Lovely

Andrew Belle — I Won't Fight It (Hushed)

Громкий раскат грома раздается слишком резко и грозно, сменяясь тягучими глухими звуками. Из-за внезапности Чимин резко просыпается, распахнув темные глаза и заметно вздрогнув всем телом. Он поднимается корпусом, проводя ладонью по растрепанным волосам, поворачивает голову в сторону огромного панорамного окна, которое полностью украшено косыми следами капель дождя. А за ними, сквозь них, виднеются размытые огни города, поглощенного в серость пасмурной погоды. В комнате темно, спокойно. Становится вдруг слышно, как по окну с новой силой начинают стучать капли дождя, словно предвещая что-то плохое. Огромную спальню вмиг на секунду озаряет свет яркой молнии, а после раздаётся очередной протяжный раскат грома, от силы которого Чимин вновь чуть вздрагивает, чувствуя, как сердце начинает биться немного сильнее. Он на секунд залип, не сводя взгляда с размытых из-за капель дождя на стекле огней города, думая о том, как же всё-таки удивительно сие явление природы, и даже не замечает копошения рядом. — Чимин? — слышится хриплый голос, в сторону которого Чимин поворачивается, видя сонное лицо Чонгука с не менее растрепанными волосами, чем у него. Видимо, тот окончательно проснулся только после второго такого громкого грома. Сонными сощуренными глазами макнэ пару секунд смотрит на Чимина, после ласково протягивая: — Иди ко мне. Чонгук тянет руку к парню в приглашающем жесте, и Чимин с удовольствием подползает ближе, утыкаясь носиком в основание обнажённой шеи и закидывая ногу на Чона, обнимая так, как любит. И Чонгук обнимает его в ответ обеими руками, зажимая в кольце своих рук, прежде накрыв парнишку одеялом по плечи. — Это просто гром, малыш, всё в порядке, — нежно и в то же временно сонно шепчет в макушку, которую следом целует, крепко обнимая худощавое тело, начиная медленно гладить обнажённую спину в успокаивающем жесте. Так тепло. — Я знаю, — тихо в шею шепчет Чимин, легко улыбаясь просто от греющей изнутри его любви. Спать уже не хочется. Улыбка так и лезет от распускающейся, словно самый прекрасный цветок, нежности внутри. В этих сильных руках Чимин чувствует себя в абсолютной безопасности. В абсолютной защите, тепле и любви. Кончиками пальцев легонько проводит по крепкому предплечью, проходясь по границам различных татуировок, следя за своими движениями внимательным взглядом, пока рука не скрывается под одеялом, останавливаясь на сгибе локтя. Чимин уверен, что на губах макнэ в этот момент расцвела улыбка. Он выбирается из-под подбородка парня и задирает голову вверх, подтверждая свои мысли. На сонном лице Чонгука сияет довольная улыбка, которую Чимину так сильно хочется поцеловать. Всё тело одолевает такое приятное, такое дорогое сердцу чувство под названием любовь. Он обожает Чонгука с ног до головы. — Чонгук-и, — ласково протягивает, касаясь тыльной стороной руки щеки. Ведет плавно ниже, видит, как уголки губ тянутся выше, и у самого улыбка расцветает на губах. — Чонгук, — нежно произносит — так, как умеет только он, останавливаясь на подбородке и чуть привставая на локте, нависая над парнем. И прижимается к чужой улыбке своей, оставляя легкий, но нежный поцелуй, который Чон подхватывает и углубляет, не торопясь, нежно сминая чужие губы своими. Ладонь с талии поднимается к личику, оглаживая нежную и теплую кожу, от чего Чимин тихо хихикает в поцелуй, мягко разрывая его. Его улыбка стала еще ярче. — Чонгук-и, — вновь со всей любовью протягивает. И на этот раз черные глаза раскрываются, смотрят с нежностью и заботой, пока кончиками пальцев Чонгук вырисовывает невидимые узоры на красивом и таком любимом личике, — я так люблю тебя. Ответ не заставляет себя долго ждать. Широкая улыбка оголяет белоснежные зубы, Чонгук притягивает личико парня к себе за подбородок и нежно целует в уголок рта, попутно шепча: — А я люблю тебя. Чонгук утягивает своего мальчика в мягкий поцелуй, срывая с любимых губ довольную и самую счастливую улыбку из всех, которую он только когда-либо мог видеть. Чимин слишком сильно любит Чонгука для этого черствого мира. Как и Чонгук слишком сильно любит Чимина для этого злого мира.