Как правильно принимать поражение

      — Давай же, Минхо, не ломайся, — с хищной улыбкой на губах упрашивает Хван Хёнджин своего сокурсника. — Ты проиграл, своё слово надо держать!       — Да ни в жизни! — упирается Ли Минхо, сложив руки на груди и смотря исподлобья самым гневным взглядом из своего арсенала.       — Ну что за детский сад? Мы все принимали равные условия, когда начинали играть…       — Я не знал, что твоё желание будет таким! — перебивает Хёнджина Минхо.       Хёнджин, уже накинув на плечи белый медицинский халат, медленно натягивает латексные, слегка припудренные перчатки на изящные кисти с длинными пальцами. От вида этих рук у Минхо снова кружится голова только при мысли, что он вообще проиграл Хван Хёнджину, и где эти пальцы должны оказаться. Но его чувства не должны всплыть наружу! Он просто не может позволить себе допустить этого.       — Я же не предлагаю тебе удалить аппендикс! — усмехается Хёнджин. — Это всего лишь лёгкий массаж…       — Ты, кажется, уже заигрался, Хёнджин-а, — Минхо снова недовольно перебивает Хвана и рассматривает сокурсника в обличии доктора. А белый халат, ещё и на голый торс, ему безумно идёт. Так идёт, что вторая голова Ли, которая поменьше, уже готова согласиться на все экзекуции и вовсю шевелится в узких брюках.       — Я не заигрался, — уточняет Хван и щёлкает краем перчатки о запястье. — Я просто уже выбрал специализацию. Не мечусь, как ты, между общей хирургией и гинекологией. Ты вообще читал список желаний, прежде чем подписаться на эту авантюру?       — Читал, — коротко бросает Минхо и отворачивается в сторону.       — И тебя там больше ничего не смутило? Гастроскопия, колоноскопия, коррекция переносицы? И это ещё самые безобидные.       — Я был уверен, что выиграю.       — Но оказалось, что воды ты боишься больше, чем огня. Ладно, Минхо, давай, разворачивайся, снимай штанишки с трусишками. Кушетка в твоём распоряжении.       — Сука… — шипит Минхо и неуверенно мнётся на месте.       Не то чтобы Ли Минхо ни разу не был у уролога или проктолога. При обучении в медицинском ВУЗе проходить медкомиссию, а заодно и практику — обычное явление. Только когда твоё самое сокровенное местечко осматривает врач с большой практикой за плечами, не интересующий такого «пациента», всё проходит спокойно, гладко, быстро и безболезненно.       Но если вместо квалифицированного специалиста в твоей «святая святых» с минуты на минуту должны оказаться пальцы Хван Хёнджина, становится как-то тревожно, а сфинктер сжимается, будто чёрная дыра перед взрывом, что недалеко от правды. И какой из него уролог, скажите на милость? Ему в сексологи идти! Вылечит всех за один приём! Можно даже групповую терапию устраивать.       — Две минуты! — ставит своё условие Минхо, выставляя перед собой указательный палец.       — Ну, это уж как пойдёт, — хмыкает Хёнджин и подходит к сокурснику ближе, подталкивая к кушетке. — Давай уже! Только время тянешь!       Минхо отшатывается от Хвана и подходит к двери, на всякий случай проверяя, закрыта ли та. Такого позора, если кто-то додумается завалиться в медкабинет, Ли никогда не переживёт. Возвращаясь к кушетке, он напряжённо рассматривает Хёнджина, расслабленно крутящего в руке откуда-то взявшуюся баночку смазки. От этого уши и щёки внезапно вспыхивают, а внизу живота загорается искра, расползающаяся горячей нитью по каждой вене и покалывая на кончиках пальцев.       Ладно, дело и правда маленькое. Чуть перетерпеть, продержаться несколько минут, не кончить позорно и сделать вид, что тебя это совершенно не трогает. Минхо, конечно, не слабак и не трус, но сейчас на негнущихся ногах еле доносит себя до края кушетки и тянется трясущимися руками к ремню брюк, который расстёгиваться не собирается. Пальцы не могут даже подцепить бляшку и справляются только с третьего раза.       Звон ремня, отлетевшая в сторону заклёпка-пуговица, вжикание молнии. Пара секунд, всего один шаг Хёнджина, и Ли уже смотрит в чужие глаза, а губы их оказываются в непозволительной близости. Минхо шумно сглатывает. Хёнджин импульсивно проводит языком по своим губам. Член Минхо болезненно дёргается в стеснённом пространстве.       Блядство.       Могут ли изменить всю твою жизнь каких-то несколько секунд? Ли Минхо никогда не верил в это до того злосчастного дня, когда впервые завис на юном, задорном лице настоящего ангела с самыми пошлыми губами, что он когда-либо видел. Хёнджин с первой минуты обучения в медицинском университете уже был окружён толпами девчонок, которых тот одаривал счастливой улыбкой. Все ему пророчили блестящую карьеру в гинекологии, но никто не догадывался, как же все они ошибаются в своих предположениях.       Добиться внимания этого мистера Совершенство для такого, как Минхо, обычного и ничем не примечательного парня, у которого между ног вообще-то имеется отличный от женского орган, всегда казалось воздушным очертанием самой заветной мечты. Той мечты, которую Ли Минхо долгое время прятал под семью замками, и вовсе не безуспешно. Но сейчас всё буквально идёт не по тому плану, на который Минхо рассчитывал для спокойного окончания обучения перед переходом в ординатуру.       Янтарно-золотистые глубокие бездны глаз Хёнджина, тревожащего сознание Ли вот уже три с половиной года университетской жизни и заставляющего сердце каждый раз биться чаще, ничего не выражают. Но секунды отстукиваются настенными часами медицинского кабинета общежития, и Минхо кажется, что если он задержится ещё хотя бы на парочку, то уже никогда не выберется из этого омута.       Сбрасывая с себя морок очарования, Минхо быстро разворачивается спиной к Хёнджину, приспускает штаны вместе с бельём только на ягодицах, словно готовится к обычному уколу, и упирается руками на кушетку, наклоняясь вперёд. Поза достаточно уязвимая, сердце загнанным кроликом проделывает кульбиты, распирая грудь изнутри и лишая кислорода, а в висках отдаётся каждый удар пульса, словно отсчитывает секунды до самой гибели.       — Тц, — произносит Хёнджин недовольно. — Так не пойдёт, Минхо-я. Снимай полностью.       Минхо недовольно шипит и ругается себе под нос, раздражённо стаскивая с себя кроссовки и штаны вместе с бельём. Нарочито медленно складывает свои вещи, чем, похоже, раздражает Хёнджина, судя по чужому неразборчивому бормотанию, и, откинув одежду на дальний край кушетки, возвращается в исходное положение. Все органы внутри вмиг холодеют и сжимаются до размера атома, а тело напрягается в испуге, словно перед пыткой или посещением ненавистного стоматолога. Главное, не упасть в обморок.       Вдох-выдох. Собравшись с силами, Минхо кажется, что он смог наконец найти баланс и успокоиться. Однако после знакомого щелчка смазки всё тело снова вздрагивает, а Ли ёжится и покрывается мурашками. Если можно представить себе настоящий Ад, так это и есть тот момент, в котором сейчас находится Минхо. Страх и неизвестность, что и как собирается вытворять Хёнджин в качестве своего «приза», награждает и самого Ли внезапным возбуждением, которому тоже здесь не место.       — Расслабься. Я буду нежен, — спокойно говорит Хван, но лучше своими словами не делает. Подтверждением этого является вставший член, который Минхо старается тщательно спрятать, натягивая пониже край свисающей и, слава богам, длинной майки.       Когда прохладные от смазки пальцы, покрытые силиконом, впервые накрывают сжавшийся до размера горошины сфинктер, Минхо с силой закусывает губу и старается никак не реагировать внешне. Умелые руки делают всё настолько правильно, как будто Хван Хёнджин ежедневно тренировался делать массаж предстательной железы, а не просто проходил практику на манекенах и парочку раз на живых пациентах. Нежные пальцы заботливо оглаживают вход, размазывая лубрикант и побуждая расслабиться для безболезненного проникновения.       Хёнджин намеренно не торопится, иногда скользит чуть ниже, поглаживая и надавливая на промежность. Минхо жмурится и сжимает ладони в кулаки. Упираться в кушетку костяшками, хоть она и мягкая, оказывается не очень приятно. Зато лёгкая болезненность в кистях отвлекает от других ощущений, готовых ворваться в пока ещё здравый рассудок Ли, но не способных пробиться через возведённую перед ними стену.       Спина Минхо расслабляется, и дыхание выравнивается, пока мозг анализирует происходящее и успокаивает бунтующее сердце. Во всех действиях Хёнджина не чувствуется угрозы и намёка на другие коварные планы. Будто Хван и впрямь собирается просто сделать лёгкую и, между прочим, полезную для мужского здоровья процедуру. Хёнджин легко надавливает на сжатое кольцо мышц, проникая указательным пальцем на одну фалангу, и поглаживает гладкие стенки внутри, сжимающие его с силой.       Такое маленькое проникновение заставляет Минхо шумно и быстро вдохнуть и сразу же глубоко выдохнуть весь кислород из легких. Внутри Хёнджин чувствуется иначе. Тонкий палец был будто создан для расслабляющих ласк, а когда погружается внутрь до конца, Минхо хочется взвыть в голос. Даже при всём напряжении, которое не рекомендуется сохранять в теле при подобной процедуре для избежания дискомфорта, боли Минхо не чувствует. Вместо неприятных распирающих чувств его переполняет совсем другое, похожее на то, что испытывают в моменты интимной близости.       Минхо изо всех сил пытается отогнать от себя лишние эмоции, рассеивающиеся через призму глупой влюблённости и мешающие восприятию реальных ощущений. Происходит именно то, что он изо всех сил старался не допустить, — вместо того, чтобы пережить стандартную врачебную манипуляцию, он возбуждается естественным образом не только телом, но и эмоционально. Прозрачный щит, который Минхо возвёл вокруг себя, покрывается трещинами, позволяя затронуть все струны души. А когда палец внутри накрывает комок простаты, слегка надавливая на него, Ли резко вскидывает голову вверх, кусая губы, жалобно морщит лоб и чувствует, как подкашиваются колени.       Хёнджин замечает реакцию Минхо, продолжая круговыми движениями поглаживать железу. Лёгкая улыбка отпечатывается на его лице, а глаза блестят, отзеркаливая чужой восторг и смущение. Свободной рукой Хван тянется к согнутой спине, накрытой серой майкой, и опускает на позвоночник Минхо кисть, успокаивающе поглаживая поясницу.       Именно в этот момент Ли Минхо пробивает мелкой дрожью, спина внезапно прогибается под чужой ладонью, а с губ срывается громкий стон, проходящийся по телу Хёнджина волной восхищения. Он всё-таки оказался прав, и Минхо не так прост, каким пытался казаться все эти годы. Найденная эрогенная зона в области поясницы не остаётся без внимания. Хёнджин медленным движением заползает пальцами левой руки под майку, лаская покрывшуюся лёгкой испариной от напряжения кожу, и наслаждается короткими стонами Минхо.       По телу разливается кипящая лава, оседая на всех нервных окончаниях. Из-за таких нежных прикосновений Минхо из последних сил пытается удержать равновесие и покрывается лёгким румянцем с головы до пят. Где-то на задворках потерявшегося в пространстве сознания он ещё понимает, что должен всё это прекратить. Но глупые чувства вырывающегося из груди сердца блокируют любые попытки оказать сопротивление и отказаться от столь приятных переживаний.       К первому пальцу добавляется второй, что не воспринимается затуманенным разумом как нечто неправильное. От спектра ощущений, накрывших Минхо с головой, лёгкие сжимаются, не позволяя сделать вдох полной грудью. Головокружение усиливается, а рваное дыхание лишает оставшихся сил. Дрожат уже не только колени, но и руки, на которых Минхо пытается держаться. К круговым поглаживаниям добавляются небольшие поступательные движения, и Ли окончательно теряет связь с реальностью.       Нежная ладонь и входящие в тело пальцы умелыми движениями заставляют захлёбываться в стонах, а глаза покрываться пеленой горячей влаги. Внизу живота с каждым ударом по простате зарождается настоящий пожар, расползающийся по жилам, подогреваемый тяжёлым дыханием сзади. Собравшись с силами, Минхо кидает удивлённый взгляд через плечо.       Перед глазами предстаёт образ совершенно другого Хван Хёнджина. Его взор становится тёмным, переполненным чем-то диким и необузданным. Мягкие губы закусываются зубами так же, как это делает Ли, а почерневшие глаза бегают от испуганного лица Минхо до его промежности, куда методично проникают пальцы. Хёнджин наслаждается видом своего «подопытного», и, кажется, ему это нравится не меньше, чем самому Минхо.       — Поставь колено на кушетку, — просит Хёнджин, продолжая поглаживать спину и медленно массируя комок нервов.       Минхо пробивает очередной лёгкой дрожью от глубокого томного голоса. Он знает, что делать то, о чём просит Хван, абсолютно точно не следует. Он может прямо сейчас закончить всё происходящее, отпихнуть Хёнджина от себя, надеть обратно свои штаны, а потом выйти из медкабинета. Свой проигрыш он уже принял и выполнил все условия. Но правая нога, едва удерживающая тело, сама тянется коленом на мягкий край кушетки, пока Хёнджин подхватывает Ли под грудью, заставляя выпрямить спину и прижаться к его груди.       Такая поза добавляет максимум чувствительности и ослабляет шаткое сознание Минхо. Хван своими руками заставляет всё больше теряться в пространстве, времени и ощущениях, в ушах звенит приглушенный шум, а стоит длинным пальцам внутри сильнее надавить на простату, Ли не сдерживается и срывает с губ высокий стон, сминая ладонями край майки, будто это последняя вещь, которая способна удержать его в реальности.       Хёнджин прижимает податливое тело, плавящееся под его касаниями, ближе к себе и утыкается носом в сгиб шеи, опаляя кожу горячим дыханием. Всё происходящее становится настолько запредельным и нереальным, что Минхо перестает контролировать себя. Вытягивая шею, открывая к ней полный доступ, он закусывает нижнюю губу и чувствует едва уловимые касания влажных горячих губ. Хёнджин не целует, просто потирается носом о скулу и дразнит, проходясь губами в нескольких миллиметрах от чувствительной кожи.       Атмосфера накаляется, отзывается электрическими разрядами при каждом прикосновении, а воздух наполняется тяжёлым дыханием двоих, короткими тихими стонами, похожими то на скулёж, то на лёгкие мычания, рвущиеся из груди, и едва слышимыми хлюпающими звуками смазки. В бедро Минхо упирается чужой пах, и он готов поклясться, что Хван возбуждён не меньше. Спасение утопающего в омуте вожделения — дело рук самого утопающего. Но ни один из них в данную секунду спасаться не собирается.       Пока умелые пальцы то нежно массируют точку удовольствия, то лёгкими движениями толкаются в неё, вторая рука Хёнджина скользит по животу Минхо, поднимается к груди, слегка задевая возбуждённый сосок, чем заставляет Ли снова громко простонать, откинув голову на чужое плечо. Довольная ухмылка отпечатывается на шее первым влажным касанием, а указательный палец левой руки целенаправленно начинает дразнить грудь, стимулируя ещё одну эрогенную зону, пока третий палец правой медленно проникает в сжатое кольцо мышц.       Всего становится слишком много. Хёнджин чувствуется везде, в каждой клеточке тела Минхо, заполняя собой его сознание. От правильных и умелых ласк Ли прогибается в руках Хёнджина, задыхаясь от эмоций и возбуждения. По телу раз за разом проносятся волны удовольствия от стимулируемых соска и простаты, переплетаясь в единое целое, словно цепь ДНК, и связывают всю волю Минхо по рукам и ногам. Внизу живота сворачивается узел и жжётся адским огнём. Пальцы внутри ощущаются тёплыми и заботливыми, а мягкие губы на шее кажутся родными и самыми необходимыми.       Оргазм зарождается яркой вспышкой, лишает чувствительности конечности, напрягает низ живота и весь корпус тела. Кажется, что Минхо уже не держит себя сам. Он отдал власть над собой в чужие руки. Всё, что от него осталось, — это чувства и эмоции.       — Тихо-тихо, Минхо. Это же просто медицинская процедура. Мы сюда не за оргазмами пришли, — томно шепчет Хёнджин в самое ухо, пуская рой мурашек по спине и рукам.       Минхо, плаксиво сморщив лоб, зажимает сгиб шеи и поворачивается к Хёнджину. На лице Хвана не осталось ни улыбки, ни прежней усмешки, а напряжённый взгляд выдаёт, как ему самому сейчас тяжело. Будто Хёнджин и сам пытается себя контролировать. Глаза переполнены чем-то потаённым, грешным, готовым вырваться голодным зверем наружу, но терпеливо сидящим на своём месте до команды хозяина. Когда пальцы накрывают простату с сильным давлением, Минхо уже не пытается скрывать свои стоны. Терпеть свернувшийся клубок внутри сил больше не остается.       — М…медицинский массаж п…простаты не выполняется… Ах! В...выполняется в коленно-локтевой и никак не тремя пальцами, Хёнджин, — выстанывает Минхо, испуганно смотря в глаза Хёнджина.       — А? — удивлённо переспрашивает Хван. — И правда… Что же делать?       Ладонь Хёнджина отстраняется от ягодиц, оставляя вместо пальцев внутри зияющую пустоту. Минхо недовольно хнычет, ведь всё его тело требует обратного заполнения, и нетерпеливо толкается ягодицами к руке. Не разрывая зрительного контакта, Хван тяжело дышит через рот, снова поглаживая слегка раскрытое и покрасневшее кольцо мышц кончиками пальцев, и постоянно облизывает губы. Глаза скользят по напряжённому лицу Минхо, рассматривая каждую чёрточку, останавливаются на крошечной родинке на крыле носа, опускаются к манящим алым губам и снова возвращаются к носу.       — Всегда мечтал это сделать, — выдыхает Хёнджин и подаётся вперёд, накрывая губами острый аккуратный нос Ли.       Минхо громко вздыхает и жмурится, а следом сразу расслабляется, стоит пальцам скользнуть в горячее нутро, нуждающееся в наполненности. Длинные пальцы поступательными движениями входят внутрь ануса, лишь на мгновение задевая чувствительный комок нервов, доводя Минхо до новых коротких стонов, пока губы Хёнджина опускаются на рот Ли, ловя все сладкие звуки и делясь кислородом.       Поцелуй выходит невинным. Губы хватаются друг за друга, оставляя после себя влажные следы слюны, языки соприкасаются только кончиками. Целовать Хван Хёнджина — высшее наслаждение, которое только испытывал Минхо. Его упругие, мягкие, пухлые губы так превосходно скользят по его рту, накрывая полностью, захватывая в свой плен. А как только Хван отстраняется, сердце Ли громко ухает от разочарования вниз живота.       Хёнджин упирается лбом в лоб Минхо, прижимая его ещё ближе к себе. Взгляд исподлобья прожигает насквозь, заставляет подчиниться и терпеливо ждать своей дальнейшей участи, когда оргазм новой волной накатывает на организм Ли от быстрых рваных проникновений пальцев. Минхо тонет в тёмных глазах напротив, словно в безмолвном омуте, цепляющим его своими лапами без возможности вырваться.       — Пожалуйста, Хёнджин, хватит, — сбивчиво шепчет Минхо и снова захлёбывается громкими стонами. Пальцы больше не дразнят сосок только сверху, а сжимают его подушечками, покручивая в разные стороны.       — Что хватит, Минхо? — уточняет Хёнджин и трётся своим носом о чужой.       — Либо отпусти, либо дай мне кончить. Пожалуйста.       Проникновения ускоряются, с силой ударяя о простату. От такой заполненности и стимуляции Минхо откидывает голову назад, разрывая зрительный контакт, выгибает спину и сам насаживается на умелые пальцы. Это то, о чём он мечтал последние несколько лет, пряча собственные желания и фантазии от посторонних глаз. Эта тайна должна была остаться только с ним.       — Как же я хочу тебя, Ли Минхо, — быстро говорит Хёнджин, будто и сам выдаёт самую важную тайну, выворачивая душу наизнанку. Говорит так, словно боится передумать. — Но с первого курса ты всячески избегал меня. Хочешь узнать, что я хотел делать с тобой все эти годы?       Не дожидаясь ответа, Хёнджин извлекает пальцы из Минхо и разворачивает его спиной к кушетке. Наклоняется над ним, заставляя сначала сесть, а потом лечь на спину. Своим коленом разводит чужие ноги, освобождая полный доступ, и скользит руками по животу, задирая вверх майку Минхо. От каждого прикосновения Ли вздрагивает, шумно дыша, и испуганно смотрит на Хёнджина. Всё происходящее в моменте кажется очередным влажным сном, после которого Минхо ещё долго приходил бы в себя, пряча глаза от окружающих. Будто в них можно было прочитать всё то, что он испытывал к человеку, которого любить нельзя.       Задрав майку вверх, Хёнджин, не мешкая, накрывает губами затвердевший сосок, сразу втягивая его в рот, облизывает языком, легко прикусывает зубами, доводя Минхо до плаксивых всхлипов вперемешку со стонами. Подтянутый живот, на котором красуется маленький аккуратный шрам, переливается в свете лампы прозрачной вязкой жидкостью, каплями стекающей из возбужденного члена.       Минхо неосознанно тянется к чужим волосам, сжимает их пальцами и выгибает спину навстречу, чтобы получить максимум ощущений. Хёнджина хочется всего и везде. В своих фантазиях Минхо часто представлял подобные сцены, которые постоянно мешались с мыслями, что такое Хван может вытворять только с девушками, окучивающими красавчика со всех сторон. Но сейчас под Хёнджином лежит сам Ли, принимая чужие ласки, и громко стонет, забывая, где они вообще находятся.       Уделив максимальное внимание затвердевшим соскам, Хван тянется лицом вверх, оставляя короткие поцелуи на груди и шее. Очертив языком скулы, мазнув по щеке, он накрывает губы Минхо в голодном поцелуе, шумно дыша, и возвращает свои пальцы на законное место — в разогретый анус, пульсирующий вокруг пустоты, предварительно скользнув ладонью по возбуждённому члену. Ли обхватывает чужую спину ногами, притягивая Хёнджина к себе ближе, и отвечает на поцелуй со всей чувственностью, которую не проявлял ни с одним из своих партнёров.       — Какой ты сладкий, — сбивчиво говорит Хван в губы Минхо. — Интересно, ты везде такой вкусный?       Ни один из вопросов Хёнджина не требует ответа. Он желает всё проверить сам. Хван отстраняется от губ Минхо и быстро спускается ниже, держа руками бёдра Ли. Горячий язык скользит по низу живота, короткими поцелуями добирается до покрасневшей головки и слизывает капли предэякулята. С наслаждением прикрывая глаза, пару раз пройдясь по члену губами, Хёнджин опускается на колени и шире разводит чужие бёдра. Минхо в испуге приподнимает голову, непонимающе смотря в хищные глаза, прежде чем выкрикнуть неразборчивые ругательства и упасть обратно на кушетку.       Язык Хёнджина, оглаживающий слегка припухшие края ануса, настолько горячий и опытный, что Минхо готов кончить вот так, без стимуляции всех нужных зон. Губами припадая к промежности, Хван втягивает в себя тонкую чувствительную кожу поджавшейся от возбуждения мошонки и погружается в мир прекрасных громких стонов Ли Минхо. Он звучит так, что по телу разливается волны эйфории, а желание сделать ещё приятнее усиливается в десятикратном размере.       Когда кончик языка толкается внутрь ануса, Минхо забывает, как его зовут. Мышцы ног уже дрожат от перевозбуждения, низ живота всё чаще поджимается, а тело требует долгожданной разрядки. Своими ласками Хёнджин доводит Ли до исступления, до солоноватых капель пота, которыми пропиталась вся майка на спине, и до громких стонов наслаждения. Если бы Хван знал, что Минхо такой чувствительный любовник, он нашёл бы способ добраться до его тела намного раньше.       В собственных штанах Хёнджина уже давно тесно и болезненно. Член пульсирует и изливается смазкой так, что на светлых брюках давно красуется влажное пятно, отчего становится неловко. Хочется освободить напряжённый орган из плена, но руки заняты чужими бёдрами, а от гладкой промежности отрываться слишком сильно не хочется.       — Подержи для меня свои ножки, — говорит Хёнджин через короткие мазки языком по анусу, от которых Минхо каждый раз вздрагивает.       Ли с трудом тянется к своим ногам и перехватывает их под коленями, освобождая руки Хёнджина от необходимости удерживать его в нужной позиции. Хван резкими движениями, продолжая вылизывать Минхо, расстёгивает пуговицы медицинского халата, ремень брюк и справляется с молнией, стягивая одежду на бёдра. Рукой Хёнджин накрывает собственный член и впервые громко стонет прям в промежность Ли, пуская вибрацию по изнывающему желанием нутру. Минхо отзывается на чужой стон своим, сжимая кожу под коленями до красных пятен.       — Хочу тебя… Чёрт, как же долго я тебя хочу… — твердит Хёнджин, не отрываясь от своего занятия и продолжая ласкать себя. В подтверждение его слов горячий язык проникает внутрь на возможный максимум, пока Минхо задыхается от ощущений.       — Возьми… — плаксиво просит Ли и сразу закусывает губу в смущении. Он не должен был этого говорить. Но уже сказал.       Лишь одно слово служит зелёным светом. В последний раз пройдясь языком по промежности и оставив на ней влажный поцелуй, Хёнджин поднимается на ноги, возвышаясь в полный рост. С положения Минхо он кажется огромным, заслоняющим собой всё окружающее их пространство. Будто кроме них во вселенной больше не осталось ничего. Под распахнутым халатом в свете лампы медовая кожа Хёнджина переливается крупными каплями пота, которые хочется слизать. Губы покалывает от желания целоваться, ощутить на себе мягкость и упругость чужого рта.       Хёнджин напряжённо достаёт из кармана серебристый квадратик и быстро разрывает его зубами. Минхо рассматривает его подтянутое тело, украшенное очертаниями слегка прикрытых тканью округлых мышц, и хватается ладонями за края кушетки, будто боится упасть. Хван выглядит как греческий бог, только за одним исключением. Если у скульптур изображали маленький половой орган, как признак мужества, то Хёнджин отличается от них кардинально. Он не только выглядит мужественным, но и размеры имеет более чем приличные, отчего Минхо зависает с открытым ртом на картине раскатывающегося презерватива по члену явно размера XXL.       — Нравится? — спрашивает Хёнджин, наблюдая за Ли, улыбаясь уголками губ.       Всё, что может сделать Минхо, — поднять умоляющий взгляд, отчасти испуганный и неуверенный, на лицо Хёнджина. В отличие от Ли, Хван более чем уверен в происходящем, что прослеживается в каждом его движении. По пухлым губам Хёнджина по привычке проходится язык, сначала по верхней быстрым касанием, а потом по нижней, что зеркалит и Минхо, словно это его губы были облизаны. Нехватка кислорода заставляет быстро дышать через рот, а подтянутый живот при каждом вздохе ритмично расширяется.       Выдавив из баночки обильное количество лубриканта, Хёнджин безотрывно смотрит на Минхо, приковывая его своим взглядом к месту, и распределяет смазку поверх презерватива с избытком. Крепким рукам не составляет труда перетащить Ли чуть выше на кушетке, освобождая место себе. Хван сбрасывает мешающийся халат с плеч, отправляя его на пол, стягивает свои брюки ниже, но не снимает до конца, и устраивается перед Минхо на коленях, закинув его ноги на свои бёдра. Сразу же тянется к мягким губам, впиваясь в них кусачим поцелуем.       Между двумя языками происходит настоящая битва за первенство, пока зубы взаимно покусывают чужие губы до лёгкой припухлости. Одной рукой Хёнджин ласкает грудь Минхо, пересчитывая каждое ребро, массирует соски и ловит чужие стоны. Ли Минхо боится щекотки, но тёплые прикосновения Хвана не ощущаются неправильно и отзываются во всём теле горячими потоками под чужой ладонью. Ли ёрзает по кушетке, потираясь животом об упирающийся в него член Хёнджина. Такая стимуляция возбуждённого органа не оставляет шанса на продолжение прелюдий.       Приходится оторваться от чувствительных губ, чтобы принять удобную позицию. Приподнимая выше бёдра Минхо, Хёнджин, направляя рукой член, надавливает головкой на припухший анус и тяжело смотрит в лицо напротив. Хочется сохранить в памяти каждую эмоцию этого важного момента. Минхо приоткрывает рот, сводя брови на переносице, и быстро дышит, ощущая каждый миллиметр твёрдой плоти, входящей в его нутро, слишком ярко. Узкие стенки раздвигаются, принимая в себя Хёнджина всё глубже, медленно и мучительно приятно. А стоит только Хвану войти до конца, Ли громко вскрикивает, закатывает глаза и откидывает голову назад, упираясь затылком о кушетку.       Открывшаяся шея, напряжённая, с перекатывающимся вдоль неё кадыком, манит к себе и требует внимания. Хёнджин ложится на Минхо, побуждая того обхватить его спину ногами, и прижимается губами к пульсирующей артерии, а потом слегка прикусывает нежную кожу. Проходится поцелуями по всей шее, слизывая солоноватые выступившие капли, накрывает адамово яблоко, проходясь по нему языком, и оставляет пока незаметные краснеющие пятна, втягивая кожу губами. К утру Минхо будет покрыт маленькими следами желанной близости, скрывая их воротником водолазки, если вообще поднимется из постели.       Позволив привыкнуть к себе, Хван делает первый аккуратный толчок и чувствует губами вибрацию от звонкого стона на шее. Сжимая пальцами бока Минхо и упираясь костяшками в кушетку, Хёнджин набирает небыстрый темп, ведь, судя по реакциям Ли, этого сейчас больше чем достаточно. Минхо гнётся в его руках, словно пластилиновая основа, из которой можно лепить всё, что захочется. Стоны заполняют небольшое помещение, мешаются с хрипловатым дыханием Хёнджина, иногда переходящего на рык. Ритмично входя в податливое тело, Хван спускается снова к соскам, покусывая их по очереди, облизывая, втягивая в рот.       Всего происходящего перевозбуждённому Минхо достаточно для того, чтобы почувствовать очередную волну подступающего оргазма. В этот раз его тело не намерено сдаваться, усиливая вожделение, концентрируя все нервные окончания внизу живота, что подогревается безошибочными аккуратными ударами о простату. Ли закусывает губы, напрягаясь всем телом, чтобы оттянуть этот момент и не кончить так быстро, но у разнеженного тела свои планы.       — Хён…джин! Ох! Джинни… Я сейчас… сейчас… — сбивчиво шепчет Минхо, сильнее сжимая пальцы на краях кушетки.       — Давай, Хо-я, сделай это, — отвечает Хёнджин. — Сделай это для меня.       Ускоряя движения бёдрами, Хван вторгается в чувственное тело быстрее и глубже, снова прикусывая сосок и легко перекатывая его между зубами, что служит последней каплей выдержки. Минхо, вскрикнув, кончает. По всему телу разливается стремительная волна удовольствия, лишая органов чувств на несколько мгновений. Мышцы конвульсивно подрагивают в оргазменных спазмах, живот ритмично напрягается, покрываясь белёсыми каплями семени, которые размазываются между телами. От трения гиперчувствительной головки о чужой живот и небольших толчков внутри руки и ноги потрясывает на заключительной ноте, пока Минхо хватает ртом необходимый кислород, задыхаясь от мощнейшего оргазма.       Движения останавливаются, губы соединяются в нежном, ласковом поцелуе, а двое парней пытаются отдышаться. Хёнджин опускает ладонь на лицо Минхо, аккуратно поглаживая щёку большим пальцем. Лёгкими касаниями оставляет влажные следы от губ на уголках чужих, на щеках и кончике носа. А второй ладонью поглаживает чужое бедро, обхватившее его, расслабляя напряжённую и ещё подрагивающую мышцу. Ноги у Ли Минхо — особый вид современного искусства. Крепкие широкие бёдра хочется сминать руками, в чём Хёнджин себе не отказывает. В другой момент он с удовольствием оставил бы парочку укусов на превосходных мышцах.       — Я могу продолжить? — тихо спрашивает Хван, легко толкаясь внутрь, стараясь не причинить дискомфорта от гиперстимуляции.       — Ах! Да… — всё, что может ответить Минхо.       На следующем медленном толчке Ли гнёт спину и входит в состояние эйфории. Удары в чувствительную железу после сильнейшего оргазма отдаются лёгкой болезненностью, но разносят новые потоки обжигающей лавы, а ощущения концентрируются в одной точке внизу живота. Чтобы сохранить это сладкое чувство, Минхо напрягает все мышцы, сжимая член внутри себя, чем доводит Хёнджина до сбивчивых стонов.       — Чёрт… Как в тебе прекрасно! Даже сейчас так узко… Потерпишь немного? — Хван смотрит в затуманенные глаза Ли, в которых отражается целая вселенная, центром которой является он сам.       Минхо коротко кивает. Оставив последний влажный поцелуй, Хёнджин отстраняется от чужого лица, а между их губами тянется тонкая полоска слюны. Это зрелище походит на красную нить, связывающую их на века, что заставляет улыбнуться. Выпрямившись в спине, Хван устраивается ягодицами на своих пятках и руками разводит шире чужие бёдра. Лёгкими толчками вбиваясь внутрь, он размазывает по животу Минхо липкую сперму, быстро подсыхающую на коже. Только в этот момент Хван впервые задумывается, что Ли ни разу к нему не прикоснулся, но почувствовать его ладони на своём теле очень сильно хочется.       Чуть наклоняясь вперёд, Хёнджин обхватывает чужое запястье, побуждая отцепить пальцы от ненавистной кушетки, и опускает ладонь Ли на свою грудь. Такое дозволение для Минхо волнительно. Будто он не верит, что ему разрешено касаться этого превосходного тела, идеального и желанного. Минхо вопросительно смотрит на Хёнджина, ища в его глазах лишнее подтверждение, которым является следующий резкий и глубокий толчок внутри, вырывающий остатки кислорода в лёгких.       Сил на стоны не осталось уже после первого раза. Сейчас Минхо чувствует себя безвольным и доверчиво принимает всё то, что даёт ему Хёнджин. Отцепив вторую руку от кушетки, он опускает обе ладони на чужую грудь, скользя по ней, очерчивая кончиками пальцев каждый мускул тела, тянется к упругому, испещрённому мышцами животу, и чувствует рассыпающиеся от своих прикосновений мурашки на коже Хвана. Хёнджин вздрагивает и наслаждается касаниями тёплых и мягких ладоней. А стоит пальцам Минхо пройтись по напрягшимся от возбуждения соскам, не сдерживает рвущийся из груди рык и срывается на более резкий темп.       От грубых и быстрых толчков Ли пытается цепляться за Хёнджина пальцами, оставляя белые полосы на коже от коротких ногтей. Глаза обжигает влагой, стекающей крупными каплями по вискам и остающейся на влажных от пота волосах, уши закладывает, а внизу живота зарождается новое тепло, готовящееся взорваться по всему телу.       — Чёрт, Джинни! — отчаянно срывается с губ. Ли впивается пальцами в предплечья Хёнджина и гнётся сильнее, напрягая низ живота.       Хван лишает Минхо опоры в своих руках и выпрямляется. Агрессивно толкаясь в горячее нутро, он обхватывает возбуждённый член Ли, до этого момента остающийся без внимания, и проводит по нему несколько раз ладонью. Минхо громко и плаксиво стонет из последних сил. А когда большой палец начинает быстро поглаживать чувствительную головку, откидывает голову назад, хватается ладонями за чужие колени и мечется по гладкой поверхности кушетки, коротко вскрикивая на каждом ударе о простату.       Ладонь Хёнджина сжимает крепче член Минхо и начинает быстро двигаться по всей длине в такт своим толчкам. В воздухе витает отчётливый аромат секса, атмосфера наполняется звуками быстрых шлепков между телами, стонами и рваным дыханием. Сердце Минхо готово вырваться наружу, ускоренное сердцебиение разносит кровь, наполненную адреналином, по телу и выбрасывает из реальности. А когда толчки внутри становятся более резкими и сбивчивыми, Хёнджин ладонью нажимает на низ живота Ли, добавляя чувствительности.       Второй оргазм взрывается внутри Минхо и разносит по каждой клеточке то тепло, которое концентрировалось в одной точке, расслабляет тело, словно наркотик, и утаскивает сознание в сладкую негу цепкими лапами. Всего нескольких толчков достаточно и Хёнджину, чтобы догнать Ли и с громким рычащим стоном излиться в презерватив. Тепло, ощущающееся внутри через тонкую силиконовую преграду, кажется настоящим подарком небес. Хёнджин, несколько раз вздрогнув всем телом, падает сверху на Минхо, укладываясь головой на его плечо.       Синхронное сбитое дыхание перемешивается в воздухе. Хёнджин, прижавшись к Минхо, глубоко втягивает аромат его кожи глубоко в лёгкие. Ли пахнет осенью — опавшей листвой и влажной почвой, приближающимся дождём с лёгкими нотками холода, оседающими на обонятельных рецепторах. Этот запах хочется ощущать рядом с собой всегда, просто слыша его в окружении или вдыхать с чувствительного места за ухом. Пальцы Минхо нежно переплетаются с влажными волосами Хёнджина, поглаживая кожу головы, лаская, словно домашнего кота, улёгшегося на колени.       Этот момент не хочется заканчивать, разрывать идиллию близости и единения. Но время давно перевалило за полночь, половина общежития разбрелась по своим комнатам, лишь двоим не хочется возвращаться в холодную и одинокую кровать. Оставив лёгкий поцелуй на плече Минхо, Хёнджин поднимается на локте и так же нежно касается чужих губ, счастливо и устало улыбаясь. Организм измотан, но расслаблен. Если бы можно было остаться ночевать вот так, в тёплых объятиях на узкой кушетке, ни один из них не отказался бы от этой возможности.       Декабрьский морозный воздух проникает через специально приоткрытое окно, пока двое парней сидят на кушетке плечом к плечу, уже одетыми. Помещение стоило проветрить, что и сделал Хёнджин, но покидать скромный медкабинет почему-то не хочется. Кажется, стоит им только выйти отсюда, всё произошедшее окажется сном, а на утро никто не вспомнит о нескольких счастливых часах, проведённых вместе. Сидя рядом, изредка касаясь пальцами чужой руки, будто случайно, пара студентов кидают смущённые взгляды друг другу, неловко улыбаясь.       В кармане медицинского халата обнаруживается пачка сигарет. Хёнджин достаёт одну и прикуривает, глубоко затягивается, задерживая в себе дым и выпуская его вверх. Молча наблюдает, как серая дымка клубами рассеивается по пространству и тонкими потоками тянется к приоткрытому окну. Холодный воздух пробирается под лёгкую одежду и мешается с горьковатым ароматом табака. Минхо хмыкает, осуждающе качая головой.       — Только курить в медкабинете не хватало, — усмехается Ли, но принимает из чужих рук фильтр, обхватывая его губами, затягивается и выдыхает так же, как это сделал Хван.       — Перебьёт остальные запахи, — смеётся Хёнджин и делает новую затяжку. — Всё-таки игра стоила свеч, — тихо говорит он и улыбается.       — О чём ты? — вопросительно смотрит Минхо на своего сокурсника.       — Если бы не я, твой прекрасный острый носик попал бы под скальпель криворукого Сонхуна. А я очень люблю твой нос, чтобы остаться в стороне и позволить этому случиться, — отвечает Хёнджин и поворачивается к шокированному Ли.       — Я не понимаю…       — Когда узнал, что мы в одной группе на соревнованиях в бассейне, проверил результаты жеребьёвки. Пришлось немного сжульничать и через Феликса изменить список «соперников», — без зазрения совести рассказывает Хван.       — Но… А если бы я выиграл? — возмущённо шипит Минхо.       — Ли Минхо, — звонко смеётся Хёнджин, — ты в заплыве пришёл последним! У тебя не было ни единого шанса! Зато теперь Сонхун должен пройти колоноскопию у не менее криворукого Чонгу. А я наконец нашёл ключ к одной закрытой двери.       Минхо раздражённо вырывает остатки сигареты у Хёнджина и несколькими затяжками докуривает её до конца. Горящий уголёк, подобравшийся слишком близко к пальцам, обжигает кожу, но Ли этого не замечает. Воцарившееся молчание напрягает и усугубляет неловкость ситуации. В глазах Хёнджина нет ни капли сожаления о содеянном, но Минхо понимает, что отчасти даже благодарен ему. Хоть его «святая святых» и не осталась совсем нетронутой в этом проигрыше. Однако осталось ещё много недосказанного и невыясненного. И если они не сделают этого сейчас, другого шанса может не оказаться. Минхо глубоко вздыхает и тушит окурок об импровизированную «пепельницу» в виде разорванного пакетика от контрацептива, уже наполненного пеплом от сигареты.       — Ты же всегда был «по девочкам», — говорит Ли и поворачивается к Хёнджину. — С каких пор…       — С давних, Минхо. Ты хоть от одной слышал, что я с кем-то спал? Или думал, что я настолько целомудренный и к двадцати трём годам храню свою девственность? — хмыкает Хван и пожимает плечами. — Да и я не обязан был кричать о своих предпочтениях налево и направо. Ты должен был заметить сам.       — Но…       — Почему ты на первой лекции по анатомии не взял у меня ручку? Весь урок писал карандашом, но от моей отказался.       — Единственное, о чём я тогда мог думать, это как сбежать с лекции и добраться до ближайшего туалета, — признаётся Минхо.       — То есть мы три года…       — Да, Хёнджин, — перебивает Хвана Минхо, — мы три года.       — Пошли спать ко мне? — тут же потягивается Хёнджин и сладко зевает, заражая этим и Ли по цепочке.       — Лучше ко мне. На другой этаж я сейчас не поднимусь, — смущённо смеётся Минхо, разминая пальцами мышцы ног.       — Боюсь, что завтра ты вообще не встанешь, — предупреждает Хёнджин и расплывается в довольной улыбке. — Я очень постараюсь.       Как правильно принимать поражение? Особенно, если оно связано с любимым человеком и массой удовольствия. Минхо теперь знает ответ на этот вопрос, засыпая в объятиях Хёнджина.