Наваждение

      За окном глубокая ночь и ливень стеной. Он не прекращается уже два часа, методично барабаня по стеклам. Перед ними на столике разбросанные снеки и рассыпанный попкорн — они наперегонки поедали его, давясь и дурачась. Но сначала с трудом приготовили, потому что никто из них этого раньше не делал. Хотя предварительно и просмотрели кучу видео по его нехитрому приготовлению, а всё равно первый блин получился комом — заболтавшись, они забыли накрыть кастрюльку, и попкорн взлетал вверх, разбрызгивая повсюду капли кипящего масла. Отлетело и Тэхёну на руку, оставив заметный след от ожога. Он визжал на весь дом и бегал по кухне как заведённый, а Чонгук, с трудом поймав его, долго жалел. Мазал покрасневшую кожу кремом с пантенолом и усиленно дул на руку, чтобы смягчить жар от ожога. А потом сам поцеловал. Сам! И это было так необычно для Тэхёна и до мурашек волнительно. Чонгук целовал с таким чувством и желанием, что Ким позабыл о боли и вообще обо всём, что было у них в планах на этот вечер.       А в планах было кино на двоих. Проектор, умиротворенно гудя, транслировал на огромном экране в гостиной быстро сменяющие друг друга кадры. Ощущение будто они в кинотеатре не покидало обоих. Впервые за долгое время Тэхён не жалел о спонтанном приобретении проектора и раздвижного экрана к нему. До этого вечера особого удовольствия от таких просмотров он не испытывал. Потому, что смотреть одному было скучно, а братья Ким предпочитали смотреть кино по телевизору — он у Тэхёна тоже огромный. Намджун нудно гудел о том, что на проекторе не так чётко и ярко; как ни странно, Джин с ним соглашался, а вот Чонгук оказался в полнейшем восторге! Ему понравилось всё. Он долго рассматривал аппарат и экран, сам разобрался, как это дело включается и восторгался, как ребенок диковинной игрушке. Тэхён выдохнул, радуясь, что теперь ему есть с кем насладиться приятными часами за просмотром любимых фильмов — вкусы у них с Чонгуком в этом смысле совпали. Киму вообще в этот вечер показалось, что они оба совпали во всём, как две половинки одного целого. Возможно, делать подобные выводы рано, но он отчего-то так и думал, глядя на улыбающегося Чонгука рядом с собой.       На потолке в гостиной мерцали разноцветные блики от лампы, создавая эффект звездного неба. Чонгук удобно устроился на его бедрах, уложив на них голову, а пальцы Тэхёна так и тянулись погрузиться в мягкость его волос. И он себе в этом не отказывал — перебирал блестящие прядки и кайфовал от близости Чона, который сам пришёл, между прочим, сразу с сумкой, и обещал остаться на все выходные. Тэхёна до краёв заполняло счастье. Он готов оставить Чонгука у себя навсегда. Да, вот так просто — сразу и навсегда. Тэхён для себя давно определил, что хочет быть с ним, а сегодня лишь ещё раз убедился в собственном решении. С Чонгуком ему очень хорошо и приятно. С ним классно всё: веселиться и дурачиться, молчать и обоюдно смотреть в глаза, брать за руку и держать долго-долго, пока сердце заходится в непривычно быстром ритме и, наконец, целовать его, такого вкусного во всех смыслах и во всех местах. Поцелуи с Чонгуком лишали рассудка и стирали ощущение времени.       Два часа пронеслись как одно мгновение, и вот по экрану уже медленно плывут титры. Комедия закончилась. У обоих самые приятные впечатления от просмотренного фильма — лёгкая комедия действительно оказалась весёлой. А может, Тэхёну так показалось в компании с Чонгуком? Ведь когда смотришь не в одиночестве и есть с кем разделить впечатление, всегда веселее и интереснее. Они переглядывались, ловя задорные улыбки друг друга, хохотали до боли в животе над одними и теми же шутками, и Тэхён был уверен, что Чонгук искренен с ним. Его взгляды теперь другие: теплые и проникновенные, а улыбки самые очаровательные. И всего этого так много, что Тэхён буквально тонет в переполняющих его чувствах.       И он всё ещё не мог поверить в то, что Чонгук с ним рядом. Что он в его доме и вот так запросто свернулся клубочком в его руках, став податливым и нежным. Оказывается, Чонгук любит ласку, любит нежные прикосновения, и его тело сразу же на них реагирует мурашками. Тэхён многое для себя подметил и запомнил. Он понемногу узнает Чонгука. Постепенно узнает, и каждая его грань Тэхёну очень нравится.       Чонгук после душа надел его мягкий белый домашний костюм и сразу же стал похож на милого плюшевого котика, которого так и хотелось погладить и прижать к себе, чем Тэхён и занимался на протяжении всего фильма. Чонгук улыбался, поглядывая на него — видно, ему было чудно, что Тэхён ни на секунду от него не отлипает. Тот сам кормил его попкорном, наливал напитки, даже губы вытирал салфеткой, заметив, что Чонгук перепачкался. А под конец Чонгук расслабился и просто прилёг на него, крепко обхватив бедро рукой, и затих. У Тэхёна в этот момент возникло ощущение абсолютного счастья. О чём ещё мечтать? Его мечта сбылась! Черные, блестящие пряди скользят меж его пальцев, горячая ладонь покоится на его бедре, а Тэхён всем телом ощущает дыхание Чонгука. Им обоим хорошо и спокойно. Ким пообещал себе не спугнуть такое вот внезапно свалившееся на него счастье. Чонгук ему доверился и потянулся — Тэхён это ценит и желает передать всю свою нежность кончиками пальцев, что ласкают Чона.       Поначалу Чонгук ёрзал и шевелился в его руках: наверное, от прикосновений ему было щекотно. Но после успокоился, размеренно дыша, и Тэхён не сразу понял, что Чонгук уснул в его руках. Устал. Хосок же говорил, что Чон плодотворно трудился все эти дни — неудивительно, что сон его сморил. Но скорее всего, он просто перенервничал. То же самое было и с Тэхёном — непривычно было так долго и так близко находиться рядом с тем, кого искал и ждал.       Тэхён медленно таял и наслаждался этими мгновениями, позволяя себе любоваться им. Реснички сонного Чонгука мелко подрагивали и он шевелил губами, зачем-то вытягивая их трубочкой. Выглядело это очень забавно. Не хотелось будить его, но и оставить спать вот так, на диване, было бы неправильно. В конце концов, Тэхён хотел уснуть рядом с ним. Хотел прижаться к нему всем телом, без этой лишней преграды, одежды, и погрузиться в сон под стук его сердца.       — Чонгуки-и… — тихо позвал он, касаясь щеки кончиками пальцев. Он вёл ладонью по щетинистой скуле, наблюдая за его реакцией.       — Ммм… — Чон не торопился открывать глаза и отзываться. А просто обхватил рукой бедро Тэхёна сильнее, тихо промычав в ответ.       — Гуки… Пойдем в спальню, — прошептал ему на ухо, склонившись пониже. Он оставил поцелуй на мочке и потёрся носом о скулу. От Чонгука одуряюще пахнет. У Тэхёна головокружение всякий раз, стоит лишь втянуть носом его аромат.       — Я посплю здесь, Тэ, — попросил Чонгук, не скрывая сквозь сон довольной улыбки. Хитрюга! Он чувствовал, как Тэхён дышит ему на ухо и всё слышал, но глаза не открывал.       — Это исключено! Так не пойдёт, Гуки, — он провел по его плечу ладонью и спустил её вниз, переплетя их пальцы. Чонгук даже сквозь сон поддался и крепко сжал его руку. А может, не спит, а притворяется?       — Давай, Чонгук-и, я помогу тебе встать и отведу в спальню. Там тебе будет удобнее. Держись за меня, — Тэхён потянул его на себя, такого сонного и податливого, присаживая.       На белоснежном столике у дивана всё тот же бардак — остатки еды и пустые бутылки со стаканами. Убирать беспорядок в гостиной Тэхён не стал. Да и сил на это уже не осталось, всё утром. А сейчас хотелось, наконец, лечь и забыться рядом с Чонгуком.       Ким помог ему подняться и довёл, сонного, до кровати, благо, до спальни не так далеко. Снял с него свой костюм, зависнув надолго взглядом на привлекательном теле, и уложил на новенькую мягкую подушку. Он недавно купил её для себя, но так и не успел опробовать, и теперь оставит исключительно Чонгуку. Хочется надеяться, что эта ночь станет их первой, но далеко не последней. Тэхён укрыл его одеялом, а сам улёгся рядом. Лежал, повернувшись к нему лицом и вглядывался в темноте, жалея, что зрение подводит. Темнота скрывала черты лица Чонгука, но он ощущал их под кончиками пальцев. Тэхёну бы успокоиться и перестать касаться его губ, шеи, ключиц, а он не мог. Он узнавал его тело и привыкал; чувствовал, что не может без этого, как без воздуха. Чонгук, сквозь сон ощутив на себе нежные руки, тут же придвинулся ближе, уткнувшись носом в шею, и тихо прошептал:       — Спокойной ночи, Тэ, — а после провёл носом по шее, как бы невзначай. Но Тэхёну этого хватило, чтобы чуть не сойти с ума от волн возбуждения. Ему многого захотелось, и он непременно бы сделал это, но услышав посапывание Чонгука, заставил себя успокоиться. Им обоим нужен отдых.       — Спокойной ночи, Чонгук-и, — ответил так же шепотом и устало прикрыл глаза.       Эта ночь, несомненно, станет особенной для него. Дыхание Чонгука рядом, они лежат кожа к коже, и абсолютно нет преград, чтобы Тэхён мог целовать его сонного в макушку и прижимать сильнее, пока не станет нестерпимо жарко обоим. Размеренное дыхание Чонгука действует как колыбельная. Тэхён и сам не замечает, как постепенно засыпает. Ему сегодня снятся яркие и живые сны: в них знакомый голос шепчет о том, как хочет, чтобы эта ночь не заканчивалась. Голос этот совсем рядом. Ухо ощущает чужое горячее дыхание, а на губах застывает легкий поцелуй. Тэхён улыбается во сне. Пожалуй одно из самых потрясающих ощущений — это чувствовать, как ночью тебя бессознательно ищут в постели, а нащупав, крепко прижимаются к тебе. Вот только Тэхён не знает о том, что его сон — это сбывшаяся реальность. Не подозревает, что Чонгук, проснувшись ночью, вновь крепко прижимает его к себе и один за другим оставляет на его лице короткие поцелуи. Хочет большего, но будить не решается. И для него эта ночь тоже особенная. Он бесконечно влюблен. Тэхён должен об этом узнать. И обязательно узнает, но не сейчас.       Утро застает их врасплох. Желание Тэхёна поспать подольше обрывается настойчивыми звонками в дверь. Тэхён всю ночь был согрет чужим теплом и прерывать эти сладкие мгновения не желал. Сначала он решает не открывать, но неугомонный гость не желает успокаиваться и прекращать попытки прорваться к нему в дом. Тэхён бормочет бессвязное, оставляя в постели всё ещё крепко спящего Чонгука и бредёт к двери, спотыкаясь. Смотрит в экран — ничего удивительного. Никто, кроме Джина, и не стал бы в девять утра в субботу навязчиво названивать в дверь. Невежливо посылать лучшего друга в поход на три запретных буквы и Тэхён, конечно, этого не сделает. Но желание озвучить свои мысли не покидает.       Без выяснений, зачем и почему, Тэхён открывает ему дверь и так и стоит на пороге в одних трусах, дожидаясь нежданного гостя. Какие черти его принесли так рано? Может, что-то случилось? Джин — натура непредсказуемая. За столько лет знакомства пора бы и привыкнуть, но иногда он, как в первый раз, удивляется его закидонам.       — Привет, — бурчит сонный Тэхён, видя на пороге злобную физиономию всклокоченного старшего. Сразу становится очевидно, что что-то произошло — у Джина помятый вид.       — Привет! Ты почему на звонки со вчерашнего вечера не отвечаешь? — шипит Джин, вваливаясь в его дом как в свой.       — Не слышал. А что такое? — Тэхён обманывает. Ну, не станет же он говорить, что не отвечал потому, что слишком увлёкся Чонгуком, и руки были заняты только им. А потом и мысли не возникло, чтобы перезвонить другу — ведь он так пригрелся, обнимая Чонгука.       — Ну-ну… Не слышал… Ты один? — также злобно шипит Джин, и на его лице ни тени улыбки. Волосы в беспорядке, лицо помятое и опухшее — видно, что ему с утра было не до патчей и масочек.       — Нет. Чонгук спит, не шуми, — осторожно и тихо признается Тэхён. Он не хочет сейчас сознаваться в том, что эту ночь они провели вместе. Это личное, и пусть особо рассказывать не о чем — они просто спали рядом, а даже такое хочется оставить в тайне. Но Джин всё равно узнает обо всём, поэтому нет смысла утаивать.       — О-о… Понятно. И как он тебе? — хмыкает Джин, проходя на кухню. Он окидывает заинтересованным взглядом полуголого Тэхёна и плюхается на стул с громким выдохом.       — Джини, давай без этого… Я не хочу обсуждать такое. Так что случилось? — переводит он тему. Как он ему? Как ему Чонгук? Тэхён не признается, но даже просто быть рядом с Чонгуком и молчать — уже счастье. Джин не поймёт его. Такие сентиментальные признания вмиг окажутся высмеянными старшим, а это станет ощутимым ударом по чувствам Тэхёна.       — Ладно-ладно! Понял. Не спрашиваю больше. Скажи мне правду, ты знал? — Джин сидит на стуле, глядя ему прямо в глаза. А тот не понимает, о чём идет речь.       — Ты о чём? — Тэхён смотрит в упор на друга, который явно чем-то взволнован. А если быть точнее, то взбешён.       — Ты знал! Конечно, знал! Да я просто в бешенстве! Капец! — выпаливает Джин, ударяя кулаком по столу. От неожиданности Тэхён даже подпрыгивает. Таким Джина он давно не видел.       — Да что такое-то? Поясни, К-2! — он не выдерживает этой молчаливой паузы старшего. Тот как терпение его испытывает: явился с утра, перебудил всех и кулаками по столу долбит. Того и гляди, разбудит Чонгука. А может, уже разбудил.       — Этот гамадрил! Этот Намджун! Этот братец из пробирки! — опять шипит Джин. Теперь хотя бы понятно, кто виновник события.       — Что с ним не так? — уже злится Тэхён. Потому что он терпеть не может, когда вот так тянут время, долго запрягая и не переходя к сути.       — Он скрыл от меня, что встречается с девушкой! Между прочим, уже три месяца! А я узнал только вчера, и то чисто случайно. Позвал Лисоль в ресторан и мы там их встретили. А он сначала даже подходить ко мне не захотел! Но я сам подошёл и познакомился с ней. Не, ну ты прикинь?! Ты знал? Сознавайся! — орёт Джин что есть силы. Понятно, что его эта новость потрясла. Но Намджун, похоже, держал в неведении их обоих. И кто знает, почему…       — Я не знал… Честно, Джини! — и здесь Тэхён не лукавит — он не знал. Да и поверить в такое сложно. Как вообще К-1 удалось скрыть от них такое? Да и зачем скрывать? У них ведь нет секретов друг от друга. Джин всегда все подробности выкладывает о своих девушках, да и Тэхён привык делиться. Что уж там говорить? Они же дружно искали Чонгука, все были в курсе его страданий. А Намджун молчал о себе, при этом уже встречаясь с девушкой.       — Вот же паразит! Такое скрывать! От нас скрывать, от самых близких! — вопит на весь дом Джин. Он открывает бутылочку с водой и залпом высасывает содержимое, — Я ночь не спал, хотел с тобой обсудить это, а ты трубку не брал. Выехал к тебе, даже не позавтракал. Есть чего поесть?       — Мм… Готовить надо. Я сейчас оденусь и… — Тэхён понимает, что старшего лучше накормить. Потому, что голодный Джин — это всегда злой Джин. А вот пара бутербродов и дымящийся кофе вполне помогут ему подобреть. К тому же, скоро проснется Чонгук и лучше бы Джину подобреть заранее. А то его угрозы… Тэхёна аж передернуло от воспоминаний о его вчерашних угрозах.       — А! Не надо! Сам приготовлю. Иди, оденься и умойся. Хоть руки чем-то займу, отвлекусь. А то они так и чешутся братцу втащить, не поверишь! Ну, ты прикинь? Он знает обо мне всё! Вплоть до интима! А я… А я как дурак… — кипит Джин, заправляя кофемашину. Тэхён может понять его негодование. Ему тоже неприятно, что старший не поделился с ними этим фактом. Но Джини реагирует слишком уж бурно.       — Да успокойся ты! Не закипай. Ну, скрыл. Может, потому, что несерьезно у них? Может, это была деловая встреча, а ты не понял? — предполагает он, глядя, как Джин шарит по полкам в поисках еды.       — Он нам сказал, что будет на совещании допоздна, вспомни! Я поехал к Лисоль, ты остался дома а он? Сидел, весь такой при параде, и дарил цветы в ресторане какой-то незнакомке. Держал её за руку, улыбался, как придурок, — кипел Джин и даже, в сердцах махнув рукой, разбил кружку, что так некстати стояла на краю, — Она сказала мне сама, что они встречаются, а он сидел и молчал. Да пошёл он! Пусть даже мне не звонит — не отвечу!       — Джин, он взрослый мальчик и имеет право на личную жизнь! И скрывать её от нас он тоже имеет право, — успокаивал его Тэхён, помогая собирать осколки. Намджун из них троих один такой благоразумный и сдержанный. Возможно, он пока сам ни в чём не уверен, поэтому и не стал трепаться об отношениях. А возможно, решил сохранить всё в тайне от любопытного Джина и участливого Тэхёна, потому что счастье любит тишину. Как знать… Но обижаться на старшего и не общаться с ним из-за этого Тэхён точно не станет. Это глупо.       — Вспомни, что он нам пел: «Зачем эти отношения? Мне и одному хорошо!» А сам? Сам уже с ней встречался! Кобель! — Тэхён поднял глаза на друга. Такое ощущение, что Джин ревнует брата к девушке, и это странно. Это нелепо.       — Ты что, его ревнуешь? Кобель… Что за слова такие? Он свободен и имеет право гулять и развлекаться. Джини, что за дела? У тебя есть Лисоль, у меня — Чонгук, а он что, должен один прозябать в свои лучшие годы? Ты полегче с заявлениями! Кстати, как у вас с Лисоль всё прошло? — Тэхён чувствовал, что необходимо здесь и сейчас промыть мозги Джину и дать ему понять, что брат тоже хочет быть счастливым.       — Да мне обидно! Мы же братья! Я всего лишь хотел быть в курсе его дел. Понимаешь? Всего-то… А с Лисоль всё отлично прошло: посидели в ресторане, погуляли, подержались за ручки. Всё, как ты советовал. Завтра снова встречаемся, — запинается на каждом брошенном слове Джин и смотрит куда-то позади Тэхёна.       — Доброе утро, — слышится до мурашек приятный и хриплый после сна голос Чонгука, что стоит в дверях в том же белом плюшевом костюме Тэхёна. Он, скорее всего, всё слышал, но это уже и неважно — Тэхёну нечего скрывать.       Он моментально оборачивается и смотрит с нескрываемым восхищением на это чудо, что сейчас так хочется обнять. Но Джин рядом, и этот порыв Тэхён едва сдерживает.       — Доброе, — звучит в его адрес кратко и недружелюбно от К-2. Джин себе не изменяет, грубит Чонгуку, не собираясь становится приветливее. А надо бы стараться — ведь парень его лучшего друга заслуживает уважения. И Тэхён заставит среднего Кима относиться к Чонгуку добрее. Не хочет дружить, да и не надо, но общаться дружелюбнее, без злобы и подколов, обязан.       — Кастрировать меня приехал? — шутит Чонгук, подходя ближе к Тэхёну, и шепчет ему на ухо пожелания доброго утра. Он прижимается губами к уху так, чтобы сказанное слышно было только Тэхёну, а у того от неожиданности чуть не подкашиваются колени. Он расплывается в улыбке и мурлычет в ответ Чонгуку также на ухо что-то о том, какое это утро для него доброе. А доброе оно потому, что Чонгук рядом. Чон ярко улыбается ему в ответ и эти их перешептывания слишком уж интимные, и очень злят Джина.       Джин демонстративно фыркает и называет их обоих «недобитыми голубками». Он наигранно гремит посудой и не сразу, но отвечает на вопрос Чона.       — А есть за что кастрировать? Тэ, давай-ка с подробностями: он тебя обижал? А может, он в постели не так хорош? Ты только скажи и я… — не договаривает Джин, ловя испепеляющий взгляд Тэхёна, что готов снова сквозь землю провалиться. Джин вообще, похоже, не думает, прежде чем что-то сказать…       — О Боже, Джин! Мы просто спали, — обрывает его Тэхён, любуясь мягким образом своего плюшевого Чонгука. Тот сегодня, как и вчера, напоминает милого котенка. Ему очень к лицу белый цвет. И эта утренняя небрежность тоже очень ему идёт.       — Чего? Вы просто спали? Чонгук, ты импотент? Рядом с тобой всю ночь был секси-идол, а ты храпел ему на ухо? Нет, ну это капец как обидно… Почему мне-то так обидно? Тэ, я говорил тебе, что он странный? — Джина снова заносит. Это, кажется, переходит уже все границы, и Тэхён готов грубо и резко оборвать его. Да сколько можно уже лить негатив в адрес Чонгука?!       — Джин-и, прекрати! Ничего, что Чонгук рядом и всё слышит? — начинает было Тэхён свою тираду, но его прерывает Чонгук.       — Да забей, Тэ. Я уже стал к нему привыкать. Твой своеобразный друг мне начинает даже нравиться, — смеется Чонгук, держась за живот. Ему, кажется, смешно. Ну, хотя бы не обиделся… На дурачков не обижаются, а Джин ведёт себя именно так.       — Э-э… Ещё чего не хватало. Главное, чтобы тебе нравился Тэхён и чтобы у вас были полноценные отношения, — наставляет его грозным тоном Джин.       — Мы разберемся без тебя, К-2, — отрезает строго Тэхён, — Нашелся наставничек! За собой последи. Как бы снова не оказаться побитым рукой Лисоль. А у нас всё будет, когда время придет, не сомневайся!       — Да уж. И поскорее. Вот сейчас позавтракаем вместе, я уеду, а вы начинайте разбираться с этим. Спали они просто… Что за детский сад?! — возмущается Джин, надевая на себя фартук с курочками, а Чонгук, видя это, смеётся ещё громче. Джин, как истинная хозяюшка, берётся за приготовление завтрака на троих. И всё же он неплохой: заботливый и добрый, хоть и сумасбродный.       — Да-да! Не затягивайте с этим. А то я лично найду для Тэхёна парня получше, — не успокаивается Джин и пихает в рот кусок печенья, что тут же попадает не в то горло. Он закашливается и кряхтит.       Чонгук смеётся. Серьезно, Джин очень его веселит. А Тэхёна уже начинает конкретно бесить поведение друга, и он решает поиграть, а заодно и удовлетворить своё желание наконец-то прикоснуться к Чонгуку.       — А чего ждать? Мы можем и при тебе начать. А ты посмотришь. Может, чего посоветуешь. Да, Чонгук-и? Нам стесняться нечего!       И вот с этими словами подходит к Чону и притягивает его к себе, сначала коротко чмокая в губы. Это изначально задумано как провокация для Джина, спонтанная и короткая. Но, лишь коснувшись мягких губ, Тэхёна тянет на большее. Он прижимает к себе ошарашенного Чонгука и целует сразу несдержанно и глубоко. Тот отвечает не сразу, но руки Тэхёна, проникающие под ткань кофты, пускают импульсы по телу Чона, и тот сдается. Целует в ответ также вкусно, страстно и несдержанно. Джин затихает и смотрит на них, очевидно, впав в ступор. Такого он не ожидал, вот и пусть посмотрит.       — Фуу… Нет, Тэ, завязывай! Это без меня. Противно, аж зубы сводит, — кричит Джин, сбегая от них подальше. Он роется в холодильнике, только бы не следить за происходящим.       А Тэхёну уже не до друга, что гремит посудой на кухне. В его руках такой горячий Чонгук, который хочет его поцелуев не меньше, чем он сам. И если бы не Джин, то этот мягкий белый костюм уже валялся бы на полу, а Чонгук лежал бы на огромном угловом диване, подмятый и зацелованный Тэхёном. Эти фантазии будоражат. Кровь закипает от мысли, как Тэхён хочет его сейчас.       — Давайте живо чистить зубы! Миловаться в ванной будете. А то устроили тут порно… Даю вам десять минут! А я быстро соображу что-нибудь на завтрак. Жрать хочу. Сегодня выпил один кофе, ничего не лезло, — бубнит смущённый Джин. Он часто и много шутил над Тэхёном на интимные темы, но своими глазами никогда не видел взаимодействия Тэхёна с кем-то. Для него это дико. Естественно, он смущён.       Тэхён это понимает. Знает, что пора бы прерваться, но как же сложно оторваться от припухших, сладких губ Чонгука. Он обхватывает его сзади, смыкая руки на животе, и подталкивает к ванной, всю дорогу целуя в шею, а потом заводит его внутрь и, закрыв дверь, сразу же прижимает к себе.       — Гуки, это самое доброе утро из всех моих. Поцелуй меня! — Тэхён тянется к нему, приглаживая растрепанные волосы. В глазах Чонгука желание, такое же острое, какое он испытывает сам.       — Тэ, я не чистил зубы, — хрипит ему в губы Чонгук, пока он играет языком с колечком на его губе и втягивает нижнюю, сладко посасывая. Руки лежат на ягодицах Чонгука, и Тэхёну мешает вся эта одежда, что сейчас кажется лишней.       — Плевать! Какая ерунда. Если не поцелую тебя сейчас, меня разорвёт на части, — он, и правда, чувствует такое нетерпение, что если вот сейчас не углубит поцелуй, то, возможно, разлетится на миллионы мелких частиц.       — Какой ты мягкий, — шепчет в поцелуй Тэхён, гладя Чонгука по спине. Чонгук в его руках как пластилин — лепи, что хочешь. Он Тэхёну всё позволяет, и это сводит с ума.       — Это всё твой костюм, — выстанывает Чонгук, яростно впиваясь в его губы своими. Его руки ласкают, лишая рассудка.       — Какой ты сладкий, Чонгук-и… Мой заменитель шоколада. Обожаю твой вкус. Обожаю тебя, — Тэхён задирает пушистую кофту, ведя ногтями по коже на спине. Чонгук вздрагивает и довольно мычит.       — Ох… — этот возглас говорит о многом. Чонгук возбуждается и возбуждает собой Тэхёна. Им бы остаться наедине, но Джин, гремящий сковородками на кухне, не даёт расслабиться. Он теперь во весь свой скрипучий голос поёт какую-то дурацкую песню. Обычно Тэхён несдержанно смеётся над этими противными ариями среднего Кима, но в эту минуту ему не до смеха.       — Тэ… Там ведь Джин. Он может нас услышать, — просит его Чонгук, а сам целует жадно, уже не сдерживаясь. Впивается ногтями в тонкую кожу и задыхается от желания.       — Пусть послушает, как надо любить. Он сам вынудил меня, подстрекатель! — Тэхён не сразу понимает, что сказал. Любить? Да! Ведь именно такие поцелуи бывают, когда любишь. Когда тобой движет не только страсть, но и настоящие чувства.       — Давай отложим! Так неудобно… — просит Чонгук, а руки его не слушаются. Он гладит спину Тэхёна, опускается ниже, касаясь округлых упругих ягодиц. Ему нравится Тэхён и его тело, это чувствуется. Руки Чонгука дрожат, дыхание становится всё тяжелее.       — Я не выпущу тебя, пока не наслажусь твоими губами. Знаю, что не время, но я хочу тебя! А знаешь, Чонгук-и, что мне сегодня снилось под утро? — он признается в интимном, но ему не стыдно. Да, он хочет! Сложно не захотеть Чонгука, который весь — воплощение смелых желаний Тэхёна. В нём сосредоточено всё, что Тэхён любит и от чего сложно сдерживаться.       — Что? — Чонгук всё ещё сжимает ягодицы через ткань белья и жмется плотнее, вопреки своим же протестам.       — Я стонал под тобой… А твои губы заставляли мой член дергаться в предвкушении оргазма. Жаль, не получилось досмотреть сон до конца — я проснулся. Джин разбудил. Может, когда-нибудь он сбудется, — Тэхён не обманывает. Ему правда всё это снилось. И он хочет почувствовать это наяву. Может, сбудется…       — Да. Не сомневайся, — трётся об него Чонгук, снова жадно целуя. Звучит как обещание. Чонгук обнадеживает его, заставляя поверить.       — Ау-у-у! Когда я отпустил вас миловаться, то дал десять минут. Прошло уже гораздо больше. Вы там живы вообще? — кричит под дверью ванной Джин, вынуждая их замереть.       Чонгук выдыхает с досадой, а Тэхён морщится и целует свою льдинку в висок. Джин так не вовремя со своим завтраком! В принципе, он сегодня вообще не к месту и не вовремя.       — Ммм… Тэ, давай убъём его, — как бы между делом предлагает Чонгук, вбирая губами мочку уха и жарко дыша в него. Он весь на взводе, а ещё только утро. Тэхён разум теряет, думая о том, что же будет, когда сдерживающий фактор в лице Джина покинет его дом. Наверное, он просто съест Чонгука. Он слишком вкусный и желанный для Тэхёна. Единственный такой во всём мире.       — Гуки, какой ты кровожадный… Джини — чистый ангел. К нему просто надо привыкнуть. Хочу, чтобы вы подружились с ним, и с Намджуном тоже. Они мои близкие, — Тэхён пытается взять себя в руки, но выходит слабо. Эти самые руки так и тянутся к Чону, он весь раскраснелся и дышит тяжело. И хотя на нём минимум одежды, телу настолько жарко, что сейчас бы под ледяной душ.       — Сложно дружить с тем, кто желает тебя кастрировать, — хихикает Чонгук, чуть отстраняясь.       — Ха… брось эти глупости, — Тэхён приводит дыхание в норму. Смотрит в чёрные глаза, в которых столько всего сейчас искрится: желание, нежность, восхищение, трепет, радость.       — Вообще, мне кажется, что он ревнует тебя, — признается Чонгук. Возможно, со стороны такое может показаться, но это не так. Просто Джин желает другу добра, хочет, чтобы тот не ошибся в выборе.       — И эти глупости тоже брось, — Тэхён не без сожаления отстраняется подальше. Если этого не сделать, то снова притянется и уже не сможет остановиться.       — Эй, неразлучники! На выход. Или я один съем весь рисовый омлет. Хватит обжиматься! — снова выдает Джин из-за двери и нещадно в неё барабанит.       — Идём! — в один голос шипят они и смеются. Уже стоя оба перед зеркалом, поправляют волосы и внимательно смотрят друг на друга.       Тэхён не выдерживает первым и снова притягивает к себе Чонгука. Он не может отказать себе в удовольствии и, прильнув к губам, снова играет языком с колечком. Как же нравится ему этот аксессуар! Словами не передать.       — Знал бы ты, как оно меня возбуждает! И меньше всего я сейчас хочу этот омлет. — Тэхёна всего ломает. Он хочет остаться здесь, наполнить ванну тёплой водой, снять с себя и Чонгука одежду и задержаться так надолго, насколько хватит сил его организму, чтобы любить Чонгука. А он уверен, что хватит надолго.       — Я тоже не хочу есть. С удовольствием заменил бы омлет на минет. Хочу сделать его тебе, но думаю, шеф-повар Ким нам этого не простит, — шепчет Чонгук. Он провоцирует в Тэхёне новые волны возбуждения и тот даже представлять боится, что с ним будет, когда случится этот самый минет. Выживет ли он…       — Не простит, это точно. И обязательно вынесет дверь. Это же Джин! Пойдем, Гуки, — шепчет он, оставляя поцелуй на его щеке.       — Чистим зубы? — игриво спрашивает Чонгук, приглаживая волосы.       — Ага, — Тэхён выдает ему новую щетку, давит на неё шарик пасты и встает позади Чона, вжимая того в раковину. Эта процедура обещает стать обжигающей. И Тэхён не может ничего с собой поделать — невозможно устоять в стороне, когда Чонгук вот так близко. У обоих во рту зубные щётки, что интенсивно натирают зубы, а бедра Тэхёна также интенсивно потираются о Чонгука. Эти движения горячие и развязные, и им нет конца. Тэхёну нравится, и Чонгуку тоже, судя по выражению его лица.       — Тэ-э, что ты творишь? Я так не выдержу, — мычит с набитым ртом Чонгук и смотрит в глаза через зеркало.       — Сам не знаю. Очень хочу! — он мажет губами шею Чонгука, целует её своими перепачканными пастой губами, вдыхая чужой аромат. Шея Чона теперь вся в зубной пасте и так вкусно пахнет мятой. Это, оказывается, очень весело, когда Чонгук делает то же самое. Оба смеются, встречаясь губами. Зубная паста повсюду: на лицах, на руках, на языках, что сплетаются и ласкают друг друга. А Джин снова кричит, подгоняя их, и они разрывают поцелуй, вытирая кожу ватными дисками, тщательно убирая белёсые следы. Их взрослые игры на грани экстаза. И, казалось бы, это невозможно прервать, но надо остановиться. Джин всё ещё их ждет, и спустя пять минут они выходят к нему посвежевшие и довольные. Джин внимательно оглядывает обоих, пока они с нескрываемым удовольствием жуют его вкусный, но уже остывший омлет. Он молча следит за их переглядками и замечает руку Тэхёна под столом, что гладит бедро Чона. Он слышит, как при этом хрипло звучит голос Чонгука и не выдерживает.       — Спасибо за завтрак, — кидает им Джин, внезапно вскакивая из-за стола, едва доев содержимое своей тарелки.       — Ты уже уходишь? — нисколько не расстраиваясь уходом друга, интересуется Тэхён. Наконец-то, уходит! Джину он, конечно, всегда рад, но не в этот день.       — Да. Надо к отцу заехать, он звал меня, — сообщает, стараясь не смотреть на этих двух голубков, потому что это очень и очень смущает. Он бежит скорее из этого дома, понимая, что в эту минуту здесь лишний.       — Спасибо за завтрак. Было очень вкусно! — кидает ему благодарно на прощание Чонгук, а Джин всего лишь удостаивает его снисходительным взглядом, подмигивая на прощание Тэхёну.       — Что плохого я ему сделал? — негодует Чонгук, крутя в руке нотный лист Тэхёна, испещрённый помарками и крестиками.       — Не обращай внимания. Иногда поведение Джина не поддается объяснению. Он привыкнет к тебе и примет. Чонгук согласно кивает. Ему, по сути, не так важно, что думает о нём Джин. Ему важнее их отношения с Тэхёном.       — А что это такое? Ты говорил мне, что пишешь музыку. Это правда? — Чон пытается разобрать записи Тэхёна, но не выходит — он в этом ничего не понимает.       — Да. Тебе интересно? — Тэхену смешно видеть его сосредоточенное лицо. Чонгук с умным видом вчитывается в его записи.       — Очень интересно! А мне сыграешь? — глаза Чонгука загораются и блестят с надеждой, ярче звезд. И как тут отказать?       — Конечно. Бери свой мобильник и пойдем со мной, — командует Тэхён, хватая со стола и свой тоже.       Тэхён заводит его в свою студию, включает свет, и Чонгук удивленно присвистывает. Ким недавно слегка обновил интерьер, постелив на пол огромный пушистый белый ковер. Пока болел и нечем было заняться, забрёл на один сайт, где обнаружил в продаже эту красоту, и тут же, не раздумывая, заказал. Доставили на следующий же день. В помещении сразу стало уютнее.       — Вау! Какое райское местечко! Всё белое… Так здорово! — Чонгук обходит комнату, проводя рукой по инструменту, разглядывает картины на стене. Заглядывает в белого цвета электрический камин, который Тэхён сразу же включает, и имитация огня тоже поражает Чонгука. Здесь действительно необычно и красиво. Абсолютно каждая деталь продумана Тэхёном лично и находится в этой студии не зря. Здесь ему думается и мечтается лучше, чем за её пределами. Здесь живёт его вдохновение. А сейчас здесь ещё и Чонгук — его любовь.       Тэхён присаживается за инструмент и вместо того, чтобы начать играть, тянется рукой в карман, за своим телефоном. Клацает по экрану и звонит кому-то.       Телефон Чонгука загорается, и по студии разносится та самая мелодия Тэхёна, что Чонгук установил себе на звонок.       — Зачем ты мне звонишь? — спрашивает Чонгук, но смолкает когда видит, что Тэхён вступает на клавишах в ритм мелодии и его игра звучит в такт звонку — он подыгрывает этой композиции вживую. Чонгук слушает и ничего пока не понимает.       Тэхен играет, глядя то на клавиши, то в глаза Чонгуку, и улыбка озаряет его лицо. А ведь он хотел этого! Всё думал, как рассказать о том, что это он — автор. Получилось только сейчас сказать об этом, таким вот необычным способом.       Звонок стихает. Чонгук, кажется, поняв, что Тэхён пытается этим сказать, нажимает на отбой, и Ким уже самостоятельно продолжает играть ему свою композицию. Вот как бывает: один создал мелодию в подарок другу, а другой, тот, что стал в последствии любимым, услышал её и взял себе на звонок. Долгое время ходил с ней в телефоне, не подозревая, кто на самом деле тот человек, что трудился над её созданием.       Тэхён доигрывает и, опуская руки на колени, поднимает глаза на Чонгука, который смотрит на него сейчас заворожённо. Чонгук всё понял, он догадался.       — Она моя, Чонгук. Ты всё это время носил в телефоне мелодию, что я подарил на свадьбу Хосоку и Риэль.       — Не может быть! Я даже подумать не мог, что это ты её автор! — Чонгук действительно удивлен. И это искреннее удивление читается на его лице. А ещё в глазах вспыхивает восхищение, и Тэхёну приятно это видеть. Ему это льстит, что тут скрывать.       — Может. Вот как бывает, — улыбается Тэхён, смущенно пряча свой взгляд.       — Она прекрасна, Тэхён! Понравилась мне с первых нот. Поздно спрашивать, но можно она останется у меня на звонке? Я так привык к ней, что менять не хочется. А теперь, зная, что ты автор, мне вдвойне приятно будет каждый раз её слышать, — так наивно интересуется Чонгук. Неужели думает, что Тэхён откажет ему?       — Можно. Тебе можно всё. Иди сюда, присядь рядом. Я тебе сыграю, — Тэхёну есть чем ещё поделиться с Чонгуком.       А тот торопливо берёт стул и, поставив рядом, присаживается. Тэхён начинает играть ему свою новую композицию. Её он ещё никому не показывал. Она новорожденная, и услышать её должен только Чонгук. Потому, что она для него, создавалась с мыслями о нём. Ким играет её с чувством — верит, что музыка способна рассказать о том, что не скажет голос. Он уверен, что Чонгук, прослушав её, всё поймет. Она не может не коснуться его сердца — в этой мелодии собраны все его переживания и чувства, что он прожил с момента их первой встречи.       — А это тебе, Чонгук-и! Она только твоя, — признается Тэхён, закончив игру и поворачиваясь к нему. Чонгук всё это время глаз с него не сводил. Ещё бы! Ему непривычно видеть Тэхён за клавишами не ноутбука. Он даже не мыслил, что у того такие способности и скрытые таланты. Тэхён открылся для него в этот день с другой стороны, и эта его сторона очень нравится Чонгуку.       В студии полнейшая тишина, Тэхён не нарушает её словами. Он не думал, что так скоро сможет сыграть для Чонгука, и от того переволновался. Сердце колотится в груди и также колотятся руки. Всё, чего ему сейчас хочется, это обнять свою тающую льдинку.       — Тэ-э… Спасибо тебе! Я не ожидал. Не знаю, что и сказать… Спасибо! Такого для меня никогда и никто не делал, — Чонгук больше ничего не говорит, только осторожно берёт руку Тэхёна. Долго смотрит в глаза, будто давно не видел, проводит рукой по волосам, по щеке, касается губ кончиками пальцев и целует. Делает это мягко и нежно.       — Чонгук-и, ты ведь останешься со мной сегодня? Не уходи! — Тэхёну эти слова почему-то даются с трудом. Что на него такое нашло — сам не понимает. Думает сейчас только о том, какая теплая у Чонгука рука и как не хочется его отпускать. Его тепло согревает, его голос обволакивает, его поцелуи дарят счастье. Он и сам для Тэхёна — сплошное ходячее счастье.       Ким тянется к нему, убирает со лба непослушную прядку, ловит на себе потемневший взгляд Чонгука и ждёт ответа.       — Останусь. И на это много причин. Первая и основная — это то, что я хочу быть с тобой. Вторая — это то, что теперь, побыв с тобой подольше, мне сложно уйти. И третья — у меня есть здесь одно дело. С утра хотел это сделать, но омлет Джина спутал все планы. Точнее, я ещё ночью хотел, но боялся разбудить тебя, — на лице Чона мелькает тень смущения.       — Омлет Джина? Это не то, о чём я думаю? — Тэхён, кажется, догадывается, о чём речь, и от этой догадки становится нестерпимо жарко. Он вспоминает их минуты в ванной и те слова Чонгука.       — Да. Хочу тебя, Тэ. Прямо здесь… Можно? — а вот это очень смело. Слышать такое от Чонгука необычно. Раньше из них двоих только Тэхён мог заявить подобное. Теперь и Чонгук осмеливается озвучить свои желания.       — Можно. Ты читаешь мои мысли. И я хочу. Хочу, чтобы эта комната запомнила нас. Хочу, чтобы всё здесь пропиталось тобой, — Тэхён видит, что их желания сходятся. Здесь и слова не нужны — глаза говорят сами за себя.       Руки и губы быстрее застрявших слов. Они одновременно поднимаются на ноги, не разрывая поцелуй, и приближаются к камину, перед которым много свободного места на мягком белоснежном ковре.       Всё происходит слишком стремительно: их одежда летит на пол в разные стороны. Тэхён понимает, что первый раз у пары не должен быть таким. Он не так хотел и не так себе всё представлял. Но сложно себя контролировать, когда одно желание на двоих заставляет дрожать каждую клеточку тела. Опускаясь на колени, он тянет за собой Чонгука, не разрывая жадного поцелуя. Они в таком возбужденном состоянии оба уже больше двух часов, а для Тэхёна это много. Тело изнемогает, оно требует Чонгука, и желательно без одежды. И её в считанные секунды на них не остаётся: с помощью резких и нетерпеливых движений рук Чонгука Тэхён лишается всего, что было на нём с утра и сам тоже быстро освобождает Чона от одежды, снова зависая взглядом на прекрасном теле. Нет, определенно, с Чонгука надо лепить статуи — получатся шедевры на века. Для Тэхёна он идеален. Возможно, не только для Тэхёна, но об этом думать совершенно не хочется. Чонгук теперь с ним, и только Тэхёну позволено любоваться этим великолепием, что он и делает. Он ещё тогда, сослепу, в первый же день, пьяно вещал о красоте Чонгука. А теперь вот видит его, всего обнаженного и такого горящего от желания, в своём доме. Мечты сбываются! Надо только очень в них верить и уметь ждать.       — Чонгук-и, я говорил тебе, что ты красивый? — Тэхену жизненно необходимо это произнести. Он знает, что говорил, но не устанет повторять. Это не то, что может надоесть. Он действительно им восхищается, и не только внешне.       — Говорил. Но это совсем не важно сейчас. Тэ, для меня ты тоже самый красивый. А ещё очень болтливый, особенно в такие моменты, — хихикает Чонгук, снова мягко его целуя.       — Гм… А тебя это смущает? — Тэхён признает, что ему нравятся болталки в минуты близости — он любит сопровождать самый жаркие моменты острыми фразами. Но разве это плохо? Такие разговоры заводят посильнее всяких химических стимуляторов.       — Не то, чтобы очень… Скорее, это непривычно. У меня такого раньше не было. Но твоим приятным голосом звучит очень возбуждающе, — Чонгук проводит ладонями по его обнаженным плечам и припадает к ним губами, на этот раз целуя слишком жадно. Возникает ощущение, что он как с цепи сорвался в ожидании этой минуты.       — А сейчас нет желания меня ударить, Гуки? — смеется Тэхён ему в губы, дразня. Припоминает те прошлые угрозы. И эти приятные воспоминания его самого невыносимо заводят в эту минуту.       — Уже нет. Есть желание тебя покусать, — что Чонгук и делает, прикусывая поочередно то нижнюю, то верхнюю губу.       А после резко опрокидывает Тэхёна на ковер, укладывая на спину. Да сколько же в нём силы? Тэхён в удивлении и восторге. Этот резкий толчок выбивает воздух из легких. Чонгук не отвлекается на его реакцию — он что-то Тэхёну обещал и не забыл об этом. Помнит и делает: медленно и нежно целует кожу от пупка до паха, вызывая в нём бушующие волны возбуждения. А у Кима врассыпную мурашки по телу мурашки, и член твердеет буквально на глазах. Тэхёну много и не надо. Он сейчас весь как оголенный провод: только тронь — и заискрится. А Чонгук делает всё бережно и ласково, как бы не решаясь пока в полную силу себя раскрыть. Но Тэхёну всё равно нравится. Даже так, нерешительно, а он уже с первых секунд на грани оргазма. Чонгук словно воплощение самого мощного афродизиака для него, иначе как объяснить то, что его даже трясёт от эмоций.       Он стискивает зубы, чтобы не закричать, потому что губы Чонгука уже совсем близко к розовой влажной головке его члена. Чон всё ещё целует и прикусывает кожу под пупком, но щека уже ненавязчиво касается головки. Для Тэхёна это пытка, хочется обхватить член рукой и немного себе помочь. И он тянется к нему, но Чонгук его опережает.       — Куда ты так торопишься? Я же рядом. Я сам всё сделаю, расслабься, Тэ-э, — рука обхватывает член, а губы тянутся к губам, целуя ненасытно и влажно. В Чонгуке много страсти и огня. Он тоже весь сгорает от желания. И, кажется, горит на глазах. А Тэхён полыхает от прикосновений чувственных губ к себе, от ласк нежных рук.       Ким отвечает на поцелуй со всей отдачей, на которую только способен, и задается вопросом: где тот Чонгук, что бегал от него и впадал в ступор от смелых прикосновений? Сейчас от него не осталось и следа.       Губы Чона, наконец, находят то самое, изнемогающее и уже до предела твёрдое. Язык ввыводит круговые движения по головке. Не щадит, доводит до изнеможения. Чонгук ласкает медленно, проходит языком от основания до головки. Тонкая кожа горит под губами, которые оставляют на ней влажные поцелуи. И с каким же удовольствием Чонгук всё это делает. Тэхён замирает, не в силах двинутся с места. Он прикрывает глаза и просто наслаждается, ощущая, как член полностью погружается в тепло, входя на всю длину. Ему до безумия хорошо, а стоны так и рвутся с губ.       И естественно, ему хочется это видеть, поэтому Тэхён слегка приподнимается. А лучше бы не видел, потому что картинка слишком горячая. От этого сносит крышу, а оргазм оказывается совсем близко от одного только вида своего члена во рту Чонгука. Чон выпускает его, смотрит в глаза, облизывает свои распухшие красные губы и добавляет на них слюны, чтобы снова, без предупреждения, насадиться на всю длину.       — Нравится? — звучит с игривой улыбкой и снова так смело, что Тэхён даже давится слюной. Он ещё спрашивает?! А разве по Тэхёну не видно?       — Очень, — хрипит он в ответ и не выдерживает такого зрелища. Он падает вниз на ковер и слушает стоны удовольствия Чонгука, добавляя к ним свои. Рука Тэхёна тянется к его волосам и ладонь ложится на макушку. Ему хочется быстрее и глубже. Он давит рукой сверху, помогая Чонгуку понять, как именно ему нравится. Оргазм совсем близко, но в то же время кончить вот так быстро он не хочет. Они это не обсуждали, но Тэхён почему-то уверен, что будет сверху.       — Гуки, подожди! Если ты продолжишь, то я быстро кончу. А мне хотелось бы во время оргазма быть в тебе, но не так…       — Тогда поторопись, Тэхён, — выпуская член изо рта, шепчет он, не отводя глаз. И от этого порочного взгляда у Кима внутри всё сжимается. Конечно, он поторопится. И уже начинает соображать, что смазка не здесь. Она где-то в спальне, и до неё еще надо добраться и найти.       — Я сейчас… Подожди… — хотел сказать: не уходи… вовремя остановился. Да куда же теперь Чонгук уйдет? Он ложится на бок у камина и покорно замирает в этой позе, а Тэхён бежит в спальню, чуть не падая по пути. Переворачивает содержимое комода, найдя на дне маленький тюбик. Давно же он к нему не прикасался… И надо бы купить новый, потому что этот когда-то, в прошлой жизни, использовался с другим человеком. О нём и вспоминать не хочется.       Он крутит тюбик в руке, гоняя в голове разные мысли о прошлом и настоящем. Неужели это с ним происходит? Зеркало над комодом отражает его растрепанный вид: взъерошенные волосы, губы распухшие, а глаза горят безумным блеском. Он абсолютно обнажён и видит себя без очков, как в тумане. С очками пора что-то решать. Он стал всё чаще задумываться над операцией.       Из студии раздается звук входящего звонка на мобильный Чонгука. Тэхён бросает свои мысли и несётся обратно. Его там ждёт самый желанный на свете человек, а он тут про очки и тюбики. Потом, всё потом.       Чонгук лежит всё в той же позе, на том же месте, и нахально его рассматривает. От этого Тэхёну не по себе. Стеснение — не его порок, он никогда не смущался своего тела перед партнерами, но здесь от чего-то начинает. Телефон звонит, разнося по студии мелодию Тэхёна, а Чонгук будто не слышит — смотрит на него, опуская взгляд с лица всё ниже и ниже, даже не думая отвечать.       — Я думал, ты там уснул, — ехидно выдает Чонгук и переворачивается на живот. Вот так, сразу. Дает понять, что готов на всё, что тот захочет с ним сделать.       — Не дождёшься! Сам не усну и тебе не позволю. Ты ещё успеешь пожалеть, что пришёл, — голос Тэхёна хрипит, а руки уже касаются упругих половинок. Гладят их в предвкушении и мнут до красноты, пока Чонгук слегка разводит ноги в стороны, допуская к себе всё ближе.       — Затрахаешь до потери сознания? — его голос тоже хрипит, а на последней букве и вовсе дрожит, потому что между половинок уже стекает вниз, к узкому колечку, вязкая прохладная жидкость, и Тэхён, сильнее разведя ягодицы в стороны, дотрагивается до него, слегка надавливая и лаская.       — С удовольствием, — и Тэхён не шутит. Он с огромным удовольствием будет брать Чонгука и на этом ковре, и в своей спальне, и на столе, и даже на том же комоде. Да где угодно, насколько хватит сил у них обоих.       А у Тэхёна их столько, что Чонгук будет очень удивлён. Как Чонгук там раньше говорил? «Узкий круг у него сформирован?». А Тэхён мечтал войти в этот «узкий круг». И вот он перед ним. В самом деле, очень узкий. Киму придётся уделить особое внимание растяжке, чем он и начинает заниматься, вводя постепенно сначала один палец, спустя время добавляя второй, а после и третий. С Чонгуком при этом творится что-то невообразимое: он стонет, мычит, кричит и вырывает ворс на новеньком ковре; поднимает бёдра вверх и сам насаживается на пальцы, которые, очевидно, уже давно нашли простату. Чонгук на пределе, но Тэхён очень хочет сделать всё правильно. Пока пальцы скользят внутри, он зацеловывает спину и ягодицы. Любуется тем, как играют мышцы на подкачанных руках Чонгука. Видит, как горят его щёки и полыхают зацелованные губы. Наслаждается тем, как подставляются его бёдра под каждое резкое движение пальцев.       А телефон всё звонит, и как же это нравится Тэхёну. Звучит созданное им творение, и если не стихнет звук, то всё у них произойдет под звучание этой мелодии. Однако, какой настойчивый абонент! Кто же это может быть? Тэхёну, по сути, не так важно. Важно сейчас лишь то, что если он не войдет в Чонгука, то просто с ума сойдёт.       — Хочу тебя, как сумасшедший, — Тэхёну сложно выдержать то, что он видит и слышит. Он произносит эти слова задыхаясь, улавливая в ответ только мычание и вздохи своей льдинки.       — Тогда какого чёрта ты ещё не во мне? — рычит Чонгук, оборачиваясь и принимая коленно-локтевую. Какой он конкретный и резкий! Тэхёна это заводит ещё больше. Чонгук мастер противоречий, один такой во всём мире.       Он ведь и забыл об этой грани Чонгука. Чон может быть разным: и дерзким, и требовательным тоже. Тэхён многое слышал за стеной кабинета.       — Это легко исправить, Гуки, — удобно располагаясь позади, отвечает он, уже без всякого промедления приставляя головку к разработанному входу — он больше не ждёт ни секунды. Она входит с трудом. Всё-таки там ещё очень узко, и стеночки болезненно давят на член. А ещё там очень горячо и влажно. Смазка помогает, позволяя двигаться плавно и скользить чувственнее. Но Тэхён пока не ускоряется. Он не может так сразу, надо дать Чонгуку привыкнуть. Так будет правильнее…       — Тэ-э… Не жалей меня! Быстрее! — выдает несдержанно Чонгук, и сам насаживается на член резким толчком. И снова удивил! Ким облизывает пересохшие губы и хрипло смеется. Потрясающе!       — Как мне нравится твоя дерзость, Гуки! Видно, что заждался и изголодался, — Тэхёна не нужно просить дважды: захотел — получи. Ему не жалко, он только за.       Чонгук в ответ только приподнимает бёдра выше. Он просит глубже и ритмичнее, и Тэхён тоже хочет именно так. Здесь их желания вновь сходятся.       — Хочешь быстрее? — отвечает ему Тэхён в той же манере. Эта игра будоражит.       — Да-а-а, — выдыхает Чон, опуская лоб на сложенные на ковре руки.       У Тэхёна не было в планах в первый раз срываться на бешеный темп. Он жалел Чонгука, боялся доставить дискомфорт, но если его просят… Как же можно отказать? Чонгук любит жёстче, просит сам — Тэхён может ему это дать.       — Тогда не жалуйся, Гуки, — предупреждает спокойно. Хотя как можно быть спокойным в такую минуту? Его всего трясёт.       Ким хватается влажными ладонями за тонкую талию Чона с обеих сторон, и его плавные и медленные движения переходят в резкие и безжалостные. Член скользит внутрь до упора, толчки становятся резче. В тишине студии звучат шлепки бёдер о бёдра. Смазка стекает по бёдрам Чона вниз, бесшумно касаясь ковра, а Тэхён неустанно следит и любуется его реакцией. А она такая фантастическая! Чонгук и улыбается, и охает, ловя новый толчок, и рычит, когда член касается простаты. На его лице смешанный коктейль из эмоций, на его коже капли пота, на его губах порочная улыбка, и с них раз за разом срываются всхлипы и стоны. Фантастика!       Тэхён наклоняется к нему чуть ниже, целует шею сзади, ласкает языком ухо. Шепчет о том, как давно всего этого хотел и вбивается грубее и сильнее, понимая, что делает так, как Чону нравится. Стон срывается с губ Тэхёна, превращаясь в рык, рука опускается на член Чонгука, оставленный без внимания, окольцовывает и движется по всей длине в такт движениям его бедер. Сомкнутая ладонь скользит так же резко, влага обволакивает ствол по всей длине. Чонгук весь напряжен, его сладкие стоны пробирают до мурашек, а на спине красиво блестят капельки пота. Тэхёну до безумия хочется поцеловать эти изгибающиеся в улыбке губы, но пока к ним нет доступа. А как же хочется видеть при этом его лицо! Но это уже в следующий раз. Обязательно.       Мышцы бёдер горят от напряжения, колени стёрты о ковёр и до безумия зудят. Но Тэхён мало обращает на это внимания — под ним горит и плавится Чонгук. И от движения его руки спустя недолгое время член того становится каменным, постепенно выпуская потоки спермы на ковёр. Тэхён этого не видит, он только кожей ощущает обильно стекающую влагу. Чонгука трясёт от оргазма, и эта дрожь ощущается Тэхёном как своя собственная. С рваным стоном или хрипом, уже не разобрать, он изливается в Чонгука, теряя остатки сил. Накатывает ощущение полного блаженства. Кажется, совершенно не хватает воздуха. Мучает одновременно и жажда, и духота, тело просит покоя. Сколько это у них длилось — неизвестно, но если судить по не прекращавшимся всё это время звонкам, минимум полчаса.       Голова обессилено опускается на спину Чонгука, Тэхён трётся кожей о кожу, легко выскальзывая из него. Секунда, две, три… Подняться нет никаких сил. Это было слишком сочно, остро и сладко одновременно. Тэхён уплывает, сам не зная куда — его тело парит. Он аккуратно укладывает Чона на ковер, переворачивая на спину, удобно устраивается рядом, приподнявшись на локте, и заглядывает в чёрные глаза.       На лице Чонгука застыла блаженная улыбка. Тэхён улыбается в ответ. Красивый, чёрт! До невозможности красивый и такой комфортный сейчас — Тэхёну глаз от него невозможно отвести. И сам Чонгук тоже смотрит, и вновь завороженно. С любовью смотрит и желанием. Снова хочет? Ему мало? Возможно…       — Я испачкал тебе ковер, — тихо и как бы извиняясь, сообщает Чонгук. А для Тэхёна это сущая мелочь. Плевать на ковёр, на то у него в доме есть моющий пылесос.       — Думаешь, меня сейчас это волнует? — он приближается к губам Чонгука, проводя языком по колечку. Интересно, он когда-нибудь сможет спокойно реагировать на пирсинг Чона? Вряд ли…       — А что же тебя сейчас волнует? — Чонгук всё еще неровно дышит. Глаза прикрыты, а голова повёрнута в сторону Тэхёна, подставляясь под ласки. Рука гладит плоский живот, и это так приятно…       — Ты. И то, как в тебе хорошо. То, как хорошо с тобой, — Тэхёну ни к чему молчать об этом. Хорошо — это не то слово. С Чонгуком ему было феерично.       — Тэ-э… со мной такое впервые, чтобы так хотеть. Я до боли в мышцах тебя хотел, — Чонгук разворачивается на бок и обнимает крепко за талию. Тянет ближе к себе, мажет губами по шее, целует нежно и влажно.       А телефон снова звонит, и Чонгук опять его игнорирует.       — А знаешь, вчера, идя к тебе, я правда боялся, что ты уже не ждёшь меня. Будь я на твоём месте, послал бы давно такого нерешительного.       — А я ждал. Я всё равно бы ждал тебя и продолжал делать попытки к сближению.       — Тэ, со мной может быть нелегко.       — Знаю. Я всё выдержу.       — Я храплю, как дикий зверь.       — Все мы не без греха. Я иногда тоже.       — Я пачкаю слюной подушку.       — Что может быть милее, чем твои слюни на подушке…       — Я бываю неадекватным.       — Я это видел. Поверь, я смогу справиться с твоей неадекватностью.       — А ещё я…       — А ещё ты самый красивый, милый и классный. И этим ты меня привлёк, но полюбил я тебя за другое. Чонгук-и, ты весь, такой, какой есть, нравишься мне!       — А ты нравишься мне. С каждой минутой всё больше. Это необратимый процесс. Ты затягиваешь, Тэхён.       — Это то, что я давно хотел услышать.       Слова стихают, сменяясь поцелуями, которые, казалось бы, ничто не способно разорвать, но снова звонит телефон Чонгука.       — Ответь уже. Вдруг что-то срочное?       — Думаешь?       — Ага.       Чонгук нехотя отвечает на звонок и выслушивает от мамы гневно-эмоциональные упрёки в том, что она не может уже битый час дозвониться до сыночка. Тэхён тоже тянется к телефону и на экране обнаруживает присланное от Джина сообщение. В нём и завуалированные намёки в виде двух целующихся голубков, и заявление прямым текстом: «А этот парень не так плох! Думаю, твоего барана я потерплю, даже подружусь. Исключительно ради тебя!       Тэхён улыбается и смотрит на Чонгука. Тот не бросает попыток объяснить маме, почему как никогда долго игнорировал её звонки. Тэхёну слышно, что она всё ещё сердится, а ему радостно: в его жизни теперь +1. В ней появился и, наконец, укоренился один — единственный и такой важный человек. От этого сердцу тесно в груди и хочется снова за инструмент. Сидеть долго и давать клавишам задание воспроизвести то, что рождается сейчас в голове. Чонгук дарит ему вдохновение, он заряжает его энергией — Тэхён теперь его не отпустит. Возможно, рано о таком думать, но он уже хочет его в свой дом навсегда. И непременно намекнёт об этом своей растаявшей льдинке…