Чай, работа и милый муж

Это был обычный день. Такой же как все: наполненный рутинной работой, уставшими работниками и огромным количеством кофе. Лишь бы дожить до завтра, лишь бы не свалиться раньше времени. Син Цю очень ценил свободу, но не меньше работников «Фэйюнь» и своих покойных отца и брата, что завещали ему дела гильдии, поэтому послушно сидел и в час ночи разгребал и подписывал бумаги. Было бы очень неловко завтра стоять перед своими подчиненными, ждущими бумаги уже целую неделю! Осталось немного, всего стопка высотой в три сантиметра. Ну что такого там может быть? Да ведь?.. Парень устало вздохнул, потер виски и снова попытался сконцентрироваться... Быстро пробежать глазами по бухгалтерскому отчету, внести некоторые правки в приказ об утверждении штатного расписания, уже кое-как наискось проглядеть чье-то увольнительное письмо и с горечью подумать: «Штат работников становится меньше. Нам срочно нужно открыть набор, иначе я не выдержу... Как же хочется спать». Син Цю ненадолго прикрыл глаза и почувствовал себя в раю... Тело само по себе расслабилось, голова перестала гудеть, мысли вдруг куда-то пропали и сознание обволокла блаженная пустота... Но как только Цю почувствовал, что проваливается в сон, он сразу одернул себя и заставил глаза открыться. Тотчас накалило жгучее осознание реальности, и гул в голове возобновился. Снова захотелось лечь и почувствовать ту блаженную пустоту. Впрочем, даже если бы он так сделал, его бы разбудил Чунь Юнь (он бы никогда так не поступил, но на краешке сознания теплилась надежда, что его супруг понимает всю важность работы над документами), только что вошедший в комнату. Стоит отметить, что после многих трудностей, проблем с принятием и психологических травм, Чунь Юнь стал прекрасным экзорцистом, в совершенстве контролирующим свою энергию Янь. И именно тогда его характер раскрылся во всей красе: он стал раскрепощенным, открытым и... Более извращенным? Честное слово, общение с его парнем повлияло на него очень сильно. Син Цю был тем, кто показал ему мир без бесконечного упрямства, мир любви, добра, умения пользоваться своими талантами и принятия себя. За годы, за почти два десятилетия, когда они были лишь друзьями, Чунь Юнь слишком привязался к тому пареньку, что был с ним в трудную минуту, всегда помогал, защищал и поддерживал. Теперь пора платить по счетам. Парень научился рассортировывать бумаги, максимально кратко и прямо излагать свои мысли, заваривать чай и даже готовить множество видов печенья — все для обожаемого супруга. Но и Син Цю сильно изменился с момента их первой встречи. Под его началом была целая гильдия, поэтому ни на мгновение нельзя давать слабину. Его эмоции, противоположно эмоциям Чунь Юня, стали менее заметны. Он теперь полностью подходил под определение «молодой господин, поднявший с колен свою гильдию». Многие знали его как холодного, расчетливого, с хитринкой, но благородного и справедливого. Син Цю пережил потерю отца и брата, рыдая прямо в плечо своего лучшего друга и верного спутника. Это стало для него огромным ударом, и лишь стараниями Чунь Юня парень вышел из подавленного состояния и встал во главе гильдии. Это был первый и последний раз, когда Син Цю позволил себе заплакать. — Цю, ты еще долго будешь здесь? Пошли спать, — щенячьи глазки, подлый прием, на который парень чуть не повелся. — Милый, мне осталось совсем немного. Ты можешь идти в кровать, я обязательно приду чуть позже. — Уверен, ты опять уснешь прямо за бумагами. Мне страшно спать одному. Мне очень одиноко без тебя, Цю... — медленными, неторопливыми движениями Чунь Юнь подошел к Син Цю, аккуратно обогнув стол. — Юнь Юнь, ну будет тебе. Ты ведь уже такой большой мальчик... — Син Цю не успел договорить, как его втянули в поцелуй. Чертовски медленный, тягучий и такой приятный. Языки, словно в вальсе кружились и обвивали друг друга... Как же хотелось отдаться этому безумному порыву и позволить увести себя в такую далекую страну грез и мечтаний о сне... Но нельзя. Простонав в странном протесте, Син Цю тут же оторвался от столь желанных губ своего супруга и, почти срываясь, выпалил: — П-постой, погоди-погоди!.. Фуах... Мне нужно закончить работу. Я почти все, осталось чуть-чуть... Разочарованно взглянув на парня, Чунь Юнь медленно опустился к супругу на колени, так же медленно обнял его и положил голову на плечо. — И что это? Ты уже давно не пушинка, мне тяжело, — устало проговорил Син Цю поглаживая Юня по голове и вспоминая те времена, когда он был чуть выше своего парня. Счастливое и беззаботное время... Только Цю собирался отправиться в путешествие в царство Морфея, как неожиданно его разбудила немного съехавшая на грудь голова Юнь-Юня. Тот уже мирно посапывал, пока его дорогой и многоуважаемый супруг отчаянно боролся со сном. Обидно. Но Син Цю решил припрятать эти эмоции для немного более подходящего времени: сейчас нужно доделать эти чертовы бумажки. Еще немного... И он действительно законил спустя полчаса ада, в перемешку с ожесточенной борьбой, самоистязаниями и нарастающим гулом в голове. «Теперь я точно заслужил свой отдых!» — возникает мысль, но как только Цю приложил немного усилий, чтобы встать, он вспомнил о Чунь Юне. Вот черт... «Я... Просто усну здесь», — мелькает в голове парня, прежде чем он опустил свой взгляд ниже. Чудесная картина: мягкие и тонкие волосы Юнь-Юня, заплетенные в длинный хвост, покоятся на его мускулистой спине, а челка немного закрывает глаза, прикрытые длинными инеевыми ресницами; кожа бледная, словно снег, будто светится — или у Син Цю галлюцинации из-за недосыпа — а слегка приоткрытые губы добавляют этому неземному образу небольшой шарм и привлекают внимание. «Он невероятно красив... Ах, как бы хотелось проводить дни за прогулками, а ночи в постели, прижимаясь друг к другу. Он словно бы не с этой планеты — слишком уж чистый и невинный облик разнится с его упрямством и пошлостью. Вот взять хотя бы прошлую неделю! О Архонты, это слишком для моего сердца...» — блекнут последние отголоски сознания и Син Цю, подгоняемый усталостью и стрессами, отпускает свое сознание. На следующий день старая бабуля-няня обнаружит супругов крепко спящих друг на друге, устроившись на одном не очень большом кресле. Голова Чунь Юня все еще покоится на груди у супруга, а руки обнимают за талию, не желая расставаться даже во сне. Голова Син Цю лежит на плече Юнь-Юня. Его огромные синяки под глазами стали меньше, а лицо более спокойным и умиротворенным.