Смрад любимой книги

      Как же Джинни оказалась права насчёт бессонной ночи… Гермиона, стараясь не дать себя загнать в угол, заняла позицию у боковой стены. Её глаза слипались, и она, пытаясь прогнать сонливость, похлопала себя по щекам. Вытащив из пакета постельное бельё, она укуталась в него, стараясь согреться от холодного сквозняка, который проникал сквозь щели в полу. Джинни, скорее всего, уже нашёл Стефан, и если эти люди причинили ей вред, то он уже оказал ей помощь. Стефан отвезёт её к Малфою, и тот позаботится о ней. Гермиона уткнулась лицом в колени, вновь подавляя слёзы. В них не было никакого смысла. Драко… Вероятно, он уже пытался отследить её телефон. Найдёт ли он подсказки в виде босоножек? Она закусила губу от злости, мысли крутились в голове с бешеной скоростью. Долохов точно знал, что делает. Попробуй найди машину, на которой её увезли, если они сменили три… Камеры могут помочь, но это займёт время. Поттер поможет, потому что Джинни потребует. Полиция будет её искать. Драко будет её искать. Они не должны столкнуться. Малфои не должны вмешиваться. Это исключено. Она не допустит, чтобы он вернулся в этот мафиозный ад. Гермиона, нервно сглотнув, с опаской взглянула на бутылки с водой. Она взяла одну из них и осторожно встала под тусклой лампочкой, стараясь не наступать на уже не белоснежный бинт. Если бы её хотели накачивать, то проткнули бы бутылку. Она внимательно осмотрела её, сорвав пластиковую этикетку. Нажала на бутылку, чтобы проверить герметичность, открыла и понюхала. Никакого запаха. Отпила глоток, только смочив губы и разбавив вязкую слюну. Нужно подождать, вдруг ей станет плохо. В этот момент дверная ручка повернулась, и в комнату вошёл Долохов, настороженно глядя на Гермиону. Она сглотнула, подпрыгнув на одной ноге и отходя к боковой стене. Мужчина осмотрел комнату и смятый матрас с бельём. — Проголодалась? Я надеялся, что ты уснула. Гермиона усмехнулась. Сон — непозволительная роскошь в её ситуации. — Я знаю о кодексе только то, что нельзя беспокоить тех, кто ушёл, — произнесла она с вызовом, гордо подняв подбородок. — Драко не вернётся к мафии. Он обещал мне. Антонин хмуро взглянул на неё и хмыкнул. — Раньше нет, — сказал он, указывая на неё. — Теперь да. Он закрыл дверь с этой стороны, прокрутив ключ, и положил его в карман. Гермиона внимательно следила за его действиями. — Расскажи мне о нём, — попросил мужчина, раскладывая на полу перед матрасом упаковку кексов и связку маленьких пакетов с молоком. — Извини, мы всё решили впопыхах. — Он осмотрел её некогда красивое платье. — Я найду для тебя утром тёплую одежду. Накинь на себя одеяло, не хватало, чтобы ты ещё заболела. Он жестом подозвал её, приглашая поесть. Очевидно, он решил играть роль доброго полицейского. Как же ей хотелось ударить его! О голоде не могло быть и речи. Её тошнило от этой ситуации, от этого места и от этого человека. От страха. От осознания опасности, которая грозит Драко. Гермиона закинула голову вверх, пытаясь прогнать слёзы. Антонин внимательно смотрел на неё, точно понимая, что она не скажет ни слова. Со вздохом он вскрыл упаковку с кексами, присаживаясь на половину матраса. — Как твоя нога? — спросил он без тени эмоций в голосе. Гермиона усмехнулась, чувствуя, как слёзы всё же текут по щекам. — Как вы можете задавать такой вопрос? Это из-за вас я оказалась здесь! Из-за вас у меня болит нога! Вы не имели права так поступать… Она поджала ногу под себя, перенося вес на другую. Подъём ступни уже ныл, а пальцы замёрзли. Он откинулся на стену, склонив голову в её сторону. Тёмные карие глаза внимательно осматривали её фигуру. Она почувствовала, как внутри неё всё напряглось. Пусть только попробует. Он обещал. Иначе она перегрызёт ему глотку. Антонин встал, снял пиджак и подошёл к ней. Гермиона затаила дыхание, позволяя ему надеть его на себя. Она просунула руки в рукава и замерла. И разочарованно громко цыкнула языком, когда он вытащил ключ из кармана. — Попробуй поесть и отдохнуть. Долохов вышел быстро и, конечно, закрыл за собой дверь. Гермиона сразу же вытряхнула карманы. В них оказались только упаковка сигарет и зажигалка — та самая, что щёлкнула в переулке, резко меняя всю ситуацию. Гермиона с трудом доковыляла до матраса, аккуратно села на него и, поджав под себя ноги, вытащила сигарету. Закурив её, она вдохнула густой дым, который обжёг её лёгкие. Ну и дрянь. Не ожидая такого крепкого табака, она закашлялась. Голова слегка закружилась. Медленно, делая глубокие затяжки, она докурила сигарету до конца, стряхивая пепел рядом с собой. Гермиона взяла кекс и задумчиво откусила кусочек, но вкуса не почувствовала. Внезапно её осенило: нужно выбираться. Она прополоскала рот водой из бутылки и с трудом поднялась на ноги. Собрав в комок тонкое одеяло, она положила в его середину бумагу из упаковки постельного белья. Тихо прокравшись к двери, она приложила ухо к полотну и услышала, что за ним кто-то есть. Этот кто-то переминался с ноги на ногу, и лишь тонкий слой дерева разделял их. Чудненько. Она вернулась назад, осторожно чиркнула зажигалкой и подожгла скомканную бумагу, стараясь, чтобы пламя распространилось на постельное бельё. В комнате сразу стало светлее и теплее. Гермиона вытянула руки вперёд, потирая озябшие пальцы, и тихо отошла к стене, надеясь, что её действия не сразу заметят и не успеют потушить. Огонь занялся матрасом, быстро перекинулся на стену и подпалил мусор на полу. Дышать стало тяжело. Гермиона укрылась рукавом, отворачиваясь к двери. Ещё немного. Огонь добрался до упаковки с молоком, и та, нагреваясь, зашипела. — Помогите! Пожар! — закричала она, стуча кулаками по двери и пиная её носком больной ноги. Жар от огня начал согревать спину, и Гермиона закашлялась, опасаясь, что ждала слишком долго. Она почувствовала, как кто-то попытался выбить дверь, сильно тряхнув её плечом, но тут же убежал. Огонь подбирался всё ближе, поджигая и обугливая опилки и клочки бумаги, разбросанные по комнате. Голова закружилась от угарного газа, и она отчаянно куталась в пиджак, пытаясь поймать свежий воздух через щель в двери. С той стороны двери раздался звон ключа, и Долохов стремительно ворвался в комнату, чуть не отбросив её в огонь. Он укрылся от дыма и сгрёб её в объятия. На улице уже давно рассвело, и ей пришлось зажмурить глаза. Он поставил Гермиону на ноги и наклонился к её лицу. — Я же просил тебя вести себя хорошо, — злобно прошипел он. Пощёчина, слетевшая с его руки, мгновенно разорвала кожу внутри на её щеке. — Я бы убил тебя сейчас, если бы ты не была нужна мне! Гермиона усмехнулась, ощущая языком новую рану. Она понимала, что образ доброго полицейского уже исчез. Плохой Антонин, сжимая её плечи, тряхнул её и бросил на землю. Она успела подставить руку, чтобы снова не удариться копчиком, и злобно уставилась на него. — Не думай, что меня можно купить кексом, — ядовито оскалилась она, ощущая на губах вкус собственной крови, придающий ей смелости. Карие глаза Антонина быстро осмотрели её, а губы дрожали от гнева. Его кулаки сжимались и разжимались, словно он был готов избить её до полусмерти. Липкий страх охватил её, но Гермиона гордо вскинула подбородок. — Давай, Антонин, убей меня, если хочешь, — произнесла она, вкладывая в свой тон всю силу своего характера. — Я не позволю ему вернуться к вам. Мужчина, вздохнув, закрыл глаза и, потерев их руками, задрожал от злости. — Какая же ты сука, Гермиона! Своей очаровательной мордашкой ты запудрила мне мозги, — он резко схватил её за руку, поднял на ноги и ткнул пальцем в нос. — Не мешай мне, я добьюсь своего, даже если мне придётся тебя убить. Хотя я бы этого не хотел, — он понизил голос и, наклонившись к её уху, прошептал: — Ещё одна выходка, и я отдам тебя им. Он кивнул в сторону мужчин, которые успели спасти из огня какие-то вещи и теперь стояли у машин. Гермиона, наконец, смогла оглядеться. Они находились на опушке посреди леса, и, судя по всему, охотничий домик был уже охвачен пламенем. Галька вела куда-то за высокие деревья, а количество его помощников сегодня было больше, чем вчера — она насчитала девять человек. Блондин, стоявший ближе всех, хмыкнул, оценивая её фигуру, и она смерила его брезгливым взглядом. Сухое дерево быстро вспыхнуло. Высокая балка рухнула вниз, разбрасывая вокруг снопы искр. Долохов оглянулся и, покачав головой, сказал: — Давайте уедем, пока нас не заметили с вертолётов. — Он махнул рукой, и мужчины начали рассаживаться по машинам. Он попытался взять её на руки, но она оттолкнула его. — Стой, блядь, ты хочешь ещё раз ногу поранить? Антонин с гневным напряжением в руках занёс её в машину и усадил прямо в объятия блондина. Его ладонь скользнула по её ноге, прижимая Гермиону к себе. — Томас, я тебе сейчас руки сломаю, — злобно предупредил Антонин, садясь следом и отодвигая её бёдра подальше. — Лучше найди мешок. — Думаю, он уже сгорел, — Томас лениво кивнул головой в сторону домика, но руки всё же убрал. Гермиона подавила рвотный позыв, чувствуя, как кожа в местах его прикосновений покрывается фантомными ожогами. Долохов снова вздохнул, всем своим видом показывая, как эта ситуация выбила его из колеи. Водитель повернулся в салон, внимательно глядя на шефа и ожидая команды. Гермиона ощущала моральное удовлетворение, буквально физически распыляя его вокруг себя. Мстительная улыбка тронула её губы, она чувствовала, что может управлять этой ситуацией. Ей удалось ввести их в ступор. План Долохова, который явно был выстроен в спешке, рухнул с таким же грохотом, как и остатки домика позади них. Антонин оглянулся на пламя, погруженный в размышления. — Поехали на трассу, там решим, — он потянул за пиджак Томаса. — Снимай давай. Они накрыли её голову пиджаком и опустили на пол между сиденьями. Гермиона выставила ногу, стараясь не опираться на больную стопу. Рана ныла, и она чувствовала, как бинты намокли от крови. Она размышляла о том, как могла бы воспользоваться моментом и напасть на водителя, устроив аварию со встречной машиной. Однако, судя по скорости, они мчались слишком быстро, и это могло привести к летальному исходу, особенно для неё. Антонин молчал, вероятно, показывая рукой направление движения. Гермиона зажмурилась и начала считать повороты. Два направо, один налево. Ехали они долго, больше двух часов. Скорость снизилась, но она не слышала других машин, что указывало на то, что они съехали с автострады и направились куда-то вбок. Машина остановилась, и Томас вышел. Его не было довольно долго. В салоне раздался щелчок зажигалки, и в воздухе запахло дымом. Гермиона переступила с ноги на ногу и нарочно наступила на ботинок Антонина. Он приподнял пиджак и посмотрел на неё. — Не зли меня, я только успокоился, — предупредил он. — Иди к чёрту, — со всей дерзостью ответила она. Он усмехнулся и накрыл её обратно пиджаком. — Я слишком давно с ним уже знаком. Томас вернулся и, судя по звукам, похлопал водителя по плечу. Машина начала движение задним ходом. Антонин вышел, а Томас поднял её на сиденье, прижимая к себе. Его рука коснулась её бедра, и даже через плотную ткань она почувствовала его горячее дыхание. — Убери свои руки, пока я их тебе не оторвала, — её передёрнуло от отвращения. Он рассмеялся и наклонился к её уху. — Какая строптивая девчонка. У Малфоя хороший вкус, — прошептал он. Дверь открылась, и мужская рука выдернула её с сиденья на себя. Лучше уж так, чем чувствовать рядом с собой это возбуждённое мужское тело. Антонин придавил её к себе, упираясь лезвием ей в спину. — Один звук, и я перережу тебе позвоночник. Холодок железа упирался ей между позвонками в районе талии. При движении кончик натягивал кожу вместе с тонкой тканью платья. Она аккуратно шла рядом с ним, стараясь рассмотреть в просветы под ногами, куда её ведут. Асфальтовая дорожка привела к кафельным ступеням. Они поднялись, и Антонин толкнул дверь, заводя её внутрь. Мужчины зашли следом. Рука её отпустила, и она тут же скинула отвратительно пахнущий пиджак. — Аккуратнее, он очень дорогой, — Томас поднял пиджак, отряхивая его и закидывая на своё плечо. — Ты же не хочешь заплатить за него? — Заткнись, — Антонин толкнул его в грудь. — Тронешь её хоть пальцем, и я тебя пристрелю, как собаку. Томас усмехнулся и покачал головой, примирительно поднимая ладони вверх. — Как скажешь, босс. Гермиона, отступив назад, быстро осмотрела помещение. Это был гостиничный номер с огромной кроватью, тусклым светом и деревянной перегородкой напротив входа. Запущенный вид комнаты наводил на мысль о заброшенном мотеле. Здесь должны были быть люди, ведь он угрожал ей ножом. — Где мы? — спросила она, пытаясь выглянуть в окно. Окно было всего одно, и его заслонил высокий мужчина, который вчера вырубил Джинни. Он внимательно наблюдал за ней и тем, как она поджимает ногу под себя. — Её нужно перевязать, — его голос оказался на удивление приятным. Антонин хмуро посмотрел на неё. Бинты на её ноге совсем намокли, она чувствовала теплоту ступней, и, возможно, кровь даже испачкала высокий ворс гостиничного ковра. Долохов устало махнул рукой мужчине у окна. — Принеси аптечку. Тот тут же вышел за дверь. В открывшийся проём она увидела почти такой же лес, как и в прошлом месте у охотничьего домика. Долохов подошёл и подал ей руку, чтобы она оперлась на него. Гермиона в пренебрежении отдёрнула ладонь. — Сядь! — его голос был взбешён, а глаза полыхали. — От тебя одни проблемы! Она позволила довести себя до кровати и усадить на неё. Матрас оказался слишком мягким, и она едва не упала, но он удержал её за руку. Антонин наклонился и начал быстро наматывать на руку испачканные бинты. Дверь открылась, и вернулся его помощник с большой аптечкой, явно не автомобильной. Похожий набор был у Драко в её первую ночь в его доме. — Перевяжи её, только аккуратно, — сказал Долохов, вставая и отходя в сторону. Мужчина опустился перед ней на колени. Его можно было бы назвать красивым, если бы он не хмурился постоянно. У него были иссиня-чёрные волосы и поразительно светлые глаза. На щеке виднелся длинный шрам. Он промыл руки из флакона и приподнял её ногу. Она поняла, что он, вероятно, уже сталкивался с чем-то подобным раньше. Мужчина коснулся пореза и цокнул языком. Долохов практически выпроводил Томаса за дверь. — Следи за ней, если она что-то учудит — отвечаешь за неё головой. Мы пока отъедем, — сказал Антонин брюнету, предупреждающе указав на него пальцем. Дверь захлопнулась, и Гермиона перевела взгляд на мужчину, который сидел перед ней. На вид ему было около сорока, возможно, чуть меньше. — Как вас зовут? — спросила она. Он хмыкнул, и на его губах появилась усмешка, но он продолжал молча обрабатывать её рану. Место пореза пульсировало, и Гермиона зашипела от боли. Мужчина наклонился и подул на рану, и она замерла, поражённая выражением сочувствия на его лице. — Почему вы работаете на него? Зачем вам это? — уже требовательнее спросила она. Его светлые глаза поднялись, чтобы оценить выражение её лица. Что-то промелькнуло в его взгляде, и он вернулся к своей работе. Его действия отличались от тех, что вчера демонстрировал Долохов. Этот мужчина точно знал, что делает. Он положил её ногу себе на колено, сидя на полу. — Терпи, — сказал он. Он надавил на рану, и Гермиона согнулась, издавая яростное шипение. Он несколько раз сменил ватку, удаляя гной, и остановился, только когда убедился, что из раны идёт только кровь. Её руки дрожали, она судорожно вздохнула и вытерла слёзы ладонями. — Молодец, — произнёс он, закончив перевязывать её ногу, и собрал испачканные материалы. — Вечером я ещё раз осмотрю рану, чтобы убедиться, что заражение не вернулось. Мужчина легко поднялся с пола и начал собирать все лекарства в большую аптечку. Гермиона почувствовала, как её ноге стало легче — вероятно, он нанёс на место пореза что-то охлаждающее. Его взгляд скользнул по её ноге, и он приподнял её платье, осматривая вчерашний ушиб. Со вздохом он достал рулон ваты и флакон и осторожно протёр лодыжку. — Извини, — сказал он, и Гермиона замерла, поражённая. Ведь это он вчера толкнул её, а теперь осознал, что своими действиями причинил ей боль. Мужчина отошёл от неё и сел в кресло, оставив её одну на кровати. Его светлые глаза просто наблюдали за ней. Хотя он и работал на Долохова, но казалось, что он искренне хотел помочь ей. — Спасибо, — пробормотала она с благодарностью. Гермиона устроилась поудобнее и осторожно опустила ногу вниз. После бессонной ночи её голова начинала гудеть, и она потёрла виски, пытаясь снять напряжение. — Ложись спать, тебе придётся здесь долго жить, — произнёс он, и его приятный голос звучал почти заботливо. Грейнджер вновь взглянула на него, обдумывая ситуацию и закусив губу. Он отличался от других похитителей, по крайней мере, ей так казалось, исходя из его действий. Она решительно подвинулась ближе к нему, решив попытать удачу. — Я чувствую, что вы хороший человек, помогите мне, — начала уговаривать она. — Я скажу Драко, что вы не виноваты. Он неожиданно улыбнулся, его светлые глаза смеялись над ней. — Мисс Грейнджер, ложитесь спать. Я всё равно не смогу сейчас никуда идти. Она разочарованно выдохнула, понимая, что попытка была напрасной. Её глаза нестерпимо слипались, а усталость уже не позволяла спорить и защищаться. Она решила, что лучше уснуть под взглядом этих глаз, обладатель которых позаботился о ней, чем рядом с Томасом. Она лучше умрёт без сна, чем забудется рядом с этим блондином. Она встала и подошла к краю кровати, откинув одеяло. Аккуратно села и устроилась поудобнее, закинув ноги. Она приподнялась на подушке, а мужчина продолжал сидеть в той же позе, лёгкая улыбка всё ещё играла на его губах. — Как вас зовут? — спросила она, её язык уже едва шевелился. — Брайан, — представился мужчина, и его глаза блеснули. — Очень приятно, Брайан. Уверена, что в другой ситуации наше знакомство было бы более приятным, — пробормотала она и легла на подушки, оставляя его лицо в поле зрения. Её мозг отказывался работать, и тело, почувствовав мягкую поверхность кровати, стремилось скорее заснуть. Гермиона сонно моргнула. — Брайан, моё предложение в силе. Помогите мне. Последнее, что запомнила Гермиона, — это стремительная улыбка на его лице. Казалось, что она проспала целую вечность. Её организм боролся с усталостью, слабостью и болью в ноге, которая сейчас почти не ощущалась. Гермиона осторожно приподнялась на кровати, оглядывая тёмную комнату. В кресле шевельнулся мужчина, вставая и потягиваясь. Брайан подошёл к двери и выглянул наружу. — Проснулась, — сообщил он. Гермиона села, заметив сложенную одежду на одеяле. Брайан закрыл дверь и вернулся к ней. — Переодевайся и дай посмотреть твою ногу, — предложил он. Гермиона сглотнула и снова осмотрела комнату. — Сколько времени? — спросила она. — А что это изменит? Как ты себя чувствуешь? — он наклонился к её лицу. — Голова болит ещё? Она раздражённо закатила глаза, решив, что с неё хватит этих игр. Откинув одеяло, она поставила обе ноги на ковёр. — Отвернитесь, — попросила она, не особо надеясь на его выполнение. Он тут же отошёл к окну и выглянул наружу, отодвинув шторку. На улице было уже светло или ещё темно, она не успела понять, так быстро он зашторил окно обратно. Она почувствовала, что на ногу можно наступать. Гермиона внимательно следила за мужчиной, быстро скидывая пиджак и платье и надевая мужские штаны и длинную футболку с рукавами. Она быстро понюхала её, ощутив слабый, но приятный аромат. Хорошо, что это не была одежда Томаса. Она уже надышалась его запахом в машине. — Ты переоделась? — уточнил он, не поворачиваясь к ней. — Да, — она поправила штаны и закатала длинные штанины, чтобы не спотыкаться о них. Он вернулся к ней, сел около кровати и начал разматывать бинты. Его глаза казались уставшими, а под ними залегли глубокие тени. Он осторожно протёр порез, снова нанёс мазь и заменил почти чистые бинты. — Не вставай с кровати, — предупредил он. В этот момент дверь открылась, и Гермиона с отвращением чуть не застонала. В комнату с неприятной улыбкой вошёл Томас, держа в руках поднос с едой. Брайан коротко взглянул на неё и встал. Он собрал аптечку, убрал её к двери и подвинул столик от кресла, чтобы установить его перед ней. Проходя мимо, он взял Томаса за плечо. — Не трогай её. Томас закатил глаза. — Ну хоть ты не начинай, — Он подмигнул Гермионе. — Мы с ней уже подружились. Брайан вздохнул, отошёл к двери и быстро вышел из комнаты. — Ну ты и соня, — сказал он, покачав головой, и поставил на столик поднос с завтраком. — Ешь. Не бойся, не отравлено. Но если хочешь, я могу попробовать, чтобы ты не сомневалась. Голод заставил её желудок сжаться, и она с отвращением смотрела, как он взял ложку каши и сделал вид, что собирается её съесть. Увидев её реакцию, он рассмеялся и положил ложку обратно в тарелку. Затем он отошёл от кровати и сел в кресло. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и взяла ложку, ещё тёплую после его прикосновения. Он с жадностью наблюдал, как она зачерпывает первую порцию и отправляет её в рот. Проглотив её, она поняла, что каша была ещё горячей, а это значит, что рядом кухня или что-то подобное. Значит, здесь есть люди. Она посмотрела на дверь и затем перевела взгляд на окно. Он проследил за её взглядом и снова рассмеялся. — Я сам готовил твой завтрак. Прости, я не повар, но немного умею. Здесь уже нет лишних людей, Грейнджер, — протянул он с издёвкой. Мужчина с удовольствием наблюдал, как её лицо вытянулось в разочаровании. — Где мы? — устало спросила она, чувствуя, как пресная каша скользит в её желудок, согревая его. Лучше так, чем умереть с голоду. — А какая разница? Это непопулярный отель, уже закрытый для посетителей, мы иногда используем его как базу, — он сложил руки на животе, наблюдая за ней. — Считай эту комнату пока своим домом. Она закончила с кашей и принялась за чашку с тёмной жидкостью. Это был растворимый кофе ужасного качества, но всё же лучше, чем ничего. Её ноги замёрзли, и она поставила их на кровать. Томас, удобно устроившись в кресле, достал телефон. — И что теперь? — спросила она, раздражённая его спокойствием. — Ты сидишь здесь и ждёшь. А мы теперь тебя караулим, — ответил он, внимательно глядя в телефон и запуская какую-то игру. — Ну что, теперь жалеешь, что устроила пожар? Теперь даже поссать будешь ходить с нами. Кстати, не хочешь писать? Он с надеждой посмотрел на неё и улыбнулся. Гермиона, закатив глаза от брезгливости, почувствовала, что ей действительно хочется в туалет, но лучше уж умереть от разрыва мочевого пузыря, чем сходить при нём. Она надеялась, что Брайан вернётся, и она дождётся его. Томас сидел в кресле, увлечённый игрой в телефон, а Гермиона лежала на кровати, подложив под спину подушки. За окном царила темнота, и это означало, что она проспала весь день. Томас включил торшер рядом с собой, потянув за сонетку. Гермиона раздражённо вздохнула, в который раз осматривая комнату. Он улыбнулся, переводя взгляд на неё. — Скучно тебе, да? Могу устроить тебе развлечение, — его язык скользнул по губам, соблазнительно изгибаясь. — Не бойся, не оставлю следов, я буду нежен. Тебе обязательно понравится. Гермиона натянула одеяло повыше, стараясь подавить приступ тошноты и страха. Хотя он не выглядел слишком опасным, его слова заставляли её сердце сжиматься, а внутренности скручиваться. Она почувствовала себя совершенно беззащитной и не смогла бы дать отпор, если бы он попытался осуществить свои намерения. Грейнджер прикрыла глаза, и перед её мысленным взором возникла роза без шипов, которую когда-то подарила ей Нарцисса. Одно движение руки, и лепестки розы опадут и быстро исчезнут в ливневой канализации. — О, не фантазируй молча, — он отложил телефон в сторону, усмехаясь, и придвинулся по креслу к ней ближе. Дверная ручка повернулась, и она с надеждой взглянула на дверь. В номер вошёл Долохов, хмуро кивнул Томасу, и тот сразу же вышел. Антонин остановился посреди комнаты, с вниманием рассматривая её пустую тарелку и сцепленные руки на одеяле. — Как себя чувствуешь? — участливо спросил он. Гермиона не сдержалась и рассмеялась, ощущая облегчение от того, что блондин покинул номер. — Этот номер уже не пройдёт. Он прищурился и сел рядом с ней на кровать. Она подтянула ноги к себе, не желая прикасаться к нему. — Почему тебя ищет сам Гарри Поттер? — устало спросил он. Гермиона хмыкнула, наслаждаясь его нахмуренными бровями. — Тебе следовало бы подумать, что ты делаешь, Антонин. Моя подруга — его невеста. Да, та самая, которую вы оставили в переулке. Он раздражённо потёр веки руками, бормоча ругательства себе под нос. Бандит долго сидел и рассматривал ковёр без рисунка, а она лишь наблюдала за ним. — Меня ещё можно просто вернуть. Я никому не скажу, что произошло. Я даю вам последний шанс всё исправить, — предложила она ровным и спокойным тоном, стараясь его уговорить. Долохов резко встал и, не глядя на неё, вышел из комнаты. В номер тут же вернулся Томас, уже без своей мерзкой усмешки, и сел в кресло, доставая свой телефон. Гермиона откинулась на спинку кровати, скрестив руки вместе. Ей предстоит провести здесь ещё много времени.