Смрад любимой книги

      Дверь с грохотом захлопнулась, и старый замок устало щёлкнул, с трудом удерживая язычок. Воздух с трудом проникал в лёгкие, словно кипел в них. Тонкая щель горла медленно расширялась, позволяя живительному газу удерживать сознание. Рука тёрла шею, словно пытаясь облегчить проход воздуха. Он устало поднялся и подошёл к окну, отодвигая лёгкую симпатичную занавеску, которую она выбрала сама. Ткань треснула под его рукой и была растоптана ногой. Он увидел тёмную фигуру, быстро удаляющуюся прочь. Стук колёсиков чемодана был слышен через широкие щели старого деревянного окна. Злость, словно огненный шар, разрывала его изнутри. Руки, словно смертоносный коршун, выбрасывали аккуратное содержимое ящиков и драли скатерть. Слёзы рвались наружу, забивая рыданиями едва способное дышать горло. Взгляд упал на почти полностью пустой стеклянный бутылёк, лежащий на полу. Ещё холодный стопроцентный спирт обжёг горло, заставив закашляться. Невилл прислонился к едва тёплым батареям, окинув взглядом место, где была разбита его единственная любовь, и устало рассмеялся. Кольцо, бережно переданное бабушкой, лежало в дальнем углу, тускло поблёскивая и словно прося его забрать из этой ужасной квартиры. Он поднялся, переступил через осколки и, взяв кольцо, натянул первую попавшуюся куртку и вышел за дверь. Череда однообразных пьяных дней смешала для него понятия дня и ночи. Сегодня ему пришлось помыться и даже побриться. Он с трудом узнал себя в зеркале. Глаза заплыли от постоянного алкоголя, кожа приобрела серый, почти трупный оттенок. Желудок давно утратил способность переваривать пищу, и он питался лишь закуской к пойлу. Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз видел её украдкой. Гермиона выглядела отвратительно прекрасно рядом с какой-то незнакомой девушкой, которая абсолютно не запомнилась ему. Деньги, вырученные от продажи фамильного кольца, которое теперь стало бесполезным, быстро таяли. Невилл устало ударил кулаком по старому покосившемуся платяному шкафу. Он был уверен, что сотрудник ломбарда, кучерявый мужчина со зловонным запахом изо рта, его обманул. С тех пор его телефон молчал, и в порыве злости он тоже сдал его в ломбард. Невилл критически осмотрел себя в тусклом свете прихожей в частично разбитом зеркале, в которое он случайно упал пару дней назад. Он попытался улыбнуться, но мышцы свело, а содержимое желудка подступило к горлу. Люди в метро неодобрительно косились на него из-за его внешнего вида, когда он стоял в переполненном вагоне. Знакомое высокое стеклянное здание показалось вдали. Раньше он встречал здесь Гермиону после работы. Его зубы устало скрипнули, и он, нахмурившись, поднял воротник своей куртки, перебегая дорогу в кофейню напротив. Дверь звякнула колокольчиком, и девушка за стойкой обратила на него внимание. Бариста, совсем юная, скользнула по нему взглядом и натянуто улыбнулась. — Добрый день! Сегодня у нас скидка на наши фирменные десерты... — её голос звучал монотонно, как заевшая пластинка, и это вызывало раздражение. — Мне только эспрессо, — произнёс он хрипло, отвыкший от нормальной речи. Он сел в дальний угол, чтобы видеть главный фасад современного центра, и расстегнул куртку. Ждать придётся долго. Люди заходили, заказывали кофе и десерты и усаживались. Бариста обслуживала их с явным удовольствием. Невилл хмыкнул, осознавая, что нужно было взять себя в руки гораздо раньше. Дверь с силой ударилась о стеклянный фасад, привлекая к себе внимание. Молодой человек, открыв рот, с изумлением смотрел на мужчину, виновника звона стекла в отполированной до блеска витрине. Высокий блондин в дорогом костюме, словно сошедший с глянцевого каталога, занял место у окна, достал карточку и даже не улыбнулся, приветствуя девочку в длинном фартуке, которая с энтузиазмом подошла к нему. Он заказал эспрессо, глядя в том же направлении, что и Невилл мгновение назад. Лонгботтом устроился поудобнее, рассматривая так красочно описываемого ненавистного босса своей невесты. Он решил, что разговор сегодня расставит все точки над «i». Малфой крутил маленькую чашку в руке, неотрывно следя за входом. Едва подавив желание подойти и высказать ему всё, что он о нём думает, Невилл поднялся, чтобы выйти из кофейни. Старые часы его почившего отца показывали ровно шесть часов вечера. Его рука замерла над столом, а горло перехватило от неожиданности. Он увидел, как Гермиона, смеясь, выходит из высоких стеклянных дверей в сопровождении той же рыжеволосой девушки, сжимая в руках небольшой, но очень симпатичный букет. Громкий стук отвлёк его внимание. Малфой, едва не бросив чашку на стол, смотрел в том же направлении. Гермиона тряхнула головой, и её фигура исчезла за витриной. Невилл вскочил с места и бросился к выходу, столкнувшись плечом с Малфоем. Даже не взглянув на него, тот отодвинул его и вышел первым. Невилл замер посреди тротуара. Люди неодобрительно смотрели на него, обходя, как вода огибает камень. До его ушей донёсся смех, и Невилл в шоке наблюдал за дёргающейся в приступе спиной. Мужчина прошёл вперёд, разблокировал серебристую машину и сел в неё, мгновенно срываясь с места. Такой же сумасшедший, как она и говорила. Невилл покачал головой и, не теряя времени, последовал за удаляющимися фигурами. Он вошёл за ними в низкое лондонское метро, пахнущее потом и старыми тряпками. Заняв место в дальнем углу вагона, он проследил за ними до небольшого старинного трёхэтажного дома, так похожего на бабушкин. Остановившись, он наблюдал, как в её окне загорается свет. Псих, просто псих, чокнутый преследователь. Он испытывал отвращение к себе и, повернувшись, направился прочь. Дорога домой казалась гораздо мрачнее без её очаровательной копны волос и едва заметных веснушек на носу. Он помнил, как она, сосредоточенно читая свои книги, закусывала губу и кусала пальцы. Дверь приветливо скрипнула, и тщательно выбранный наряд полетел на пол. Спина скользнула по старой обшарпанной стене, а руки обняли колени, позволяя наконец-то выпустить горячие солёные слёзы. Грудь колотило от злости и ревности, которые тяжёлой обжигающей кислотой сжигали остатки его внутренностей, оставляя только обугленные куски. Он проиграл, поставив любимую девушку и будущее на стол с игровой зависимостью. Он решительно поднялся, вытирая мокрое лицо, и быстро направился к самому дорогому, что осталось в этой жалкой квартире, полностью разрушившей его жизнь. Он скинул со стола кучу пустых и не очень бутылок, расчищая место для деятельности. Сегодня ему предстоит много искать. Рассветное солнце коснулось его глаз, словно пытаясь пробудить от недавнего сна. Невилл открыл глаза и с трудом сфокусировался на уже потемневшем мониторе, за которым он уснул. Его прошлое программиста и юношеский максимализм в изучении хакерства начали давать свои плоды, постепенно проясняя мысли в его затуманенном алкоголем сознании. Ненависть к бывшей невесте вытеснила вспыхнувшую ревность и заняла первое место в списке его чувств. Невилл с разочарованием осознал, что Малфой тоже ревновал, когда увидел у Гермионы вонючий веник, который по какому-то нелепому стечению обстоятельств назывался букетом. Очевидно, богатый босс не был тем, кто подарил его. Гермиона начала флиртовать с другими мужчинами, как только вышла за пределы квартиры Невилла. Но белобрысый оказался не просто придурком, а опасным, сыном Малфоя-старшего — главы ныне действующего британского преступного синдиката. Теперь он притворяется простым и хорошим работником книжного издательства. Невилл, полный злости, скрипел зубами. Эти знания стоили ему слишком дорого. Материнская плата его хорошего, с любовью собранного компьютера сгорела, пытаясь преодолеть защиту серверов, на которых хранились данные о многих семьях, входящих в синдикат. Вирус уничтожил всё самое ценное, оставив после себя лишь ядовитый запах пластика в его доме. Он поднялся, с трудом удерживая гудящую от бессонницы голову. Остаток дня Невилл посвятил тому, чтобы перетащить бесполезное железо в уже знакомый ломбард. Он рассчитывал получить хорошую сумму от хозяина, который с радостью потирал руки в предвкушении. Получив круглую сумму и мысленно сложив её с остатками на своём счёте, Невилл удовлетворённо хмыкнул и отправился на поиски магазинов, готовых продать ему какой-то дешёвый алкоголь, который весьма успешно справлялся с тем, чтобы отправить его в беспамятство. Кто-то осторожно тронул его за плечо, возвращая к реальности. С самого утра моросящий дождь навевал сон, и Невилл с трудом открыл глаза, сидя на автобусной остановке. Его взгляд остановился на нервно выглядевшем парне, который быстро осматривал улицу и немногочисленных прохожих. — Эй, парень, я давно за тобой наблюдаю. Ты тратишь деньги впустую, — сказал ужасно худой юноша, наклоняясь к нему и прижимаясь к уху. — Пойдём, я покажу тебе нечто действительно ценное. Солнце сегодня так и не показалось из-за свинцовых туч, и в воздухе стало ещё темнее. Невилл снова почувствовал, как теряет счёт дням и неделям. Он схватился за протянутую руку и с трудом поднялся на ноги. Тонкий, как тень, парень повёл его в ближайший переулок и навалился на него. Что-то небольшое он пытался затолкать в рот Невиллу. С трудом разомкнув губы, Невилл осторожно коснулся языком чего-то сладко-кислого, похожего на солевую батарейку. — Что это? Аскорбинка? — рассмеялся Лонгботтом, но тут же закашлялся от неудачной попытки курения. — Да, считай, это мой подарок. Ты мне нравишься, — с этими словами он грубо затолкал тонкую пластинку ему в рот и похлопал по щеке. — Когда вернёшься, найди Грюма. Незнакомец облизнул губы, подмигнул своими шальными глазами и, быстро освободив Невилла, выскользнул из переулка, почти растворившись в потоке людей на улице. Невилл откинул голову, привлёк на корень языка интересный подарок, который словно кусал его электрическими импульсами, и закрыл глаза. Он уже давно взял за привычку появляться у её офиса, украдкой наблюдая за ней из этой полюбившейся подворотни, но никогда не подходя ближе. С каждым днём, чем лучше она выглядела, тем больше он ненавидел её. Её ужасная копна волос, которая всегда его так раздражала. Отвратительные веснушки, рассыпанные по её лицу, и как она вдохновенно краснела, рассказывая сюжет своей очередной ужасной книжки. Он ненавидел её постоянно покусанные губы и вечные синяки на её руках. Неожиданно Гермиона встала перед ним и заливисто рассмеялась, глубоко закидывая голову, позволяя увидеть тоненький язычок посреди её горла. — Мерзость, просто мерзость, — она кружила перед ним, почти не касаясь босыми ногами мокрого и старого асфальта. Лёгкое, не по погоде надетое платье облепило её тонкую фигуру. — Какой же ты отвратительный, — её рука, свободно пропускавшая капли дождя, коснулась его снова отросшей бороды. — Ты видел себя? Надеялся, что я тебя пожалею, увидев тебя таким? Невилл упал на колени, пытаясь обхватить её за ноги и прижаться. Но его руки схватили пустоту, а ладони упали в лужи, ободрав, как казалось, уже ничего не чувствующую кожу. Гермиона выпрыгнула из его объятий, издевательски усмехнувшись, быстро карабкаясь по выступающим камням и изящно усевшись на козырёк, закрывающий мусорные баки. Её кожа испускала собственный тусклый свет, возводя её красоту в абсолют. Дождь хлестал по ушам, проезжавшие недалеко машины оглушительно разбрызгивали лужи. Но только её голос звучал в его голове. Дерзкий, манящий, провоцирующий. — Ты так глуп… Растерял всё, что у тебя есть, потерял меня, потерял себя, — она тряхнула гривой рассыпчатых каштановых волос, которая не промачивалась водой. — Зачем ты тут меня караулишь? Думаешь, я захочу вернуться к тебе? Гермиона спрыгнула дугой, придерживая руками длинную юбку, и опустилась перед ним, всё ещё стоящим на коленях. — Ты меня потерял, я не твоя. Малфой теперь меня с удовольствием трахает, — улыбка показала белоснежные зубы, а губы надулись в кокетливой манере. Её карие глаза блеснули, Гермиона развернулась и, покачивая бёдрами, вышла из переулка. Босые ноги оставляли тонкую светящуюся рябь. Невилл, едва не упав, быстро поднялся и, удерживая разрывающуюся голову руками, проследовал за ней. Она обернулась, помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй, уходя через стеклянные двери внутрь офиса, растворившись тонкой серебристой дымкой. Рука, протянутая к ней, яростно сжалась. Невилл спиной отступил к железному остову остановки, встав на свой вечерний пост, решив, что сегодня он её обязательно дождаться. Дождь усилился, не заглушая ревущую ярость внутри него. Стеклянные двери распахнулись, пропуская жёлтый зонтик и девушку, сжимающую букет. Кислота Грюма подтолкнула его, нашёптывая всё самое страшное. Не помня себя, он затолкнул её в породнившуюся с ним подворотню, намереваясь сделать её своей. Снова. В его голове роились яркие образы, наполненные ароматом её волос. Звуки её слов и возгласов, сказанных ранее, словно какофония, требовали отмщения. Её тело, такое приятное под его руками, уже не излучало свет, а лишь становилось сочнее от ударов. Она больше не смеялась и не насмехалась над ним. Не смотрела на него снисходительно. Её прекрасные карие глаза скрылись под отёками, а губы, покрытые кровью, были так манящи. Не в силах сдержаться, он набросился на неё, кусая и разрывая. Они должны были стать одним целым. Снова и навсегда. Она дрожала, дрожала, дрожала, а ярость внутри него хохотала. Чёрное кружево заставило отвлечься от упоительных песнопений его мести и оскалиться. Он разорвал бельё и увидел аккуратно выбритый лобок. Не было сомнений, что она ждала его сегодня. Образ всегда готовой к сексу Гермионы пробудил воспоминания о том, как она делала всё для него. Сегодня всё было только для него. Он проник пальцами внутрь, чувствуя, как внутри разгорается страсть, а его член, который так нравился ей, наполняется желанием. Невилл тут же решил напомнить ей, как хорошо им было вместе. Он провёл головкой по её губам, почти проникая внутрь... Внезапно его сбило с ног, и мир вокруг словно замедлился. На него обрушились тяжёлые удары, не давая даже вздохнуть. Он пытался уклониться, но безуспешно. Подняв перед собой руки, он почувствовал, как всё прекратилось. Через мгновение острая боль пронзила его живот, а затем спину. Закашлявшись, он наклонился вперёд, и его вырвало. В рвоте была кровь и остатки алкоголя, который он выпил ранее. В подворотне мелькнула платиновая голова человека в тёмном костюме, и он исчез. Осмотрев подворотню, он не увидел свою ненавистную возлюбленную. Откинувшись на спину, он открыл рот, с ненавистью осознавая, что вкус её крови исчез без следа. Отходняк от алкоголя накрыл его, словно мчащийся поезд, уничтожающий всё на своём пути. Он потерял все воспоминания и способность действовать. Осталась только напуганная пара карих глаз. Он не умер ни тогда, ни на следующий день. Дурман прошло, оставив после себя лишь горький привкус. Грюм не вернулся, как будто его никогда и не существовало. Он искал его, чтобы отомстить или хотя бы серьёзно ранить в отместку за ту боль, которую причинил своей бывшей невесте. Малфой приходил, но, к сожалению, не стал убивать его. Снова. Алкогольное опьянение никогда не покидало его, превратив жизнь в череду беспорядочных воспоминаний о её изуродованном лице. Агония тела вызывала ненависть к себе и собственному существованию. Через пару дней он смог выбраться из своей квартиры и добраться до приюта для бездомных. Там хмурый санитар зашил его раны и предупредил, что первая попытка сходить в туалет может стать самым ужасным событием в его жизни. И это было правдой. Возможно, весь Лондон слышал его плач и крики. Невилл, помня о наставлениях своего мучителя, выставил бабушкину квартиру на аукцион. Собрав необходимые вещи, он оставил только банковский счёт в мелком и, возможно, не слишком надёжном агентстве. Он не надеялся получить хоть что-то от продажи, учитывая, что в квартире почти ничего не осталось, а сам дом нуждался в капитальном ремонте. Старая металлическая дверь распахнулась, и он с трудом вошёл внутрь. Ветер подхватил полы его плаща и охладил голову, но это было не важно. Он медленно подошёл к краю и сел, перекинув ноги через пропасть. Перед ним раскинулся Лондон — любимый город, задохнувшийся в выхлопных газах. Этот город погубил его и его собственную душу. Сейчас он нежно подсвечивался восходящим солнцем, которое скромно касалось серых высоких крыш и золотило низко висящие облака. Невилл поднял руку, пропуская солнечный свет через свои пальцы, и закрыл глаза, которые уже окончательно зажили. Его язык скользнул по уже не болевшим корням зубов, и он снова начал подсчитывать потери. Глубоко вдохнул, наполняя последними глотками воздуха уставшие лёгкие. Поднялся на ноги, отбрасывая за спину тяжёлый рюкзак, в котором поместилась вся его уже бесполезная жизнь. Ноги в рваных кедах уверенно ступали по слегка мокрой и скользкой металлической обшивке края крыши. Впереди была свобода и лёгкость, подсвечиваемая солнцем и уже идущими внизу людьми никогда не спящего мегаполиса. Грязная рука нащупала крестик на груди и сжала его, ощущая, как хрупкая латунь гнётся под силой отчаяния. Слёзы заскользили по его щекам, и он проклинал себя за слабохарактерность. Никто не сможет заставить его передумать. Только не Он. Где был Он, когда его бабушка умирала от рака? Где был Он, когда родители погибли в автокатастрофе? Жизнь, лишённая смысла, каждый день терзала его, вновь и вновь возвращая к кульминации его ошибок. Он набрал в лёгкие столько воздуха, что они едва не разорвались, и закричал. Его крик был настолько сильным, что он изливал всю ту боль, которую уже причинил этому миру. В этот момент он ненавидел себя и каждого, кто осмеливался радоваться и смеяться. Будучи счастливым. Воздух заканчивался, и его остатки обжигали кровеносные сосуды, забирая с собой последнюю волю к жизни. Он решительно поднял ногу, почти поставив её на воображаемую ступень собственного освобождения. — Стой! — запыхавшийся голос сзади заставил его вздрогнуть от испуга. Кто-то схватил его за ноги, пытаясь стащить вниз. Потеряв равновесие, Невилл упал, придавив спиной своего нерадивого спасителя. Чьи-то руки смело схватили его за шиворот, оттаскивая от края крыши. Голова закрыла уже почти поднявшееся солнце. — Ополоумел? Это не выход! — голос этой незнакомой девушки дрожал от возмущения, заставив его впервые за много месяцев хрипло засмеяться. Она перестала говорить, стоило ему только открыть рот. Невилл усмехнулся, наблюдая за испугом этой наивной девчонки от своего беззубого рта, и оттолкнул её рукой. — Уйди. Мешаешь. Он поднялся на ноги, потирая ушибленную спину. Девушка, вскочив следом, дерзко оттолкнула его к двери, удерживая одной рукой за плечо. Её взгляд остановился на кожаном ремешке, выглядывающем из-под плаща, который поддерживал его помятый нательный крест. — Как ты смеешь носить крест и думать о таком! Это же самый страшный грех… — Не говори мне о грехах… — он приблизился к ней, нависая над ней, пытаясь заставить её замолчать и не продолжать этот разговор. Как будто он живой. С грустью взглянув на невысокий парапет, по которому он только что уверенно и свободно ходил, он осознал, что упустил свой шанс. В гневе он резко развернулся, подхватил рюкзак и закинул его на спину. Оттолкнув дверь, он стремительно побежал вниз по лестнице. Ему придётся вернуться сюда ещё раз и на этот раз надёжно запереть крышу. Девушка последовала за ним. — Это не выход, и ты сам это понимаешь… Ярость от вырвавшейся свободы, которая почти уже ласкала его душу, накрыла его с головой. Он резко развернулся, прижав девушку спиной к стене. Она вскрикнула от боли и с удивлением взглянула на него своими светло-карими глазами. Внезапно старый кошмар ожил в его сознании, и он испуганно отшатнулся, мотая головой. Только не её глаза, которые он так тщательно пытался забыть с помощью алкоголя! — Прости, — он отпустил девушку и снова попытался убежать вниз по ступеням. Девушка повисла на его руке, изо всех сил упираясь в ступени ногами. — Подожди, прошу тебя, — она почти плакала, баюкая свою руку на груди. — Я могу тебе помочь, прошу, выслушай меня! Слёзы, сверкавшие в её глазах, окончательно сломили его. Его отчаянный вой разнёсся далеко за пределы лестничной площадки, находившейся в давно заброшенном здании. Робкие руки нежно гладили его по спине, не обращая внимания на его неопрятный внешний вид и давно не стиранную одежду. — Я могу помочь, мы все можем помочь, со всем можно справиться, — её голос дрожал, поддерживая его рыдания. — Нас много, и мы готовы протянуть руку помощи. Если тебе негде жить, мы найдём тебе место. Прошу, пойдём со мной… Невилл опустился на колени, увлекая за собой незнакомку. Она бережно положила его голову себе на колени и начала гладить его по спутанным волосам. — Как тебя зовут? — его голос охрип от напряжения, пережитого за утро. — Меня зовут Ханна… Мы помогаем таким, как ты, и остальным, — ответила она. — Зачем вам это? — Он попытался рассмеяться, но из-за боли в горле раздался лишь хриплый кашель. Ханна сочувственно провела рукой по его голове и глубоко вздохнула. — Я не смогла спасти одного очень важного для меня человека, — её голос дрогнул, и рука на его голове тоже. — Теперь я посвятила свою жизнь спасению других. — Как Мать Тереза? — с лёгкой усмешкой предположил он. Странная девушка, которая так старалась быть внимательной к нему, не имея на это никакой причины, неожиданно вздрогнула от негодования. — Почему эта ужасная женщина считается образцом добродетели? — её затрясло от возмущения. — Может быть, ты расскажешь мне, почему это не так? — он повернул голову, чтобы взглянуть ей в лицо. Её карие глаза, которые совсем не были похожи на те, что преследовали его в кошмарах, удивлённо распахнулись, и свободной рукой она смахнула слезу со щеки. — Ты согласен? Конечно… Пойдём прямо сейчас… Она встала и протянула ему руку, на её губах заиграла робкая улыбка. Невилл, хмуро взглянув на неё, кивнул в сторону выхода. Ханна, внимательно наблюдая за ним, пропустила его вперёд. Когда они вышли из здания, она крепко взяла его за руку и повела через толпу людей к виднеющимся трущобам. — У нас есть священник, он первая ступень искупления, — говорила она, не давая ему возможности задуматься. — С этим точно не будет проблем, ты же верующий? Ханна с надеждой взглянула на него, когда они поворачивали на очередном светофоре. Невилл устало покачал головой. — Уже нет, — ответил он. Да и какая разница. — Неважно, главное, что ты верил. Ханна продолжала говорить, снова вызывая у него раздражение. Он остановил её, схватив за плечи. Она поморщилась, схватившись за руку. Невилл с досадой посмотрел на неё и вздохнул. — Не стоило меня спасать, с рукой всё было бы в порядке, — слабая вина, новое чувство, впервые за много месяцев посетившее его, заставило его отвернуться, не в силах вынести её взгляд. — Как ты нашла меня? — Услышала крик, увидела на крыше и испугалась, что не успею, — она гладила его по спине, и слёзы снова потекли по его щекам, заставив шмыгнуть носом. — Я шла на собрание, но Бог привёл меня к тебе… Невилл обернулся, рассматривая девушку перед собой. Он изрядно испачкал её чистую одежду и спутал светлые пшеничные прямые волосы. Светлые брови и светлое лицо, даже глаза были светло-карими, почти янтарными. Она скромно улыбнулась и пожала его руку. — Пойдём скорее, тебе будут все рады. Очень сильно в этом сомневаясь, он всё же последовал за ней.