Привет. Меня зовут Лера. Мне 17. Я главная сучка!

Захожусь в громком крике и оседаю на бетон, закрывая глаза. Ничего не хочу. Я уже не могу. Я так устала. Мне кажется мне жить больно. Все по какой-то пизде идёт. Просто всё. С Ариной куча проблем, еще эта в психушке. А я ничего про себя не понимаю. Не могу я воспринимать реальность без амфетамина, не могу. Просто, если без него, то совсем плохо. Совсем. Уже на всё похуй. Бросит, не бросит, это ваще так себе мотивация не нюхать. Из-за парня. Напоминает какую-то недо-участницу из шоу «Пацанки», которая приходит ради брака на него. Вот у меня тоже самое. Правильно Ларина говорила, не хочу, чтобы он видел меня такой, совсем. Я сама не могу. Лучше сдохнуть, сдохнуть, чем жить так. Сдохнуть, как же я хочу сдохнуть. Чувствую, как меня пробирает мерзкий озноб. На трясущихся ногах поднимаюсь. К Гоше, надо к Гоше. И ебала я, что сейчас ночь. Звоню ветеринару и натыкаюсь на его громкие крики в мой адрес. Похуй. В три часа ночи я забираю своего Гошу и тихо захожу домой, надеясь не разбудить мать. Гоша только по обыкновению чапает в мою комнату и довольный укладывается рядом со мной. Единственный в мире перед которым можно быть настоящей. И не осудят. Единственный. Я просыпаюсь от будильника, голова адски болит, еле поднимаюсь с кровати и бреду к шкафу, сегодня опять весь тональник вылью. Натягиваю черную короткую водолазку, пусть учителя будут орать о том, что живот виден. И короткую пышную юбку, с черными колготками, стрипперы. Готово. Сойдет. Машинально тянусь к айфону и только сейчас вижу кучу сообщений от Арины. И снова то видео. Твою мать. Да, этого следовало ожидать, немного монтажа и теперь только дикий ржач над видео. - Артема отпустили,- написала она, класс, а от меня чего хотят? Я блять, не мать Тереза. Машинально беру сумку. В школе и правда все начиналось, возвращение Артема только подогрело ситуацию. Нуда типично, теперь жертва это смешно. Арина находит меня в толпе и тащит к туалету. - Что мне теперь делать?- она смотрит мне прямо в глаза, в надежде найти там ответ. - Арин, я не знаю. Не знаю,- устало потираю переносицу. - Ну ты ведь взрослая, должна знать,- в глазах, столько веры, что я смогу ей помочь. - Арин, нет, я со своей-то жизнью не могу разобраться, а тут ты. Я не знаю, что делать, правда. Я не знаю, я тут уже ничем не могу помочь,- и ухожу. Что? Что она от меня хотела услышать? Что я знаю, что делать в данной ситуации? Нет. Я не знаю. Честно. Всё. Я больше не хочу чужие проблемы разгребать, честно. Я в своих разобраться не могу. Я честно устала. От того, что всем надо помочь, все такие бедные, приходят ко мне, как будто я знаю, что делать. Я ни черта не знаю. По-моему в случае с Ариной тут только менять школу и страны. Я сомневаюсь, что её придурка посадят, ему всего пятнадцать лет, наверно ничего не будет. Я устала за кого-то бороться, впрягаться и рвать себя на куски. За меня почему-то никто не спешит рвать. И ничего. Я терплю. У неё есть мать, пусть она с ней все и решает. А я, что? Просто старшеклассница, которая когда-то была популярна, а теперь я даже не знаю, что у меня в школьной иерархии, точнее, кто я в ней, раньше я была на пьедестале. А теперь, кажется никого нет. Королеву свергли и пирамида пала. Может этому все и рады? Возможно. Но сейчас я даже не понимаю, зачем мне было впрягаться за Арину? Наверно я хотела, сделать как лучше, а получилось, как всегда. От меня никто не требовал помощи и не просил. Мне сейчас кажется, что я сама все испортила. Почему жертвы изнасилования никогда, точнее очень редко заявляют о насильниках? Потому что они прекрасно понимают, что за этим последует, а там за чертой ничего хорошего. Это общественное порицание, это унижение, это куча допрос с одинаковыми вопросами, это очная ставка, где жертва какого-то хера должна смотреть на насильника, отвечать на вопросы, а он отпираться, какой еблан придумал так снова травмировать жертву? Наверно тот, кто когда сама кого-то трахнул без желания последнего. Да, вы сейчас наверно скажите, что я тут по сути не при чём, и что Арина по сути сама виновата, она записала, то видео и все пошло от неё, директор, завуч. Просто тут один нюанс. Это все можно было слить, как персонажей в фанфике. Просто её бы поругали и пусть на самотек, а в «TicTok» никто бы не поверил, ну точнее, как, просто сказали бы, что малолетка хайпится на острой теме и залетела она от Васи Пупкина. По-моему мне вообще нельзя лезть некуда. Та девушка, который я рак предсказала ребенка потеряла, та, у которой дочь самоубилась, чуть сама с моста не прыгнула, а Арина теперь познает все прелести общественного порицания. Мне нельзя лезть в жизни других. Только хуже делаю. Еле высиживаю все уроки. Срываюсь и убегаю отсюда, просто домой. Просто к Гоше. Айфон резко начинает звонить. Мыр? Ей, чё надо? У меня же сегодня приёмов нет. - Лера, дело очень срочное. Ты скоро дома будешь? - Ну скоро… Ань, ответь, какого хрена такая спешка? У меня же никаких приёмов нет. Че случилось-то? Слушай, если ты по поводу денег, то у меня сама за бесплатно согласилась работать. - Лера, дело не в этом,- торопливо перебила она меня. – Сейчас написала какая-то девчонка, сказала, что её кто-то планирует изнасиловать. - Что?! В смысле?! Подожди ты… - Я поставила тебе её на час. Она вроде из детского дома, помощи просит. - Так, так. Блять, ёпт твою мать! Короче, я минут через двадцать буду дома. Я короче веду с ней приём, так, а ты… Она говорит мне адрес своей богадельни, я пишу тебе и ты вызываешь ментов, а я всё записываю. Все, я скоро начну. Сука, ёпт твою мать, почему у меня постоянно какое-то дерьмо происходит. На всех парах залетаю домой. Быстро включай Skype, на меня смотрит девочка лет тринадцати. - Привет,- я пытаюсь улыбаться. – Ты говорила тебе нужна помощь, какая помощь? - Меня сейчас заберут,- она только всхлипывает. - Кто, и куда? - Я живу в детском доме и у нас директор, он уже это делал, и он говорит, что заберет меня домой. Он так со всеми девочками практически у нас делал, типа забирает домой, потому что жалко. Я не хочу! - Так, ты сейчас, где находишься? - В шкафу,- она переходит на шепот. - Ты можешь мне сейчас продиктовать адрес? - Я могу написать его? - Да,- через секунду перед глазам у меня появляется листок с адресом, быстро пересылаю его Мыр. - Сейчас мы вызвали ментов, и все должно быть хорошо,- я в панике отключаюсь и набираю Жорина. - Алло,- я слышу его удивленный голос. - Я сейчас кидаю тебе адрес и ты по нему едешь, ты меня понял?!- срываюсь на крик. - А, с какой стати?- он усмехается. - С такой, что будь добр выполнить желание матери своего будущего ребенка! Слушай мне максимально похуй на тебя и на всё остальное! Но быть добр хоть один раз в своей чертовой жизни не быть конченным мудаком! Или ты хочешь, чтобы в свет всплыли ещё более неприглядные факты о тебе? - Да у тебя все на уровне слухов. - Да, а переписка с бывшим пиар-менеджером Джулии Ванг тоже шутки? Я скажу тебе так, она мне, столько интересного про тебя тогда сказала. Мне кажется это точно закопает твою репутацию. Ты сейчас прекрасно понимаешь о чём я. Так что выезжай! Я сажусь на мотоцикл, подъезжаю кажется уже чуть позже. Там уже стоял Жорин и наряд. Во, как несчастные слова напугали. Очень оперативно. Рядом с Жориным стояла та самая девочка, которая звонила, а тот самый любитель молодого тела выходил в наручниках. - Ну, как все прошло?- спрашиваю я Жорина, отодвигая от него ребенка. - У него нашли порно со всеми девочками, которые тут воспитываются. - Только не говори, что ты его защищать будешь. - Что? - Ну ты же любишь пиздеть девушек, вдруг и таких, как он готов защищать?- я отсылаю девочку от нас. - Лер, что там насчёт… - А, с каких пор ты начал интересоваться нами? - Лер, я… - Денег на него дай, тогда расскажу, чё с ним. А теперь свободен, хоть где-то был хорошим. Хотя спорно, под тем, что я тебе говорила, каждый начнёт суетиться. Сажусь на мотоцикл, пишу барыге и еду в клуб, где когда-то практически умерла Кристина. Я хочу нюхать, очень, хочу забыть все это дерьмо. Я честно до сих нахожусь в каком-то шоке. Я даже не думала, что ко мне могут обращаться с подобными просьбами. Я вам тут, как бы не телефон доверия. Хотя по-моему тут все просто. Моя фанатка, наверняка подписчица. И сегодня поняла, что дело пахнет керосином. Сегодня утром я говорила, что, если я помогаю, то всем становится только хуже. Надо наверно типа радоваться, ведь сейчас я помогла и всем вроде хорошо, этого любителя малолеток посадят на зону и наверно могут дать пожизненное, учитывая, сколько всего не потребного он творил. Я вроде бы помогла. Но мне самой плохо. Я не знаю, почему мне так больно со вчерашнего дня. Знаете такое впечатление, что типа боль просто давит и давит. Возможно это все из-за встречи с тем самым мальчиком, я же по сути из-за него вчера сорвалась. Теперь у меня только одно желание снова нюхать. Да, я вроде бы тогда сказала себе, что попробую соскочить, особенно, когда чуть не сдохла на мотоцикле, но сейчас опять ничего не выходит. Теперь я нюхаю, чтобы просто боль ушла. Опять. Амфетамин в этом лучший, я все заглушу. Все свои чувства, оставлю только эйфорию. Мне наверно пора, куда-то ложиться и лечиться. В клубе быстро нюхаю. Отлично. Вижу какого-то очень красивого мужика. К чёрту! К чёрту всё! Не могу так. Мы же с Сашей в конце концов не встречаемся. Подсаживаюсь к нему, и активно пытаюсь склеить. Он уже поддаётся и говорит, чтобы мы ехали к нему. Но в последний момент, меня саму резко останавливает. Я не могу, не могу так с Сашей, да мы не встречаемся, но я не хочу поступать по отношения к нему, как полная мразота. Не хочу. Я в последний момент говорю, что мне шестнадцать. Он сразу сам отлипает. Быстро все происходит, а я пишу Оле, не могу, не могу, больно, очень больно.