Машины не умеют любить

      Молох и Венцеслав сидели друг напротив друга и сверлили друг друга взглядом.        Дело происходит на съёмной квартире, чтобы каждый мог соблюсти некоторого рода анонимность. Встречаться на чьей-либо территории опасно для определённой стороны. Молох не хотел светиться со своим убежищем, Венцеслав — со своей квартирой. Снять квартиру для встречи казалось умным решением.        С чего всё началось?        После наступления нового года Люциан вернулся к Рауху в приподнятом настроении. Тот сразу это истолковал как возвращение от любовника. «Иначе по какой ещё причине этому мерзкому роботу стоит быть довольным? Он изменил мне и рад этому, сволочь», — рассуждал Венцеслав. Тот побил Люциана и пообещал, что сдаст его в металлолом. Или отключит, в конце концов. Киборга можно было отключить при помощи небольшой кнопки на затылке под линией волос. Это было равноценно смерти для того, кто работает на электричестве. Разумеется, по такой же логике киборга можно оживить, нажав на ту же кнопку, но надо сначала найти того, кто это сделает. Без посторонней помощи киборг в такой ситуации беззащитен.        Люциан послал Молоху короткое сообщение: «Вацек хочет отключить меня. Помоги».        Молох не стал дожидаться момента, когда станет слишком поздно, и сорвался с места, никому ничего не объяснив. Слайз хотел что-то сказать, но он даже не заметил, когда Молох вышел из квартиры. Молох вытащил Йенса Гросса из кровати, чтобы тот послал Венцеславу сообщение, в котором выражалось желание встретиться.        И вот они здесь.         — Я не отдам Люциана: он достался мне за дорого, — мрачно произнёс Раух.         — Ложь! — встрял Люциан, стоявший в сторонке. — Я достался тебе бесплатно как экспериментальный образец. С тебя взяли только обещание отправлять статистику в исследовательский центр, а ты этого не делаешь, потому что не хочешь со мной спать. Я тебе противен. Так какого чёрта я тебе сдался вообще?         — Истраченные на тебя нервы тоже цена, причем невосполнимая, — заметил Венцеслав.         — Как сказал бы Слайз, «нервы восстанавливаются, сколько бы на это ни ссылались глупцы и истерички», — ответил Молох. — Тебе не нужен Люциан. Передай его мне. Я буду щедр и милостив. До поры до времени.         — Машина не может владеть машиной. Не в рамках нашего общества, так что ваша спасательная романтическая операция обречена на провал. К тому же, как сказал Люциан, он от меня зависим. Я должен отчитываться о нём.         — Да ну? А побои и оскорбления в отчёте есть? — Молох начинал терять и без того кратковременное терпение.         — Это воспитание, чтоб ты знал. Люциан — моя собственность, и он должен знать своё место, хочет он того или нет.         — Хорошо, а если я предложу достойную замену? — предложил Молох.        Венцеслав посмотрел на него с нескрываемым интересом.         — Что же ты можешь мне предложить вместо совершенной машины, предназначенной для утех? Отрежешь себе правую руку и вручишь мне? Мне твоя боевая подруга не нужна, — попытался съязвить тот.        Молох медленно закрыл глаза и втянул ноздрями воздух. Посчитал до пяти. Снова открыл глаза.         — Другую совершенную машину, предназначенную для утех. Модель «Люциан» не единственная разработка в системе «Моргенштерн».         — Ты приобрёл киборга? Как тебе это удалось? Это невозможно. Ты предлагаешь мне краденый или палёный товар. Я не собираюсь соглашаться на это.         — Сначала посмотри, — самодовольно произнёс Молох, уже ощущая себя хозяином положения. — Кальцифер, войди!        Только он это произнёс, как комнату заполнил сладковатый запах духов. Зазвучал стук каблуков. Вошёл юноша в лёгком кружевном халатике. У него были длинные чёрные волосы, как у Люциана, и такие же вишнёвого цвета глаза. Он был ниже, изящнее и женственнее Люциана. Как девушка, только без груди и с членом, существование которого многих бы повергло в шок. Сам Кальцифер относился к этому с юмором. Сквозь халатик виднелось его кружевное бельё. Казалось бы, мечта любого извращенца.         — Я знаю, что ты изменяешь Люциану и с кем ты это делаешь, — хмыкнул Молох. — Я подумал, что тебе просто досталась не та модель. «Кальцифер» с удовольствием заполнит все пробелы. Вам не надо знакомиться, я просветил его во всём сам. Тебе остаётся только принять Кальцифера и отдать мне Люциана.        Венцеслав почесал подбородок и задумчиво посмотрел сначала на Кальцифера, потом на Молоха и затем на Люциана, подошедшего поближе.         — Я могу забрать обоих, а тебя вырубить и оставить здесь гнить, — предложил Раух. — Как тебе такой вариант событий?        Молох сжал ладонь в кулак. Люциан положил ему руки на плечи, призвав к спокойствию. Кальцифер подошёл к Рауху и присел на подлокотник. Улыбнулся.         — Хозяин… — промурлыкал он.        Моргенштерн посмотрел на Молоха, затем — на Рауха.         — Нам надо выйти.        Раух махнул рукой, мол, пожалуйста, и приобнял Кальцифера за талию, начав подробно изучать его. Ему понравилась эта модель. Она покорная.        Люциан с Молохом вышли за дверь, и первый вспыхнул.         — Если это модель из семейства «Моргенштерн», моего семейства, то получается, что мы отдаём ему на съедение моего младшего брата!         — И что? — буркнул Молох.         — А то, что так делать некрасиво!         — С твоей сестрой, если это можно так назвать, поступили ещё некрасивее. Модель «Люциста» сейчас вообще находится в тюрьме за убийство своего хозяина.        Люциан поднял брови.         — У меня были брат и сестра, а ты молчал об этом? — он взял Молоха за грудки. — Что ещё ты от меня скрываешь?         — Я выяснил это относительно недавно, так что за грудки ты меня берешь напрасно. Рано или поздно я бы тебе об этом сказал, — Молох был спокоен как йог.         — Я так чувствую, что скорее поздно, — сердито прошептал Люциан. — Что с моей сестрой? Почему она убила своего хозяина? Она же, наверное, тоже предназначена для секса?         — Предназначена, — кивнул киборг. — Однако ваши модели обладают свободой выбора, или как это там называется, и она предпочла выбрать тюрьму приставаниям того извращенца, что её купил. Хочешь, организую к ней поездочку. Хочешь?         — Киборг в тюрьме… Как-то это странно… — Люциан отпустил Молоха. — Почему её не отключили?         — Это дело возымело общественный резонанс, и гуманисты выступили против. Но, я думаю, это просто вопрос времени. Она убийца, и никакого будущего в её, так сказать, профессии нет. Её отключат, а потом пересоберут. Скорее всего, из неё получится милый тостер с тем же названием.        Моргенштерн сердито и потихоньку шлёпнул Молоха ладонью по лицу.         — Не говори так о моей сестре!         — Да вы даже не знакомы, — возмутился Молох, потерев щёку.         — Куда всё катится… — Люциан схватился за голову. — Всё должно быть не так!        Пока Моргенштерн причитал, Молох заглянул за дверь. Он не ошибся. Он действительно слышал стоны.         — Думаю, нам стоит постоять тут. Непредвиденные обстоятельства. Ещё минут пятнадцать-двадцать, — он даже взглянул на часы.         — Что?! Только не говори мне… — Люциан поднял палец и рванулся к двери, но Молох остановил его. Ухмыльнулся.         — Боже… — громко вздохнул Моргенштерн. — Он изменяет мне прямо у меня на глазах!         — Я бы воспринял это не как измену, а как согласие сотрудничать, — покачал головой Молох. — Похоже, товар ему понравился.         — Не называй моего брата товаром, пожалуйста, — убито произнёс Люциан.         — Да вы с ним даже не знакомы как следует, — всплеснул руками Молох. — Он просто подстилка и ничего более.        Моргенштерн сердито и потихоньку шлёпнул Молоха ладонью по лицу.         — Эй, это уже было!         — А ты так и не научился ничему! — возмутился Люциан в ответ. — Чёрт возьми… Он трахает моего брата чуть ли не у меня на глазах, а после этого заставляет меня сдирать с себя кожу железной губкой!.. Это он должен страдать, а не я!         — Да ну? Мне кажется, или это хомячий бунт в клетке? — фыркнул Молох. — Смотри, ты уже не просто подстилка, ты подстилка с претензиями, а это уже чуть больше, чем ноль.         — Я не подстилка и никогда себя ею не считал, — заупрямился Моргенштерн. — И вообще, надо успокоиться… Рано что-то говорить… Договор на владение мной всё ещё не у тебя, так что…         — Ну не знаю, — хмыкнул Молох. — По-моему, всё идёт по плану. В крайнем случае я просто убью его, если дойдёт до драки. Что ни говори, а я сильнее человека.         — Он отключит тебя и дело с концом, — без особого энтузиазма ответил Люциан.         — У меня не предусмотрено отключение, поскольку я не домашний пёсик, лай которого может надоесть его хозяевам, — с достоинством произнёс Молох, гордясь собой.        Это восхитило Моргенштерна, однако он предпочёл это скрыть. Он стоял здесь, пока его Венцеслав трахал его брата. Ситуация неоднозначная. Люциан не понимал, что чувствует к Рауху. С одной стороны, Венцеслав — отвратительное животное, но, с другой стороны, ему так нравился секс с ним… И вообще, тут рядом стоит его титаническая мечта, а он вместо этого рассуждает о неблагодарном Венцеславе! Набраться бы смелости и вымолвить хоть слово, да подкашиваются ноги и в мозгу туман.         — Люциан? — Молох помахал перед лицом того ладонью.         — Да, я здесь, я в порядке, — очнулся киборг. — Просто задумался.         — О чём? — Молох ненавязчиво прижал его к стенке и залихватски заглянул в глаза. — Обо мне? Ты ведь после фразы об отключателе призадумался.         — Может, и о тебе, — неохотно признал Люциан, — а может, и нет. Скорее всего, нет. Тебе какая разница вообще?         — Мне? — поднял брови Молох. — Никакой.         — Ну вот и молчал бы, — бросил Люциан.        Молох достал пистолет и приложил дуло к подбородку киборга.         — Ты можешь замолчать на более долгий срок.         — Да ну? Застрелишь меня, крутой мужик? Ну, давай! — с вызовом двинув головой, кинул Моргенштерн.        Неожиданно дверь открылась. Их прервал Кальцифер. Он посмеялся и утёр губы.         — Мы закончили, можете заходить, — хихикнул он. — Ой, я смотрю, у вас тут свои дела…         — Нет, ничего серьёзного, — злобно произнёс Люциан и ввалился в комнату. — Венцеслав, какого чёрта ты сделал! После этого ты не имеешь права обвинять меня в измене!        Раух развёл руками.         — Он сам на меня полез.         — А ты и не сопротивлялся! — возмущался киборг.        Молох аккумулировал терпение, убирая пистолет в кобуру.         — Ты первый вышел сосаться с этим ведром болтов, — он кивнул на Молоха.         — Это «ведро болтов» может вышибить тебе мозги, — пригрозил тот в ответ, поставив ногу на подлокотник и склонившись над Венцеславом.        Тот поднял руки.         — Боюсь-боюсь, — и ухмыльнулся.         — Лучше бы тебе бояться, а то останешься без самого ценного, — грубо выразился Молох. — А теперь гони договор на Люциана. Я условия сделки выполнил.         — Разве мы о чём-то договаривались? Что-то не припомню… Люциан, Кальцифер, собирайтесь: мы уходим, — произнёс довольный Венцеслав, поднимаясь с кресла.        Молох вытащил пистолет и дуло прижал к затылку Рауха.         — Далеко ты не уйдёшь.         — Да ладно? Кто тебе позволит в меня выстрелить? Я уже слышу, как менты ломают дверь, так что на твоём месте я бы поторопился.         — Он вызвал ментов! — поразился Моргенштерн.         — Так вот, с кем он разговаривал, пока я… — промямлил Кальцифер.         — Мо, тебе пора уходить, — на полном серьёзе сообщил Люциан. — Уходи. Мы справимся. Нас теперь двое.         — Я не уйду без тебя, — рыкнул Молох, ткнув пистолетом в голову Венцеслава ещё разок.        Входная дверь слетела с петель. Послышались голоса полицейских.         — Уходи! — бросился к Молоху Люциан и бегло поцеловал его в губы, заключив лицо в ладони, и быстро отстранился. — Уходи, прошу тебя.        Молох кивнул и выбросился из окна со сладким привкусом поцелуя на губах. Полицейские остались ни с чем.