Наследник земель Ларотта

      Он не снится уже две ночи подряд.       Не то, чтобы Чонгук жаждал его возвращения, но чувствует себя странно. Напряжение никуда не ушло, как и ощущение надвигающейся катастрофы. И на фоне всего этого стресса Чон начинает переживать о исчезновении своего «второго я» ещё сильнее.       Юнги названивает каждые тридцать минут, требуя врубить видеосвязь, и каждый раз пристально смотрит в глаза, на все вопросы многозначительно отмалчивается, ворчит, что младший себе надумывает, и вообще он просто соскучился.       В один из звонков Чонгук замечает висящую на спинке стула Тэхёнову куртку. Почему-то становится чуть спокойнее, от того, что чёртов индюк всё-таки нашёлся. Чон даже пропускает тот факт, что Мин ему об этом не сказал. Мало ли какие у них двоих там дела, его это вообще не касается. — В смысле, блять, не касается?       Чонгук раздражённо откидывает телефон в сторону. Укладывается на кровать и долго смотрит в потолок. Белый, с тоненькой трещиной возле плинтуса и паутиной в углу. Чонгук заметил её давно, первое время было просто лень залезть туда со шваброй, а сейчас они с пауком вроде нашли общий язык. Чон пытается собрать в кучу мысли, понять то, что он чувствует и почему злится. Ревность? Это ведь именно то, что он испытал, увидев вещь Тэхёна в комнате друга. Определенно, но к кому. К Киму вряд ли. Этот ушлёпок его мало интересовал. Подсознание тихонько хихикает где-то внутри, мол, хоть себе не ври. Нравятся ведь все его заикания и дебильные попытки подкатить. Если бы не тот спор, Чонгук возможно давно сдался бы милым краснеющим щёчкам, но нет. Он не позволит использовать себя, как расходный материал. Но тогда… Юнги? Больше похоже на правду.       Чонгук не помнит первые пять лет своей жизни, хотя это не редкость. Мало кто может чётко вспомнить себя в столь маленьком возрасте. Только вот Чон не помнит абсолютно ничего, будто он появился на свет уже пятилетним. Раньше — пустота. Все попытки напрячь память выливаются в страшную мигрень, и Чонгук перестал даже пытаться. Единственное, что он помнит, это Юнги. Тот всегда был с ним с того момента, как младший открыл глаза в больнице. Первое, что он увидел, был зарёванный Мин, крепко сжимающий своими маленькими пальчиками его ладошку. Врачи сказали, что Юнги буквально наотрез отказался терять его из виду. Откуда они пришли, кто их родители, что с ними случилось? Никто так и не смог добиться ответа ни на один вопрос. Чонгук терял сознание стоило лишь задуматься об этом, Юнги просто закатывал истерику, крича, что ничего не помнит. Позже мальчишек определили в детский дом. Там они надолго не задержались, уже спустя полгода их взяла под опеку семья. Мальчишкам было абсолютно всё равно, кто эти люди, главное, что их не пытаются разделить. С детства Чонгук мог доверять только Юнги, сам не понимая почему, просто знал, что тот никогда не оставит. Юнги был рядом всегда, в школе отгонял от Чонгука местных задир, пока Чон не записался на секцию бокса и не стал защищать уже старшего от вечных нападок. Юнги помог ему принять себя, когда Чон понял, что незаинтересован в девушках от слова совсем. Он был рядом после первого расставания и бережно собирал разбитое сердце друга. И когда погибли в аварии их опекуны, господин Ким с женой, к которым парни всё-таки искренне привязались, тот тоже был рядом.       Семья Ким оставила им наследство, и парни смогли неплохо обустроиться. Продав общую квартиру и разделив полученное между собой, каждый выбрал то, что ему по душе. Чонгук — уютную студию с красивым видом в центре, Юнги — дом за чертой города. Но даже после переезда они всегда проводили время вместе. А сейчас Чон чувствовал, что старший отдаляется, и причиной тому был Ким Тэхён. Делить хёна с этим человеком хотелось меньше всего. Нет, это не было ревностью к любимому человеку, но к лучшему, и что главное, единственному другу. — Юнги-хён? — Чонгук даже не заметил, как сам набрал номер. — Давай встретимся? — Что-то случилось? У тебя расстроенный голос. — Да… нет. Всё в порядке, просто давно никуда не выбирались. Посидим в кафе, поболтаем. — Хорошо, Гуки, конечно, — младший чувствует улыбку в его голосе, и отчего-то становится легче. — Давай через час в нашем месте? Только… со мной будет Тэ, ты не против? — Не против, — сквозь зубы цедит Чонгук. Видеть Кима не хотелось, но ему жизненно необходимо было встретиться с Юнги, и наглый индюк этому не помешает. — Через час буду на месте.

***

      Уютное кафе располагалось недалеко от парка — небольшое светлое помещение, украшенное разноцветными фонариками и странными картинами. Парни забрели сюда случайно, однажды прячась от неожиданно хлынувшего ливня, а после часто забегали перекусить во время прогулок.       Юнги толкает дверь, лёгким звоном оповещающую о новых посетителях, и заходит внутрь. Аромат выпечки наполнял пространство, призывая попробовать всё, что томилось на прилавках. И Мин тут же тянет за собой Тэхёна, который не совсем понимает, зачем вообще ему нужно было идти на эту встречу. Но Юнги просто не мог оставить его одного, не сейчас, когда только рассказал другу о их мире, когда тот ещё не совсем до конца осознал важность и опасность таких знаний. Юнги не мог отогнать мысли о том, что Сокджин тоже чувствует присутствие нового человека в этой вселенной. А значит, оставлять Тэхёна без присмотра опасно вдвойне. Единственное, на что он надеется, это на здравый смысл Чонгука во время встречи. — Это могло и дома остаться, — фыркают где-то сбоку, и Мин закатывает глаза. Здравый смысл не самая сильная сторона Чона. — Привет, хён. — Чонгук, пожалуйста, не будь задницей хоть иногда, — Юнги обнимает младшего, только сейчас понимая, как соскучился, и дает себе мысленного леща, что не предложил встретиться раньше. Он слишком увлёкся тем, что обрёл человека, которому можно так много рассказать. — Я скучал, мелкий. — Задница — моё постоянное состояние! — Чонгук поднимает палец вверх и задирает нос. — Но так и быть, только ради тебя я постараюсь сдерживаться. И… я тоже скучал, хён. — Со мной, значит, здороваться не нужно? — Тэ складывает руки на груди и обиженно глядит на предмет своего обожания. — Привет, Чони, тебе уже лучше? Ну и напугал же ты нас. — Лучше. Привет. Ещё раз назовешь меня так, и я тебе язык отгрызу. — С удовольствием засуну свой язык тебе в рот, детка.       Юнги не совсем понимает, как они миновали стадию заикающегося Тэхёна и сразу перешли к этому. Едва успевает схватить Чонгука за шкирку и оттащить от ухмыляющегося Кима. — Вы чего устроили оба? Как дети малые. Нас сейчас выкинут отсюда. Угомонитесь, я кому сказал. — Ладно, я просто буду делать вид, что это тут не стояло.       Юнги хочет то ли проораться, то ли ударить кого-нибудь головой о барную стойку. Раза три для убедительности. Чонгук подходит к прилавку и внимательно изучает ассортимент, решив не портить себе день, даже несмотря на присутствие Тэхёна в непосредственной близости. Он всё чаще задумывается о том, что спать с ним не собирается ни за что на свете, но, может, стоит присмотреться к парню, хотя бы как к неплохому знакомому. В какой-то момент он вспоминает, что так и не поблагодарил того за помощь. Становится стыдно. Совсем немного, но Чонгук знает себя и прекрасно понимает, что с лёгкостью разовьёт в себе это чувство до колоссальных размеров. Выбрав наконец пирожные с кокосовой начинкой и заказав молочный коктейль, он отходит за свободный столик, устраиваясь, пока ждёт остальных. — Тэхён… — Чего? — Ким едва не давится, услышав обращение по имени от брюнета, но тут же тушуется под внимательным взглядом карих глаз. — Спасибо, что помог тогда, — почти шёпотом. Чон и не думал, что слова благодарности иногда говорить настолько трудно. — Да не стоит, — улыбается Тэхён, а брюнет хочет въебать себе посильнее, потому что невольно залипает на эту улыбку. Красивый. Мудак, но какой же, чёрт возьми, красивый. — Я просто сделал то, что сделал бы любой другой адекватный человек. — Я рад, что Юни-хёну не пришлось тащить меня самому. Он слишком маленький для таких подвигов. — Эй! — Юнги подходит как раз вовремя, или невовремя, смотря для кого, тут же отвешивает младшему подзатыльник. — Ты кого маленьким назвал, мелочь? — Мини-хён, не ворчи, я пытаюсь быть вежливым, — обиженно дуется Чонгук, двигаясь и приглашая старшего сесть рядом с ним. Юнги хмыкает, оценив этот ревностный жест, но всё же садится на предложенное место. — Рад, что вы не пытаетесь друг друга убить.       Они сидят в кафе еще пару часов, периодически обновляя напитки и угощения, болтают на отвлечённые темы, и Юнги честно поражается выдержке Чонгука. Раньше этот мальчишка не смог бы провести в компании Тэхёна и десяти минут, сейчас же просто изредка обменивается с ним колкими фразами. Тот отвечает, но Мин прекрасно видит, как Ким старательно скрывает свой взгляд по уши втрескавшегося щеночка. — … предложил Сокджин, — долетает до него обрывок сказанного, Юнги поворачивается слишком резко, задевает рукой стоящий на столике чайник и матерясь, вскакивает, отряхивая горячую жидкость с колен. — Хён? Боже, ты в порядке? — Да, то есть нет! — Юнги хватает за руку шокированного Чонгука и тянет на себя. — Всё, что предложил Сокджин, нет. Ты понял меня? — Юнги, успокойся… — Тэхён осторожно кладёт ладони тому на плечи, пытаясь мягко отстранить. — Чонгук, ты меня услышал?! — Да что, чёрт возьми, с тобой такое?       Чонгук бесится, скидывает с запястья чужую ладонь и отходит в сторону. Ему совершенно не нравится, что кто-то вообще позволяет себе такое поведение в отношении него. Даже если это Юнги-хён. Он ему что, личная вещь, которой можно так распоряжаться. С этим ходи, с тем не ходи. С этим дружи, того на хуй пошли. Он и так общается только с Юнги, так чего ему не нравится-то? Чон психует, отталкивая друга, пытающегося подойти ближе, смотрит исподлобья и разворачивается, чтобы выйти из кафе. Разговаривать с хёном он сейчас не в настроении. Мир резко шатается. — Гук! — последнее, что он слышит, перед тем, как наступает темнота. — Боже, малыш! — Юнги успевает поймать младшего, чувствуя исходящий от тела жар. — Он ведь сейчас?.. — Тэ глаза округляет, глядя на рыжего, по испуганному выражению лица понимает, что прав. — Тэхёни… что делать?       Юнги паникует. Нет. Юнги ПАНИКУЕТ. Здравый смысл покинул рассудок в самый неподходящий момент. На его руках лучший друг, у которого от нервов сорвало стоп-кран, внутренний зверь просится наружу, и младший ещё не умеет его контролировать. Сложно контролировать то, о существовании чего ты даже не подозреваешь. Тэхён соображает быстрее. Рявкнув: «ключи!», срывается с места, перехватывая Чонгука и почти бегом выскакивает из кафе. Юнги несется следом, дрожащими пальцами находит в кармане ключи от машины, отпирая ту. Парни в спешке усаживаются, в следующее мгновение вылетая на дорогу. Юнги жмёт на газ, сворачивая к ближайшей к лесу дороге. — Так, успокойся, — Тэ держит Чонгука на руках, нежно перебирая чёрные волосы, но отвлекается на старшего. Тот едва ли не в предынфарктном состоянии. — Юни, всё в порядке, видишь, мы уже за городом. Никто его не увидит, слышишь? Всё будет хорошо. — Не будет, Тэ! В прошлый раз я дал ему зелье, которое разделило сознание Чонгука и его зверя, — Мин смотрит на парня через зеркало заднего вида. — Чонгук не помнит, что происходило с ним в момент перевоплощения. Он ничего не помнит. Тогда я успел напоить его зельем дважды, первый раз, когда он лежал в бреду в человеческом обличие, второй раз — добавил в мясо, которое съел его зверь. Они оба не знают друг друга. Это сложно, да, но так было нужно. Он не справился бы с подобной нагрузкой, находясь в полном сознании, и мне пришлось расколоть его временно. Но сейчас… — Сейчас сознание Чонгука и его зверя объединяется слишком быстро? — подводит итог Тэ, с опаской глядя на брюнета, от которого только что пар не идёт. — В точку. И я уже не смогу этому помешать. Я могу попробовать поговорить с его зверем, но это Чонгук. Он вряд ли будет слушать. Нам нужно запереть его в моём гараже, пока он не перекинется обратно, и тогда всё рассказать. Сейчас это единственный вариант. Тэ? Ты чего притих?       Юнги бледнеет, кажется, до самых кончиков волос и сильнее цепляется пальцами за руль, когда сзади слышит утробное рычание. Не успели. Он сворачивает с дороги в глубь леса, благо выезжая на едва заметную дорогу. — Чонгук, послушай меня, я знаю, что ты там. Ты меня слышишь? — Гуки, пожалуйста, — практически одновременно вторит ему Тэхён. — Гуки, оставайся с нами, прошу, ты должен довериться нам. Всё в порядке.       Огромному коту явно тесно в замкнутом пространстве, чёрная шерсть заполняет собой все заднее сидение, шныряя из стороны в сторону. Пума не понимает, что происходит, и начинает паниковать, ударяясь в обивку сидений. Рык становится отчаяннее, пугая находящихся рядом. — Гук, тише, тише, малыш, всё в порядке, — Тэ тянет руку в попытке дотронуться до кошачьей спины и поладить, успокоить. Только вот получает абсолютно противоположный эффект. Кот пугается сильнее и, потеряв последнюю связь с адекватностью, бросается в окно. Будь он обычной дикой кошкой, ничего бы не случилось, но Чон обладает огромной силой, даже если не подозревает о ней. Стекло разлетается вдребезги, выпуская зверя на волю. Оглушительный визг тормозов остаётся без внимания, пума молниеносно скрывается среди деревьев. — Мне конец, — скулит Юнги, падает на колени возле машины, обхватывая голову руками. — Чёрт, какой же я идиот. Какой идиот. Он же предупреждал меня, он говорил, а я не слушал, думал, у нас ещё есть время. Думал, смогу подготовить его как следует. И что? Юнги, ты полный кретин. Хранитель, сука. — Юни… пожалуйста, — Тэхён обнимает друга со спины, пытаясь успокоить истерику старшего. — Ты не виноват, слышишь? Это всё равно бы случилось… — Но не так! Я должен был рассказать ему всё постепенно, а не сваливать на голову кирпич информации. Я даже не знаю, где его искать. — Ги. Метка, — охает Ким, отшатываясь от яркого света. — Класс, а теперь мне ещё и голову оторвёт, — Юнги жмурится, усаживаясь на землю и откидываясь на дверь авто. — Был рад дружить с тобой, Тэхёни. Позаботься о Чонгуке, прошу. — Заткнись, блять!       Парни резко оборачиваются, глядя в сторону голоса. В паре метров от них, опираясь на ствол дерева, стоит Чонгук. Чонгук в человеческом обличие, со сбитыми костяшками, рассечённой бровью, но вполне живой. Только глаза всё ещё горят ярко-жёлтым звериным светом. Чон, стиснув зубы, делает шаг, другой, оказываясь совсем близко. Падает рядом с Юнги. Мин молчит, отчасти потому что не знает, что сказать, отчасти из-за разрывающей горло метки, что алым сияет вокруг шеи. Чонгук не знает, что делает, но укладывает руки прямо поверх раскалённого обруча, зажмуривается и сжимает пальцы. От крика Юнги закладывает уши. Тэхён затыкает их ладонями, что, собственно, ни капли не помогает. Вопль не прекращается добрых полторы минуты, а после всё становится слишком тихо. — Заткнись и не смей просить его позаботиться обо мне, пока у меня есть ты. А у тебя есть я. Ты понял меня? — Чонгук… Гуки… — охрипшим от крика голосом выдавливает Мин, хватаясь за шею в том месте, где только что была метка. Ничего. Только ожог, от которого вероятно останутся рубцы. — Что ты… как? — Убрал неведомую ебень с твоей шеи? Не знаю. Просто понял, что я могу, а потом представил, как ломаю её пальцами. Как превратился в грёбаную кошку? Не знаю. Но охуел, увидев себя в отражении. Как превратился обратно? НЕ ЗНАЮ! Но, кажется, мы немного подрались с этим чёрным комком шерсти, и я не уверен, что долго смогу удерживать её внутри. И мне не нравится, что я, чёрт возьми, нихрена не знаю и не понимаю. А вы оба, кажется, в курсе происходящего. И если ты всё ещё мой лучший друг, я требую объяснений, Мин, мать твою, Юнги.