Привет. Меня зовут Лера. Мне 17. Я главная сучка!

Я просыпаюсь утром от будильника, чёрт, как голова болит, все, потому что вчера занюхала больше, чем обычно. Не смогла по-другому, мне нужно было хоть в галлюнах пообщаться и обнять Гошу. Да, я обещала бросить, но обстоятельства максимально против меня. Надеваю перво-попавшиеся шмотки, которые вывались на меня из шкафа и плетусь на кухню, в первый раз решила позавтракать с матерью. — Доброе утро, — но поймав её обеспокоенный взгляд, поняла, что она явно знает, что я встречалась с барыгой. — Лера, я вчера все слышала, ну ты ведь мне обещала. Лера, я понимаю всё. Но, я слышала, как ты с ним разговаривала. Лер, — она поджимает губы. — Мам, нормально всё, не парься. Один раз не считает. Просто чёрт, я не хочу себе другого енота, я не хочу, чтобы Гоша умирал, мам, — обхватываю голову руками и захожусь в плаче. — Да, я признаю, что порой я веду себя, как полная сучка, но пусть лучше бы меня отравили, чем его. Но блин, он беззащитное животное. Я не хочу себе другого енота, мам, — всхлипываю я, и чувствую, как нежно обнимает меня, и понимаю, что такое снова в первый раз. — Лер, давай я сегодня съезжу в ветклинику, посмотрю, что и как с ним, у тебя наверно снова дел много. Хочешь, Лер? — она смотрит мне прямо в глаза и аккуратно вытирает слёзы. — Да, да хочу, — говорю я, облизывая губы, телефон громко пиликает и я нехотя смотрю, кто там написал. — Привет, не знал, что у нас проходила встреча, только кто-то кажется решил, что звать на не надо, — пишет Матвей, я смотрю на фото, которая была сделана, когда я встречалась с этими уродами из детского сада. — Ты, кстати, помнишь меня? — Ещё бы, — отвечаю я и посылаю ему смайлик. — Может встретимся сейчас? Я сегодня свободен, уроков нет, потому что в олимпиаде по биологии я не шарю. — Давай, у меня сегодня тоже олимпиада по алгебре, в которой я не шарю, — кажется мы просто умело врем. — Го тогда у детского сада, думаю есть о чём вспомнить. — Окей, я собираюсь и выхожу, — все завтрак отменяется, быстро умываюсь, крашусь, по инерции беру поводок для Гоши, да твою мать. — Лера, завтрак! — кричит мать. — Потом! — я хлопаю дверью. Матвей уже на месте. Да, он не сильно изменился, чего не скажешь обо мне. Только сейчас видимо начал качаться. Но те же темные волосы и серые глаза. — Привет, — улыбаюсь ему, я надеюсь он узнает меня? — Привет, изменилась, — усмехается. — Да, было такое, — и понимаю, что не знаю о чём с ним говорить, мы общались с ним тогда всего три дня, но в памяти он засел очень крепко. — Как у тебя ваще дела в школе? Нет того же, что тут было, — он кивает на здание, и мы направляемся в сторону какого-то сквера. — Да, дела нормально, — говорю я смотря себе под ноги, не хочу, чтобы он узнал слишком много. — Да, слушай я только спустя несколько лет осознал, какое дерьмо у вас творилось. Знаешь, всего пару дней, и то все это время от тебя не отлипал, но знаешь, что я помню, как наша замечательная воспитательница, говорила, чтобы я играл с ними, а не с тобой, — он заглядывает мне прямо в глаза. — Да я помню, — поджимаю губы. — Я помню, как офигела от того, что кто-то играет только со мной, а на остальных не смотрит, это было очень круто для изгоя. Жалко, что ты только был так мало. — Но по-моему этого хватило, чтобы понимать, какие сучары окружали нас тогда, — чувствую злость в его голосе. — А у тебя, как в школе? Хоть не повторилось того, что было тут? — Нет, как бы это странно не звучало, но я стала лидером. — Это круто, к чёрту прошлое, — смеётся он. — А у вас есть в классе твои прототипы из детства? — резко задаёт мне этот вопрос, да так, что я останавливаюсь. — У нас есть, — он поджимает губы. — Но я стараюсь сломать эту иерархию, тоже лидер, — усмехается. — У нас есть, — говорю я, не смотря ему в глаза. — Точнее была. Соней звали, она суициднулась первого сентября в этом году. — Пиздец, жестко. С тобой такие моральные уроды учатся? Наверно они были, настолько отбиты, что ты никак не смогла на них повлиять, да? Порой это нереально, — он как будто уже себе говорит. — Но ты наверно защищала её? Ты ведь, как никто знаешь, как это херово, когда все против тебя, — я поджимаю губы и смотрю на телефон. — Извини, мне пора уходить. Сегодня надо ещё енота от ветеринара забрать, — вру я, и просто буквально убегаю от него. Тоже мне защитник блин нашёлся. Что ты такой хороший всех защитить пытается, во кайф-то. Хотя, для него это как раз обычно. Он, что в садике пытался защитить, что в школе, когда ставки поднялись. А я… Ничего. Не знаю, мне так стыдно стало, когда мы с ним разговаривали. Защищала ли я её? Я ведь была первой нападавшей, мне кажется, что я и вовсе забыла, каково это быть главным изгоем. Я была лидером, но тем, кто направлял стадо на инфернальный бред. С моей легкой подачи Соню возненавидели. И я не знаю, почему я вообще не попробовала с ней тогда поговорить. Просто знаете, слабых людей наверно сразу вычислят, особенно дети, мне кажется, что мы может не понимали, что творим? Тем более началка. Но в пятом классе уже понимают, что делают. Мы понимали, что мы делали по отношению к Соне. И почему я стала к ней так относиться? Может, потому что сама в тайне боялась стать на её место? Но это откровенный бред, как мне кажется, потому что Соня обладала типичными чертами изгоя. Бедноватая одежда, мать странная, отец тоже, рисунки странные. Максимально выбивалась из коллектива, где у всех, если и были что-то не то, то это пряталась в сундуке Пандоры. Защищать. Я никогда не думала о таком амплуа. Мне кажется, что я в школу пришла с чёткой мыслью, что сейчас я поставлю их всех на место. Может я усвоила из садика то, каким надо быть, чтобы за тобой шли? Громкий голос, инициатива, выделяйся поступками, умей управлять. Только, почему я не защитила? Я все прекрасно ведь понимала. Хотя мне кажется, что у меня это все стерлось за памяти. Знаете, что я сейчас чувствую? Нереальный стыд. Матвей смог раскопать меня. Я ведь реально год понимала, что такое быть изгоем. И тут я сама определила его в коллективе. Почему? Просто сейчас знаете стыдно от того, что я поступила наоборот. Я ведь могла все перевернуть. Стадо оно тупое, оно не умеет думать, оно всегда будет делать, так, как скажет вожак. И я могла их направить в мирное русло. Я могла возможно предотвратить все это. Но я ничего не сделала. Тогда, чем я отличаюсь от тех мразей, с которыми я провела год? Я лезу в телефон, чтобы хоть как-то отвлечься. Но на глаза попадается какая-то новость. Стоп, это та девушка, которой я тогда наплела про рак. А чё с ней? — Вчера девушка Дарья была госпитализирована в больницу, по рассказам её мужа, она совсем отчаялась и обратилась к народной целительнице, чтобы у неё убрали раковую опухоль, про которую ей сказала некая гадалка из «Instagram», но что-то пошло не по плану, и девушка была доставлена с сильным кровотечением в больницу. Девушка, которая изначально обратилась к гадалке из соц сети, хотела узнать, когда она сможет родить ребенка. Как оказалась она была беременна, но из-за того что обратилась к целительнице из-за не существующего рака, которая предсказала гадалка, потеряла ребенка уже из-за манипуляций народной целительнице. Сейчас девушка находится в больнице номер пять, — твою мать, да, почему у меня всё вечно всегда так плохо? По интернету быстро ищу эту больницу. Чёрт, я чувствую теперь может быть и суд. На такси быстро мчусь до неё, узнаю палату и буквально врываюсь к ней, смотря на неё и мужа, он только что-то говорил ей, а она только истерично рыдала. — Что ты здесь забыла? — спрашивает она, смотря на меня взглядом полной ненависти, так, у меня вопрос, у них с собой нет холодного оружия, а то мне очень стремно, как-то стало. — Я, если что тебе к этой ебанутой не посылала, — говорю первое, что пришло на ум, и помня о том, что лучше всего это наступление. — Да, а я себе рак выдумала? — она смотрит на меня, как на Гитлера, и то мне кажется, его так ненавидели, как меня сейчас. — Я ошиблась, с кем не бывает, и ваще мои способности дают сбой порой, — пытаюсь я оправдаться. — И почему твой муж тебя не вразумил? — Извините, был в командировке! — взрывается он. — Слушай, ты малолетняя шаболда, ты у меня за всё ответишь! И за ребенка! И за выкидыш! И за домашнюю терапию! И за рак! Я блять тебя посажу и не пожалею своего потраченного времени! — Сомневаюсь, у нас такая страна, что экстрасенсов не сажают, — усмехаюсь. — Ничего, Жорин всех сажает, — усмехается. — Я сомневаюсь, что отец моего будущего ребенка, будет делать такое, — усмехаюсь. — Что? — он так и зависает с поднятой рукой, дверь резко открывается и входит медсестра, злобным взглядом смотря на нас, а я только резко выбегаю и уже на улице, просто захожусь в таком плаче, что кажется люди невольно начинаю коситься. Чёрт возьми, я не хотела такого исхода! Я вообще забыла, про неё и про то, что рак говорила. Я сказала это тогда на эмоциях и с целью вытянуть деньги, но видимо она все не так поняла. Хотя, что тут можно не так понять?! Как вообще можно отреагировать на такое от чела, которому ты веришь?! Просто видимо тут сыграло то, что она, настолько отчаялась, что решила пойти к другой ебанашке, и та, что уже сделала. Я не хотела, чтобы из-за меня теряли ребенка. Я вообще не думала, что она так отнесется к этому. Я думала просто выпью с неё всё, что можно. Но, ноет. Знаете, я честно раньше никогда не задумывалась о том, как мои слова могут повлиять на клиентах. Мне кажется это все было больше похоже на злую игру, где я их доводила, угорала с этого, а они верили. Но теперь игра приобрела новый виток. Стоп, я ведь не знаю, что произошло с другими моими клиентами. Твою мать. Я вообще никогда не задумывалась о последствиях, давай деньги и вали. Особенно с такой жуткой темой, как типа бесплодие, которого даже не было. Из-за меня она этого ребенка потеряла. И я кажется, только сейчас осознаю, насколько я разрушительна к чужим жизням. Просто с живу по принципу, что меня обижали, я тоже сделаю больно. Но эта девушка не заслуживала такого. Многие вообще не заслуживали такого. Но кукловоду нужны куклы, иначе будет скучно. Знаете, я пыталась ржать над ними там, но я по сути пыталась не показывать, что я чувствую, а я чувствовала тот же галимый стыд, что и утром. Я сказала, что не отсижу. Если честно сидеть не хочется, но я готова выплатить им моральную компенсацию, у меня много денег, я могу помочь им, хоть так. Если я так крупно накосячала. Я бы сейчас сказала банальное: я исправлюсь. Но я поняла только одно, что впредь я наверно попытаюсь им реально помочь моим клиентам, не буду драть с них лишнего, просто попытаюсь помочь в рамках моей «профессии». Мы же по сути все холодные психологи, мы говорим, что клиенты хотят слышать, я могу брать деньги да, но я хочу попытаться как-то помочь. Может все это обернуть в психологию под маркой магия? Они тупые все равно не поймут. Но я теперь в первый раз хочу кому-то помочь. Реально помочь. А этой девушке. Может она примет деньги? В зеркальном лабиринте, я резко ощутила, что теперь у меня два разворота, а на два тупика. Я еду в клинику, надо подделать бумаги и показать Жорина, что я типа беременна. Приезжаю в клинику. В кошельке смотрю на наличку. Думаю хватит. Ну в сериале «Псих» такое прокатило, пусть и меня прокатит. Захожу в кабинет гинеколога и объясняю ситуацию. Объясняю ситуацию, на меня смотрят, как на больную. — Девушка, вы в своём уме? Вы понимаете, что это не законно? — А вы понимаете, что у меня выбора, нет?! Как мне его ещё удержать?! У меня никого в этой жизни нет кроме него! Я бы посмотрела на вас, если бы вы потеряли мать год назад, а потом в вашей жизни появился ОН! И всё! Жизнь заиграла другими красками! У меня больше никого нет! Вам так сложно, что ли?! Я не понимаю! — я только начинаю громче всхлипывать, твою мать, какой дешевый спектакль, сразу вспомнился тот мем: «Да я люблю тебя!» — Вы понимаете, что я не могу такое сделать?! Я не хочу потом из-за вас сидеть, у меня семья! — А у меня её нет! И вы лишаете меня такой возможности! — чёрт задолбало, кидаю ей деньги на стол, чувствую, как меняется в лице и через десять минут уже имею эту чертову бумажку. А стоило это вообще такой «истерики»? Я думаю нет. Еду к Жорину? А он дома, хотя судя по всему, что о нём теперь пишет, он бегает по всем интервью и говорит, что это монтаж. Чем-то напоминает ситуацию с Гордон, когда он выставил её в максимально херовом свете. Ну за всё в жизни приходится платить. Карма его настигла. Стучусь, блять, я убью его, если он на очередном интервью у «StarHit», только и может, что им интервью жалостливые давать. Звоню в звонок и я уже активно стучу стриппером по двери. Наконец-то открывает. — До тебя не достучишься, — говорю я, самодовольно заходя в квартиру. — Можно тебя спросить, какого хрена? — спрашивает он. — Держи, готовься к алиментам, — протягиваю ему бумажку, и чувствую, как его глаза увеличиваются. — Во-первых никаких алиментов, во-вторых аборт. — Во-первых не тебе решать, что делать с МОИМ эмбрионом, а во-вторых не будет алиментов встретишься в суде с бывшей своей женой, только говорить вы будете не о совместных детях, а о алиментах, которые ты должен мне выплатить, и кстати, отдай, — вырываю у него бумажку. — А то ещё зажигалкой сожжёшь, ты знаешь, какую я очередь к этому чертовому гинекологу отстояла, чтобы получить эту хрень? И всё, потому, что наш будущий папочка не хочет в это поверить, — кладу руки на живот. — Так, что готовься к алиментам, — похлопываю его по плечу и ухожу. И нет мне не стыдно, за то что я так с ним поступила. Я считаю он этого заслуживает. Должен же хоть кто-то сильно похерить его карьеру. А то бил, простили, а я нет, я не прощу. Пусть его наконец-то отменят. Может попробовать с Башаровым ещё так сделать, когда на шоу пойду. Его надо было отменить ещё давно. Но нет, у нас же Россия, у нас так не работает. Вообще вы наверно подумаете, чего я к бедолаге так привязалась. Наверно, потому что я в нём вижу всё то, что меня бесит в мужчинах, как бы парадоксально это не звучало. Не знаю, я смотрю на него и вижу просто оплот всех грехов. Бьём женщин, есть, спим с малолеткой, есть, порой берем её силой, есть. Я не знаю, мне порой кажется, что, если у него все будет плохо, то у меня все будет хорошо. Просто мне кажется, я вижу в нём того самого мальчика из детского сада. Да, тот меня бил, и не было никаких касаний, как говорится, на том спасибо, но… Просто Жорин не вовремя подвернулся, может, если бы другой чувак, который также себя ведет, то я наверно с ним бы сделала тоже самое. Да я знаю, это звучит как-то мерзко и двулично, что я после этой истории с Дашей спекулирую на теме, но мне это правда надо. Хочется доставить ему максимум страданий, но я пока не придумала точный план. Есть два варианта, но они оба запарные, точнее один из них. Это максимально разыграть спектакль, купить накладной живот, сделать всё, чтобы он как-то привязался и в нем проснулись эти пресловутые инстинкты, а потом сказать, ой, больно, плохо, выкидыш случился, поверьте ему будет больно, а ну ещё и денег попросить за то, чтобы моральный ущерб так сказать возместить. Или другое, максимально привязать его к мысли, снова инстинкты, но потом сказать об аборте. Пока этот вариант был самым простым и легким, чем париться ещё с этим животом и подписчики точно начнут громко орать, а, какого хрена, короче проще второй варик. Я уже предвкушаю всё это. За всё в этой жизни надо платить, и он заплатит за ВСЁ, что сделал мне плохое, я уж постараюсь, пусть не волнуется. Вечером мне пишет Саша и я прихожу к нему домой. — Привет, — я грустно улыбаюсь и ласкаю его хорька. — Привет, Лер, иди ко мне, — он крепко обнимает меня и кажется в момент его плечо становится мокрым. — Ну тише-тише, с Гошей всё будет хорошо, обещаю. Это же Москва, тут все лечат. Тише-тише, всё, он поправиться, Лер, — ласково гладит меня по волосам. — Мама сегодня ездила к нему. Саш, они сказали, что все стало только хуже, — и я начинаю только громче всхлипывать. — Тише-тише, — он подхватывает меня на руки и мы оказываемся на диване в гостиной. — Лер, он поправится. Тем более прошёл всего один день, эти ебанаты не могли подсунуть что-то серьёзное. Он обязательно выживет, еноты очень живучие существа, тем более учитывая твой хороший уход за ним, то сейчас он борется за свою жизнь, это нормально, когда организм борется, все обязательно пройдёт, Лер, — ласково гладит меня по спине. — Саш, я такая сука, — захожусь я в плаче. — Что? Почему? С чего ты это решила? — он смотрит мне в глаза. — Я сказала своей клиенте, что у неё рак, на самом деле ничего нет, и она пошла к народной ебанашке, чтобы вылечить, а по итогу потеряла ребенка, о котором не знала, Саш, — я захожусь в очередных рыданиях. — Я пойму, если ты захочешь, чтобы я ушла. — Глупенькая, — говорит он, только крепче прижимая меня к себе. — Лера, ты неидеальная, но я не хочу бросать тебя. Я прекрасно вижу, какая ты со мной. И ты просто охуенная, скажу я тебе. А то что произошло. Лер, у тебя прогресс в том, что ты меняешься, большой, ты это осознаёшь. Но я не хочу тебя бросать, мне кажется только со мной ты по-настоящему открытая и не играешь кого-то. И я не хочу тебя выгонять. — Я изменюсь, Саш, изменюсь ради тебя, — снова всхлипываю. — Лер, запомни ради меня меняться не надо, дела это ради себя, — он крепко обнимает меня. Он прав, как бы это банально не звучало. Меняться. Хотя знаете, я всегда думала, что надо меняться ради кого-то. Типа, чтобы вы были вместе и типа, чтобы он от тебя не ушёл. Я и думала, что я ему не нужная такая сучка, но видимо я нравлюсь такой, как сейчас. Это странно, потому что никто по сути никто не знает меня настоящую, я сама себя не знаю, какая настоящая? Наверно только с ним я видимо откровенна на сто процентов, при нём мне не страшно плакать, я знаю, что он не будет ржать и осуждать. А вообще очень круто, что он принимает меня такой, потому что именно с ним я другая, наверно я с ним, какой я пока не могу быть с мамой, та, которая не боится показывать свои человеческие эмоции и нормальное отношения. А насчёт изменений. Я честно пока их в себе особа не замечаю, простой максимально, что пока произошло, это, то что начала жалеть Соню, но я прекрасно понимаю, что этого недостаточно для полных изменений. Хотя, я ещё начала извиняться перед людьми, не помню, когда в последний раз это делала. А ещё с работой. Честно мне очень сложно, я порой сама не понимаю нужны мне эти изменения или нет? Может я это все делаю как-то необдуманно? Хотя, наверно меняюсь я обдумана, просто что-то хрустно с того злополучного первого сентября, сейчас, столько всего происходит в жизни, что я не просто порой кажется не успеваю уследить за своим ростом, ну или не ростом. Я вроде хочу что-то изменить в себе, но с другой стороны я не понимаю, как это сделать. Наверно сейчас единственный сильный прогресс, который у меня случился это мои отношения с мамой. Сейчас мы реально пытаемся их наладить, я пытаюсь на неё не срываться и не орать, как бы сделала это раньше по привычке. А она стала как-то намного сильнее меня понимать и даже с Гошей согласилась сегодня помочь. Но Саша наверно прав, надо меняться ради себя, а не ради него, мы же не в на каком-то фанфике. Та «Я», которая с ним его устраивает, но мне надо меняться, чтобы эта «Я» и устраивала меня саму наедине с собой. И пока этого не происходит, но мне надо стараться.