Что говорит - не слышу

- Се Лянь! Такой знакомый и нежный голос. Кого-то звал, будто сквозь толщу воды. Он был переливистым и добрым. - Се Лянь! Снова этот голос. Кого он зовёт? Голова была налита свинцом, открывать глаза не хотелось. Однако всё же пришлось сделать усилие. Первое, что стало видно - море травы. Зелёной и длинной. Она так приятно пахла, а роса светилась на ярком солнце, создавая поистине сказочную картину. Солнце не светило только под огромное дерево, которое создавало тень. В этой тени кто-то стоял, какая-то женщина, которая, увидев некоторое движение, подошла ближе. - Се Лянь! - Да? - Ну наконец-то. Вставай, милый, надо идти домой, где нас уже все заждались. Там будут твои любимые булочки на пару, но такими темпами они остынут! Так что вставай, - немного торопливо, но так же нежно разлился голос. Се Лянь опёрся на локоть и поднялся на ноги. Он проспал всё утро под деревом? Как странно, зачем? Но оно и не важно, маньтоу ждут! - Прости, мам, похоже, я задремал и не заметил ход времени. Идём скорее, - он схватил протянутую руку, и вместе они направились в большой дом-дворец. Там было невероятно много этажей, а само здание было из жёлтых кирпичей, которые делали солнечный день ещё более ярким. Они вошли, и там действительно их поджидала толпа народу. Се Лянь нисколько не волновался, он уже привык к подобным мероприятиям. Всё-таки, как-никак, он наследник знатного рода, и все стремились пообщаться с ним и с его семьёй, тем самым поднимая свой социальный статус. - Се Лянь! - звонко и весело. - Се Лянь! - низко и хрипло. - Се Лянь! - громко и строго. Великое множество голосов, и все с его именем... Вдруг у него громко заурчал живот, а чувство было, что кишки свело. Он распахнул свои глаза вновь. Покосившийся карниз, грязная картонка и пасмурное небо. Ну что, пора охоты? Се Лянь неторопливо встал, потянулся на четырёх своих лапках и спрыгнул вниз. Он бегал по разным закоулкам, выискивая пищу. Пару раз смог зацепить птиц, но почему-то ему становилось их жалко, и он с тяжёлым вздохом их отпускал. "Пусть лучше меня задушит голод, чем совесть!" Как мантру, повторял он себе из раза в раз. Наконец, он смог найти себе пропитание в виде целых консервов, испорченных и гнилых, но для него это был деликатес! Пока наслаждался этой едой богов, он вспомнил свой странный сон. Кто звал его? Мама? Ну, так он назвал этот голос... А потом было много голосов, неродных и лживых. Се Лянь хорошо ориентировался в направлениях человеческих эмоций, мог различить когда человек искреннен, а когда лицемерит. Его мама действительно с любовью звала сына, она любила его. Неужели у Се Ляня когда-то была семья? Большой дом и огромная куча еды? Маньтоу... Вот бы снова их съесть. Хотя как снова, в этой жизни он ни разу их не ел, откуда знает вкус? Размышляя о том, о сём, он брёл, куда только брелось. Не обращая внимания на не обращающих внимания на него людей, он бегал под скамейками, порой попадаясь под ласковую руку детей и девушек, которые норовили его погладить. Се Лянь избегал прикосновений лишь на всякий случай, потому что пару раз ему уже так доставалось, когда он был наивен, и теперь котик стал настороже. Прислушиваясь к звукам потенциальной опасности (например, быстрая железка на колёсах, которая может размазать его по асфальту за мгновение), он выцепил одну фразу из многих: "ужасный сегодня был праздник, одни только плохие воспоминания получила, хорошо хоть огонь быстро потушили, а то совсем бы кошмар был!" Охх.. Зря кто-то это сказал. Се Лянь помнил, причём очень ясно, один такой праздник. Там тоже был огонь, много огня. Кажется это было его совершеннолетие. Так же было много людей, его любимая еда, куча подарков и поздравлений. И вот, они уже пошли за общий стол произносить тост, как вдруг с потолка посыпались камни, Се Ляня едва не раздавило одним - он в последний момент успел отбежать. Люди закричали, началась давка. А потом где-то проскочила искра, и всё вмиг охватило пламя. По крайней мере, так запомнил Се Лянь. Всё обваливалось, его кто-то куда-то потащил на выход, и только на улице, без этого чёрного дыма, он смог увидеть эту ужасающую, но притягивающую картину. Здание рушилось на глазах, горы трупов с облезлой почерневшей кожей, ещё живые, которые надеятся сбежать. Се Лянь смотрел на всё широко открытыми глазами, а потом наступил мрак. Его память была стёрта ради его же благополучия мозгом. Он бы так всё и забыл, если бы в тот день... Не стал сиротой. Оказалось, всё было подстроено. Это было нападение, скорее всего, наёмных убийц или какой-нибудь приступной группировки. Их целью были миллиардеры по фамилии Се, господин и госпожа, всего двое. О ребёнке никто не знал, что в процессе его и спасло. Вот только спасение оказалось не лучше смерти для маленького мальчика в тот момент. Он даже не знал, где тела его родителей, ведь всё сгорело до тла, и все трупы просто скинули в одну яму, несмотря на усилия полиции определить личности. С тех пор Се Лянь по-иному смотрел на мир, а во снах ему почти каждую ночь являлась белая маска, что рыдала и смеялась в одном лице. Она до дрожи пробирала маленького мальчика, что тот каждый раз просыпался в холодном поту и бежал к своей бабушке, которая приютила его. Он не мог просто успокоиться и попытаться не бояться каких-то там снов. Не мог, ибо именно эту маску он увидел на человеке, которые стоял на вершине всего этого горящего ада, созерцая порождённую им анархию. Эту маску он будет помнить не одну жизнь.