Смрад любимой книги

      Жернова дорогой кофеварки начали глухо молоть зёрна. Мужчина достал белоснежную кружку и установил на отведённое ей место. Глубоко вдохнул поднявшийся аромат мелко перемолотого кофе и опёрся руками на каменную столешницу просторной кухни. Размеренное утро. Всё как всегда. Пока кипящая чёрная жидкость собиралась на дне предмета его фарфоровой коллекции, он неспешно пошёл одеваться. Почти полностью белый дом, скудно обставленный необходимой и дорогой мебелью. Он поправил воротник чёрной рубашки и заправил её в серые строгие брюки. Провёл рукой вниз, выравнивая стрелку спереди. Расчесал светлые волосы, похожие на слоновую кость, добавив немного геля. Взглядом серых глаз оценивал свой внешний вид в большом зеркале ванной комнаты. Смочил запястья своими любимыми духами и потёр за ушами, чтобы усилить аромат. Белый пушистый кот запрыгнул на раковину, призывно выгибая спину, и мужчина ловко увернулся от бока, который пытался потереться об чистые, ни в коем случае не затронутые шерстью, брюки. Мужская рука ласково почесала кошачий лоб, и комнату наполнил звук заведённого мотора. Губы изогнулись в улыбке. Насладившись кофе и наблюдая, как кот с аппетитом грызёт свежий корм, он убрал ноутбук с письменного стола в дипломат. Строгое пальто облегало высокую и крепкую фигуру. Он бросил последний взгляд на отражение в зеркале прихожей. Взял ключи с элегантного столика у двери и вышел из дома. Нетерпеливо побарабанив пальцами по гладкому рулю, Малфой раздражённо вздохнул. Пробки — бич мегаполиса. Лондон себе не изменял в эту дождливую зиму, не показавшую даже малейшего пушистого снега. Капли дождя наперегонки бежали по лобовому стеклу, а резина дворников начисто сбрасывала их вниз. Коричневое пальто, нелепые зелёные сапоги и жёлтый зонт привлекли внимание Драко. Его персональная головная боль поднялась из подземного перехода метро и, ловко лавируя между людьми и лужами, ушла дальше по улице, в направлении офиса издательства. Один её внешний вид раздражал. Малфой устало закатил глаза, предвкушая очередной прекрасный рабочий день. Но надо сказать, Грейнджер как иллюстратор была лучше, чем все предыдущие кандидаты. Малфой честно давал небольшие шансы проявить себя каждому, но всякий раз с великим удовольствием он топил работников в бесконечных правках, позволяя им трусливо уволиться. Драко уже испробовал на ней все методы собственного воспитания в надежде, что она добровольно сдастся и уйдёт. Честный отзыв был только в её частенько бестолковых глазах. Они всегда так смешно закипали. Ему уже хватало одного надоедливого яркого пятна в собственном королевстве. Уизли, кажется, ежедневно приносила очередное бесполезное интерьерное недоразумение, чем существенно портила выдержанный стиль отдела. А её духи проникали даже в его наглухо закрытый кабинет, ему приходилось проветривать помещение после её всегда неожиданных посещений. Грейнджер же просто витала в облаках, украдкой до работы и после неё почитывая какие-то нелепые любовные романы. Как можно работать в лучшем ресторане Британии и питаться дешёвой китайской лапшой? А стиль её одежды граничил с образом городской сумасшедшей: старомодные вещи и мешковатые странные наряды. Малфой потёр глаза пальцами, прогоняя образ работницы из головы, и нетерпеливо надавил на гудок, присоединяясь к остальным торопящимся на работу людям. Очередной идиот задумался на зелёном, ярко поблёскивающем цвете светофора. Наконец, вынырнув из пробки и недовольно посматривая на часы, он быстро занял последнее парковочное место напротив бизнес-центра, в котором выделено пару этажей под издательство. Малфой захватил кофе в кофейне напротив офиса, не реагируя на каждодневные приветливые улыбки юной баристы, перешёл дорогу и толкнул стеклянные ворота. Дверь в его отдел была, как и ожидалось, не заперта, и из-за матового стекла лился тёплый свет. Малфой перехватил горячий стаканчик в другую руку и тихо открыл дверь, заглядывая внутрь. Грейнджер снова надела его нелюбимую юбку с мешковатой кофтой и сидела, поджав ноги под себя, кусая подушечки пальцев, смотря в небольшой экран старенького смартфона. Её лоб исказили неглубокие складки от какого-то возмущения, Грейнджер открыла рот и приложила руку к нему. Малфой глубоко вдохнул и распахнул дверь, ударив железный стеллаж, заполненный готовыми книгами. Она испуганно вздрогнула и уронила телефон вниз. Стук пластика об керамический пол дополнился её возмущённым возгласом. — Уже расслабилась, Грейнджер? Я же дал тебе вчера задание на следующую обложку, — как всегда растягивая гласные и донося до её слишком пушистой головы простую истину, изрёк Драко. — Доброе утро. Ещё нет девяти часов, я сейчас приступлю, — буркнула сквозь зубы она, чем вызвала небольшой возмущённый смешок. Грейнджер нелепо склонилась и подняла телефон, щепетильно проверяя экран на повреждения. Она не повернулась к нему, копна волос скрывала от него её глаза. Малфой подошёл к ней, толкнув бедром её многострадальный стул, вынуждая поднять голову. — Я жду первый макет к четырём. Иллюстратор охнула, и в её округлившихся глазах зажглась едва сдерживаемая ярость. Она возмущённо посмотрела на него снизу, выдавая ту самую долгожданную, ласкающую его в это отвратительное утро реакцию. Её рот смешно дёрнулся, пытаясь заглушить ругательства. — Я могу не успеть, прошу, могу ли я… — попросила Грейнджер, успев взять себя в руки, медленно выдохнув. — Ты должна сдать к четырём, — повторил он, и приятное чувство последнего оставленного слова уже начало разливаться внутри. Он пошёл дальше, не удостоив её более вниманием. Дверь в его стеклянный кабинет закрылась, Малфой выдержал несколько секунд и раздвинул жалюзи, не в силах устоять перед соблазном ещё раз полюбоваться её злобой. Грейнджер сильно жмурилась и держала перед собой руки, совершая пасс для успокоения. Усмехнувшись, Драко повесил длинное пальто на плечики напольной вешалки и раскрыл свой ноутбук, подготавливая всё к работе. Грейнджер забавляла и раздражала его одновременно. Малфой проверял всё новые и новые способы увидеть гнев и страх в её глазах, в сотый раз отправляя переделывать очередные обложки. Это пошло ей на пользу, теперь даже в самых первых макетах уже виднелся конечный результат. Но она не реагировала должным образом на все его нападки. Ни разу не психанула, не кинула в него ничем, даже не повысила голос. Только взглядом она его молча ненавидела. Ему казалось, что он может довести её до собственного убийства, что частенько мелькало в карих, подрагивающих от ярости, глазах, обрастая всё новыми кровавыми подробностями, но Грейнджер всё равно не уволилась. Из принципа, бесконечно сражаясь с ним в этой молчаливой и бессмысленной битве. Уизли я-выведу-из-себя-каждого пришла почти сразу за ним, привнеся с собой надоедливый шум и яркий свет. Драко раздражённо поморщился. Её высокий щебечущий голосок вызывал у него нервный тик. Малфой негромко включил классическую музыку, пытаясь заглушить голоса, и углубился в работу. Возня в соседнем кабинете заставила его оторваться от экрана и устало потереть глаза. Новый цикл точно должен разойтись огромными тиражами, но как много его надо было ещё дорабатывать. Придётся забирать работу домой, чем он частенько занимался, пытаясь занять себя. Рыжая Уизли в огненно-красном платье, цвет которого заставил его поморщиться, смеясь, постучала в дверь и сразу же беспардонно ввалилась. — Мистер Малфой, вы не будете обедать сегодня? Может быть, мы принесём вам что-нибудь с собой? — с бесстрашной улыбкой спросила она. Её высокий голос звучал на несколько октав выше, чем он мог вынести в это утро. Аромат её духов тут же заполнил просторное помещение. Нос сморщился, и он торопливо вдохнул через рот, пытаясь успеть глотнуть пока ещё не «заражённого» воздуха. Во времена болезни, когда насморк изводил его, Малфой был рад только одному: артиллерийский снаряд в виде ядрёного цветочного луга не касался его обоняния. — Спасибо, Уизли, я пока в состоянии питаться самостоятельно, — раздражённо протянул он и махнул в её сторону рукой, вынуждая поскорее закрыть двери. Сотрудницы излишне громко ушли, унося с собой хаос, запах и нездоровую энергию. Он устало откинулся на кресле, потягиваясь руками, впервые ощущая голод с утра, и решил выждать хотя бы пять минут, чтобы не столкнуться с ними внизу. Малфой встал, обогнул стол и вышел из стеклянного кабинета, подойдя к рабочему месту Грейнджер. Ввёл её бессмысленный пароль. Она не закрыла проект, и он внимательно его рассмотрел, щёлкая слои графического редактора. Успела больше, чем он предполагал. Возникло желание что-то случайно удалить, Малфой с усмешкой его отмёл, представляя растерянную Грейнджер. Запах духов тут был густой и настоявшийся. Малфой открыл окно на проветривание, и стопка распечатанных листочков на её столе разлетелась от порыва ветра. Закатил глаза в негодовании и присел, собирая листы в нестройную кучу. Малфой пробежался глазами по первым строчкам, раздражаясь всё больше от глупости и очевидности сюжета. Эта девчонка никогда не поумнеет с такими книгами. Введя её компьютер в сон, скрыв следы своего пребывания, он вернулся в стеклянный кабинет и, накинув пальто, вышел из отдела, потушив свет в обоих помещениях. Плотно пообедав в местном уютном кафе, Малфой купил стаканчик кофе и вернулся в офис. Иллюстратор, видимо, недавно зашедшая, растерянно перекладывала листы по порядку прямо на полу, ползая на коленях. Юбка волочилась за ней. — Грейнджер, может ты займёшься своей работой? Уже полтретьего, — закатив глаза от нелепости картины, он почти рыкнул. — Простите, я скоро всё закончу, — она вздрогнула от неожиданности и быстро хлопнула по мышке и клавиатуре, пробуждая компьютер. — Где Уизли? — Драко застыл над ней, носком туфли подталкивая к ней ближе один из листов. — Она ушла в типографию смотреть на первую печать, — пробубнила она, снова присев над беспорядком, в раздражении поднимая на него глаза за такую унизительную помощь. — Как придёт, позови меня, — пришлось сжать губы в прямую линию, чтобы не усмехнуться при ней. Малфой не вынесет ещё одно рыжее вторжение в кабинет за сегодня. Откинувшись на глубоком изумрудном кресле, он открыл очередную рукопись на ноутбуке и стал внимательно её вычитывать, по пути выделяя красным многочисленные проблемные места. Кофе приятно грел глотку и давал второе дыхание для работы. В этот момент пришло новое письмо, и Драко сразу же его открыл. Усмехнувшись, он взглянул на часы, висевшие на стене, и отметил, что Грейнджер успела до четырёх. Обложка требовала серьёзной доработки, но в целом выглядела неплохо. Малфой уже собирался поставить печать, когда в дверь осторожно поскреблись. — Входи, — не дожидаясь её просьбы, он привычно подозвал иллюстратора к себе. Она всегда шумно глотала, когда нервничала, и, как обычно, теребила волосы и одежду. Драко раздражённо взглянул на неё, закатив глаза. Тщательно обведя ручкой все недочёты, он вручил ей листок и властно посмотрел на неё. — Уизли ещё не вернулась? — спросил он, требовательно взглянув на открытую дверь, из-за которой ещё не доносились активные действия рыжего редактора. — Нет, я могу сходить посмотреть… — едва слышно проблеяла она. — Я сам. Малфой, не церемонясь, отодвинул её от стола, освобождая пространство, и направился к двери. Грейнджер растерянно осталась стоять, сминая в руках собственную обложку. — Ты решила поработать за меня? — нетерпеливо спросил Малфой, указывая на дверь. Грейнджер, смутившись, чуть не споткнувшись об ковёр, проскользнула мимо него, стараясь не коснуться в тесном проходе из кабинета. Аромат её обычно неуложенных каштановых волос обдал его нос, заставляя вдохнуть. Хуже, чем Уизли, пахнуть невозможно, однако признал, что её запах всё же терпим. Оставив полыхающую от смущения и раздражения Грейнджер одну в кабинете и убедившись, что она сразу приступила к работе над обложкой, он хмыкнул и вышел из отдела. Спустившись на один этаж вниз через служебную лестницу в типографию, Малфой обнаружил там мило и вдохновенно беседующих сотрудниц в огромном помещении, заставленном станками. Джинни, давясь от смеха, повисла на крепком плече Тонкс. — Тонкс, может быть, ты отдашь мне мою работницу? — повысив голос, он замер на входе, привлекая к себе внимание. Нимфадора, беззаботно улыбаясь, обернулась и подняла руки в жесте извинения. Отпустив помощника редактора из объятий, она вновь сосредоточилась на работе за компьютером, с усердием изображая бурную деятельность. — Прошу прощения, мистер Малфой. Я не заметила, как пролетело время, — прощебетала Уизли, подойдя к нему и слегка задев его своей пышной юбкой, окрашенной в алый цвет. Её взгляд изучающе скользил по его лицу, и, словно оценив ситуацию, она смело улыбнулась. Успев задержать дыхание, чтобы не почувствовать цветочную волну, исходящую от Уизли, Малфой прошептал на одном выдохе: — Мне сегодня необходима вычитка второй книги. Надеюсь, ты закончила? — Да, мне осталось немного, к шести я отправлю её вам, — Джинни спокойно смотрела на него, слегка склонив голову. — К пяти, — быстро развернувшись на каблуках, он вышел в коридор, с облегчением вдохнув свежий воздух. Джинни действительно успела к пяти. Драко оценил скорость и тщательность её работы. Если не держать отдел в страхе, то они и работать не будут. Сотрудницы снова громко собрались и, посмеиваясь, ушли. Малфой как раз закончил главу и сохранил документ. Возможно, он поработает ещё дома, если скучающий Том — его кот — не вздумает кричать. Положив пальто на сгиб руки и захватив тонкий дипломат, он вышел из офиса, закрыв двери. На улице снова моросил дождь, откровенно уже вставший костью в горле. Малфой, прикрываясь дипломатом, быстро перешёл дорогу, открыл машину и сел в свой серебристый мерседес. Металлическая красотка заурчала, признавая хозяина. Тёплый воздух стремительно заполнял салон, согревая мгновенно заледеневшие руки. Такой надоедливый жёлтый зонтик крутился на той стороне дороги у автобусной остановки. Малфой включил дворники, чтобы согнать воду с лобового стекла, и прищурился, всматриваясь. Через дорогу от него сидела Грейнджер собственной персоной и гладила какого-то мокрого, очевидно, бездомного кота. Она ласково чесала его за ухом, а кот выгибался и подставлял всё новые места. Её длинная и откровенно ужасная юбка волочилась по тротуару, собирая на себя холодную воду, смешанную с грязью, листьями и чёрт знает чем ещё. Поморщившись, Малфой согнал с плечей мурашки отвращения и покачал головой. Она ещё немного погладила кота и достала ему что-то из пакета огромной сумки. Кот понюхал, презрительно мотнув хвостом, и не стал есть. Его грудь, неожиданно для него самого, взорвалась смехом, и Малфой, шокировано качая головой, тронулся с места, ловко вклиниваясь в поток спешащих машин. Кажется, Грейнджер повернулась в его сторону, но ему было уже всё равно.

***

Мокрое платье неприятно касалось её ног, заставляя ёжиться от холода и пронизывающего ветра. Вчера она не заболела, но сегодня, кажется, есть риск. Гермиона была очень расстроена тем, что не уследила за своим любимым платьем. Однако она так давно не видела кошек, что не смогла удержаться и решила погладить мокрого от лондонской мороси кота. Кот был потрясающе ласков и пятнист, как мрамор. Но, к сожалению, он не захотел есть её обеденную булочку. Гермиона, переходя дорогу, с сожалением подумала о том, что не сможет забрать его домой и узнать, что этот шерстяной засранец любит есть. Кот благоразумно хотя бы избавил её от моральных мук, не следуя за ней, а так и оставшись там, под крепким навесом автобусной остановки. Не рассчитывая на свежий и горячий ужин, Грейнджер снова заглянула в такой породнившийся магазин недалеко от квартиры Невилла и купила сарделек с зелёным горошком. Перед тем, как зайти в парадную Гермиона хорошо отряхнула зонт, повернулась и нахмурилась. Внизу, у основания железной лестницы, лежал помидор, точно не замеченный ею вчера. С раздражённым вздохом поставив бумажный пакет на пол, она с трудом просунула руку через металлические решётки и кончиком пальца подцепила уже скользкий овощ. Съесть, конечно, его нельзя, но и оставить гнить тут тоже. Сунув его в пакет, она быстро дошла до четвёртого этажа и с трудом провернула тугой ключ в замке. Квартира опять была полутёмной. Скинув вещи на хлипкую напольную вешалку, что отозвалась протяжным скрипом, она сразу прошла на кухню, поставив покупки на стол и выкинув помидор в мусорку. На столе, который она вчера оставила в идеальном порядке, теперь стояла тарелка с остатками копчёной курицы, а светлая скатерть была в свежих брызгах от помидоров. На её глаза опустилась пелена ненависти, угрожая разрушить самообладание. Внезапно на её плечи легли руки, притянув к себе. — Невилл, почему ты не убрал за собой? — с раздражением в голосе произнесла Гермиона, пытаясь отстраниться от этого проявления близости. Мужские руки возмущённо сжали её плечи, и Лонгботтом, развернув её к себе, удивлённо вскинул брови. — Это что за приветствие? — спросил он, улыбаясь. — Ты так рада меня видеть? Она зажмурилась и глубоко вдохнула, в который раз представляя себе одну и ту же картину. Ей хотелось надеть эту чёртову тарелку ему на голову и начать возить по столу, как нашкодившего кота. Но, помня, каким нежным и заботливым он может быть, она выдохнула. — Привет, Невилл. Я же просила тебя убирать за собой со стола, — произнесла она, стараясь донести весь скрытый смысл в его зелёные возмущённые глаза. — Ну не успел я, закрутился, ничего же страшного не произошло, — ответил парень, обнимая её за плечи и пытаясь поцеловать. Губы Невилла неуклонно приближались, а от его тела исходил неприятный запах несвежего тела. Увидев в его редкой бороде кусочек куриного мяса, Гермиона не выдержала и, с облегчением вырвавшись, с размаху ударила по столу. — Да что с тобой происходит?! Почему ты ведёшь себя так! — от непривычки её голосовые связки болели. — Возьмись за себя, посмотри, в кого ты превратился! Рука, указывающая на него, дрожала. Гермиону всю колотило, а ярость застилала глаза красной пеленой. Никогда раньше она не позволяла себе такого тона. Обычно все эмоции, наказания и убийства она прокручивала только в своём воображении. — Гермиона, что случилось, ты заболела? — парень испуганно попытался схватить её за руку, но Грейнджер брезгливо вырвала ладонь, вытерев её об и так уже сильно испачканное платье. Невилл возмущённо скривился и шагнул к ней навстречу, всё ещё не понимая, что треск разрываемой ткани навсегда отсёк их отношения. — Не трогай меня, — процедила она и быстро отступила прочь. Казалось, что эти тихие и твёрдые слова сказаны были не ею. Слишком тяжёлые, шипящие, вырвавшиеся из самой глотки, они выплеснулись лавиной её наконец-то лопнувшего терпения. Грейнджер стояла и злобно смотрела на когда-то любимого парня, слегка опустив свою голову в полнейшем отрицании. Её грудь часто вздымалась, накачивая кислородом взбешённый мозг, а руки мелко тряслись. Кольцо вибрировало на безымянном пальце, и она с наслаждением сорвала его с исхудавшего пальца и изо всех сил швырнула в парня. — Ты рехнулась?! Смешалась со своим чокнутым начальником?! Он тебя научил таким выходкам?! — Невилл взорвался, расправляя плечи, и двинулся на неё тяжёлой глыбой. Молодой человек подходил всё ближе, и его близость наполняла воздух опасной вибрацией, окутывая её липким страхом. Он заслонил собой тусклую, низко висящую над головой лампочку. — Не трогай меня, — тихо произнесла она, с опаской озираясь в поисках чего-то, что могло послужить ей защитой. — А… Ты думаешь, что я буду тебя бить? Такого ты обо мне мнения?! — проследив за её взглядом, Невилл прищурил глаза, что полыхнули недобрым огнём. Его кулаки действительно сжались так сильно, что на костяшках проступили белые пятна. Мужское яростное дыхание вырывалось с капельками слюны, и от этого напряжение электрическими импульсами сковало её тело. Маленькая кухня закончилась, и она упёрлась задней частью бедра в острый подоконник. Гермиона сглотнула абсолютно сухим ртом, стараясь не выдавать своего страха, смело подняла на Невилла взгляд, и сжала маленькие ладони в кулаки, готовясь защищаться. — Я чувствую вонючую мокрую шерсть, ты опять трогала какую-то блохастую тварь? — Неожиданно парень злобно мотнул головой и начал отступать к столу. Осознание тяжёлым грузом рухнуло на неё. У Невилла с рождения была сильная аллергия на любую шерсть, вызывающая отёк Квинке. Лонгботтом и сейчас прижал руку к горлу, лицо стремительно краснело, а из лёгких начало доноситься болезненное сипение. Вырвавшись из плена липкого страха за свою жизнь, Гермиона бросилась к раковине и стала яростно тереть руки вместе с длинными рукавами кофты, пытаясь смыть аллерген, чтобы не усугубить состояние парня. — Прости меня, я совсем забыла, сейчас… — бормотала она, срывая с себя мокрую кофту, которую надела поверх платья, и швыряя её в прихожую. Она метнулась в спальню по узкому коридору и рухнула на пол. Быстро нырнув под кровать, она достала из дальнего угла большую обувную коробку, служившую аптечкой. Беспардонно вывалив всё на смятое одеяло, она схватила ампулу, шприц и рулон ваты и бросилась обратно на кухню. Невилл уже сидел на стуле, опираясь руками на шаткий стол, и с трудом дышал — каждый натужный вздох вбивал очередной гвоздь в её сердце. Обломав стеклянный колпачок ампулы, она твёрдым и привычным движением набрала прозрачную жидкость в шприц. Дёрнув дверцу холодильника на себя, пробежалась взглядом по недрам и схватила нужную бутыль. Она зубами открыла пузырёк со спиртом и отщипнула клочок ваты, смочив его. Остаток содержимого вылила себе на ладони и растёрла. Парень хрипло вздыхал через раз, с ненавистью смотря на неё. Откинув волосы со лба и удерживая его руку, Гермиона быстро протёрла сгиб локтя ватой и прощупала его пальцем, чтобы найти тонкую и незаметную вену в тусклом свете кухни. Острая игла пронзила кожу, направляя долгожданное лекарство сразу в кровь. Прижав к месту укола смоченный спиртом клочок ваты, она помогла Невиллу откинуться на стуле, чтобы облегчить дыхательный процесс. Она замерла и прислушалась. Его вынужденное тяжёлое и трудное дыхание с каждой минутой выравнивалось, пока Невилл, наконец-то, не сел ровно, раздражённо потирая своё опухшее горло. — Выметайся, — произнёс он тихим, хриплым, но твёрдым голосом. Невилл безразлично указал в сторону выхода и отвернулся к окну. Гермиона стремительно вышла из кухни и поспешила в единственную спальню. В её крови бушевал адреналин, когда она раскрыла чемодан, уложила свои немногочисленные вещи и высыпала косметические принадлежности с полки в ванной в отдельную сумку. Окинув растерянным взглядом комнату, в которой она провела столько лет, и из которой её выгоняли, она поняла, что у неё нет другого выхода, кроме как обратиться к Джинни. Хотя они и не были в тех отношениях, чтобы приходить друг к другу в слезах, но Гермиона всё же решила воспользоваться этим вариантом. Подняв с пола кофту, которая валялась в прихожей, она схватила верхнюю одежду и, не оборачиваясь на обжигающий взгляд со стороны кухни, быстро вышла за дверь.