know your place

Минхо опускает взгляд — Чан стоит перед ним на одном колене, но не боится и не пресмыкается, как другие. Это пробуждает в Минхо свежие, будоражащие кровь чувства. Минхо поднимает ногу и нагло касается мысом чёрного лакированного ботинка чужого паха. Ему просто любопытно, сможет ли этот слишком правильный Чан возбудиться от такого. Минхо бы смог, и сейчас он уже возбуждён. От одного обжигающего взгляда Чана в штанах становится тесно. Чан взгляд не отводит, но сжимает челюсть сильнее — напряжение видно по натянутой струной шее и ходящим желвакам. Уголки губ Минхо предательски ползут вверх — ах, как же ему это нравится. Ему нравится Чан, такой неприступный и будто бы недоступный. Но он уверен, что Чану он тоже нравится. Возможно, это «нравится» у них немного разное, но это нюансы, которые в данную секунду не имеют никакого значения. — Ну так чего ты хочешь, Чанни? — говорит Минхо и ослабляет этот постылый галстук на шее. — Хочешь меня трахнуть? Или, может… — он делает внушительную паузу, опускает ногу на пол, потираясь лодыжкой о твёрдое, как и член, бедро Чана. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? Он чуть сам не задыхается от собственной фантазии: Чан под ним смотрелся бы наверняка потрясающе, и не важно, был бы член Минхо в его заднице или наоборот. — Босс, — хрипло произносит Чан, и на мгновение в его глазах мелькает этот опасный огонёк, в момент превращая его из доброго послушного пса в дикого волчару. — Вылижи мои ботинки, — произносит Минхо, ощущая, как в крови закипает адреналин. Чан же такой гордый и принципиальный, и Минхо хочется растоптать эти его принципы в пыль. — Ну, ты же обещал быть моим послушным и верным псом? Забыл, кто выплатил долги твоей семьи? Отрабатывай. Минхо давится воздухом, когда Чан обхватывает его икру своими крепкими руками и устраивает ступню у себя на колене. Вдоль позвоночника пробегает предательская дрожь — он точно кончит вот так, позорно, прямо себе в штаны. Чан смотрит на Минхо несколько секунд, потом уголки его губ дёргаются в усмешке — может быть, Минхо просто кажется. Он уже слишком далеко зашёл в своих фантазиях и теперь путает фантазии с действительностью. Рука Чана обхватывает его щиколотку, сжимая почти болезненно. Минхо замирает и перестаёт дышать, пульс бешено колотится в затылке. Чан опускает голову и ведёт языком по мысу ботинка, оставляя блестящий влажный след. Минхо не может сдержать отчаянный стон. — Блядь, — срывается с губ. Чан поднимает взгляд — там плещется океан из чувств, которые не под силу прочитать Минхо, хотя он бы жизнь отдал, чтобы понять Чана. Это мерзко, отвратительно, завораживающе и до сумасшествия пошло. Если бы так сделал кто-то другой, не Чан, Минхо бы проблевался на месте. Но сейчас у него стоит. И он едва сдерживается, чтобы не повалить Чана на пол и не впиться в эти грязные развратные губы. — Ты больной, — только и может произнести Минхо. — Выполняю ваш приказ, — усмехается Чан уже более явно. — А если я прикажу взять в рот мой член, ты будешь таким же послушным? — голос хрипит и срывается. Минхо знает, что Чан не гей или просто никогда не трахался с мужиками, что вероятнее. Но Минхо также знает, что такими вот глазами не смотрят на парней, которых не хотят. С другой стороны, не хотеть Минхо — это же сродни преступлению, а Чан не настолько безнадёжен. — Прикажи, — произносит Чан уже неформально, видимо, потеряв всякий стыд. Минхо неожиданно и это нравится. Может, ему стало скучно, что все вокруг бегают перед ним на цыпочках, а Чан… Чан не такой. Он честный, открытый, не чета этой своре шавок, которые окружают Минхо и заглядывают в глаза, но стоит ему отвернуться — тут же вгрызутся в горло. Чан из другого мира, он ещё не испорчен, но почему же Минхо так нестерпимо до зуда под кожей хочется его выпачкать в грязи. Минхо опускает ногу на пол и делает шаг вперёд, оказавшись к Чану вплотную. Он расстёгивает ремень и прихватывает подбородок Чана, заставляя поднять взгляд и посмотреть в лицо Минхо. Он это делал много раз, трахал чужие рты, когда ему этого хотелось. Никто не оказывал сопротивления, многие даже сосали с удовольствием или показным старанием. И ему ничего не стоит проделать то же самое с Чаном — заставить, надавить. Просто выебать, как любого другого. Но Минхо не хочется. Он прикипает взглядом к этим блядским пухлым губам и отчаянно желает их поцеловать. Минхо уже и забыл, когда целовал хоть кого-нибудь. Чан послушно ждёт, он не дрожит от страха. Он спокоен. И только топорщащиеся штаны выдают его возбуждение. — Трахни меня, — неожиданно даже для себя говорит Минхо. Приказывает. Чан удивленно выгибает бровь — Минхо приятно его удивить, немного пошатнуть почву под ногами. Это игра, понимает Минхо. И он никогда не проиграет Чану. Ни за что. — Ну же, ослушаешься приказа или всё же хочешь мою задницу? — Прямо здесь? — Чан выглядит растерянным. Они в офисе Минхо, и из предметов мебели, на которых можно кого-нибудь разложить, тут только письменный стол и кожаный диван — ну, не так уж и мало. — Снимем шикарный номер в дорогом отеле и займемся любовью на белоснежных простынях, — говорит Минхо и тут же откровенно хохочет, замечая, как глупеет лицо Чана. — Мне просто нужен твой член, обстановка меня не волнует. Надеюсь, он у тебя хотя бы достаточно большой? Выражение лица Чана мгновенно меняется, и теперь он смотрит на Минхо с каким-то необъяснимым умилением. Минхо это бесит, его бесит, когда Чан бывает с ним милым и добрым, потому что Минхо этого явно не заслуживает. — Бесит твоя тупая улыбка, живо на диван и штаны сними, — командует он, пытаясь взять эту нелепую ситуацию под контроль. Чан слушается, как прилежный школьник, старательный мальчик и любимый мамин сынок. Ну, конечно, он наверняка таким и был. Но где-то его жизнь свернула не туда, на ту самую дорогу, где ему не посчастливилось встретить Минхо. Хотя, может, если бы не он, тело Чана давно бы уже жрали рыбы на дне реки Хан. Минхо раздевается полностью, Чан отворачивается, как полный придурок. Кончики его ушей алеют — это вообще возможно? — Надеюсь, ты не девственник? — Минхо усаживается к Чану на колени уже совершенно голым. Чан смотрит ему в лицо, а мог бы взглянуть на его красивое спортивное тело — зря он, что ли, с тренером занимается. Вот Минхо себе в этом удовольствии не отказывает — он рассматривает Чана вдоль и поперёк. Скользит взглядом по его рельефным мышцам, немного останавливаясь на широких плечах — совершенно охуенных. — Еще и трусы не снял, — со снисходительным вздохом замечает Минхо. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Чан, закусывая щеку. — Хочу потрахаться? — Минхо искренне удивляется, к чему сейчас эти странные вопросы. У них обоих стоит, значит, они хотят друг друга. Чан не может поверить, что Минхо удостоил его такой чести, как трахнуть свою задницу? Чан осторожно, почти ласково проходится своими огромными ладонями по рёбрам Минхо. Тот закусывает губу, чтобы не застонать от этой нехитрой ласки. Это тоже непривычно для его тела, которое реагирует так странно. Минхо тянется к оставленному на диване пузырьку смазки, льёт себе на ладонь. Чан обхватывает его запястье. — Можно я? — спрашивает он таким нуждающимся голосом, что Минхо не в силах ему отказать. Хотя стоило бы: он не любит терять контроль над ситуацией даже в сексе. Но, возможно, сегодня особенный день? Чан обводит его вход своими влажными пальцами, нежно толкается одним. Минхо вздыхает. — Так мы и к ночи не закончим, давай сразу два… — Минхо прогибается в пояснице, наклоняясь к уху Чана. — И я люблю пожёстче. Чан тяжело дышит сквозь зубы и старательно растягивает Минхо своими длинными пальцами. Это приятно, так приятно, что Минхо постанывает и насаживается сам, едва удерживаясь за эти блядские плечи, состоящие из каменных мускулов. — Блядь, быстрее, — срывается у Минхо. Он задыхается, когда Чан добавляет третий палец и начинает его откровенно трахать. — Так хорошо, да, ещё… — Минхо утыкается носом в шею Чана, вдыхая его запах — смесь пота и какого-то явно дешёвого одеколона, похожего на освежитель воздуха. Но этот аромат его дурманит, заставляет терять контроль. — Хочу твой член, прямо сейчас… в себе. — Минхо-я, — неожиданно Чан зовёт его по имени, при других обстоятельствах Минхо бы возмутился такой фамильярности, но сейчас его пробирает от хриплого голоса и того, как интимно звучит оно на губах Чана. Тот вытаскивает пальцы и гладит Минхо по спине, будто бы успокаивающе. Он не хочет этих нежностей, ему нужен просто грубый бессмысленный трах. Чтобы вся лишняя дурь вышла из головы, но с Чаном почему-то в голове появляется совсем другая дурь. Минхо не может не думать, как ему хорошо, как хорошо именно с Чаном. Потому что ни с кем другим так точно не было и не будет. Минхо упирается ладонью Чану в грудь, едва приподнимаясь на бёдрах. Тот следит за каждым его движением, придерживая за бока. — Ты красивый, — внезапно выдаёт Чан, и Минхо откровенно пялится ему в лицо, сдувая влажную чёлку со лба. — Не время для этой сопливой херни, — шепчет Минхо, опускаясь на немаленький член Чана. — Блядь, он и правда большой. Чан неожиданно улыбается — ещё более не вовремя, чем этот его комплимент — и гладит Минхо по щеке тыльной стороной ладони. —- Придурок, — шепчет Минхо и опускается полностью. Это больно, но так лучше. Легче. Иначе он не выдержит этой нежности Чана. Тот давится стоном, и Минхо довольно улыбается. Он начинает двигаться, скользя влажными от пота ладонями по плечам Чана, пытаясь удержаться. Движения выходят неловкие и хаотичные. Минхо кусает губы — как же этого мало. Чан будто бы понимает, может, ему и самому хочется получить большего, потому что он хватает Минхо за бока и сам толкается в него бёдрами, задавая размеренный темп. Минхо подстраивается, отпускает контроль, позволяя Чану трахать себя так, как тому хочется. Он явно знает, что делает, — возможно, Минхо ошибался на его счёт. Ох уж эти тихие омуты с блядскими чертями! Минхо задыхается, его голос срывается до хрипоты, тело горит безумным огнём. Чан насаживает его грубо, жадно, и Минхо ему позволяет делать с собой всё что угодно. Он не в силах совладать с этим неотвратимо накатывающим удовольствием — вот-вот, и его накроет окончательно. Перед глазами мутнеет, он запрокидывает голову, и Чан неожиданно прижимается губами к его шее. Минхо бы не позволил такого никому и никогда, но Чан пользуется его слабостью. Он накрывает его головку влажной горячей ладонью и гладит большим пальцем — это невыносимо. Минхо почти готов умолять о большем, но ладонь Чана смыкается вокруг члена, и этого достаточно, чтобы кончить. Оргазм пробирает дрожью и невозможным наслаждением. Минхо как безумный цепляется за Чана, пока тот шепчет какие-то бессвязные глупости ему в ухо. Чан кончает прямо в него — Минхо ощущает как горячая сперма заполняет его изнутри. Наверное, он напрочь лишился рассудка, но ему нравится быть заполненным, ощущать Чана внутри и чувствовать его оргазм своим телом. Минхо валяется голым на диване и наслаждается сигаретой, закинув ноги Чану на колени. Тот мнёт его ступни, и это приятно. Возможно, только что был лучший секс в его жизни. Но Чану об этом знать не обязательно, тот и без того выглядит отвратительно счастливым. — Не куришь? — спрашивает Минхо, наслаждаясь очередной затяжкой. Задница ноет, ему бы сейчас в душ, но сил нет даже подняться. — Нет, не люблю запах сигарет, — выдает Чан, странно глядя на Минхо. Тот находит в себе силы подняться и усесться Чану на колени, выдыхая сигаретный дым ему в лицо. Чан морщится, и Минхо уже готов рассмеяться, как руки Чана притягивают его ближе, а губы накрывают его собственные. Чан в этот раз не нежничает и не теряется, смело толкается в рот Минхо, пользуясь его замешательством. Тот на мгновение и правда подаётся порыву и страсти Чана, податливо распахивая губы и отвечая так же жадно и несдержанно. Но пронзительный гудок машины за окном заставляет прийти в себя. Он прикусывает нижнюю губу Чана до крови, заставляя того отстраниться с шипением. На его лице проступает глупая обида, Минхо ловит себя на мысли, что находит это очаровательным. — Кажется, песик забыл своё место, — нараспев произносит Минхо, снова закуривая и прожигая Чана взглядом. Чан смотрит в ответ так честно и открыто, эти пугающие взгляды никогда с ним не работали. Минхо стирает кровь с пухлой губы Чана, надавливая большим пальцем на свежую ранку. Тот едва заметно морщится. — И где моё место? — спрашивает Чан, невесомо гладя Минхо по спине, и улыбается, будто знает, что Минхо ему ничего за это не сделает. Какой же он наглый, думает Минхо. — Рядом со мной, как можно ближе.