На колени!

      Абраксас блёклой тенью выскользнул из спальни в укутанный в таинственный полумрак коридор. Воровато оглядевшись, юноша двинулся в ту сторону, где находилась отдельная спальня их старосты. Он едва касался пальцами шершавого прохладного орнамента на стене, будто это могло помочь ему сосредоточиться на своих мыслях, не давая чувствам захлестнуть сознание. Сердце юноши заполошно билось в груди, отдавая набатом по всему телу. В горле стоял ком, мешавший дышать, но сколько он ни пробовал его сглотнуть, становилось лишь хуже. Смесь паники, ревности, чувства принадлежности, любви, граничившей с преклонением, туманили и застилали взгляд. О, как же он не хотел верить в те отвратительные слухи!       — Слышали? Говорят, староста Слизерина нашёл себе нового парня. Малфой уже не у дел, — хихикала безымянная для Абраксаса пятикурсница с Когтеврана, шушукаясь с другими девочками с разных факультетов.       — Да, да! Их видели, когда они целовались в подвалах у кабинета зельеварения.       — А я слышала, что он встречается сейчас с кем-то из шестикурсников с Когтеврана, — взволнованно шептала пухленькая гриффиндорка, вопросительно смотря на когтевранок в их группке.       — А мне жаль Малфоя, — подала голос единственная пуффендуйка среди девушек. — Было видно, как он любит своего старосту. Там такая любовь!       — Да что ты знаешь?! Любовь, не любовь? Это же так интересно! Кто останется с этим Реддлом к концу Хогвартса? Может, сделаем ставки?       Девчонки опять захихикали, а не замеченный ими ранее Абраксас впервые не стал осаждать нахалок и молча кинулся в подземелья. Ему следовало срочно найти Тома.       Тогда он так и не смог отыскать своего старосту, своего возлюбленного. Занятий больше тоже не было. А потому решил, что лучше всего будет дождаться, когда Том окажется в своей спальне, нанести ему визит. Абраксас точно знал, что сегодня не день дежурства Реддла, а потому тот точно вернётся в спальню до отбоя. Том всегда был педантичен, пунктуален и ответственен.       Вечер для Малфоя прошёл нервно. Он сидел, весь напряжённый, и так и не смог сходить даже на ужин, мечась по спальне, словно загнанный в угол дракон. Соседи смотрели на всегда спокойного и флегматичного Абраксаса с неподдельным удивлением. Но с расспросами не лезли, чему парень был рад, так как знал, что точно сорвётся и устроит дуэль.       Едва дождавшись отбоя, а после и момента, когда соседи по спальне засопят, Малфой решил — пора. Накинув на голое тело мягкий пижамный костюм, Абраксас покинул спальню, позабыв даже о палочке — столь велико было его желание увидеть Тома и убедиться, что слухи о его измене ложны.       Так, едва передвигая ногами по мягкому ковру, устилающему полкоридора, Абраксас медленно брёл к заветной двери. Но с каждым шагом страх всё сильнее сковывал его. Паника бурлила в груди. Что он сделает, если это правда? Что, если Том там будет не один? Как ему вести себя? Накричать? Устроить скандал? Или отреагировать спокойно, как истинный Малфой, сохранив своё лицо и достоинство?       — Не смогу, — юноша покачал головой, до боли закусив губу. — Не смогу, — повторил он, сам не понимая, что именно он не сможет. Не сможет отреагировать спокойно? Или не сможет расстаться с любимым, даже если всё окажется правдой?       Реддл стал для него всем. Как яд, он проник под кожу, в сердце, мысли, душу и сны. Он окутал его собой, стал целым миром. Или это просто мир сузился до одного человека? Абраксасу было наплевать. Он искренне полюбил Тома, отдавая всего себя этому чувству и этим отношениям.       Слизеринский староста восхищал его. Его внешность, его голос, та власть, что была в его руках, и та мощь, что излучал вокруг себя Реддл. Он пьянил и кружил голову сильнее шампанского, заставляя себя чувствовать особенным, нужным, и тем самым вызывая желание отдаваться ему ещё сильнее и рьяней.       Впереди показалась тесная дверь, находящаяся в отдалении от остальных. Спальня Тома Марволо Реддла.       Абраксас вздрогнул, когда понял, что уже пришёл. Быстрее, чем он планировал. Он так и не смог решить, что делать. Всё внутри смешалось. Чувства и разум. Желания и мысли. Что ждёт его там?       Закусив губу, юноша глубоко вдохнул и, задержав дыхание, толкнул дверь, предпочитая не обращать внимание на то, как дрожит его рука. Дверь распахнулась без скрипа. Том давно зачаровал её так, чтобы его любовник мог беспрепятственно попадать к нему в спальню, устав каждый раз самостоятельно отпирать дверь для него. А потому попасть в спальню к Реддлу Абраксасу не составило труда.       Стук сердца и шум крови в ушах заглушали собой всё, оттого он не сразу услышал звуки, доносящиеся из-за приоткрытой двери.       Стоны.       Скрип.       Пошлый шёпот.       Ещё стоны, переходящие в хрип и всхлипы.       Казалось, в тот момент, как он разобрал, что услышал, собственное сердце перестало биться. Том был с кем-то!       На негнущихся ногах, словно в сомнамбуле, Абраксас зашёл в спальню, даже не обратив внимание, что дверь за его спиной тут же закрылась с тихим щелчком. Всё внимание юноши было отдано двум обнажённым телам, сплетающимся на постели.       Неизвестный ему мальчишка лежал, закинув руки за голову; Малфой не сразу заметил, что те привязаны тонкой чёрной волшебной нитью к изголовью. Нить впивалась в тонкие запястья, оставляя сочившиеся кровью порезы, но парень даже не чувствовал этого. Всё его внимание было сосредоточено на расположившемся между его широко разведённых ног Томе. Реддл неспешно раскачивался, лениво проникая в парня, тем временем самозабвенно вылизывая и покусывая его шею. В левой руке старосты была зажата волшебная палочка, с кончика которой нет-нет да срывались яркие красные разряды, жаля извивающегося под Томом парня. Его глаза хмельно блестели, взгляд был поплывший и расфокусированный. Рот был искривлён, будто парень хотел вновь закричать, но сил уже не было, а голос давно охрип.       Абраксас ошарашенно смотрел на них, задыхаясь от собственных чувств. Вспыхнувшая в груди боль разрасталась и разливалась по всему телу. Руки и ноги отяжелели. Голова кружилась от захлестывающей ревности, подступающих постыдных слёз и не менее постыдного возбуждения. Запах секса, пота и магии будоражил, а вид подтянутого, стройного, совершенного тела Тома будил самые низменные желания.       Малфой не мог оторвать взгляда от идеально бледной спины Реддла с перекатывающимися жгутами мышц под кожей, от белых упругих ягодиц и манящих ямочек на пояснице. Острое возбуждение накатило внезапно, будто это в него, а не в юношу на постели, ударил новый алый разряд, соскользнувший с палочки Тома.       Абраксас неосознанно потянулся к налившемуся желанием члену, чуть сжимая себя и из последних сил стараясь понять, что происходит. Вместо того, чтобы закатить скандал или оставить изменщика дальше резвиться с новым любовником и вернуться в спальню, он продолжает стоять и смотреть на неспешное соитие с болезненным, ненормальным интересом.       — М-м-м-м! — громко застонал парень под Томом, когда тот особенно сильно впился зубами в его ключицу, прикусывая едва не до крови, а очередная вспышка магии на этот раз оставила на смуглой коже юноши поверхностный порез.       Малфоя прошиб новый разряд возбуждения, и он зашипел сквозь зубы. Тело отозвалось фантомной болью, а следом — острым потоком наслаждения, которое всегда следовало за этим. Том любил играть в постели. Абраксас всегда потом ходил с засосами, укусами, ранками по несколько дней, а то и недель. Реддл не терпел, если Малфой применял заживляющее зелье. Старосте нравилось видеть свои отметины на его теле, ласкать их, обводить подушечками пальцев, проводить по ним губами, прикусывать, вылизывать и оставлять всё новые и новые на алебастровой коже.       — Этот узор так идёт тебе, статуэточка моя, — любил шептать Том, подходя к Абраксасу сзади, обвивая его талию рукой и притягивая ближе к себе, чтобы беспрепятственно уткнуться носом в изгиб шеи, туда, где, не сходя, всегда красовался яркий засос.       В такие моменты Малфой всегда прикрывал глаза от сладкой томной неги, что разливалась по телу от ощущения полной власти этого могущественного и чудовищного в своей силе волшебника над ним. Он млел и таял в его руках, забывая и про выпестованную его отцом в нём гордость, здравый рассудок и остатки самообладания. Он наслаждался каждым прикосновением, каждой ноткой его чарующего голоса, жил его дыханием на своей коже. Отдал бы всё, лишь бы раз за разом оказываться рядом с ним, иметь доступ к его телу, его вниманию. Верный, преданный, доступный.       Потерявшись в собственных волнующих и возбуждающих воспоминаниях, Абраксас пропустил тот момент, когда Том покинул своего любовника и плавным шагом приблизился к нему.       Тёмно-серые глаза Малфоя встретились с чёрной бездной глаз старосты. Любимая, опасная, пожирающая всё на своём пути бездна.       Абраксас разлепил пересохшие губы, силясь сказать хоть что-то, но не смог выдавить ни звука.       Свободная от палочки рука Тома взметнулась вверх, и раскрытая ладонь легла на щёку юноши. Жар, исходящий от неё, и бархатистость кожи едва не заставили Абраксас задохнуться от нахлынувших чувств. Он всегда очень остро ощущал прикосновения Реддла.       «Ну же, соберись! Выскажи ему всё! Он тебе изменил! Изменил!» — билась на задворках сознания едкая мысль, но Малфой был слишком поглощён стоящим перед ним прекрасным старостой, чтобы внять ей.       Том ласково улыбнулся Абраксасу, отчего у того засосало под ложечкой от предвкушения. И Реддл его не подвёл. Лежавшая на щеке рука скользнула на затылок и властно притянула его к Тому, вовлекая сначала в бережный, а после всё более и более настойчивый поцелуй.       Мягкие тонкие губы Тома, казалось, вновь и вновь изучают его собственные. Проходясь то невесомо, едва касаясь и заставляя тянуться за ними, то напирая, подчиняя и властвуя. Юркий язык проходится по нижней губе, по верхней, ныряет в рот, наталкиваясь на его собственный, уже готовый слиться в более глубоком поцелуе, чтобы пить дыхание друг друга. Чтобы вновь чувствовать, что Том его и только его.       Мысли о парне в постели Тома вылетают из головы Абраксаса, несмотря на чёткий чужой привкус на губах старосты. Сейчас для него существует лишь их поцелуй. Лишь его невыносимый и обожаемый Том.       Поцелуй прервался столь же стремительно, как и начался. Том отстранился, касаясь кончика его носа своим. Глаза в глаза. Малфой всё ещё чувствовал его тяжёлое дыхание на своих губах. Его Том, его Лорд был очень возбуждён, и он готов сделать всё, что тот потребует, чтобы доставить ему как можно больше наслаждения.       — На колени! — хриплый приказ прошёл мимо ушей плавающего в дурмане страсти юноши. Видя, что Малфой его не понял, Том едко усмехнулся и повторил более жёстко, больно дёрнув за волосы. — На колени!       Чуть пришедший в себя от вспышки лёгкой боли, Абраксас послушно опустился на колени перед Лордом, продолжая смотреть глаза в глаза. Он видел усмешку в них, видел превосходство и нетерпение.       Следующий приказ хриплым возбуждённым голосом:       — Соси, — и парень не смеет противиться.       Подавшись вперёд, Абраксас обхватил губами влажную головку, которая была как раз перед его лицом. Аккуратно провёл языком, слизывая выступившую капельку смазки, прошёлся по уздечке, ловя едва слышный стон. О, он прекрасно знал, как нравится его Лорду! Знал и готов был доказать, что он лучше, чем тот шлюшонок, что всё ещё продолжает тихо лежать в его постели, наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой.       Накопив во рту побольше слюны, лаская пока только саму головку и уздечку, Абраксас начал медленно насаживаться ртом на член Тома. Неспешно, растягивая момент, облизывая и ловя настоящее удовольствие от невнятных и заглушённых стонов сверху.       — Смотри на меня! — резко выдыхает Том и тянет Абраксаса за волосы, заставляя поднять взгляд на него.       От этого наслаждение более острое. Как для старосты, так и для Малфоя, который готов кончить лишь от одного вида Тома. Пунцовые щёки, лихорадочный блеск глаз, испарина на лбу, капелька пота на виске. Прекрасен и порочен. Но не более, чем он сам. Растрёпанные платиновые волосы, казавшиеся в тускло-зеленоватом свете спальни почти пепельными, подёрнутый поволокой похоти взгляд, влажно блестящие губы. Член во рту.       Абраксас застонал от увиденного. Лорд всегда казался ему совершенством, но в своей порочной красоте и вовсе не знал равных.       — Без рук! — хлёсткий приказ и недовольный взгляд ожёг, как и опалившая кожу алая вспышка, заставив отдёрнуть руку, которой он хотел себе немного помочь. Впрочем, Том не был против, когда Абраксас разместил её на его бедре, лаская пальцами и наслаждаясь крепкими, стройными ногами.       Он ласкал Лорда усердно, сам наслаждаясь им. Его запахом, вкусом, его похотливым и довольным взглядом. Том отпустил его волосы, и несколько прядей упало на глаза, мешая следить за эмоциями на лице Реддла.       Сверху до него долетел особо отчётливый довольный стон. Приободрённый, Абраксас лишь увеличил напор. Свой собственный член налился и причинял лёгкий дискомфорт. Хотелось коснуться его, провести рукой и наконец кончить, но Малфой помнил, как это всегда злило Тома. Ему нравилось самому доводить партнёра до исступления, подводить к грани, удерживая как можно дольше, и лишь потом позволяя достичь пика. И если Абраксас сам удовлетворял себя раньше, чем Том примется за его любимую игру, то следовало наказание.       Тяжёлая ладонь вновь легла на затылок, пальцы впились в кожу головы и надавили, насаживая его сильнее. Малфой лишь успел сделать быстрый маленький вдох, прежде чем член скользнул глубже в горло. Пусть он не любил, когда Том был с ним излишне жесток в постели, но его властность, абсолютное чувство своего партнёра и яркие оргазмы после всех игр стоили того, чтобы сначала терпеть, а после привыкать и получать удовольствие от жестокости Реддла.       — Умница, — довольно урчал Том, удерживая голову Малфоя и щурясь от приятной вибрации из–за его стонов.       Абраксас слегка постанывал, чувствуя, как стекает по подбородку слюна, как капает ему на грудь, как закатываются глаза от удовольствия, что Том наслаждается им. Алые искорки, слетающие с его палочки, продолжали изредка жечь кожу, примешивая к удовольствию боль. Столь желанную и нужную, не дающую кончить лишь от одного минета.       Чувствуя, что скоро достигнет предела, и воздух начинает заканчиваться, Малфой дёрнулся, сигнализируя Тому, что его пора отпустить. Но хватка на затылке не ослабла, всё так же вдавливая его лицо в пах Лорда. Абраксас дёрнулся сильнее, думая, что Том просто не почувствовал этого в предыдущий раз, охваченный чувствами, но рука всё равно держала крепко.       В возбуждённом сознании начали проскакивать первые панические всполохи. Воздуха не хватало, горло начинало саднить. Слюна всё сильнее текла по подбородку, и Абраксас едва не давился ей. Он попытался выпихнуть член Тома языком, но делал только хуже. Накатила тошнота. Он забился, задёргался, начал отталкивать Реддла руками, но тот так и не ослабил хватку. Шальной испуганный взгляд метался по обнажённому телу перед ним, пока не встретился с довольным, ясным, не затуманенным похотью и желанием взглядом Тома.       Впервые Абраксаса прошил страх. Он ещё раз дёрнулся, пытаясь удержать себя в сознании. Тьма обступила со всех сторон. Но прежде, чем он потерял сознание, его вновь потянули за волосы и с силой оттолкнули от себя.       Упав на пол и больно ударившись лопатками, Абраксас захрипел, закашлялся, пытаясь сделать вдох. Горло саднило и судорожно сжималось. Кажется, его всё-таки вырвало желчью, прежде чем он на короткое время потерял сознание.       Малфой пришёл в себя быстро, и его вновь скрутил кашель, стоило лишь попытаться сделать глубокий вдох. В горле першило и хотелось пить. Со стороны до него доносились едва различимые всхлипы. Сев, Абраксас бросил взгляд в ту сторону и замер.       Том вновь был в постели с безымянным парнем. Он стоял на коленях меж его широко разведённых ног, возвышаясь над извивающимся телом. Кончик палочки Реддла скользил по груди юноши, оставляя за собой кровоточащий разрез. Глаза Лорда восхищённо и лихорадочно блестели. Крылья носа хищно раздувались, ловя сладковатый металлический аромат крови и пота. Малфой видел, как Том жадно сглотнул, как дёрнулся его кадык, а потом хищно припал к разрезанному надвое соску парня. Сдавленный стон вырвался у бедного из груди, когда губы Лорда коснулись его. Абраксас дёрнулся от этого звука. Сам же Том, наслаждаясь реакцией парня, прихватил его сосок зубами, продолжая терзать и слизывать сочившуюся кровь.       Вволю наигравшись, Реддл скользнул вниз, к нервно подрагивающему животу парня, следуя за тонкой нитью пореза. Вылизывая, целуя, урча от удовольствия. Не останавливая своего движения, Том широко прошёлся языком по вялому члену юноши. Потом ещё и ещё. Вобрал головку, лаская и посасывая, беря почти до основания. И лишь дождавшись нужной ему реакции, когда член юноши начал крепнуть у него во рту, провёл палочкой по поджавшимся яичкам парня. Абраксас вновь расслышал тихий всхлип. Всхлип от страха и острого возбуждения. Он и сам сейчас не мог сказать, насколько далеко способен зайти Том. Он впервые видел его настоль безумным, наслаждающимся чужой болью и страхом.       Малфою было стыдно признавать, но он наслаждался развернувшимся на его глазах представлением не меньше своего Лорда. Порочного, страшного, туманящего рассудок.       Поддавшись неясному порыву, Абраксас встал, но был тут же остановлен шипением со стороны Тома, а после очередным приказом.       — На колени! — зло сверкнув на него глазами, Реддл вернулся к своему занятию.       Абраксас со стоном упал на колени, не обратив внимание на боль. Ему хотелось к ним, принять участие, почувствовать вновь власть Тома на себе.       Рассудок давно смолк в нём. Осталась лишь извращённая, больная похоть. Не давая себе отчёта в том, что делает, он пополз на коленях к постели. Приободрённый тем, что Том его не остановил, Малфой залез на кровать и устроился на коленях возле головы парня. Глаза того были широко распахнуты, но взгляд был отсутствующий, до ужаса пустой и неестественный. Руки бедолаги всё ещё удерживались волшебной нитью над головой, кровоточа лишь сильнее. Раны стали глубже.       Абраксас протянул к нему руку и вплел пальцы в растрёпанные рыжие кудри. Кажется, он всё-таки знал этого парня с шестого курса. Он ходил с ними на зельеварение, всегда сидя тихо где-то позади. И фамилия у него была знакомая. Кто-то из священных двадцати восьми, как он сам. Может, он бы и вспомнил его, но очередной стон, сорвавшийся с губ парня, вымел все мысли из головы Малфоя.       Бросив замутнённый вожделением взгляд на Тома, Абраксас выдохнул сквозь зубы. Реддл вновь овладел парнем, закинув его ноги себе на плечи и двигаясь на этот раз быстрее и порывистей.       Их взгляды встретились.       Абраксас увидел, как Реддл одобрительно кивнул ему, давая разрешение. Только сейчас понял, насколько сам возбужден. Больше ни о чём не думая, Малфой приподнялся, наконец стягивая мешавшие пижамные брюки. Член ныл и требовал разрядки. Проведя пару раз по нему рукой, Абраксас вновь взглянул на лежавшего перед ним парня. Рука сама притянула его голову к себе, буквально насаживая его рот на свой член. Совсем как недавно поступил с ним Том.       Стон сорвался сам по себе, когда паренёк обхватил его губами и начал сосать, проходясь языком по всей длине. Медленно. Слишком медленно и робко. Недовольно зашипев, Абраксас вжал его голову в кровать, фиксируя, и сам подался бёдрами вперёд, трахая парня в рот.       Оргазм прошил внезапно и остро. Перед глазами полыхнуло, будто взорвался котёл с ярким зельем, а после столь же стремительно опустилась тьма.       В сознание его привёл болезненный укус в шею. Дёрнувшись, Абраксас постарался скинуть с себя навалившееся тело.       — Том, — зашипел от боли Малфой. — Ты что творишь?!       Ничуть не обидевшийся Реддл скатился с Абраксаса и, довольный, растянулся на пропахшей сексом постели. Рыжего парнишки в спальне старосты слизерина уже не было. На лице Тома блуждала довольная сытая ухмылка, а глаза с хитрым прищуром следили за Абраксасом, потирающим укушенную шею.       — Тебе понравилось, — утвердительно кивнул Том и потянулся, чувствуя, как наслаждение и лёгкая усталость растекаются по мышцам. Он лежал, всё ещё голый, даже не подумывая одеться или прикрыться, отчего Малфою открывалась прекрасная картина на широкую грудь, подтянутый живот и узкие крепкие бедра.       — Понравилось, — хрипло откликнулся он и, не удержавшись, потянулся к Реддлу в желании просто к нему прикоснуться.       — С годовщиной, моя ревнивая статуэточка, — улыбнулся Том и, притянув к себе счастливого и уже совсем не ревнующего его Абраксаса, вовлёк в долгий чувственный поцелуй.