Что говорит - не слышу

Ещё до страшного пожара, съевшего все надежды на будущее, мальчик Се Лянь любил бегать по городу, ища себе приключений. Ему было около пятнадцати, когда он впервые услышал чей-то плач, кроме своего собственного. Этот плач был, скорее, всхлипами, где-то издалека. Се Лянь, не чувствуя беды, шёл на звук, пока не напоролся на тёмное пространство, сплошь заваленное мусором, среди которого едва можно было разглядеть силуэт, походящий на скомканное одеяло. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что это был маленький, даже крошечный человечек, который трясся в мелких рыданиях. Он был весь в грязи и окровавленной одежде, а ещё у него очень уж громко урчал живот. Будучи ещё совсем юным и неопытным, Се Лянь ничего лучше не нашёл, как просто протянуть руку, увлекая за собой. Человечек долго смотрел с недоверием, но Се Лянь так излучал глазами доброжелательность, что, волей-неволей, тело само тянулось к нему. Взявшись за руки, они, не останавливаясь, пошли вплоть до самых хором Се Ляня, где весь персонал, а также занятые родители отвлеклись от своих дел, ведь такое на их веку случается впервые. Богатый сын состоятельных родителей притащил домой оборванца! Конечно родители принялись упрекать и отговаривать Се Ляня, но тот им напомнил, что он тоже член семьи, а это его гость, а то почему только родителям можно кого угодно домой приглашать? В общем, так или иначе, но детей сначала отправили на тщательное купание, и только потом допустили до стола с кучей разнообразных вкусностей. Мальчик-оборванец хотел накинуться на всё сразу, но боязливо ждал разрешения, получить пару десятков тумаков он не хотел. Се Лянь удивился, что его гость не ест, и только когда мальчик стал бешено набивать рот едой, сын рода Се смог нормально кушать. Люди, наполняющие дом, во все глаза глядели на это зрелище, но мальчиков ничто не волновало. После такого обеда мальчик-кроха немножко успокоился и перестал так зажиматься, а потому Се Лянь предложил тому сходить к его любимому месту - огромному дереву среди зелёного поля. Там они смогли лучше друг друга узнать и хотя бы познакомиться именами: - Я Се Лянь, а ты? - Нуу, мама всегда говорила, что звать меня так никто не будет, но сказала, что моё имя Хун-Хун... - Почему это я не буду тебя так звать? Я тебя старше, поэтому ты будешь Хун-Хун-эр! Глаз бедного мальчика (второй скрывался за бинтами, которые тот наотрез отказался снимать) раскрылся так, что яблоко чуть из орбит не выпало, а потом оттуда полились слёзы, чистые и совсем не фальшивые. Это был первый раз в его жизни, когда кто-то назвал его по имени. Спустя пару минут молчаливого ступора, Се Лянь, наконец, вернулся в этот мир, похлопал своими кошачьими глазками, удивлённо глядя на Хуа Чэна. Прекрасный кот восседал на своей лежанке, гордо возвышаясь над полом, на котором скромно приютился белый котик. Но багряного кота не устраивал этот расклад, и он пару раз мяукнул, что на кошачьем означало призывание к чему-либо. Се Лянь вновь потупился на Хуа Чэна, но нерешительно двинулся к нему. Хозяин этого места довольно повернулся вокруг себя и подошёл к своей сверкающей от золотых полос миске, в которой с горкой был насыпан такой аппетитный корм! У белого кота слюнки потекли от запаха еды, и он жадно всматривался в миску, но эту жадность и голод перебарывали совесть (а также опыт подобной алчности) и осознание "не твоё - не трогай (лучше иди, куда шёл)". Но Хуа Чэн вновь намекнул парой мявков, что есть это Се Ляню можно. Белый котик с абсолютным неверием тут же налетел на корм, не успевая нормально измельчить его в пасти - так ему хотелось проглотить всё это. Он знал, что странный, но добрый кот смотрит на него и видит этот позор, но со своими поистине животными инстинктами он ничего поделать не мог. Съев всю огромную миску корма, Се Лянь смочил пасть сладкой (по сравнению с лужами) водой и обернулся к Хуа Чэну. Затем белый кот начал благодарно тыкаться в тело напротив, вылизывая его, пытаясь пригладить и так уже идеальную шерсть. Карий кот не шевелился, но по морде его было видно, как тот доволен. Позже он тоже наклонился и принялся вылизывать в ответ. Закончив ритуал признания друг друга, Хуа Чэн пригласил белого котика в интересную комнату, где спустя пару десятков минут Се Лянь узнал, что можно жить и не чесаться постоянно до крови, а пахнуть можно не только мусором. Сразу после этого карий кот пригласил беленького к себе, в мягкую крытую лежаночку. Се Лянь уже не так удивлялся, разморённый едой, поэтому просто последовал за котом. Уже там они навернули пару-тройку кругов и улеглись, мордочка к мордочке. Со временем их лапки стали обнимать тело напротив, и так они переплелись и крепко уснули. Неизвестно было Се Ляню, что же такое снится Хуа Чэну, но вот самому ему вновь приснилось что-то странное, но до боли знакомое. Уже больше не маленький мальчик, Се Лянь скитался по улицам, потерянный и брошенный всеми. Его бабушка давно отправилась вслед за его родителями, а сам сын рода Се заложил последнюю вещь из арсенала, перепробовал много работ, чтобы хоть как-то заработать на жизнь, но отовсюду его либо выгоняли, либо сам он уходил из-за ужасных условий. Хотя спустя пару голодных недель, таких прямо "ужасных" условий для него уже не существовало. Неприятно - да, но вполне сносно. И вот он стал прибирать улицы, ходя по газонам и складывая листву в мешки. Его это даже успокаивало, пока он не вспоминал, за какие копейки он таскается по всему району, как ненормальный. Вся жизнь для него слилась в одно целое: коморка (дом), сон (тревога), работа (тоска), и по кругу. Нескончаемый круговорот грусти в жизни. Как он до такого скатился? Разве этого желали его такие успешные родители?! Так размышляя, Се Лянь даже не заметил, как к нему со спины подошёл какой-то мужчина. Когда же он всё же очнулся от мыслей, то заметил, что мужчина тот одет был исключительно в брендовую одежду, буквально, с головы до пят. Особенно цепляла странная повязка на его глазу, из кожи и прошитая золотыми нитками. Выглядел незнакомец просто шикарно (нет, вы видели его волосы? Это же просто отпад!), вот только Се Лянь занервничал. Да и не спроста: к нему уже пару раз подходили какие-то наглые мажоры, которые его задирали, а он мог им только добродушно улыбаться, ведь понимал, что своими ответами не сможет их изменить, и легче просто стерпеть. Однако, к удивлению Се Ляня, незнакомец протянул ему руку и сказал только "Здравствуй, не пройдёшься со мной?" Он так добро смотрел, что его глаз буквально топил в спокойствии. За свою несчастную жизнь Се Лянь научился читать лица и отлично понимал, что за милой улыбкой может скрываться гнилая натура, которая своими острыми, но кривыми когтями режет кожу до мяса на ноге, чтоб не убежал, а затем истязает, царапая шею, издавая при этом непонятные звуки (смех или всё же плач?). Но глаза, они уж никогда правды не скроют. Вот только, теперь к превеликому удивлению незнакомца Хуа Чэна, Се Лянь стал отпираться, мол у него работы много, ему ещё столько всего нужно сделать, некогда ему гулянки разгуливать! Но мужчина напротив лишь по-настоящему счастливо улыбнулся, бормоча что-то вроде "другого и не ожидал", и произнёс: "Я хоч..могу тебя обеспечивать, а ты больше не узнаешь ни голода, ни холода, ни нищеты!" Ну тут глаза Се Ляня чуть из орбит не полезли, пока он пытался понять: это у него хронический недосып, или ему кто-то в кофе не ту добавку подсыпал (что вполне могло произойти, учитывая, где он этот кофе берёт)? Но подумав дважды, взрослый Се Лянь понял, что терять ему нечего, и лучше уж умереть в разнообразии, чем загнивать в своём клоповнике. Поэтому он уверенно посмотрел Хуа Чэну в глаз и кивнул. После этого он смог ощутить давно забытую заботу и любовь. Хуа Чэн действительно привёз его в какой-то громадный дворец, где кормил чуть ли не с рук его любимыми маньтоу, покупал только самую дорогую и качественную одежду, укладывал спать только на самые свежие простыни и всегда был готов услужить. Постепенно узнавая друг друга получше, Се Лянь одним вечером решил рассказать свою печальную историю о пожаре, том-сём... На что Хуа Чэн ни разу не перебил его повесть, а только в конце тихо, с таким до ужаса виноватым видом произнёс: "Прости. Зная всё это, я смог спасти тебя только сейчас... Потому что всё никак не мог найти..." Сказать, что Се Лянь едва ли в стратосферу не улетел, - сделать вид, что вообще не вникаете в суть. Созерцая подобное поражение на лице своего возлюбленного, Хуа Чэн посчитал нужным справедливый обмен старыми (не)тайнами, которые просто забыли. Так он поведал, кто такой, из каких трущоб вылез и как пришёл к такому успеху, вдохновляясь одним ярким моментом из жизни. Не выдерживая такого потока информации, Се Лянь, даже не дослушав до конца, начал плакать, глядя в печальные, но счастливые глаза, которые Хуа Чэн уже не боялся скрывать. Се Лянь плакал от того, как трудно было Хун-Хун-эру, от того, что это тот самый мальчик из детства, с которым они случайно встретились, и от того, что кто-то пронёс эту встречу и чувства через многие года, и всё ради того, чтобы встретиться и отблагодарить вновь! Мирно посапывающий белый котик вдруг резко проснулся со слёзками в глазах, которые текли от неудержимых воспоминаний, как когда-то, очень-очень давно, он вытащил из бурной речки маленького котёнка с ярко-алым правым глазом, что был выброшен сумасшедшим, рыдающим во время смеха. Этого котёнка, несмотря на собственное бедственное положение, он выхаживал и отдавал ему последние лакомые кусочки пищи, которые старался выискивать по всему городу. И котик Се Лянь понял, теперь точно осознал, что это всё не просто так, это судьба, протянутая сквозь их души. Посему всегда, везде, в любых из миров они будут страдать, но они будут страдать не одни и смогут найти друг друга, во что бы то ни стало, как бы трудно ни было, они будут вместе в каждой жизни!