что не повернулся сегодня и лишил себя удовольствия дотронуться до губ Тэ и сделать шаг навстречу. В эту минуту, наедине с собой, хотелось его называть только так, сокращенно. Он думает обо всём этом, а ладонь под простынёй сладко терзает член, и он кончает уже в третий раз за вечер. Второй был недавно в душе. Тэхён заводит его даже на расстоянии, и сейчас Чонгук не желает себя контролировать. Некого стыдиться, он здесь один. Один на один со своими желаниями и совестью.       Утро застает его врасплох, не выспавшимся и помятым. Он не мог уснуть до рассвета. Не помог горячий травяной чай, выпитый в ночи, и волшебно льющаяся из наушников релаксирующая музыка — Тэхён не покидал его мыслей.       Он твердо решил для себя этой ночью, что поговорит с ним после выходных. Ему жизненно необходимо при свете дня посмотреть в глаза Тэхёна и принять, наконец, окончательное решение. Дальше так продолжаться не может: ещё немного — и он, кажется, сойдет с ума. Избегать Тэхёна уже не получится, особенно после того, что было в его кабинете. Чонгук берёт для себя эти два дня как отсрочку перед неизбежным. Ему тоже надо найти подходящие слова, а с этим всегда была огромная проблема. Чон не мастер говорить красиво, но к понедельнику надеется подготовиться. Он о многом успел подумать и переосмыслить свою жизнь и поведение с Тэхёном. Несомненно, было страшно делать шаг вперёд, навстречу неизвестности, но как бы ни велик был его страх, а притяжение к Тэхёну было сильнее.       Все эти долгих два дня он не выпускал из рук телефон: писал сообщения Тэхёну и тут же их стирал. Текст казался глупым, а слова примитивными. Он, как последний маньяк, неустанно рассматривал на телефоне фото Тэхёна, что сделал тайком в его доме, и замирал от предвкушения скорой встречи. Фото было смешным, а Ким выглядел на нем слишком милым. Но даже с фото он сканировал его взглядом, прожигая насквозь. Хищник с глазами ангела — таким он казался Чону. Тэхён погружает в негу блаженства и доминирует. Такое сложно вынести, но как же рад был Чон этому подчинению! Он понял, что только перед Тэхёном способен проявлять эту свою сторону личности. Тэхён — первый, перед кем можно показать свою слабость, хотя стыд от происшедшего всё же ещё не отпустил.       Понедельник. Этот день должен был стать решающим. Вот только долгожданное утро понедельника преподнесло неприятный сюрприз — Тэхён не появился в офисе. Чонгука сжигали изнутри нетерпение и жажда узнать, что же могло произойти.       Тэхёна тоже сжигало изнутри, но это были совершенно другие чувства. Лично для него утро понедельника стало настоящим испытанием — он заболел. Тэхён очень ждал этого дня: хотел взглянуть в глаза Чонгуку. Понимал, что тот снова весь в сомнениях, и беспокоить его своей навязчивостью не стал. Решил дождаться окончания выходных, которые стали самыми длинными и изнуряюще томительными в его жизни.       Тому, что Чонгук так и не объявился, Тэхён не особо удивился и даже не расстроился. Он ожидал этого и принял, как данность, то, что тот так и не отозвался на его просьбу позвонить или приехать. Ким уверен был в себе и в собственных ощущениях: он чётко знал, что верно считал эмоции и чувства Чонгука в тот страстный вечер пятницы. Он осознавал, что их воссоединение — всего лишь вопрос времени. Короткого или долгого времени — неизвестно. И Тэхен, как всегда, готов был стойко это время выжидать. Потому, что такого, как Чонгук, можно ждать хоть целую вечность — наградой станет его полное погружение в Тэхена. Не в каких-то там завуалированно пошлых смыслах, нет! Погружение в его внутренний мир, в его жизнь и реальность. Наградой станет возможность ощущать Чона рядом каждый день, чувствовать взаимность и дарить любовь.       В понедельник Тэхён проснулся слишком рано для своего привычного утра после выходных. Тело пронзала боль и одновременно поглощала слабость. Он почувствовал, что не может открыть глаза. Они были воспалены, и этот факт его очень напугал. Сильно болела голова, был заложен нос и ломило, кажется, каждую косточку в его теле. Он понял, что заболел. Подняться с кровати не было никаких сил. Он делал безуспешные попытки встать, но всё это было тщетно. Поэтому так кстати оказался звонок от Намджуна, что несказанно его обрадовал. Старший звал его на дружеский ужин этим вечером, а Тэхён только шептал в ответ. По охрипшему голосу К-1 сразу понял, что с Тэхеном творится неладное. Деловым тоном старший произвел опрос и, поняв, что дело совсем плохо, принял решение за секунду. Сообщил, что скоро они с Джином к нему приедут и привезут своего семейного доктора. Тэхёну же оставалось только лежать и ждать спасения.       Тэхён горел и сгорал, а температура зашкаливала. Было сложно дышать, и даже повернуться на бок стоило немалых усилий. Непонятно, как он умудрился заболеть? Но несмотря на это, он лежал в постели, думая лишь о том, как ему жаль… Он не увидит сегодня Чонгука. Очевидно, это не то, что должно беспокоить человека в такие минуты, но он влюблен. Поэтому собственное «Я» отходит на второй план, и даже в таком состоянии он не забывает о Чонгуке. Возможно, тот уже в офисе и, как знать, может быть, ищет и ждет его. Тэхёну хотелось в это верить.       Кимы приехали довольно быстро, привезя с собой своего чудо-доктора. Тот долго осматривал и прослушивал Тэхёна, заверив, что несмотря на такое тяжелое проявление, болезнь вылечить несложно. Главное — постельный режим, диета и, конечно, лекарства по строго прописанной схеме. Тэхён ненавидел глотать пилюли, а их ему прописали в немалом количестве.       Джин быстро сбегал в аптеку, закупив всё по рецепту и, выпроводив Намджуна на работу, остался лечить Тэхёна самостоятельно. Намджун в этих вопросах был совершенно бесполезным — у него всё четко и по плану, а с Тэхёном так не получится. Когда младшенький болеет, то становится жутко капризным, у старшего не выдержали бы нервы. А средний Ким, как профессиональный медбрат и курочка-наседка, ухаживал за ним и уговаривал принять лекарство, между приемами выкармливая своего приболевшего «цыпленка» из ложечки. Он готовил ему свежие кашки и варил супчики, а Тэхён протестовал против еды и лечения. Первый день был самым тяжелым. Джин практически не отходил от него, примостившись с телефоном в кресле в углу комнаты, и реагировал на каждый вздох Тэхёна, тут же подбегая и трогая лоб.       — Голубчик мой, совсем расклеился! Ну ничего, я поставлю тебя на ноги. Нельзя надолго прерывать твою миссию по завоеванию неприступной крепости! — хихикал злобно Джин, протягивая ему лекарство.       — Ты как мамочка, Джини, — беспомощно стонал Тэхён, отбрыкиваясь от очередной таблетки, что пропихивал ему в рот заботливый Джин.       — Ага… Ёрничай, пока язык шевелится. Не будешь пить лекарства — отбросишь копыта, — ругал его Джин, шлепая по выглядывающему из-под одеяла заду.       — У цыплят нет копыт! С утра ты цыпленком меня называл, пару секунд назад голубчиком. Это так мило. А теперь я кто?       — Баран упертый, вот ты кто! Такой же, как и этот твой брутал. — Тэхён только хмыкал и посмеивался — Джин не упускал возможности поддеть и обозвать Чонгука. Неприязнь к Чону сквозила в разговоре при любом удобном случае.       — Вот где он, этот идиот раскачанный с кольцом в губе? Почему тебе не звонит? Хосок сказал, что он подловил его в коридоре и спросил о тебе. Хоби признался, что ты болеешь, и где он? А я говорил тебе, чтобы ты бросал его к херам! Не нужен нам такой мужик, я сам, лично, найду тебе получше! — негодовал Джин и хмурил свои густые черные брови.       — Ох, мамочка… Не нагнетай! С ним я разберусь сам, вот только на ноги встану. И хватит уже обзывать его! Мне неприятно это слушать.       — Ой-ой, вы посмотрите на него! Неприятно! А мне приятно, что мой лучший друг стелется перед этим бараном? А тот нос воротит, гад! Встречу — ноги ему повыдергиваю!       — Джини… Ох… О-о-о… Что-то мне резко стало так плохо… В горле пересохло. Принеси водички, а? — заныл Тэхён, хватаясь за голову.       Джин свернул тему и, переполошившись, ускакал на кухню за водой. По дороге споткнулся и с грохотом где-то свалился. Тэхён же, хитро улыбаясь, выдохнул — надо было притвориться, чтобы этот разговор не перерос в спор. У Тэхёна не было сил спорить и что-то доказывать. Он не желает слушать всякий бред в адрес своего Чонгука. Да, он уже считает его своим. Может, это сумасшествие? Хотя большинство влюбленных, по сути, и есть слегка с приветом. Он пребывал в состоянии неопределенности, но это не раздражало. Это давало надежду.       Для многих неопределённость — самое худшее, что может происходить в жизни. Длительное нахождение в подвешенном состоянии — сильнейший удар по психике. Только в Тэхёне жила надежда, и она грела его душу.       Мамочка-Джини обосновался у него, привезя, пока тот крепко спал, свой брендовый чемодан, до отказа забитый одеждой. Тэхён тихо присвистнул, видя, как Джин осваивается в свободной комнате, между делом заявляя, что останется с ним до тех пор, пока тому не станет легче.       К вечеру третьего дня Тэхён вышел из своей комнаты, чувствуя себя гораздо лучше, о чём бодро сообщил Джину, что топтался на кухне, облачившись в смешной фартук с курочками.       — И что? Не-ет, я так сразу не уеду! Поживу до пятницы. Отец отпустил меня поухаживать за тобой. Тебе уже лучше, а я хочу насладиться свободой сполна. Когда ещё мне выпадет возможность прогулять работу под благовидным предлогом? Вот и посмотрим, если к пятнице будешь огурцом, я уеду. К тому же, у меня свидание.       — Да ну? С кем это? — удивился Тэхён. Неужели К-2 нашел себе новый объект любви, позабыв так быстро о Лисоль?       — Вот ты странный! Хотя чему тут удивляться… Ты очень странный, если до сих пор сохнешь по своему тестостероновому барану! Конечно же, свидание с Лисоль! Она согласилась, представляешь? Я так рад! — светился счастьем Джин, хрустя морковкой.       Джин всё-таки добился своего, на коленях вымолив у девушки прощение и засыпав её диковинными цветами. Он принялся в красках рассказывать, как чуть снова не отхватил от неё фонарь под глаз, но сумел вовремя вызвать жалость, всплакнув для убедительности. И, в довершение всего, она приняла приглашение.       Тэхён был рад за них — хоть у кого-то вырисовывается определенность, а Джин порхает легче бабочки в ожидании встречи. Таким среднего Кима он не припомнит. И всё же, все влюбленные с придурью. Тэхён понимает это, наблюдая за крутящим попой у плиты К-2, эмоционально напевающим девчачью песенку о любви.       Тот танцует и виляет крепким задом, успевая помешивать в кастрюльке овощное рагу. А Тэхён понимает, что он счастливый человек — рядом есть близкие люди, готовые жертвовать своим свободным временем, чтобы поставить его на ноги. Это очень ценно!       — Так! А что это на тебе надето? — разворачивается к нему Джин, скептически рассматривая помятый и вытянутый трикотажный костюм Тэхёна.       — А что не так? — пожимает плечами Тэхён. Ему так удобно и вполне по-домашнему.       — Снимай эти унылые тряпки! Пребывая в таком стрёмном виде, вряд ли возникнет желание поскорее выздороветь. А если этот твой объявится? А ты тут снуешь, как заросший отшельник… Тэ-э, природа наградила тебя такими необыкновенными внешними данными, а ты блюришь их, скрывая под мешковиной! А твои очки — это вообще утопия. И когда я только уговорю тебя на операцию? Ты не понимаешь всей прелести ясного зрения, дурачок ты мой! Бегом в душ. Я купил тебе такую красоту из новой коллекции! На столе лежит пакет, открой!       Тэхён слушает старшего вполуха, потому что в его речах, как обычно, много того, с чем он не согласен. Например, про Чона и очки. Однако он делает заинтересованный вид, достаёт из черного глянцевого пакета белую коробку и, не щадя, открывает её. Его челюсть ползёт вниз, и Тэхён только охает. Такой прикид вполне в стиле Джина, но не в его точно.       — Это пижама, Тэ! Примерь! Хватит уже ходить тут умирающим лебедем! — горланит Джин, жуя уже вторую морковку.       — А ты хочешь видеть меня ярким петухом? — смеется Тэхён, держа в руках красного цвета шелковую пижаму. Она нереально мягкая и, безусловно, выглядит дорого-богато. Но вот цвет…       — Дурачок, это же тренд! Не спорь со мной! В ней ты будешь секси! Твой баран, если увидит тебя в ней, отвечаю — слюной изойдёт.       Тэхён и не собирался спорить. А смысл? Джин ведь такой настырный. Заломает руки и насильно наденет обновку на него. Вот только, надев на себя эту пижаму после душа, Тэхён признал, разглядывая себя в зеркале, что ему очень даже идёт. Джин не прогадал. Мягкая ткань струилась по телу, даря прохладу. А цвет Тэхену, в итоге, очень понравился и оказался к лицу.       Он рассматривал себя в зеркале и думал о том, как хотелось бы, чтобы эти тонкие швы на дорогой ткани с треском разъехались под напором страстных движений рук Чонгука. И плевать на всё! Если бы только такое стало возможным…       Красная пижама теперь стала любимой, и Тэхён максимально бережно носил её, на радость Джину. А пятница тем временем подкралась незаметно. От болезни Тэхёна не осталось и следа, и Джин, со спокойной душой наготовив ему разных блюд, после обеда уехал домой. Он взял с Тэхёна обещание следить за собой и не высовываться на улицу в холод, не пить холодное и не засиживаться за инструментом допоздна, что Тэхён и делал в последние дни. Вдохновение пришло нежданно, а с ним не спорят. Тэхён не мог надолго отойти от инструмента — в студию его так и тянуло.       Теперь он уныло бродил по пустой квартире, подбирая разбросанные им всюду нотные листы и привыкал к тишине, которая казалась невыносимо давящей. Джин все эти дни разбавлял атмосферу своими шутками и рассказами на грани дебилизма. Шуточки Джина — это так же смешно, как и странно, но он не давал соскучиться. Джини бы в цирк клоуном, там бы ему не было равных.       А теперь Тэхён вновь один. Ходит по дому в своей красной пижаме, мыча себе под нос вчера родившуюся мелодию. Она тоже посвящена Чонгуку и он хочет теперь писать только для него и ради него. Тоска по нему съедает изнутри. Тэхёна тянет к нему. Но увидятся они не сегодня. У него в планах завтра подправить стрижку у своего мастера и хорошенько выспаться перед встречей с Чонгуком. Надо обязательно иметь достойный вид. За неделю дома он превратился в отшельника, помятого и нечесаного, но зато в пижаме, стоимостью как айфон новой модели. Тэхён загуглил её стоимость и от удивления чуть не поперхнулся бананом. Вообще, за эти дни он ел слишком много фруктов, как никогда.       Огромная корзина с фруктами, выставленная в центре стола как трофей все дни, что Тэхён был дома, приковывала внимание. Её доставили Тэхёну на второй день его болезни. Джин настороженно принял её у курьера, внимательно разглядывая. А после и вовсе решил выбросить, когда Тэхён озвучил, что она от Чонгука. В корзине была записка с лаконичным рукописным текстом:       «Желаю скорейшего выздоровления. Береги себя, Тэхён.».       Подписи отправителя не было, но он сразу понял, от кого этот подарок. Почерк Чонгука он теперь уже знает. Первая его записка до сих пор хранится у него в ящике. Достав её из тумбочки, он первым делом сверил почерки и понял, что не ошибся — это почерк Чона. Тот не писал и не звонил все эти дни, однако выискал в себе смелость, чтобы прислать корзину с фруктами. А это уже что-то да значит! Тэхён тихо ликовал, это была его маленькая победа. Хватало также и того, что Чонгук ежедневно интересовался у Хосока его самочувствием. А Хосок, каждый день звонивший Тэхёну, докладывал про обстановку в офисе и про Чонгука в отдельности. Поначалу Тэхён очень переживал, что Чонгук тоже заболеет. Вдруг от него заразился… Но обошлось. Хосок успокаивал его, рассказывая, что в офисе он появляется ежедневно и сидит там с утра до позднего вечера, такой весь сосредоточенный, деловой и полностью здоровый. Тэхёна очень радовало то, что Чон интересуется им. И пусть он не пишет и не звонит, но осознание того, что он исподволь узнает про него, грела душу. Всё же этому ледышке нужно время.       Как раз с этими мыслями Тэхён и расхаживал по квартире в своей манящей красной пижаме, с бананом в руке, мыча про себя мелодию и вдыхая аромат благовоний, что жёг все эти дни в гостиной Джин, уверяя младшего, что они благотворно влияют на дыхательную систему. И опять-таки Тэхён с ним не спорил — ему нравился аромат и эта волшебная дымка в помещении.       Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Ведь Тэхён этим вечером никого не ждал. Джин недавно уехал и наверняка сейчас нервозно мечется по дому, собираясь на свидание с Лисоль. Намджун до сих пор должен быть на работе. У него сегодня позднее совещание с начальниками отделов, которых, с его слов, он собирался дрючить не по-детски, ибо развелось идиотов на его голову. Хосок и Риэль уехали к её родителям, поэтому он тоже не должен был приехать. Родители Тэхёна были в отъезде и вернуться должны только к воскресенью. Он вспомнил всех, кто предположительно мог бы навестить его, но в голову ничего не приходило.       Не спеша, в мягких и воздушных, как облачка, тапочках, Тэхён прошуршал к двери. Щурясь, как от яркого света, он вглядывался в экран на стене, и его миндалевидные глаза становились всё шире. То ли его снова подводило плохое зрение и пора менять линзы на более подходящие, то ли очки стали издевательски искажать действительность, но на экране он чётко увидел Чонгука. Тот стоял на улице, морща нос, одной рукой прижимая к груди какой-то большой сверток. В другой руке у него была сумка, похожая на ту, с какой Тэхён ходит в спортзал. Сложно было поверить своим глазам.       Тэхён застыл в замешательстве. Звонок повторился, а он начал щипать себя за щеку в попытках скинуть наваждение. Но это не видение, а вполне реальная картина — там и в самом деле был Чонгук! Вот кого Тэхён сегодня не ждал, так это его. Не верилось в его приход…       Ким стал лихорадочно осматривать себя. Подбежал к ближайшему зеркалу, оценивая свой небрежный внешний вид. Начал судорожно поправлять волосы, которые никак не хотели ложиться ровно и свисали непослушными волнистыми прядями со лба — постричься до встречи с Чоном он так и не успел. Затем он похлопал себя по щекам, чтобы хоть чуть-чуть придать своему виду не такую бледную картинку и сразу поспешил к домофону, нажав на открытие двери.       Эти пара минут, что Чонгук добирался до его этажа, для Тэхёна стали невыносимо томительными. Он весь издёргался, стоя на пороге, и не понимал, что ему делать и как себя вести. То он вплотную прислонится к стене, ища опору, но тут же отпрянет от неё. То застынет по стойке смирно со сцепленными на груди руками, но, поняв, как это глупо, сменит положение. В общем, позировал как мог и как умел. А в голове одни лишь только вопросы: «Что Чонгук делает здесь? Почему не позвонил предварительно? Явился без предупреждения. Вот уж, действительно, непредсказуемый Чон Чонгук!». Хотя Тэхён ведь говорил ему, что лучше сразу приезжать. Неужели льдинка растаяла?       И Тэхёну бы бросить этот несчастный банан, что доесть так и не успел, а уже и не до еды, но он как статуя застыл на пороге в ожидании гостя. Слыша приближающиеся к своей двери шаги, он распахнул её и тут же встретился взглядом с черными глазами, что успел так полюбить. Чонгук сегодня выглядел великолепно и казался очень смущенным. Не успев войти, он опустил глаза в пол, потом поднял их, потом снова опустил, мило разулыбался и несмело вошёл.       Красивый. Какой же Чонгук красивый! Впрочем, как и всегда. Тэхён снова им восхитился. А ещё Чонгук до безумия вкусно пахнет. Тэхён теперь хотя бы может ощущать запахи. И, стоя так близко к Чону, он понимает, как сильно скучал по нему.       — Привет! — робко произносит Чонгук, замерев на пороге. Он не делает шагов вперед, просто стоит, обволакивая Тэхёна своим присутствием. Сегодня он кажется каким-то другим. Ким не может определить, что изменилось, но в его взгляде и улыбке словно ощущается небывалое тепло.       — Привет, не ожидал тебя увидеть! Вот так сюрприз! — отвечает Тэхён, без стеснения разглядывая его. Чонгук сегодня во всем чёрном, но этот мрачно-строгий цвет ему очень идёт. Придает загадочности его образу. Киму хочется прикоснуться к мягкому ворсу на его плотно прилегающем к телу кардигану. Но это было бы странно, и он едва сдерживается.       — Извини, что без звонка. Я просто мимо проезжал и подумал — почему бы не зайти? К тому же, есть новости по теме дня рождения близнецов, — голос его заметно дрожит. Видно, как сильно он волнуется.       — М-м. Хорошо, что ты зашёл, я рад тебе! Проходи, я один и мне очень скучно, — а вот Тэхёна волнение отпускает. Он у себя дома, в комфортной обстановке. Мысли сейчас только о том, как же хочется без глупых напускных формальностей притянуть к себе этого долгожданного гостя. И стоять вот так долго-долго, вдыхая его аромат и греясь теплом его тела. Тэхён замёрз без него, в прямом и переносном смысле замёрз.       — А ты отлично выглядишь! Гламурненько так. Тебе очень идёт, — улыбается Чонгук, бросая взгляд на пижаму. Он скользит глазами по силуэту Тэхёна, будто всего облизывая. На губе так заманчиво блестит колечко, то самое, что вскользь было обещано больше не надевать, и это выглядит потрясающе. Чонгук хотя бы осознает, какое влияние имеет на Тэхёна? Он и не подозревает, как внутри Кима всё трепещет от одного лишь только его теплого взгляда.       — А? Да, спасибо. Это подарок Джина. Мне она тоже нравится, — сообщает буднично Тэхён, жестом приглашая гостя пройти вперед, и предлагает ему новенькие гостевые тапочки.       Чонгук не торопится проходить и разуваться. Он недолго мнётся в нерешительности и протягивает что-то, завёрнутое в плотную непрозрачную бумагу.       — Это тебе. Витаминчики. Как ты себя сегодня чувствуешь? — произносит тихо, глядя из-под густых черных ресниц.       — Я уже здоров, спасибо! — Тэхён с улыбкой принимает презент, ненароком задевая рукой руку Чона. Не специально. А может, и намеренно… Он сгорает от любопытства и заглядывает под упаковку, а там фрукты, — Оу, фрукты! Спасибо, но я ещё не успел доесть те, что ты прислал мне в начале недели.       Ким видит замешательство на лице Чона. Ну, какой же смешной этот Чон Чонгук! Неужели он и впрямь думал, что Тэхён не догадается, от кого та посылка?       — Да? А откуда ты знаешь, что это было от меня? — невинно хлопает глазками Чонгук, смущенно улыбаясь. Ну, что за чудо!       — Чонгук-и, там была записка. По ней я и понял, что это от тебя, — бархатно смеется Тэхён. Он смотрит в лицо Чонгука и не может сдержать те волны радости, что охватывают его. Они не виделись семь дней, а это для Тэхёна слишком много.       — Записка… Точно, мда… — соображает Чон, видимо, осознавая, что остаться неопознанным ему не удалось. — Слушай, я не знал, какие фрукты ты любишь и поэтому собрал всего понемногу. Надеюсь, тебе понравилось? — Глаза Чонгука блестят, как и это манящее колечко на губе. И все-таки, этот человек невероятный! Тэхён не понимает, как в нём может сочетаться столько всего. Его эмоции так неподдельно чисты, и это подкупает.       — Я предпочитаю бананы, Чонгук-и! Мне нравится их вкус и форма, — соблазнительным тоном отвечает Ким. Рядом с таким смущенным Чонгуком Тэхёна тянет на флирт. И сейчас он ничего не может с собой поделать.       Чонгук, видимо, не сразу улавливает смысл, но когда до него доходит, то лицо заливается краской — не умеет этот малыш играть. Он резко отворачивается и, шумно выдыхая, произносит:       — Оу! А тебе обязательно говорить о бананах таким тоном? Ты как будто фильмы для взрослых озвучиваешь… — Чонгук ловит на мгновение его взгляд и отворачивается, смущаясь, как ребёнок.       Тэхён смеется ещё громче — все-таки подобные фильмы Чон посматривает. Что же… Это не преступление. И, в целом, иногда даже полезно в познавательных целях. И Киму теперь очень интересно, какие категории Чон предпочитает. Мысли плывут не туда…       — А что тебя смущает? Сам же спросил! Я всего лишь честно ответил, — хохочет Тэхён. Как же забавно ему наблюдать за реакцией Чонгука! — Да ладно, проехали. Пойдём на кухню, угощу тебя вкусным ужином от шефа Ким СокДжина. Джини столько всего наготовил, что мне одному не справиться.       Тэхён проходит вперед, приглашая за собой Чонгука, и не видит, что на его лице застыло возмущение.       — Присядь, я сейчас разогрею. Ты же с работы? Наверное, голоден? — уточняет он, прикидывая в уме, что бы ещё, помимо приготовленного Джином, поставить на стол.       А после он бросает, наконец, свой недоеденный банан и достает с полок холодильника контейнеры с едой. По кухне разносится приятный аромат. Тэхён улыбается, вспоминая, как с душой и энтузиазмом К-2 сегодня это всё готовил. А Чонгук неотрывно и внимательно за ним следит.       — Не откажусь, — сообщает он кратко, а после недолгого молчания продолжает.       — Скажи, а вы с Джином действительно просто друзья? Хосок сказал мне, что он жил у тебя всю неделю. Если не хочешь, не отвечай, — запнулся Чонгук в конце. Наверное, осёкся, понимая как прозвучал вопрос: слишком уж заинтересованно.       А Тэхён, увлеченно готовя угощения, и услышав такое, не выдерживает. Он поворачивается к Чону, чтобы увидеть выражение его лица. И не ошибается — на его лице целый коктейль из эмоций. Надо срочно успокоить своего гостя. Тот явно надумал себе лишнего и мысленно уложил их с К-2 в одну постель.       — Конечно, мы только друзья! Джини нравятся исключительно девушки, а мне — исключительно парни.       Тэхён хотел было добавить: «Исключительно такие, как ты… А если точнее — только ты…».       — Мы дружим давно и очень близки. Но как братья, ничего такого. Джини очень заботливый по своей натуре, несмотря на внешнюю легкость и трансляцию пофигизма. Он намного глубже, чем пытается показать. И в этот раз он полностью взял на себя заботу обо мне. Наверное, благодаря ему я так быстро и встал на ноги. А что такое?       Безусловно, Тэхён уловил в его голосе нотки ревности. И это новая его победа. Но сможет ли Чонгук озвучить это чувство?       — А? Да так… Ничего… Просто интересно стало, вот и всё, — принялся оправдываться Чонгук, так и не раскрыв основную причину вопроса.       — Тебя удовлетворил мой ответ, Чонгук-и? — придвинулся к нему Тэхён, заглядывая в глаза.       — Д-да, вполне. Извини за любопытство, — отчеканил Чонгук, предсказуемо отодвигаясь и проводя по столу кончиками пальцев.       — Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, поверь, — успокаивающе сообщил Тэхён, возвращаясь к сервировке стола. Он подумал, что требуется срочно перевести дух, а то сердце вот-вот решится на побег.       Чонгук в ответ только кивнул, спеша перевести тему разговора.       — Тэ-э… Ммм… Прости… То есть Тэхён… — а вот это уже интересно! Чонгук назвал его так случайно? Тэхён скрыл довольную улыбку.       — Ничего страшного не случится, если ты станешь называть меня «Тэ». Все близкие люди только так ко мне и обращаются, — заверил он его, выставляя на стол блюда с закусками.       — Н-но я… — не решился договорить Чон и щёки снова заалели.       — Хочешь сказать, что ты не близкий? — Тэхён понимает его смущение. Чонгук выдает себя с головой на каждом шагу. Вот сейчас словесно, а до этого — зрительно. Шаг за шагом. Прямиком к цели.       — Да, — ответил и склонил голову. Засмущался… И когда он уже перестанет стесняться и сможет смотреть в глаза прямо?       — Хм. Ничего страшного, Чонгуки! Мне понравится, если ты будешь меня так называть, — Ким не стал смущать его ещё больше. Может, чуть позже продолжит.       От Тэхёна вслух не прозвучало, что их близость — всего лишь вопрос времени. Чонгук даже не представляет, насколько близок он его сердцу. А когда произойдет их сближение в реальности, сегодня, завтра или через месяц — неважно. Главное лишь то, что Тэхён чувствует от Чонгука импульсы того же трепета, что испытывает сам. И дело тут вовсе не в притяжении тел. Сердце и душа Тэхёна хочет соединиться с Чонгуком, всё остальное второстепенно.       Для Тэхёна любовь — это когда ты почувствовал человека, выбрал его. Взял его в своё сердце, в свою жизнь и принял решение о верности, терпении, заботе и ответственности. Вот чего Тэхёну хочется на самом деле! Так мало и так много одновременно, но для него это очень важно.       — Хорошо, — кивнул Чонгук и вновь нервно затараторил, — Пока тебя не было, я уладил вопрос с праздником близнецов. Нашёл классное помещение с отличной кухней. А самое главное то, что мне удалось переговорить с менеджерами Айю.       — И? Что они сказали? — в нетерпении обратился к нему Ким.       — Она согласна, Тэ! Она выступит в этот вечер на их празднике. Есть некоторые нюансы, но всё решаемо. Я всё улажу.       — Вау! Класс! Это же просто здорово! Чонгук, да ты волшебник! — от счастья Тэхён готов был бросить все эти тарелки, что держал в руках и схватить Чонгука, кружа по комнате.       Он действительно был очень рад тому, что удастся удивить лучших друзей таким сюрпризом. Ким даже не представляет, насколько они будут ошарашены появлением на их празднике любимой ими Айю.       Обсуждение всех вопросов относительно предстоящего мероприятия затянулось надолго. Чонгук усердно потрудился на этой неделе и уделил особое внимание его просьбе. Он составил план мероприятия и расписал все возможные финансовые затраты. Вечер обещает быть незабываемым для именинников и гостей. А Чонгук обещает устроить всё в лучшем виде и лично присутствовать на вечере, чтобы проследить за графиком мероприятия. Тэхён не сомневался, что Чонгук сдержит данное обещание.       Беседа плавно перетекла на другие темы. За вкусной едой они болтали о разном. И вновь Тэхёна не покидало ощущение, что лёд между ними постепенно тает, Чонгук раскрывается и впускает его в свой мир. Он много и доверительно рассказывал о себе: о работе, о том, как любит проводить свободное время, о друзьях и даже обмолвился о неудавшихся отношениях с девушкой. Тэхён слушал его, изредка задавая вопросы, и сам тоже многое рассказывал о себе. Общение получилось приятным.       Тарелки опустели, а Тэхён, случайно взглянув на часы, удивился и решил, что пора убрать со стола. От долгого сидения затекли мышцы — они проболтали вот так два часа без перерыва.       — Давай, я помогу убрать со стола? И посуду могу помыть. А ты посиди! У тебя, наверное, ещё слабость после болезни, — предложил вдруг Чонгук, а Тэхён удивился такому заявлению. Забота Чонгука ему приятна, и это очень неожиданно.       — Отдыхай. Ты мой гость. А посуду я загружу в мойку, это вообще не проблема, — успокоил его Тэхён, собирая грязные тарелки в одну стопку. Он видел, как пристально смотрит на него Чонгук, задерживает свой взгляд на руках, скользит им по лицу. Это было очень волнительно, и Тэхён боялся от дрожи в руках расколотить всю посуду, что старательно собирал со стола.       Он старался побыстрее со всем справиться, чтобы продолжить их приятный разговор, возможно, уже в гостиной на диване. Но так не вовремя зазвонивший телефон нарушил его планы. Не хотелось ни на кого отвлекаться, но пришлось.       — Чонгук, посмотри, кто там звонит, — попросил его Тэхён, загружая посуду в машину.       — Это Джин, — на экране высветилось фото К-2, и Чонгук хотел передать телефон Тэхену.       — Чонгук, ответь, пожалуйста! Прими звонок и нажми на громкую связь — у меня руки грязные, — попросил его Тэхен без задней мысли, совершенно не ожидая и не предполагая, во что выльется такой разговор по громкой связи.       Чонгук послушно выполнил его просьбу, положил телефон поближе к нему и включил громкую связь. А сам при этом вернулся на своё место, дожидаться, пока завершится разговор двух друзей.       — Джини, как твои дела? Я думал, ты уже на свидании.       — Нет, я ещё пока дома. Но собираюсь. Что-то я так волнуюсь, не могу места себе найти! Скажи мне, что всё будет хорошо!       — Да, конечно. Всё будет хорошо, даже не сомневайся в этом! Ты же так давно этого хотел, и она, наконец-то, согласилась увидеться с тобой. Так чего ты переживаешь?       — Сам не знаю. Реально, я боюсь сделать что-то не так и снова получить от неё по первое число. А рука у неё тяжелая!       — Не переживай! Будь самим собой, но не распускай руки — не надо показывать ей сразу свой пыл. Будь джентльменом, ты же это умеешь!       — Я постараюсь. Да, ты прав. Ну а как у тебя дела? Ты поел?       — Я поел и сейчас не один — у меня в гостях Чонгук. Он заехал ко мне по делу. Вместе с ним мы и поели.       — Да? Ну надо же, объявился! Скажи этому своему красавчику: если расстроит тебя, я его кастрирую. Отвечаю, я сварю его яйца вкрутую, если он снова заставит грустить моего младшего!       Тэхён не поверил своим ушам. А Чонгук, так некстати поднесший к губам сок, сделал глоток, но поперхнулся, услышав явные угрозы, и разбрызгал остатки по столу. Он сильно закашлялся, тщетно справляясь со спазмами в горле.       Тэхён, видя это, готов был сквозь землю провалиться. Жуть, как стало стыдно. Он виновато пожал плечами и приложил ладонь к груди, извиняясь за выпады Джина.       — Вообще-то, Джини, ты на громкой связи, - сообщил ему Тэхён, надеясь, что тот хотя бы извинится за свои слова.       — Серьезно? А это даже к лучшему. Привет, Чонгук! Ты меня слышишь? — выпалил недовольно Джин.       — Привет! Слышу, — отозвался сипло Чонгук, всё ещё откашливаясь.       — Вот и послушай! Говорю тебе это в первый и последний раз. Ты огорчаешь меня! Фрукты — это, конечно, замечательно. Но говорил ли тебе кто-нибудь о существовании мобильных телефонов? Это такие небольшие прямоугольные устройства, с помощью которых люди могут общаться на расстоянии. Мог бы и позвонить Тэхёну, узнать о его самочувствии, а не только тайно и без подписи слать свои посылочки.       — Э-э… Джини, уймись! Тебя заносит. Ты что, выпил? — попытался заткнуть его Тэхён. И вправду, сложилось впечатление, что Джин под градусом — такие предъявы на пустом месте! Ведь они с Чонгуком ничем пока не связаны.       — Нет, но хотелось бы. Мне это сейчас не помешает. Давно хотел ему это сказать, ждал удобного случая. А теперь как камень с души! Пока, голубчики, мне пора выезжать на свидание. Чонгук, помни о моих словах и, если что, не обижайся! Останешься бесполым существом.       Джин отключился. Чонгук ему так ничего и не ответил, видно, был ошарашен услышанным. Повисло неловкое молчание.       Тэхён закусил губу. Стыдно-то как! И что такое нашло на Джина? Он, вообще, в своем уме — заявлять подобное?       — Слушай, не обращай на него внимание! У него сегодня нервный день. Переживает, сам слышал. Он не со зла, просто шутит.       Похоже, Джин и правда принял для храбрости, иначе не объяснить эти смелые речи. Тэхён от него в полнейшем шоке.       — Не слушай его, Чонгук, — повторил он, стирая со стола капли сока. Он следил за тем, как Чонгук протирает салфеткой лицо и сгорал от стыда, но старался держать непринужденный вид. Джин ещё поплатится за свою выходку. Вот же гадёныш! Тэхён ему всё припомнит. Он же своими словами вполне мог разрушить тот хрупкий мир, что выстроился между ними в этот вечер.       Тэхён расправился со столом и отошел к раковине. Завершающий штрих — и всё будет готово. Надо вымыть руки и выдохнуть. Но не успев промокнуть влагу с рук полотенцем, он услышал позади себя тихое:       — Он прав, Тэ. Я не обижаюсь на его слова.       Чонгук стоял позади него, судя по всему, совсем близко, потому что Ким почувствовал на себе его дыхание.       — О чём ты? — Тэхён медленно развернулся, пытаясь понять, что Чонгук имел в виду. А тот был максимально близко и смотрел прямо в глаза.       — Я очень много думал обо всём. О тебе и обо мне. Мне сложно говорить. Признаюсь честно, у меня плохо со словами. Надеюсь, ты умеешь читать по глазам.       Чонгук непроизвольно облизнул колечко и устремил на Тэхёна взгляд своих бездонных глаз. Кажется, время остановилось в этом доме и перестал существовать этот самый реальный, окружающий их, мир. Ким видел перед собой только глаза, в которых, наконец-то, смог прочесть тот отклик, который так долго ждал.       — И что ты надумал, Чонгук? — Тэхёну нужно было услышать правду. Поэтому неважно как — дрожащим голосом, запинаясь — но Чонгук должен озвучить своё решение.       Они стояли рядом, не прикасаясь друг к другу, удерживая зрительный контакт. Тэхён буквально ощущал, как внутри него что-то взрывается. Что-то, похожее на фейерверки.       — Я хочу всё то, что ты перечислил в прошлую пятницу. Хочу попробовать, Тэхён, — прозвучало несмело и довольно тихо. Но у Кима проблемы со зрением, а вот слух как раз идеальный. И то, что он услышал, было как глоток живительной влаги после долгой засухи.       Тэхён улыбнулся, склонив голову. Кажется, он даже ощутил лёгкое головокружение. Невероятные ощущения заполнили его изнутри, а Чонгук продолжал говорить всё смелее.       — Но не подумай, я не только брать готов! Я хочу ещё и дарить в ответ. Но мне очень сложно, трудно доверять, и с чего начать — не знаю. Я просто не умею, понимаешь?       Тэхён всё прекрасно понимал. Он будто мыслил как Чонгук в эту минуту — нелегко ему даются такие важные слова, но он перебарывает себя ради Тэхёна. Ким молча берёт его руку и сжимает в своей.       — Прости, что не приехал сразу, чтобы позаботиться о тебе. Прости, что так поздно пришёл и не был рядом, когда тебе было плохо. Мне жаль, — продолжал Чонгук, глядя на их сцепленные руки.       — Лучше поздно, чем никогда. Слышал о таком? Не страшно, что, по твоим меркам, поздно. Главное — ты здесь, — успокаивал его Тэхён, мягко улыбаясь.       — А я не опоздал? В смысле того, что… Может, ты передумал? — в глазах Чона застыл неподдельный страх. Он реально решил, что до безумия влюбленный в него Тэхён успел передумать?!       — Чонгук-и, неужели ты думаешь, что я такой легкомысленный? Я был с тобой предельно честен тогда, честен и сейчас: эта неделя, что я не видел тебя, только укрепила мои чувства. Ты мне веришь? — Тэхён говорил искренне и очень хотел, чтобы Чонгук это почувствовал.       — Да! — Чон ответил это своё спасительное и послушное «да», а внутри Тэхёна разлились тепло и радость.       — Как же я рад услышать это от тебя! Я так долго этого ждал. Знаешь, как скользкo мне было без тебя… — сжимая его руку крепче, признался Тэхён.       — Что? — Чонгук не понял смысла фразы.       — Скользко было жить без тебя — это метафора, но она так верна! Чонгук-и, до встречи с тобой я будто балансировал на льду: не мог определить свой ориентир и опору, шёл наощупь, не видя смысла, выбирал не тех… Я постоянно выбирал не тех, а в тебе увидел своего человека. И в день, когда увидел тебя в твоем кабинете во вторую нашу встречу, мне так захотелось взять тебя за руку и крепко держать, даря уверенность в завтрашнем дне. И самому держаться за тебя, веря в нас, ведь я уже тогда тайно сходил по тебе с ума. Но пришла та девушка… Неважно… Всё в прошлом. Ты мне очень нужен! Пойми, любые отношения — это сложно, и твои опасения — это нормально, но надо сделать шаг. И если мы хотим быть вместе, то будем стараться. Мы шаг за шагом будем идти друг к другу. Я ни в чём тебя не тороплю. Хочешь — будет как в романтическом кино: свидания, сюрпризы, подарки… А хочешь — будет как в фильмах 18+: страсть, стоны и крики до сорванных связок, море оргазмов… Или, если захочешь, будет гремучий коктейль из первого и второго. Я сделаю всё, чтобы ты убедился в том, что выбрал меня не зря. Ты можешь мне доверять и со временем научишься этому. Так что? Как ты хочешь?       Чонгук слушал его внимательно, будто Тэхён говорил что-то фантастическое. Его глаза блестели, и улыбка озаряла прекрасное лицо.       — А совместить романтику и 18+ можно? — мило улыбнувшись, спросил Чонгук.       — Конечно! Мы так и сделаем, - Тэ до сих пор сложно поверить, что этот разговор сейчас происходит между ними. Они говорят о совместном настоящем и будущем, и это незабываемый момент!       — А давай попробуем уже сегодня? Я всё с собой взял, — несдержанно сообщает Чонгук и озирается по сторонам, ища что-то глазами.       — Что взял? — Тэхён следит за его метаниями, слабо соображая от счастья. Рука ощущает жар ладони Чонгука, и эти прикосновения такие живые и настоящие. Они уже не во снах, эта чудесная реальность нашла Тэхёна наяву. Видимо, он это заслужил, и кто-то сверху сжалился над ним, преподнеся такой бесценный подарок. Взаимность — это то, что не каждому суждено испытать. Тэхёну повезло.       — Зубную щётку и сменную одежду. Я приехал погостить, — невинно сообщает ему Чонгук, пряча улыбку. Вот же хитрюга! Оказывается, он заранее всё продумал, приехал со своими вещами. Тэхён ни за что этого не озвучит, но как же Чонгук его удивил!       — Ты шутишь? Покажи! — Ким действительно не верит. Да это же просто поразительно! Значит, вот что в той сумке — он уже ехал к Тэхёну с планами задержаться. Чон удивляет: то долго держит на расстоянии, то приезжает с личными вещами и намерением остаться.       Чонгук приносит сумку, показывая содержимое: в ней зубная щетка, сменное бельё и одежда на смену.       — Да, ты основательно подготовился к визиту, — смеется Тэхён, опуская голову ему на плечо. Как приятно осознавать, что уже можно прикоснуться, пусть так невинно и пока ощущая неловкость.       — Да. Но не знал, ждёшь ли ты меня, — Чонгук прижался щекой к щеке Тэхёна и облегченно выдохнул. Видно, что действительно переживал и шёл наугад, не зная, ждут ли его ещё или успели забыть.       — Ты тот, кого я не устану ждать, Чонгук-и. Запомни это, — Тэхён приподнимает голову и ведёт носом по гладко выбритой щеке. Чонгук подается ближе и сам трется о Тэхёна. Но после выдает, будто вспоминая:       — Совсем забыл, Тэ. Я тебе ещё кое-что принёс.       Чонгук запускает руку на дно своей сумки и достает оттуда набор шоколада, перевязанный красной лентой. Шоколад тот, что так любит Тэхён. Именно тот, что Чонгук тогда испробовал у него в кабинете.       — М-м, это же мой любимый… Как его здесь много! Спасибо. Ты запомнил, какой я люблю. Это приятно.       — Хотел сделать тебе приятное. А знаешь, я ещё хочу угостить тебя тем шоколадом, что я люблю.       — Так угости! Очень хочу попробовать.       Тэхён читает на упаковке состав шоколада, что Чонгук вложил ему в руку: горький шоколад с добавлением перца чили, мёда и кусочков апельсина. Должно быть, это очень необычно и пикантно. Как и сам Чон Чонгук. Он весь такой и есть: местами приторно сладкий, местами горчит, пытаясь оттолкнуть, а где-то жгучий, как острый перец, от которого ещё долго будет ощущаться жжение.       — Вот это да-а! — тянет Тэхён. Такого он не пробовал. Чонгук, оказывается, настоящий гурман.       — Это твой любимый? — он поглаживает упаковку своими тонкими пальцами и кидает соблазнительные взгляды на гостя.       — Да, он мой самый любимый, — Чонгук опускает ладонь поверх руки Тэхёне. Едва касаясь, гладит кожу. У Кима сердце замирает от такой нежности и предвкушения.       — Угостишь меня сейчас? Сгораю от желания попробовать его, — шепчет Тэхён, осознавая, что это начало его конца. Он просто не сможет дальше держать себя в руках. Чонгук настолько близко, насколько сильно Тэхён хочет к нему прикоснуться, и для этого сейчас нет преград.       Где-то далеко, кажется, в другом измерении, настойчиво звонит мобильный Тэхёна, но не до него сейчас. Чонгук аккуратно раскрывает обёртку, намеренно тянет время, отламывает от плитки небольшой кусочек, поднося его к губам Тэхёна, предлагая уловить тонкий аромат сладости. Проводит им по губам, дразнит, но только Тэхён чуть размыкает губы, чтобы принять сладость, как Чон отдергивает руку, отправляя кусочек себе в рот.       — У-у… Так нечестно! Ты обещал угостить меня, — недовольно тянет Ким, строя обиженную гримасу. Он видит, как Чонгук облизывает губы. Оторваться от такого невозможно.       — Я угощу тебя вот так, — звучит шёпотом в самые губы за секунду до падения Тэхёна в пропасть.       Чонгук приближается, аккуратно снимает с него очки, убирая их на столик, а после осторожно касается губами его губ. Аромат и вкус шоколада моментально ощущается на губах и языке Тэхёна. Чонгук без лишних отступлений мягко и аккуратно передает ему уже растопленный своей тёплой слюной квадратик шоколада. Это безумно вкусно и невероятно волнующе. Тэхён думает, что такие поцелуи надо заносить в книгу рекордов Гиннесса. Шоколад горчит на языке, а губы чувствуют холод металла при поцелуе.       А Тэхён послушно вбирает губами сладкий квадратик. Во рту теперь вкус остроты перца, кислинки апельсина и горький вкус шоколада. А рядом такой пышущий жаром Чонгук, что уже крепко его обнимает, не давая опомниться. Они стоят тело к телу, плотно прижимаясь друг к другу, не стесняясь показать своё желание.       На языке тает умопомрачительная сладость, а губы Чонгука повсюду. Он касается ими щеки, лба, кончика носа и так сладко шепчет при этом:       — Тэ-э… Как тебе шоколад? Нравится?       Тэхёну сложно говорить. Кончик языка жжёт от непривычно большой концентрации перца в сладости. И вроде маленький кусочек, а как пробивает! Дыхание перехватывает от чувств и рук, что гладят и ласкают через одежду. Чонгук его не выпускает, безумно возбуждая своим шёпотом.       — Он потрясающий, но не идёт ни в какое в сравнение с тобой, — У Тэхёна голова идёт кругом. Он и сам касается Чона, с напором поглаживая его тело и сводя с ума не меньше, чем Чонгук его.       Губы жжёт от перчинки в шоколаде и жарких поцелуев Чонгука, который, позабыв о стеснении, наконец отпустил себя. Он сминает ягодицы Тэхёна, блуждая руками по всему телу. Он целует так пылко, что Ким уже почти не ощущает под ногами опору. Его не лихорадило так во время болезни, а сейчас тело дрожит и становится нестерпимо жарко.       — Как ты обжигаешь, Чонгук-и! Сильнее этого шоколада. Я сейчас сгорю, — шепчет ему Тэхён сквозь поцелуй. Губы пылают огнём. Кажется, это реакция на шоколад. Он даже ощущает, как они припухли. А Чонгук кусает их, попеременно сминая и так развязно стонет в поцелуй, что у Тэхёна напрочь сносит крышу.       Он не хочет ждать ни минуты. Просто и без предупреждения двигает Чона к кухонному гарнитуру, где так красиво в ряд выстроились баночки с приправами. От резкого движения руки Кима они отлетают в сторону. Возможно, какая-то даже вдребезги. Какая разница теперь, когда у него в руках Чонгук… Он сошел с ума? Не знает. Но в эту минуту руки опережают мозг: ширинка на брюках Чона вмиг оказывается расстегнутой, выпуская наружу крепко стоящий член, а Чонгук успевает только охнуть от неожиданности, оказываясь сидящим на том самом месте, где Тэхён привык готовить для себя вкусную еду. Теперь на этой столешнице сидит Чонгук, и Тэхён клянется, что вкуснее, чем то, чего он сейчас касается кончиком языка, он раньше не пробовал.       Губы целуют нежную влажную головку. Рука тянется поскорее расстегнуть кардиган, чтобы насладиться прикосновениями к идеальному телу. Тэхён не ошибся — оно и правда идеально: кожа гладкая, карамельного цвета и наверняка такая же сладкая, как карамель.       Чонгук сначала пытается сопротивляться, но куда там… Тэхён не даёт ему права на отступление, вновь обводя кончиком языка нежную головку. Вкус Чонгука на языке ощущается слишком остро, возможно, из-за воздействия шоколада на рецепторы. У Чона кисло-сладкий вкус, Тэхёну нравится. И у обоих точно кружится голова, когда Ким постепенно погружает член на всю длину. Ему нравится вот так, сразу, с места в карьер. Видно, что и Чонгуку нравится не меньше.       Рука гладит упругий пресс Чона, но чувствовать — это одно, такую красоту надо видеть. Тэхён поднимает голову, чтобы не только кончиками пальцев ощущать упругое тело. Как жаль, что он видит нечётко, но всё же эти кубики заставляют замереть. Тэхён проходится по ним языком и губами, делает это долго и с удовольствием, втягивает губами кожу. Да, он сладкий. Кожа реагирует на прикосновения и покрывается мурашками. Чонгук вздрагивает и громко стонет. А вот и первая эрогенная зона — упругий пресс его льдинки. Пальцы сжимают член, а Чонгук неровно дышит, вцепившись рукой в плечо Тэхёна.       — Давно хотел тебя попробовать, Чонгук-и, — облизывая губы, произносит он и следит за реакцией Чона, который уже ни жив, ни мертв от ласк. И непонятно, кому этого хочется больше и кому это больше всего приносит удовольствие. Тэхёна просто уносит от этой огромной твердости, что он неустанно облизывает и посасывает. Губы вбирают упругую длину, создавая вакуум, вызывая несдержанные стоны Чонгука. Как же он сейчас хорош! Если бы Тэхён мог оторваться, то непременно бы кинулся за телефоном, чтобы оставить в своей галерее на память такой горячий кадр.       — Как ты любишь? Скажи мне, Гуки… — Тэхёну важно это знать. Он хочет доставить незабываемое удовольствие, а для этого мало действовать наощупь. Чонгук же может подсказать? Но он не говорит, вместо слов — тихие стоны.       Тэхёну нравятся его стоны. Да они просто сводят с ума! Сводит с ума такой раскрытый и горячий Чонгук, что удобно сидит на его кухне, прикрыв глаза и приоткрыв рот от удовольствия.       — Вот так хорошо… — шепчет он, наконец, в ответ, подаваясь навстречу губам. Ему очень хорошо, а Тэхёну ещё лучше. Он сам возбужден не меньше, и это распаляет и подстегивает.       Тэхёну мало этих слов, он хочет большего. Хочет полной отдачи и раскрепощенности от своей льдинки. Тот, очевидно, не решается до конца раскрыться, надо ему помочь.       — А так будет ещё лучше — направь меня сам! — он берёт руку Чонгука в свою и опускает себе на голову. Даёт понять, что готов сделать больше, чем уже делает и подчиниться желаниям Чона.       Чонгук смотрит на него почерневшими глазами. В них даже зрачков не видно. Но не решается сам задать темп, просто смотрит и ждёт.       Тэхён начинает двигаться сам, насаживаясь всё глубже, причмокивая так пошло и громко, что самому удивительно — он так умеет? Чонгук терпит пару секунд, а потом поддается. Ладонь с силой давит на голову, указывая, как надо и как именно ему нравится.       Тэхён улыбается и рвано дышит. Он ловит всхлипы и стоны Чонгука. Как же они заводят его самого. Ким прислушивается к нему, стараясь сделать всё правильно. Для него это важно. В эту минуту важнее, чем собственное удовольствие. Чонгук руки не убирает. Он помогает понять и изведать грани своего удовольствия. Им ещё предстоит долго узнавать предпочтения друг друга. Это всего лишь первый шаг.       А когда между стонами звучит:       — Да-а… да-а… Тэ… Ещё… Не останавливайся! — и здесь тело Тэхёна не выдерживает. И почему он уже во второй раз рядом с Чоном кончает себе в одежду? Вопрос! Слишком велико было его возбуждение и слишком горячий перед ним Чонгук. Сперма заполняет бельё, капли проступают через ткань пижамы, а губы, что так плотно держат член, не прекращают плавные движения. Ему рано останавливаться. Он не закончил.       Тэхён мучает его член губами и языком, опускается поцелуями к яичкам, не даёт кончить так быстро, как сделал это сам. Чонгук несдержанно направляет его на ту глубину и в том ритме, что приближает его к оргазму.       Тэхён не понимает, почему и как, но его член, только что высвободивший такой обильный поток спермы, снова наливается, готовый ко второму раунду. Тэхён не позволяет себе думать об этом, мучая языком нежную головку.       Чонгук на грани, и видно, как ему не терпится кончить. А Тэхёну не терпится на это посмотреть. Он берёт снова на всю длину и, медленно двигаясь вверх-вниз, слабо, но ощутимо прикусывает головку.       Чонгука выгибает. Он то ли рычит, то ли хрипит, и Ким ощущает, как его рот заполняет теплая жидкость. Его руки крепко сжимают бедра Чонгука, который не в силах с собой совладать, уже стонет и шипит:       — Тэ-э… Я с ума с тобой сойду.       — А я с тобой, Гуки. Значит, нам положена палата на двоих.       Ким удовлетворенно смотрит на него, а после слизывает всё до последней капли и вновь целует упругий живот, потому что невозможно оторваться от Чонгука. Двигается губами к соскам, оставляя на каждом тепло своих губ и влагу от языка. А тело Чона снова в мурашках, и этот громкий стон, как ещё одна разгадка — а вот и вторая эрогенная зона. Тэхён хмыкает, облизывая каждую твердую бусинку. До чего же сладкий и такой податливый в его руках Чонгук!       Сил нет. Двигаться не хочется, но Тэхён поднимается выше и заглядывает в такие же тёмные, как и у него сейчас, глаза. В них читается столько всего: отголоски страсти, нежности, блаженства, благодарности. И хочется верить, хоть капля любви… Хочется верить, ведь это не было озвучено.       — С тобой куда угодно, Тэ-э, — тянется к нему Чонгук, касаясь губ. От него еще пахнет шоколадом, и Тэхён с удовольствием и смаком его целует. Поцелуй выходит страстным, долгим и вновь возбуждает. Ким цепляет зубами колечко, ведёт по нему языком. Чонгук улыбается в поцелуй и снова стонет.       — В жизни не пробовал ничего слаще тебя. И дело тут совсем не в шоколаде. Я накормил тебя ужином и угостил своим десертом. Как тебе мой десерт, Гуки? — хрипит Тэхён, пробираясь ладонями под ткань черного кардигана, что так и не успел стянуть с Чонгука, но расстегнуть сумел.       — Теперь это мой самый любимый… А что, если я буду часто его просить? — с ухмылкой спрашивает Чон, прикрывая глаза от удовольствия, потому что губы Тэхёна мягко целуют шею.       — А ты осмелишься? — слабо прикусывает кожу Тэхён, тут же ведя по ней языком.       — Рядом с тобой я смелею на глазах, — Чонгук сжимает его ягодицы. Кажется, теперь это его любимая часть тела, потому что он с таким наслаждением их гладит и мнёт. А Тэхён и не против, ему до безумия приятно.       — Да? А где же тогда чемодан, забитый до отказа твоими сексуальными нарядами? Почему не привёз ко мне сразу все свои вещи? — мычит от удовольствия Ким. Ему нравится, как Чонгук его ласкает.       — Это всё пока дома, — отшучивается Чонгук, утыкаясь носом в плечо.       — Ключевое слово здесь — «пока»! Никогда не думал, что так полюблю это слово. Оно дарит надежду. Чонгук, ты неисправим, но я так рад, что ты пришёл.       Тэхён отстраняется, чтобы посмотреть в его глаза. Ему так много хочется сказать сейчас и признаться во многом, но выходит лишь это:       — Чонгук… Беру небеса в свидетели — ты не пожалеешь, что пришёл и остался! — Ким вдыхает полной грудью его аромат и прикрывает глаза. Пальцы перебирают волосы Чона, что сейчас так же тяжело дышит, как и он сам.       — Тэ-э, мне так неудобно. Скажешь, глупо? Такой большой мальчик, а всё чего-то боится, сомневается…       — Не скажу, Гуки. Сомневаться — это нормально. Глупо наоборот — в омут с головой, без осознания возможных последствий. Мы же не импульсивные подростки. Хотя минут пятнадцать-двадцать назад я был именно таким.       Тэхён прячет лицо в изгибе шеи. Он сейчас безумно счастлив.       — Спасибо тебе, Тэхён, за то, как тонко прочувствовал меня и дал время. Если бы ты потребовал ответа сразу, я бы точно сказал нет, — признается Чонгук, обнимая его крепче.       — Вообще не думай больше об этом. Мы вместе, а то, что было «до» скоро будем вспоминать с улыбкой. Собственно, ничего криминального и не было. А давай в душ? Я подберу для тебя одежду поудобнее, а потом посмотрим вместе кино. Хочешь? Какое ты любишь? Очень напряженный был у нас с тобой «разговор», предлагаю выдохнуть и расслабиться.       — Давай, посмотрим. Лучше комедию. Разговор? Теперь это так называется? — хохочет Чонгук, прижимая его к себе. Он, кажется, удобненько устроился и пригрелся на столешнице рядом с плитой. Даже подниматься не собирается.       — Это можно назвать по-разному. Но как ни назови, а мне такого «разговора» всегда будет мало, — Ким вновь тянется к губам, жадно его целуя.       — Мало? — Чонгук удивленно вскидывает бровь, бросая взгляд вниз, на его пах. И шикарная красная пижама снова предательски очерчивает подтверждение этому слову «мало».       Тэхён понимает всё и видит по глазам Чонгука, что на сегодня это далеко не последний раз. Чонгук разделяет его желание, вот только не сейчас. По плану душ и, возможно, еще один перекус, а потом кино…       Тэхён помогает Чонгуку спрыгнуть вниз, медленно ведя его в душ, а по дороге многое обещает на ушко:       — А потом я покажу тебе святая святых в этом доме. И, возможно, кое-чем удивлю…