Something More Than Everything

Есан расслабляется на диване, собираясь пересмотреть вводное видео по токсикологии, которое кто-то прислал в чат биохимической группы, когда Уен зовёт его потусить. Ну, не прям зовёт. Просто возникает перед Есаном, решительно выпятив грудь, и говорит: «Мы сегодня куда-нибудь идём». — Нет, — отвечает Есан, даже не поднимая глаз. На экране ноутбука ученый, одетый в лабораторный халат и защитные очки, указывает на белую доску. Есан уже не понимает, о чем тот говорит. Уен издает жалобный звук. — Почему нет? Будет весело! — Это никогда не бывает весело. — Ложь и провокация. Вот я тебя хоть раз разочаровывал? На этих словах Есан поднимает взгляд. Уверенная улыбка на лице Уена исчезает. — Ладно, можешь не отвечать. — Уен прочищает горло. — Да ладно тебе, чувак. Тебе нужно больше общаться с людьми. Расслабься немного! Я даже заплачу за такси обратно. Это было бы неплохим предложением, если бы они поехали куда-нибудь в другое место. А так Есан вообще не горит желанием. — Я вижу достаточно людей каждый день. И я выхожу на улицу. — Катание на коньках и универ не в счет. Тьфу, вот почему ты навсегда останешься одинок. Но пока у тебя есть я, я буду спасать тебя от этой печальной одинокой участи. Давай, одевайся, выходим через двадцать минут. Есан тяжело вздыхает и захлопывает свой ноутбук. Он все равно не хочет заниматься. Уен радуется победе и носится по квартире, вероятно, в поисках самой обтягивающей одежды, какая у него только есть, а Есан отдается на волю судьбы. Дело не в том, что Есан не любит вечеринки. Просто здесь много людей, и большинство пьяные, громкие, задают много вопросов, и Есану хотелось бы сказать, что после нескольких рюмок он становится более разговорчивым, но это не так. Так что, возможно, он интроверт. И немного застенчивый. А еще иногда слегка неловкий. Уен утвердждает, что это не проблема. И называет его настоящей находкой. Просто встречайся с экстравертом, и все будет в порядке. Есан не понимает, почему Уен вечно тащит его встречаться с людьми. Они были одиноки примерно одинаковое количество времени (хотя Уен гораздо более… активен), и на самом деле Есан может придумать миллион вещей, которыми он предпочел бы заняться, чем встречаться с кем-то шумным и неприятным, но Уен ни на одну не согласится. Клуб, перед входом в который они сейчас находятся, называется «Призма», это одно из самых популярных ЛГБТ-френдли мест для студентов в этом районе. Есан бывал здесь раньше, помнит черную плитку в ванных комнатах, где он обычно прятался от пьяных, знаком с маленьким задним двориком внизу, о котором знают лишь несколько человек. Идти туда, где ты знаешь пути отступления, немного легче. — Пошли сразу к бару, — говорит Уен, в то время как вышибала проверяет их удостоверения личности и жестом приглашает войти внутрь. Есана тут же накрывает волна шума, запахов и света. Они вышли из квартиры, почти не выпив заранее (большая ошибка), и Есан позволяет Уену заказывать все, что тот сочтет нужным — он не хочет делать это трезвым. Он не думает, что сможет. Жжение от алкоголя в горле знакомо и приятно. У Есана не было времени поужинать, так что пройдет совсем немного времени, прежде чем жар в животе перейдет в нечто менее контролируемое. Улыбка Уена становится ослепительной, когда Есан смотрит на него, и он знает, что будет дальше, и уже собирается сказать «нет» — Пойдем потанцуем! К тому времени, когда Есан по-настоящему, действительно пьян, он уже в туалете. У него тот тип опьянения, когда все кажется немного забавным, немного расплывчатым и слишком теплым, из тех, кому хочется в туалет каждые пять минут. Рациональная часть его существа подсказывает выпить стакан воды, но он просто хочет немного задержаться, прислонившись к прохладному кафелю, и щурится от вращающихся лампочек на потолке. Уен, наверное, ищет его. Есан не помнит, говорил ли он ему, куда пойдет, но Уен умный, он, вероятно, все равно знает. Возможно, с его двухсекундной концентрацией внимания он нашел кого-то еще, с кем можно поговорить. Кто-то, с кем можно потанцевать. Кто-то, кого он собирается пригласить домой. Есан сам не очень-то любит такой образ жизни, но считает, что неплохо иногда хотеть чего-то такого. Он пробирается обратно в толпу, намереваясь найти Уена. Он не знает, который час, но, возможно, ему удастся убедить его пойти домой. В конце концов, он замечает его на улице, стоящего слишком близко к парню, которого Есан не знает. — Привеееееет, — говорит Уен голосом, который явно перекричит кого угодно, когда Есан хлопает его по плечу. Светловолосый парень тоже оборачивается, все еще повиснув на руке Уена, улыбаясь с ямочками на щеках. — Привет. Это кто? — Спрашивает Есан. — Парень, — невнятно произносит Уен, притягивая парня ближе к себе за талию. Он красив, что-то среднее между милым и ужасно сексуальным. Есан назвал бы его довольно миниатюрным, если бы не мускулистые руки, обнимающие Уена. — Не помнишь как зовут что ли? — Спрашивает Есан, и Уен отводит взгляд. — Сан! — немедленно восклицает парень, как минимум в два раза громче, чем нужно. — Я Сан. А ты, наверное, Есан. Есан кивает. — А ещё я его сосед, который сейчас заберет Уена домой, так что будьте добры нас извинить. — Нет! — Нет! — кричит Уен, еще крепче прижимаясь к Сану. — Нет, мы пока не уходим. — Да ладно, мы все уже нормально выпили. — Все в порядке, — говорит Сан. — Он может остаться у меня. Есан точно знает, что это значит. — Ты обещал, — говорит Есан Уену. — Ты сказал, что заплатишь за такси. Ты сказал… Уен надулся. — Откуда мне было знать, что я встречу любовь всей своей жизни? Давай еще немного потанцуем. Полчасика? — Полчаса, — говорит Есан, тыча пальцем для пущей серьезности. — Если ты не вернешься сюда через полчаса, я уеду без тебя и запрусь. Уен улыбается и на время отстраняется от Сана, чтобы обнять Есана. От него пахнет потом и дешевым пивом, и Есан рад, что тот быстро отпускает его. — Я знал, что ты лучший, — с этими словами он исчезает в клубе, увлекая за собой Сана. Что-то в этом ранит. Может быть, это потому, что Уену всегда так легко давалось это — разговаривать с людьми, очаровывать их, сближаться. Они были друзьями целую вечность, но Есан так и не понял, как тому это удается. Узнавать кого-то поближе всегда сложно и разочаровывает. Иногда он думает, что не стоит даже пытаться. Есан уже трезвеет. Ничего приятного в том, чтобы быть выпившим одному в помещении, полном незнакомцев, шума, пролитых напитков и пота. Есан пытается протиснуться сквозь танцующую толпу под светом стробоскопа, и он ненавидит это — то, как люди прикасаются, как они прижимают свои потные ладони к спине Есана, как все улыбаются, смеются и кричат, и он просто хочет уйти, но уже почти три часа ночи, а Уен так и не явился, когда обещал. Это уже слишком. Слишком много шума, слишком много людей и слишком много ощущений, и со всем этим трудно справиться без Уена. Почему-то это всегда так заканчивается. Одиночеством. В конце вечера Есан всегда уходит домой один. Есан, спотыкаясь, спускается по ступенькам во внутренний дворик и пинком распахивает дверь. Маленький задний дворик пуст, если не считать одного парня, прислонившегося к бетонной стене, который поднимает голову на звук открываемой двери. Есан подумывает о том, чтобы вернуться обратно, но это означает, что ему придется столкнуться с миллионом людей, и он предпочел бы чувствовать себя неловко рядом с этим парнем, чем испытывать приступ тревоги посреди пьяной и беспечной толпы. Парень бросает на него быстрый взгляд и отводит его. Есан рад. Ему просто нужно немного подышать прохладным ночным воздухом, успокоиться, а потом вернуться обратно, найти пьяную задницу Уена и потащить его домой. Хотя, возможно, того уже и след простыл. Сан кажется горячим и очаровательным, так что Уен наверняка приложит все усилия, чтобы залезть к нему в штаны. Учитывая то, как Сан прижимался к нему, это, вероятно, даже не сложно. Иногда Есан удивляется, как они могут так долго дружить, когда они такие разные. — Ты в порядке? — спрашивает парень, отвлекая Есана от его мыслей. — А? эм, да. Я в порядке. Парень хмурится. Он немного выше Есана, одет в тонкую фиолетовую рубашку, которую большинство людей, вероятно, назвали бы смелым модным решением. Тем не менее, он выглядит в ней неплохо. У него выразительный нос, красивое лицо. — Ты уверен? Чувак, у тебя трясутся руки. Могу воды принести, если плохо себя чувствуешь. Есан лучше блеванет, чем примет напиток от незнакомца, поэтому он качает головой. — Спасибо, я в порядке. Просто не хочу здесь находиться. —О, правда? — парень слегка удивлен. — То же самое. Есан не знает, что на это ответить. Если вообще надо отвечать. Но что-то — возможно, алкоголь, все еще бурлящий в его крови, смешанный с разочарованием — заставляет его все равно попытаться. — Тогда почему ты здесь? — Я сегодня водитель, — говорит парень и достает телефон из кармана своих узких джинсов. — Не могу найти никого из своих друзей, а это, похоже, единственное место, где ловит телефон. Так что… вот. А как насчет тебя? —Мой лучший друг бросил меня и ушел танцевать с каким-то чуваком. Я собирался попытаться найти его, но, подозреваю, что он уже ушел с этим Саном, — отвечает Есан. — Это отстой, — говорит парень. — Кстати, меня зовут Сонхва. — Есан. Тишина. К удивлению Есана, это не вызывает неловкости. Они просто два парня, которых бросили друзья, и они оба предпочли бы остаться дома или просто посидеть где-нибудь в другом тихом месте. Есан прислоняется к прохладной стене здания. Он все еще слышит людей внутри, басы музыки, но они достаточно отдаленные, чтобы не напрягать его так сильно. — Может, тебе пойти поискать своего друга, а не торчать здесь? — спрашивает Сонхва. Он переступает с ноги на ногу, и свет дерьмовой лампы над дверью ложится под другим углом. Черт, у него действительно красивые черты лица, осознает Есан. Довольно резкие. Есан мог бы подумать, что он пугающий, но глаза добрые. Он рассеянно задается про себя вопросом, думал ли этот парень когда-нибудь о карьере модели. — А может тебе тоже? — Есан отвечает взаимностью. Сонхва улыбается, и уголки его губ дружелюбно приподнимаются. — Может, нам стоит пойти поискать их вместе? Ну, знаешь, помочь друг другу. Они смотрят друг на друга, словно пытаясь понять, серьезное это предложение или нет. Есан чувствует, как кровь стучит у него в ушах, но он отталкивается от стены и открывает дверь. — Ну, пошли. Есан сразу же жалеет, что вернулся. В воздухе душно и воняет пролитыми напитками, пол такой липкий, что Есану кажется, будто он почти слышит звук, с которым отрывает от него свои подошвы. — Кого ищем? — Спрашивает Есан. Сонхва приходится немного наклониться, чтобы расслышать его, и Есан улавливает запах кондиционера для белья и чего-то землистого, почти как сухие дрова для костра. — Невысокий рыжеволосый парень, с ним двое очень, очень высоких парней, у одного из которых голубые волосы, — отвечает Сонхва. — Звучит просто, но я уже полчаса не могу их найти. Есан осматривает помещение и понимает, почему это так сложно. Здесь множество огней, теней и силуэтов, которые сливаются в бесконечное размытое пятно, и почти невозможно разглядеть человека, если он не находится прямо перед твоим лицом. — А мне кого искать? — спрашивает Сонхва, но Есан отмахивается. — Не беспокойся. Думаю, его уже здесь нет. Они решили проверить туалеты, затем два бара, затем два танцпола и коридоры между ними. Сонхва говорит ему, что обычно он за рулем, так как он единственный, у кого есть машина, и он не доверяет своим друзьям водить ее. Время от времени он кладет руку на плечо Есана, как будто боится потерять его в толпе, и что-то в этом заставляет Есана чувствовать себя в большей безопасности. Не таким одиноким. В конце концов, Есан указывает на высокого синеволосого парня у главного входа, и Сонхва хватает Есана за запястье, увлекая его за собой. Они все оказываются рядом. Есан неловко стоит рядом с Сонхва, который ругает своих друзей за то, что они бросили его, и в конце концов сдается, видя их разную степень опьянения. — Ладно, давайте. Поехали домой, — вздыхает он и поворачивается, чтобы посмотреть на Есана. — Мы едем в общежитие кампуса, и у меня есть еще одно свободное место в машине. Я могу подбросить тебя до дома, если это где-то по дороге. Есан все равно собирался уходить. С тех пор, как Уен его бросил, он думает о том, что завтра придется драться с ним за деньги на такси, и пожимает плечами. — Я живу недалеко от бокового входа в научный корпус. Сонхва улыбается, демонстрируя идеально ровные зубы. — Тогда пошли. Машина Сонхва слишком мала для двух парней, которые представились как Юнхо и Минги, и еще одного парня, которого, по-видимому, зовут Хонджун. Есан не подписывался на такое активное общение, но было не так уж и неприятно. Он уже давно не чувствовал себя так комфортно в компании незнакомцев, и это, должно быть, как-то связано с Сонхва и его спокойствием. Сонхва жестом предлагает Есану сесть на пассажирское сиденье, несмотря на громкие протесты Минги. — Это мое место, — жалуется он. — А ноги я куда дену? — Он должен сказать мне, где его высадить, — возражает Сонхва. — А я не смогу услышать его из-за твоих дурацких воплей. Садись уже, я спать хочу. Когда Хонджун и Минги наконец перестают воевать за шнур аукса, машина трогается с места и выезжает на дорогу. Минги и Юнхо подпевают какой-то популярной песне, которая играет с телефона Хонджуна, но довольно быстро вырубаются. Сонхва немного уменьшает громкость. — Научный корпус, да? — спрашивает Сонхва. Он непринужденно держит левую руку на руле, правая лежит на рычаге переключения передач. Есан замечает, что у него красивые руки. Тонкие. — На каком курсе? — Биохимия, первый курс, — отвечает Есан и поднимает взгляд. Каким-то образом с Сонхва легко разговаривать, намного легче, чем с суперинтенсивными людьми, с которыми Уен пытается его познакомить. Легче, чем с обычными незнакомцами. — А ты? — Второй курс английской литературы. — Сонхва корчит гримасу, морща нос, а Есан издает смешок. — Жалеешь, что выбрал? — Немного. Списки литературы просто безумны. — Понимаю. Я имею в виду не чтение, а в целом курс. — Такое впечатление, что они ожидают, что мы действительно чему-то научимся здесь. Они оба фыркают, и Сонхва смотрит на него, словно оценивая реакцию. Немного странно вот так сидеть в машине незнакомца, с друзьями незнакомца. Возможно, Есана было бы легко похитить. Он даже не знает, как защитить себя. Во всяком случае, ему это вряд ли понадобится. Сонхва кажется слишком милым для такого. Сначала они подъезжают к общежитию кампуса, и Есан ждет в машине, пока Сонхва будит своих друзей и выталкивает их из машины. Есан понимает, что они близки, по тому, как они все пытаются опереться на него, улыбаются легко и устало. Сонхва возвращается через некоторое время, тяжело вздыхая, заводит машину и выезжает с парковки задним ходом. — Знаешь стремную кофейню рядом с боковым входом? — Спрашивает Есан, когда Сонхва смотрит на него, интересуясь дорогой. — Там, где разбитая стеклянная дверь? Сонхва кивает. — Ты там живешь? — Напротив, — отвечает Есан. На самом деле это просто уродливое бетонное здание, которое больше похоже на заброшенный офисный комплекс, чем на безопасное студенческое жилье, но арендная плата дешевая, а расположение достаточно удобное, чтобы оправдать проживание в обувной коробке. — Ну, по крайней мере, всегда есть доступ к дерьмовому кофе и посредственным закускам. Я живу недалеко от кампуса, и кофейни там очень дорогие, — говорит Сонхва. Есан не знает, что на это ответить, поэтому на некоторое время воцаряется тишина. Он смотрит на пустые улицы в четыре утра и мелькающие мимо фонарные столбы, которые сливаются в цепочку огней. Его руки уже давно перестали дрожать, но воздух все еще напряжен, как будто никто из них не совсем уверен, что делать. Есан краем глаза замечает, что Сонхва смотрит на него. — Я уверен, что ты часто это слышишь, — тихо говорит Сонхва, — Но у тебя поразительные глаза. — Ох… — Есан чувствует, как горят его уши, и смущенно отводит взгляд. — Уен говорит, что они слишком большие. Не то чтобы Есан не знал, что внешне он привлекателен. У него приятное лицо, но как только люди узнают, каков он внутри, они обычно решают, что его внешность не стоит таких усилий. Они замечают, что он шепелявит, как только начинает говорить. Обращают внимание, что он понятия не имеет, как поддержать беседу. Некоторые говорят, что его характер не соответствует его внешности. Однажды его назвали пустой тратой времени. Есан смирился с тем, что, возможно, он самый неуклюжий человек, которого только носила земля, но все равно печально. Он старается, он действительно старается. Он просто не может не быть застенчивым. — Я думаю, это потому, что они кажутся какими-то более яркими, — говорит Сонхва. — Как будто за ними свет. Есан чувствует, что тот все еще смотрит на него, и прячет пылающее лицо в ладонях. Сердце тревожно бьется о ребра, как будто ему больше не место в груди. — Прости, я не хотел ставить тебя в неудобное положение, — говорит Сонхва, и в его голосе слышится сожаление. — Я просто… Я такой неловкий, но я просто хотел… — Нет, все в порядке. Я не думаю, что ты неловкий, — отвечает Есан и заставляет себя посмотреть на него. — Правда? — Глаза Сонхва округляются от удивления. — Это огромное облегчение. Есан невольно смеется. — Не знаю, заметил ли ты, но мне тоже как-то неловко. — Я просто подумал, что ты немногословный, но в хорошем смысле. — Можно быть немногословным в хорошем смысле? Сонхва хмурится. — А почему бы и нет? Тебе ведь нравится, когда тихо, да? — Хм, да, это правда, я думаю. Просто люди всегда говорят мне, что я должен больше говорить, — Есан морщится. — Это, должно быть, раздражает. Может, тебе стоит просто говорить людям, чтобы они почаще помалкивали. — Может и стоит. Вот там можно остановиться, — говорит Есан. Неоновые буквы над кофейней слабо мерцают, Сонхва останавливается рядом с ней. — Спасибо, что помог мне найти моих друзей-идиотов, — говорит Сонхва, поворачиваясь, и смотрит на Есана. — Спасибо, что отвез меня домой, — отвечает Есан. Ему действительно лучше уйти сейчас, пока ситуация не стала неловкой, но он почему-то не хочет этого делать. Что странно. Он знаком с этим парнем меньше двух часов, а он все еще здесь, хочет поговорить с ним подольше, но не знает как. — Нет проблем. — Сонхва, похоже, хочет сказать что-то еще, и Есан ждет, но ничего не говорит. — Ну, э-э, — он, наконец, отстегивает ремень безопасности и открывает дверь. Врывается прохладный ночной воздух, и по рукам Есана пробегают мурашки. — Счастливого пути и еще раз спасибо. — Да, — Сонхва слабо улыбается и машет ему рукой. — Спокойной ночи, Есан. Есан выходит, захлопывает дверь, и уходит, не дожидаясь, пока Сонхва отъедет. Он чувствует себя странно, словно внутри у него все скребет, и он не знает почему. Когда Есан входит, в квартире тихо и темно, как и всегда. Он хотел бы, чтобы всё было не так. Он хотел бы сказать Сонхва больше, быть более интересным, каким-то образом привлечь его внимание настолько, чтобы тот попросил его номер телефона. Да что угодно, на самом деле. Он задается вопросом, что было бы, если бы он попросил Сонхва подняться сюда с ним. У тебя такие поразительные глаза. Есан все еще думает об этом после того, как почистил зубы и переоделся в пижаму. Это был флирт? Это было по-дружески? Есан вздыхает и сворачивается калачиком. В конце концов, это не имеет значения. В таком большом университете, как этот, он вряд ли когда-нибудь снова увидит Сонхва. Просто еще один упущенный шанс. Ближе к вечеру Есан слышит, как открывается дверь, и входит Уен с двумя коробками любимого блюда Есана — жареной курочки. Есан тут же прищуривается, глядя на него. — Прости! — кричит Уен, выглядя соответственно виноватым. — Вот, я принес еду, чтобы ты не ругался. Есан берет одну из коробок и открывает ее. Он вдыхает запах масла и кляра и немного злится на себя за то, как сильно это поднимает ему настроение. — Ты хотя бы хорошо провел время? — Лучше всех. — Уен решает, что опасность миновала, плюхается рядом с Есаном и удовлетворенно вздыхает, прежде чем залезть в свою коробку. — Сан на самом деле моя вторая половинка. Есан фыркает. Уен часто думает, что тот, с кем он провел ночь, и есть тот человек, за которого он выйдет замуж. — Так вот почему тебя так долго не было. — Угу. Я думал о том, как бы мне убедить его пойти со мной куда-нибудь, например, на свидание или что-то в этом роде, но потом он такой: «Эй, я знаю отличное место, где готовят бублики, нам обязательно нужно там пообедать.» Так мы и сделали. И я такой: «Эй, ты мне вроде как очень нравишься, и я хочу с тобой встречаться», и он согласился, так что… последние двадцать часов прошли для меня хорошо. Есан не может сдержать улыбки. Если присмотреться к Уену повнимательнее, то кажется, что он слегка светится. Как будто под его кожей есть свет. Ему идет счастье. — О, это круто. — А ты? — Уен бросает на него быстрый взгляд. — Неужели случилось чудо, и ты действительно с кем-то поговорил? — Хм, ну, было такое… Уен садится так резко, что чуть не роняет коробку. — Шутишь? Есан фыркает. — Чему ты так удивляешься? Я не такой уж асоциальный. — Ладно, неважно, рассказывай. Есан так и делает. Вслух это звучит как-то глупо, как-то незначительно. Ему хочется рассказать Уену, как сильно ему понравилось разговаривать с Сонхва. Как легко это было. — Хорошо, и что теперь? — говорит Уен в конце, сжимая руки, словно ожидая продолжения. — Ничего, — невозмутимо отвечает Есан. Обычно ему нравится, с каким энтузиазмом Уен относится ко всему, но сейчас это кажется странным. — Что? — Уен, прищурившись, смотрит на него. — Ты хочешь сказать, что не взял его номер? — Нет? — Уен с такой силой хлопает себя по лицу, что Есан подпрыгивает от неожиданности. — Когда же ты научишься?! — Не велика важность. — Боже мой, Есан-и, ты понравился этому парню. Он сказал тебе, что у тебя красивые глаза. — Он сказал «поразительные». — И ты даже не дал ему свой номер телефона. Кто тебя вырастил? Есан указывает пальцем на Уена. — Не втягивай в это мою мать. Уен отталкивает его руку и закатывает глаза. — Ты безнадежен. Есан предпочитает не отвечать и сосредотачивается на куриной ножке. Часть его знает, что Уен прав, и сожалеет, что не оставил свой номер, но другая часть его рада, что он вообще встретил такого милого человека, как Сонхва. Может быть, он увидит его снова где-нибудь, а может быть, и нет, это не имеет значения. В конце концов, достаточно знать, что Есан может разговаривать с незнакомцами. Этого достаточно. Верно? За следующие полторы недели Есан практически забывает о Сонхва. Уен пытается подразнивать его этим, но Есан просто игнорирует, да и тот слишком занят, смотря на Сана глазами-сердечками. Кстати говоря, Сан становится чем-то вроде постоянного гостя в их квартире, и каким бы шумным он ни был, Есан не может заставить себя раздражаться. Сан милый, вероятно, единственный человек, который может сравниться с нелепостью Уена, и чаще всего он приносит какую-нибудь закуску, как бы извиняясь за то, что так часто Есану приходится «выйти погулять». Даже когда Уена нет рядом, чтобы выступить посредником между ними, они находят темы для разговоров. Возможно, это из-за легкого характера Сана и его дружелюбия, но это похоже на то, как если бы у него внезапно появился новый друг, пропустив все этапы узнавания и сближения. И вот однажды днем, когда Есан сидел на полу в гостиной и тестировал свой перепрограммированный дрон, в комнату врывается Сан и машет рукой через плечо. — Эй, там снаружи парень стоит, тебя спрашивает. Есан хмурится. — Во-первых, как ты сюда попал? Во-вторых, что за парень? Почтальон что ли? Сан пожимает плечами и показывает Есану карточку-ключ. — Уен дал и сказал, что я могу подождать здесь, пока у него не закончатся занятия. И я не знаю, чувак, просто какой-то парень. Высокий, с впечатляющим носом, похож на философа какого-то или типа того. Припоминаешь такого? У Есана перехватывает дыхание. — Я… Я пойду гляну. — Он кладет свой дрон на кофейный столик и быстро выходит на улицу, просто чтобы посмотреть — Есан, — говорит Сонхва, выглядя одновременно успокоившимся и взволнованным. Он стоял, прислонившись к своей машине, но, увидев Есана, оттолкнулся и нерешительно сделал несколько шагов. — Эй, эм, я знаю, что это очень жутко, но я был неподалеку, и, клянусь, если ты захочешь, я исчезну, но я просто… эм. Я просто хотел спросить, не хочешь ли ты как-нибудь потусоваться? Мне понравилось с тобой разговаривать. Есан смотрит на него, на то, как Сонхва нервно сжимает руки, и задается вопросом, правильно ли он расслышал. Может быть, это галлюцинация. Может быть, он снова заснул во время учебы, и его подсознание подбрасывает ему такие странные фантазии. — Что? — Ну, ты, очевидно, не хочешь, я просто подумал… — Сонхва проводит рукой по волосам. — Тогда я, пожалуй, пойду. Есан смотрит, как Сонхва разворачивается, и уже подходит к машине, когда до сознания наконец доходит, что сказал Сонхва. — Эй, подожди! Сонхва резко оборачивается. — Давай как-нибудь потусуемся, — говорит Есан и достает свой телефон из джинсов. Сонхва следит глазами за его движением, а затем улыбается, и, черт возьми. Черт возьми. Видеть эту улыбку при солнечном свете, а не в клубе, пьяному— абсолютно другое. Есан не был готов к тому, что увидит ее снова. Увидит Сонхва снова. Есан в оцепенении протягивает Сонхва свой телефон, тот вбивает свой номер и отправляет сообщение самому себе. — Круто, — говорит Сонхва и возвращает Есану его телефон. Их руки соприкасаются, отчего Есан ощущает странное покалывание. — Я тогда напишу. — Да, хорошо. Сонхва снова улыбается ему, машет рукой и возвращается к машине. У него длинные ноги. Есан смотрит, как он отъезжает, сомневаясь в его существовании, а потом разворачивается и почти врезается в Уена. — Что за херня? Я думал, ты в университете! — восклицает Есан. — Я вернулся! Я же был на лестнице, когда ты промчался мимо меня, как сумасшедший! — Уен оборачивается. За его спиной появляется Сан. — Как все прошло? — Кто это был? — спрашивает Уен, щурясь на улицу, как будто все еще может увидеть Сонхва. — Он просто… — Парень, который подвозил Есана домой на прошлой неделе, — перебивает Сан и ухмыляется Есану. — Это было ужасно неловко, но ты ему нравишься. Уен издает пронзительный звук, от которого у Есана вот-вот лопнут барабанные перепонки, и хватает Сана за руки. — Он едва знает меня, — говорит Есан. — Это даже хорошо, — Уен улыбается, очевидно, его невероятно забавляет такой поворот событий. — И пока не узнал, мы научим тебя, как не быть странным. — Ты можешь, пожалуйста, расслабиться? Ничего такого не случилось. Сан и Уен обмениваются многозначительными взглядами. — Черт возьми, Кан Есан, — говорит Уен. — Как ты сразил этого парня? Он и вправду приехал сюда только для того, чтобы пригласить тебя на свидание? Есан хмурится. — А? Что значит «сразил»? Мы просто собираемся потусоваться. Сан качает головой, в то время как Уен смотрит на него с непонятным выражением лица. — А знаешь, разбирайся сам. Я просто… поздравляю тебя с тем, что ты наполовину функциональный человек. Есан закатывает глаза и проталкивается мимо него. — Какой ты бесячий. Есан получает сообщение тем же вечером. Он определенно не спешно открывает его, как только видит отправителя, и его сердечный ритм не становится странно учащенным. От: Сонхва ^^ Хей! Кому: Сонхва ^^ привет, как дела От: Сонхва ^^ Еще раз извини, что я так странно слоняюсь возле твоего дома Клянусь, я не сталкер Кому: Сонхва ^^ это круто в смысле в общем когда хочешь потусоваться? От: Сонхва ^^ Когда ты будешь свободен? Чем хочешь заняться? Черт возьми, это так неловко. Есан изо всех сил старается написать что-нибудь интересное, но он всегда был суховат в переписке. Он решает перестать валять дурака и задавать настоящие вопросы. Как идти против самого себя. Кому: Сонхва ^^ как ты относишься к курице От: Сонхва ^^ Ты имеешь в виду как к продукту питания, верно? Потому что, да, я люблю курицу Есан вздыхает с облегчением. Кому: Сонхва ^^ Я знаю место, где готовят очень-очень вкусную курочку, хочешь встретиться там завтра или типа того? От: Сонхва ^^ Конечно! Я освобожусь после четырех Кому: Сонхва ^^ [местоположение] увидимся там в шесть От: Сонхва ^^ Круто! Есан отбрасывает телефон и откидывается на подушки дивана. Уен отводит взгляд от экрана телевизора, на котором в данный момент идет вторая серия какого-то сериала, которым Уен увлечен, и вместо этого пристально смотрит на Есана. — Что случилось? Снова получил уведомление о своих оценках? — спрашивает он. — Нет, — говорит Есан. — Просто понял, что не умею разговаривать с людьми. Пристальное внимание Уена полностью переключается на него. — Ты переписывался с этим парнем? Дай-ка я посмотрю. Есан хватает свой телефон и прижимает его к груди, прежде чем Уен успевает его достать. — Его зовут Сонхва. — И вы скоро пойдете на свидание? — Нет. Мы собираемся поесть цыпленка. Уен хмурится. У него всегда такое драматичное выражение лица, когда так делает. С другой стороны, любое выражение лица становится драматичным, когда он обеспокоен. — Это… свидание. — Мы просто тусуемся. — Есан моргает. — Я думаю. Уен поднимает брови и многозначительно смотрит на него. — Значит, это может быть свидание или нет, а ты не знаешь. — Я же не могу спросить его, да? — Ну, нет, можешь. Чтобы избежать недоразумений. Я сразу сказал Сану, что хочу, чтобы это было свидание. Но я не ты. — Я просто… разберусь на месте. Уен бросает на него еще один взгляд, но ничего не говорит. Сонхва приходит первым. Есан сразу же замечает его, сидящего в одиночестве за столиком и залипающим в телефон. На этот раз на нем накрахмаленная белая рубашка, которая становится абсолютно прозрачной, когда намокает, и, вероятно, это неправильные мысли, когда подходишь к потенциальному новому другу, но, честно говоря, Есан все равно уже волнуется. Он подходит, Сонхва поднимает голову, и его лицо расплывается в улыбке. — Привет. — Привет. — Есан садится за столик напротив него. В кафе немноголюдно, но и не пусто, и Есан позволяет себе окунуться в непринужденную атмосферу, желая хоть немного насладиться ею. — Заказал уже? — Нет, хотел чтобы ты посоветовал что-то, — отвечает Сонхва. — Это… Я же тебя не сильно смутил? Имею в виду, когда объявился. Есан хмурится. — Если бы это было так, меня бы здесь не было. — Справедливо. — Сонхва делает глубокий вдох. Он, кажется, тоже немного нервничает, и Есан почему-то находит это успокаивающим. Может быть, это все-таки свидание. Или, может быть, Сонхва такой же, как он, и ему тоже нужен урок «Общение для чайников». — Ну, что будешь заказывать? В итоге они получают на двоих большой микс всего, что только можно. Сонхва каким-то образом умудряется поддерживать разговор, даже когда Есан не знает, что сказать. — Почему выбрал биохимию? — спрашивает он. Есан сглатывает. Поедание курицы занимает у него в десять раз больше времени, чем обычно, потому что Сонхва еще слишком рано знать, что Есан ест как поросенок. — Я хорош в химии и мне нравятся естественные науки. Позже я хочу преподавать. А ты? —Это круто. Мне нравится читать и изучать вымышленные миры, узнавать все новое об авторах и тому подобном. — А сам пишешь? Сонхва слегка улыбается. — Я бы не назвал себя писателем или даже хорошим писателем, но да, иногда. Просто для развлечения. — Это круто. — А ты? Чем ты занимаешься в свободное время? — В видеоигры играю, — Есан откладывает куриную косточку. — Мне нравятся дроны и… э-э-э… Скейтборды. — Катаешься на доске? Это так здорово. Ты должен мне как-нибудь показать. — Серьезно? Сонхва поднимает взгляд. Что-то в том, как он смотрит на Есана, заставляет его чувствовать себя значимым, но это комфортно. — Это удивительно? — Я не знаю, обычно люди думают, что это ребячество. — Знаешь, что такое ребячество? Я коллекционирую фигурки. А еще плюшевых дракончиков. Сонхва бросает на него наполовину смущенный, наполовину вызывающий взгляд, и Есан смеется. — О, но это мило. — Спасибо, что не осуждаешь меня открыто, — фыркает Сонхва. — Но, да, скейтбординг кажется мне довольно крутым. Интерес Сонхва кажется искренним, и Есан чувствует себя странно очарованным этим. — Я могу, эм. Сводить тебя как-нибудь в скейт-парк. — Да, конечно. На мгновение воцаряется тишина, и они просто смотрят друг на друга. Почему-то это не вызывает у Есана беспокойства. Ничто в поведении Сонхва не заставляет его чувствовать себя неуютно, просто он немного нервничает, трепещет в предвкушении. — У тебя на лице немного соуса, — говорит Сонхва, указывая на свою щеку. — Вот здесь. — Ох, — Есан смущенно трет лицо. — С другой стороны. — Убрал? — Нет, дай мне… дай мне свою руку. Есан нерешительно подчиняется. Сонхва сгибает все пальцы, кроме указательного, и затем тянется через стол, чтобы прикоснуться к щеке Есана. Есан очень надеется, что Сонхва не заметит, как он вспотел. — Вот так, — говорит Сонхва и отпускает Есана. — Спасибо. — Нет проблем, — Сонхва колеблется. — Знаешь, у меня пунктик насчет чистоты. — Серьезно? — Да. Я счастлив, когда вокруг чисто и опрятно, но и означает, что стрессую, когда это не так. — Ох… Извини, что здесь, эм, не очень чисто. — О, не волнуйся, — Сонхва смеется. — На самом деле, это больше касается моей собственной квартиры. Есан кивает. — Ты сказал, что живешь не в кампусе? — Да. Я хотел жить в квартире, но все варианты рядом с университетом очень дорогие. — Наверняка хорошо жить одному. — Ты живешь со своим другом, верно? Тот, кого мы искали? — Угу. Он этакая моя противоположность. Социальная бабочка. Сонхва оценивающе смотрит на него. — Для того, кто утверждает, что он неразговорчивый, ты хорошо держишься. Приятно проводить время с Сонхва. Немного неловко, но в основном им удается поддерживать беседу. После этого Сонхва тщательно вытирает руки горячим полотенцем, рассказывая Есану о том, как он жил с тремя соседями по дому на первом курсе и чуть не поубивал их всех за свинарник. Есан рассказывает ему об Уене, о его беспилотниках, учебе и любимых компьютерных играх, и когда Сонхва смотрит на часы, на улице уже кромешная тьма. — Если хочешь, я могу подвезти тебя домой, — предлагает Сонхва после того, как они расплатились и вышли. Они оплатили счет пополам, так что, возможно, это все-таки было не свидание. Возможно, было, но просто на равных правах. Есан больше не знает, что и думать. Он думал, что все каким-то образом будет очевидно, но это не так. — О, ты не обязан, — говорит Есан, засовывая руки в карманы. На улице холодно, ветер цепляет свитер своими невидимыми зубами. — Но я хочу. Есан задается вопросом, может, Сонхва тоже хочет проводить с ним больше времени, поэтому он пожимает плечами и соглашается. Снова сидя в машине Сонхва, вспоминалась та первая ночь. Снова темно, и Есан снова нервничает, и Сонхва снова странно мил, но, по крайней мере, Есан не выпивший, и вокруг нет пьяных друзей. На этот раз он действительно может обратить внимание на детали, например, на то, что внутри машины почти фантастически чисто и пахнет лимоном и тем же землистым ароматом, которым, кажется, пахнет спрей для тела Сонхва. Всю дорогу они обмениваются рекомендациями по готовке — то, в чем оба, похоже, хорошо разбираются. — Это было весело, — говорит Сонхва, подъезжая к дому Есана. — В следующий раз покажешь мне скейт-парк? Есан кивает. — Технически, сейчас твоя очередь выбирать. — Тогда я что-нибудь придумаю. Сонхва все еще улыбается ему, тихо и мягко. Есан хочет спросить, это было свидание? Пожалуйста, скажи мне, что это было оно. Но он ничего не говорит, просто выходит и машет рукой, прежде чем побежать к двери. Кажется, он не может расстаться с этой машиной, не испытывая хотя бы немного сожаления. Уен ждет его, растянувшись на диване с миской попкорна в руках. Он выключает звук телевизора и садится, когда входит Есан. — Как все прошло? — Есан пинает Уена по ногам, чтобы тот подвинулся. — Хорошо. — И это все? О чем вы говорили? Он поцеловал тебя в конце? Ты понял, было это свидание или нет? — спрашивает Уен. — Я не знаю, — отвечает Есан. Часть его хочет лежать и думать об улыбке Сонхва всю оставшуюся жизнь, и это явно не хороший знак. — Это было приятно. Сонхва милый. Я не знаю, было ли это свиданием, но мы собираемся снова увидеться, так что… Посмотрим, как пойдет. — Ты же понимаешь, насколько мне интересно, — говорит Уен и предлагает ему попкорн. — Надеюсь, ты не разобьешь ему сердце. Есан усмехается. — А обо мне ты не переживаешь? — Ой, да брось. Этот чувак приперся к нам домой, просто чтобы снова увидеть тебя. Там всё уже, он пропал. Есан прячет лицо в ладонях и подтягивает колени к груди. Уен ухмыляется ему, но больше ничего не говорит, и, как бы абсурдно это ни звучало, это даже приятно — думать, что он может кому-то так понравиться за такой короткий срок. В следующий раз Есан встречается с Сонхва на улице. Если точнее, перед книжным магазином. — Мои интересы не такие крутые, как у тебя, — сказал Сонхва, когда заезжал за Есаном. — Я просто люблю читать. Поэтому я подумал, что мы могли бы сходить в книжный магазин. Это мило, думает Есан. Они каким-то образом пропустили этап, где рассказывают друг другу, что им нравится, то, что для них важно — им легче разговаривать так, будто они уже все друг про друга знают. Возможно, Есан придал этому слишком большое значение. Возможно, он просто видит то, что хочет видеть. Но Сонхва придерживает для него дверь и мягко кладет руку ему на плечо, когда они входят, и Есан снова нервничает. Это симпатичный магазин, отделанный темным деревом, с высокими окнами. Синий ковер на полу приглушает звуки, издаваемые покупателями, просматривающими книги на полках, а в воздухе витает запах бумаги и свежемолотого кофе. Есан не большой любитель чтения, но в книжных магазинах есть что-то такое расслабляющее. — В какой раздел ты обычно ходишь? — спрашивает Есан. Он автоматически понижает голос, как обычно делал в библиотеке. Сонхва пожимает плечами. — Я читаю практически все жанры. И у меня сейчас нет времени просто читать для удовольствия. — Хорошо, но если бы было, с чего бы ты начал поиски книги? Давай поищем такую. — А хочешь купить мне такую? Сонхва ухмыляется, и Есан пытается выдержать его взгляд. — А что, если да? — Что, если мы подберем книги друг для друга? Сыграем в это. — Да, конечно. Сонхва смотрит на часы. — Так… давай встретимся в кафе в конце зала через полчаса? Есан кивает. — Давай назовем свои предпочтения в качестве подсказки. — Мне нравится фэнтези. — Мне нравится реализм. Сонхва поджимает губы, как будто пытается сдержать улыбку. — Отлично. Есан понимает, что полчаса — это смехотворно мало для того, чтобы найти подходящую книгу. Ему бы потребовался целый час на один только отдел фантастики в магазине, поэтому он ограничивается двумя полками, выбирая наугад книги с красивой обложкой. Он задается вопросом, не относится ли Сонхва к тем людям, которые считают, что нельзя судить о книге по обложке. Но, с другой стороны, от чего тогда отталкиваться? В итоге у него он выбирает толстый роман в жанре фэнтези. Сонхва уже ждет его, когда Есан приходит в маленькое кафе в задней части магазина. Здесь рекламируют органические напитки и пирожные, а запах свежемолотого кофе такой сильный, что почти кружит голову. Сонхва сидит за маленьким круглым столиком в одном из разномастных кресел с двумя чашками кофе, и Есан позволяет себе на мгновение засмотреться. На нем тонкий свитер кремового цвета, заправленный в джинсы, в нем совсем нет ничего стильного, но от Сонхва всегда исходит какая-то утонченная, успокаивающая аура. Есан не думал, что это в его вкусе, но вот он здесь, и находит это бесспорно привлекательным. Сонхва улыбается ему, когда Есан, наконец, подходит и опускается в кресло. — Я взял тебе кофе, попробуй, — говорит Сонхва и пододвигает одну из чашек. Он кажется таким взволнованным, и это самая милая вещь, которую Есан когда-либо видел. Сонхва с сияющими глазами выглядит здесь в своей стихии, в окружении теплых тонов и новых книжных обложек. Есан отдает ему книгу. — Я выбрал это, потому что тут крутые персонажи и много занудской магии. Я прочитал несколько отзывов в Интернете, в которых говорится, что книга и впрямь хорошая, и думаю, тебе такое будет интересно, так что… вот. — «Хозяин морей»… Я давно хотел прочитать, — говорит Сонхва, слегка впечатленный, проводя пальцами по золотым буквам на обложке. — Довольно хороший выбор, и ты прав. Есан гордо улыбается. — Отлично. — Я выбрал эту, — говорит Сонхва и показывает Есану тонкую книгу в белой обложке. — Это научно-популярная литература. Это как… реалистичный, а иногда и слегка саркастичный взгляд на жизнь, книга действительно забавная, но в то же время заставляет задуматься о том, как ты сам ведешь свою жизнь. Есан забирает у него книгу и смотрит на обложку. — По сути, ты вызываешь у меня экзистенциальный кризис. Сонхва смеется. — Я думаю, все зависит от того, как ты на это смотришь. Но мне кажется, тебе это подходит. Это рационально, игриво, интересно и в то же время немного чисто. Как и ты. Вот оно снова. Это напряжение. Тот момент, когда Есан должен спросить себя, флирт это или нет. Ему следует оценить реакцию Сонхва, но он не может заставить себя поднять глаза, просто прячется за книгой, чтобы скрыть свое смущение. Сонхва бормочет что-то себе под нос, там точно есть слово «очаровательный», а затем прочищает горло. — Ну, ладно. Ты бы прочитал? — Да, эм. Звучит интересно, — отвечает Есан и придвигает свой кофе поближе, вероятно, чтобы там утопиться. — Знаешь, что нам надо сделать? — Спрашивает Сонхва. Когда Есан поднимает голову, он уже уткнулся носом в свою книгу. — Прочитать, а потом встретиться и обсудить. — Принимаешь меня в свой книжный клуб? — Безусловно. Есан старается не улыбаться. — Давай сделаем это. — Я плачу за твою книгу. — Тогда я за твою. — Но моя дороже. — Ты платил за кофе. — Хм, хорошо. Должно быть, это свидание, думает Есан. Верно? Он не может представить себе сценарий, в котором два друга покупают друг другу подобные вещи чисто платонически. Но, с другой стороны, у него не так уж много друзей, так что откуда ему знать? — Итак, что будем делать? — Говорит Сонхва. — Я вроде как только это запланировал. Есан пожимает плечами. — Не хочешь где-нибудь перекусить? Хотя бы что-нибудь дешевое. — Хм, как насчет того, чтобы я что-нибудь приготовил? Есан смотрит на Сонхва. — Ты умеешь готовить? — Я бы не назвал себя шеф-поваром или чего такое, — отвечает Сонхва, — но мне несколько раз говорили, что мои блюда съедобны. «Идеальный муж» слышит Есан голос в голове, который звучит подозрительно похоже на голос Уена. — В смысле, да, конечно. — Круто. Тогда пошли. — Извини, у меня немного грязно, — говорит Сонхва и открывает дверь в идеально чистую и прибранную квартиру. Она небольшая, с серым диваном в центре, мини-кухней сбоку, телевизором, коллекцией фильмов, книг и статуэток, разложенных по цветам, на полках. Есан предполагает, что две двери ведут в ванную и спальню соответственно. Это похоже на квартиру, в которой жил бы разумный взрослый человек. — Пожалуйста, объясни, где здесь грязь, — говорит Есан, снимая обувь у входной двери. Сонхва оглядывается по сторонам, как будто сам не уверен. Есан смеется. — Я не знаю. Ладно, давай посмотрим, что есть в холодильнике. Может, стоило зайти в минимаркет… В итоге они готовят что-то вроде жареного риса. Есан помогает, как может, нарезает овощи и зеленый лук, но в основном он просто наблюдает, как Сонхва суетится на кухне. Как ни странно, такое времяпрепровождение расслабляет, даже несмотря на то, что Есан с болью осознает, что все это очень по-домашнему. Сонхва подпевает песне, звучащей по радио (у кого вообще сейчас есть радио?). Потом он раскладывает еду в две тарелки и протягивает одну из них Есану. Они садятся на диван, чтобы посмотреть телевизор, пока едят, просто чтобы что-то шумело на фоне, но Есан не обращает внимания. Колено Сонхва прижимается к его колену, и это так приятно — сидеть вот так и не беспокоиться о том, что делать или говорить. Каким-то образом Сонхва заставляет его чувствовать, что ему не нужно пытаться быть кем-то, кроме самого себя. Это само по себе редкость. — Каков вердикт? — Спрашивает Сонхва, когда Есан ставит пустую тарелку на стол, выглядя немного неуверенно, но в то же время с радостным любопытством. — Это было вкусно, — говорит Есан. — Твои друзья были правы. — Слава Богу. А то пришлось бы от них отказаться. — Когда мы познакомились, они показались мне милыми. Сонхва фыркает. — Думаю, да. Просто немного шебутные, на самом деле. Я на девяносто девять процентов убежден, что между Минги и Юнхо что-то есть. Есан пытается вспомнить, как они общались, но он уже почти ничего не помнит. — Поживем — увидим. Сонхва хмыкает в знак согласия, и Есан чувствует, как его взгляд задерживается на нем. По его спине ползет напряжение, и он встает, прежде чем успеет совершить какую-нибудь глупость, например, отреагировать на это. Он хватает пустые тарелки и несет их на кухню, Сонхва следует за ним. — Ты не обязан, — начинает Сонхва, когда Есан наливает горячую воду, но Есан отмахивается от него. Может, Сонхва предпочел бы сделать это сам, чтобы убедиться, что тарелки достаточно чистые в его понимании. Есан уверен, что никогда еще не мыл посуду так тщательно, как сейчас, и Сонхва совершенно точно проверяет ее после, делая вид, что вытирает. — Ты мне не доверяешь? — Спрашивает Есан, и Сонхва ставит миску на стол. — А ты сделал что-то, чтобы заслужить мое доверие? — спрашивает Сонхва в ответ. Он облокачивается на стойку, и Есан внезапно осознает разницу в их росте, хотя она и невелика. Это ощущается сильнее, когда они стоят вот так близко друг к другу. — Ну, нет, — говорит Есан. — Но что интересного в доверии без небольшого риска? Какое-то мгновение Сонхва просто рассматривает его, а затем снова изображает любезную полуулыбку. — Возможно, ты не такой невинный, каким я тебя себе представлял. «Я совсем не невинен» чуть не говорит Есан, но только улыбается в ответ и берет у Сонхва полотенце, чтобы вытереть руки. — Мне, наверное, пора домой. — Хочешь, я тебя подвезу? — предлагает Сонхва. Есан качает головой. — Я в порядке. Но спасибо за еду. И за книгу. И за кофе. Сонхва провожает его до двери, где Есан натягивает кроссовки. На секунду кажется, что он собирается обнять Есана, но вместо этого прислоняется к дверному косяку. Это вызывает у Есана неожиданный приступ тоски, будто куранты пробили только раз, а должны были больше. — Следующий скейт-парк? Есан выпрямляется и улыбается. — Конечно. Они смотрят друг на друга. Есан понимает, что ему, вероятно, пора идти, но почему-то не хочется, как в ту первую ночь в машине. Он считает, что Сонхва просто оказывает на него такое влияние. Заставляя его хотеть быть рядом с ним все время. — Ну… просто напиши мне, когда и где, — говорит Сонхва. Есан кивает и, наконец, выходит из квартиры. Сонхва все-таки тянется к нему, просто чтобы похлопать по лопатке, а затем машет рукой. — Ты… ходил в книжный магазин. — Да. — А потом он угостил тебя кофе. — Да. — А потом он готовил для тебя. — Да. — И ты все еще не уверен, было это свиданием или нет. — …ну. Уен смотрит на Есана так, словно ему ужасно больно. — Если это было не свидание, то что же, нахрен, это было? Есан стонет. — Я не знаю? Я просто… я не уверен, что я ему так уж сильно нравлюсь. — Боже мой, неужели так трудно поверить, что ты кого-то заинтересовал? — Спрашивает Уен. — О боже. Мне любопытно посмотреть, чем это закончится. Но, пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что ты очаровательный идиот. — Вау. Спасибо. Когда Есан той ночью ложился спать, он все еще думал об этом. О том, что происходит между ним и Сонхва. Он задается вопросом, замечает ли Сонхва странную напряженность между ними тоже, или, может быть, это просто он хочет видеть больше, чем есть. Он все равно пишет Сонхва, спрашивая, удобно ли ему в пятницу покататься на скейтборде. Сонхва отвечает буквально через минуту, говоря, что ждет этого с нетерпением. И, может быть, это глупо и наивно, но Есан верит ему. Есан катается на скейтборде, когда у него стресс. Он не самый крутой скейтбордист в мире, но этого все равно достаточно, чтобы не выглядеть дураком в скейт-парке, где обычно тусуется куча старшеклассников, считающих себя самыми крутыми. У Есана все равно нет времени думать об этом. Он усталый биохимик, ему просто хочется немного покоя, чтобы ветер дул в лицо, и желательно, чтобы кости не были переломаны. Странно думать, что он готов разделить это с Сонхва. Это кажется каким-то странным уединением; это одно из немногих убежищ Есана, куда он отправляется, когда не хочет находиться среди людей. Он не думает, что Сонхва понимает, насколько это важно для него. Может, оно и к лучшему. Сегодня пятница, и погода хорошая, а это значит, что вокруг много детей. У некоторых даже нет досок, они просто сидят на пандусах, слушают отвратительный рэп и пьют кофе со льдом, ругаясь друг на друга. Сонхва выглядит здесь настолько неуместно, что Есан чуть не смеется. Они здесь уже около получаса, и Есан показывает ему несколько трюков, в которых он уверен. Оказывается, это не имело значения; он уже несколько раз облажался, перенервничав, а Сонхва наблюдает за ним так внимательно, что смущает. Он подкатывает доску к тому месту, где на бетоне, скрестив ноги, сидит Сонхва, и останавливает ее ногой. Сегодня он одет более скромно, в рваные джинсы и свободную красную рубашку. Есан находит, что и в этом виде он выглядит неоправданно красивым. — Хочешь попробовать? — спрашивает Есан. Сонхва бросает взгляд на молодёжь. — Здесь? — Есан его понимает. Подростки наводят ужас. — Мы можем пойти в какое-нибудь тихое место, если хочешь. — Хорошо. Есан ведет их к более или менее прямой дороге, которая дальше спускается вниз. Там пожилая дама поливает цветы у себя во дворе, но в остальном там пусто и тихо. — Смотри под ноги, — говорит Есан и встает на доску. — Я стою так, потому что отталкиваюсь правой ногой. Если будешь отталкиваться левой ногой, правая нога впереди. Давай, попробуй. Сонхва делает это осторожно, и Есан протягивает ему руку, чтобы он взял ее. — Держись, я тебя буду вести. Постарайся не смещать свой вес назад, иначе доска вылетит у тебя из-под ног. Просто чувствуй движение и приноровишься. — У тебя все выглядело так просто, — говорит Сонхва, выпрямлясь на доске и впиваясь ногтями в руку Есана, когда тот начинает двигаться. Часть Есана хочет подразнить его за то, что он выглядит таким нервным. — У меня талант. — Сонхва усмехается, а Есан смеется. — Да просто было много практики. Но можно начать с чего попроще. Он останавливает Сонхва и указывает на доску. — Просто сядь. Да, на задницу. Теперь держись за переднюю часть, и я буду тебя толкать. — А так легче? — Сонхва поднимает голову, и Есан снова смеется над его испуганными щенячьими глазами. — Не волнуйся, ничего не случится, — говорит он и толкает Сонхва. Возможно, Есану следовало бы знать. Надо было сказать Сонхва, чтобы он притормозил, когда доедет до места, где дорога уходит под уклон. Надо было сказать ему, чтобы он не слишком перемещал свой вес, если не хочет менять направление. Но вот он в ужасе наблюдает, как доска набирает слишком большую скорость, и плечи Сонхва наклоняются вправо. Доска как-то слишком быстро летит влево и врезается в край тротуара. Сонхва, не готовый ни к каким происшествиям, отталкивает доску на потрескавшийся асфальт в конце дороги, почти скрывшись из виду. Это было бы забавно, если бы это был кто угодно, но не парень, который уже слишком нравится Есану. К тому времени, как Есан подбегает, Сонхва встает и пытается выковырять гравий из своих окровавленных ладоней, на его джинсах дыра. Есан не может понять, смеется ли Сонхва от шока или от радости. — Прости, — говорит Есан, протягивая руку. — Я должен был… — Это было весело, — радостно говорит Сонхва. —Мне бы, конечно, отряхнуться, но, Боже мой, неужели все произошло так быстро, как мне показалось? — Достаточно быстро, чтобы я забеспокоился, — говорит Есан. — Почему ты смеешься? Какого черта! Так, всё, мы больше никогда этого не сделаем, по крайней мере, без наколенников или чего-то в этом роде. — Возможно, мне стоит пока понаблюдать за тобой, — соглашается Сонхва. Есан поднимает свою доску, а затем нежно берет Сонхва за запястье и тянет его в направлении дома. — Это было бы скучно. — Но мне нравится наблюдать за тобой. Есан изо всех сил старается не волноваться, но знает, что Сонхва просто так шутит. — Во-первых, это звучит жутко, а во-вторых, заткнись. Хорошо, что квартира Есана находится недалеко от скейт-парка. Он не планировал так скоро представлять Сонхва Уену, но решил, что с этим ничего не поделаешь. Может быть, если им повезет, его даже не будет дома. Есан отпирает дверь и просовывает голову внутрь. Гостиная пуста, и не слышно никаких звуков, что, как минимум значит, что Сана здесь нет. Уже облегчение. — Заходи, — говорит Есан и тащит Сонхва в ванную, пока тот не заметил грязную посуду на кухне. Он достает из-под раковины их аптечку первой помощи и открывает коробку. — Ты хочешь пластыри с динозаврами или скучные? Сонхва вопросительно поднимает бровь. — Зачем тебе презервативы в аптечке? Есан захлопывает коробку. — А знаешь что, ты никогда не познакомишься с Уеном, потому что я убью его раньше. Сонхва смеется, а Есан прячет лицо в ладонях. Это оно. Уена здесь даже нет, но ему каким-то образом все равно удалось отпугнуть Сонхва. — Ты собираешься помочь мне с руками или нет? — спрашивает Сонхва все еще веселым голосом. Есан застонал и снова открыл коробку, чтобы достать все необходимое, пока Сонхва держал ладони под струей воды. Он взял левую руку Сонхва, не глядя на него, и осмотрел раны. — Ты не сказал, какой пластырь тебе нужен. — Не думаю, что он мне нужен. Это просто царапины, — говорит Сонхва, но морщится, когда Есан прижимает пропитанный спиртом ватный диск к его ладони. — Сколько раз тебе так оказывали первую помощь? — Дам тебе динозавров, — решает Есан. Его лицо все еще горит; возможно, это никогда не прекратится. Он аккуратно накладывает пластырь. — Обычно я обрабатываю раны сам. На самом деле, у меня на коленях больше шрамов, чем чего-либо еще. Все хорошо? Сонхва разминает пальцы, с довольным видом разглядывая динозавров. — Довольно круто. Есан убирает аптечку и смотрит на Сонхва. — Еще раз прошу прощения за несчастный случай. Я хотел, чтобы это было весело. — Эй, это был несчастный случай, — говорит Сонхва. Есан осознает, что все еще стоит на коленях на плитке крошечной ванной, в то время как Сонхва сидит на закрытой крышке унитаза, внимательно наблюдая за ним. В воздухе витает странное напряжение, и Есан не знает, как его разрядить, и хочет ли он этого вообще. — Это что, родимое пятно у тебя под глазом? — спрашивает Сонхва. Есан поднимает руку к левой щеке. — Да. Обычно я его прикрываю. Сонхва протягивает руку, глядя на Есана, словно спрашивая разрешения. Когда Есан коротко кивает, он касается щеки Есана. Он нежен, кончики пальцев прохладные и сухие на покрасневшей коже. — Люди думают, что это шрам, или проблема с кожей, или еще что-то в этом роде, — говорит Есан, просто чтобы нарушить напряженную тишину. Кажется, что его лицо горит под пристальным вниманием Сонхва, и на него трудно смотреть, но в то же время невозможно не смотреть. Взгляд Сонхва такой пристальный, почти гипнотизирующий, а его рука скользит вниз к подбородку Есана, приподнимая его подбородок. — Моя бабушка говорила, что это место, куда тебя поцеловала фея, — тихо говорит Сонхва. — По-моему, это красиво. Есан не может дышать. Не может пошевелиться. Его сердце словно птица в ловушке. Все в нем хочет, чтобы Сонхва сократил дистанцию, поддался притяжению, и затем он видит, как взгляд Сонхва перемещается на его губы, и он наклоняется, как будто… Входная дверь распахивается, в тишине квартиры раздается звук, похожий на выстрел, и в комнату врывается Уен. — Есан, ты не поверишь, что я только что увидел собственными глазами, я… — Он замирает, не сводя глаз с Есана, который наполовину стоит на коленях, наполовину стоит прямо напротив него. — Что за… Есан поднимается с пола и тянет Сонхва за собой. — Э-э, привет. Сонхва вот тут пришел. — Привет, — говорит Сонхва тоненьким голоском и неловко улыбается. Есан понимает, что они все еще держатся за руки, и быстро отпускает. — Он упал с моей доски, поэтому я привел его сюда, обработать царапины, — объясняет Есан. Взгляд Уена метался между ними, но теперь он остановился на Сонхва, и на его лице появилась хитрая улыбка. — О, Сонхва, привет, я уже столько о тебе слышал! —Ох, правда? Я тоже много слышал о тебе, — отвечает Сонхва. Уен машет ему рукой, и Есан сожалеет о каждом своем выборе в жизни, который привел к этой ситуации. В итоге они вместе смотрят фильм. Где-то на середине приходит Сан и приносит пиццу на всех, и Уен отвлекается настолько, что забывает устроить допрос Сонхва. Это приятно, честно говоря. Гораздо приятнее, чем Есан ожидал. Несмотря на тесноту на слишком маленьком диване, они, кажется, хорошо ладят; Сонхва вписывается в их маленькую компанию, как будто он всегда был там, легко поддерживает беседу и позволяет другим подшучивать над ним, не выходя из себя. Есан не уверен, что Сонхва был бы достаточно жестким, чтобы прекратить это, даже если бы действительно разозлился. Есан расслабляется, прижимаясь к Сонхва бедром и плечом. Он такой теплый. Есану хочется придвинуться еще ближе, но он не хочет испытывать судьбу. С другой стороны от него Сан просто лежит на коленях Уена, который гладит его по волосам, и Есан хотел бы так же. Обычно он не стесняется близости, но с Сонхва все по-другому, когда Есан хочет, чтобы тактильное контактирование означало нечто большее, чем просто комфорт. Каждое прикосновение к нему возбуждает. Будто украденное, тайное, желанное. Напряжение, возникшее ранее, сменилось чем-то более спокойным. Есан продолжает задаваться вопросом, действительно ли Сонхва поцеловал бы его, или Есан просто сошел с ума. Хотя сейчас это не имеет особого значения. Сонхва похлопывает Есана по колену. — Ты в порядке? — А? Да. Сонхва бросает на него косой взгляд и кладет руку Есану на плечи. Есан немного сползает вниз, еще сильнее прижимаясь к боку Сонхва. Он ощущает его ребра, то, как они двигаются при каждом вдохе. Есан прекрасно понимает, как бьется его сердце. — Твой сосед намного лучше, чем ты о нем думаешь, — говорит Сонхва. — Это тебе так кажется, подожди. — О чем шепчетесь? — влезает Уен. — Расскажите, пожалуйста, всему классу. — Ни о чем, — говорит Есан. Уен прищуривается, а затем переводит взгляд на Сонхва. — Не дай его милому личику запудрить тебе мозги. При этих словах Сонхва смеется. Есан скорее чувствует это, чем слышит. — О, думаю, уже слишком поздно. — Тебе надо чаще тусить с нами, — говорит Сан, когда фильм заканчивается и вся пицца съедается. Сонхва уже встает, чтобы уходить. — Нет, спасибо, — говорит Есан, в то время как Сонхва отвечает: «Да, конечно». Уен смеется. — Увидимся, чувак. — Он поворачивается к Есану. — Кстати, Сан останется на ночь. Просто предупреждаю. Есан изумляется его бесстыдству. Сонхва прочищает горло на заднем плане. — А почему вы у него не ночуете? Сан пожимает плечами. — Мой сосед по комнате намного страшнее тебя. Есан не находит слов и немного вздрагивает, когда чувствует руку Сонхва на своем плече. — Ты можешь переночевать у меня, если хочешь, — предлагает он. Есан смотрит на него. Сонхва, кажется, говорит серьезно, и Есан на мгновение колеблется. Это означает, что Сонхва увидит его утреннее лицо, которое определенно не является его самым привлекательным видом, но он действительно не хочет провести еще одну ночь, слушая музыку в наушниках, чтобы не слушать Уена и Сана. — А можно? Сонхва смеется. — Конечно. Просто захвати свою зубную щетку и что тебе нужно. — Ты послан мне небесами, — говорит Есан и убегает в свою комнату, чтобы собрать кое-какие вещи. Уен следует за ним, прислоняясь к дверному косяку, чтобы состроить Есану самодовольную мину. — Ты должен поблагодарить меня. Я, по сути, оказал тебе услугу. Есан прекращает поиски подходящей футболки для сна и сердито смотрит на Уена. — Умри. — Хорошо, но сначала объясни, почему вы двое выглядите как старшеклассники, влюбленные друг в друга. Я имею в виду, ты пытался научить его кататься на доске? Это что, восьмой класс? — Спрашивает Уен. — И, во-вторых, ты ведь не брал мои презервативы? Это мой секретный запас на случай непредвиденных обстоятельств. Есан стонет. — Не волнуйся, никому не нужны твои чертовы презервативы. — Нет, я имею в виду, лучше перестраховаться, чем потом жалеть, так что, пожалуйста, просто скажи… — Уен! Заткнись! — Только не говори мне, что не находишь его привлекательным. — Уен двигает бровями, и Есан отчаянно подавляет желание придушить его. Сан разозлится, рассуждает он у себя в голове. Да и за аренду одному платить дорого. Ещё и в убийстве обвинят, работу потом не найти. — Если ты не заткнешься, я расскажу Сану о том случае, когда ты написал любовное письмо Йери, но неправильно написал ее имя и вместо… — Ладно, ладно, молчу, ухожу, — прерывает его Уен, его лицо становится необычайно красным, как свекла, и он поднимает руки. — Боже, пожалуйста, расслабься. Есан смеется и смотрит, как Уен возвращается в коридор. — Ты у меня в долгу, — кричит он ему вслед, и Уен стонет. Примерно через двадцать минут Есан стоит в квартире Сонхва с потрепанным рюкзаком на плече. Все выглядит точно так же, как и в прошлый раз, когда Есан был здесь, но Сонхва почесывает шею и оглядывается по сторонам, как будто здесь что-то ужасно неуместно. — Думаю, можешь спать на диване или со мной, — говорит Сонхва. Есан бросает на него взгляд. Он не может понять, хочет ли Сонхва разделить с ним кровать, или он просто предлагает из вежливости. — Пытаешься затащить меня в постель? Он не знает, откуда это взялось, но оно того стоит, видя, как Сонхва немедленно краснеет. — Я… — Есан смеется над ним, а Сонхва делает недовольное лицо. — Мне всё равно. Как тебе удобнее. — Я передумал, будешь спать на полу, — уныло говорит Сонхва, но когда Есан ловит его взгляд, он улыбается. — Пойдем, покажу тебе ванную. Когда Есан выходит из ванной, почистив зубы и переодевшись, диван уже обустроен под спальное место. Простыни голубые и мягкие под пальцами Есана, но его сердце немного замирает. Затем он понимает, что Сонхва наблюдает за ним через открытую дверь спальни. Сонхва уже переоделся в пижаму (настоящую пижаму, какую носят люди в кино), лежа поверх покрывала на своей огромной кровати с книгой, которую купил ему Есан. Он видит, что прочитана примерно половина. — Как тебе книга? — Спрашивает Есан, прислонившись к дверному косяку. Сонхва отодвигается, чтобы освободить место для Есана, хотя там чистое поле, а не кровать. Зачем вообще Сонхва такая большая кровать? Есан не уверен, что хочет это знать. — Хорошая. Например, автор так необычно подходит к созданию мира, что это просто безумие. Я всегда говорю себе, что прочитаю только немножко, потому что много дел, но потом меня просто затягивает, и я забываю обо всем остальном, когда читаю. — Ты действительно обожаешь книги, да? — Спрашивает Есан, откидываясь на подушки. Все здесь пахнет Сонхва, даже коллекция плюшевых беззубиков, которые повсюду. Есан берет самого большого и прижимает к груди. — Ну… Да. Это как… — Сонхва задумчиво прикусывает нижнюю губу. — Как ты со своими дронами. Это просто весело. Отвлекает от всего остального. — Да, я понимаю. Это здорово. Сонхва вкладывает закладку между страницами и закрывает книгу, полностью переключая свое внимание на Есане. — Ты прочитал книгу, которую я тебе купил? — Есан кивает. Он прочитал ее сразу на следующий день за несколько часов. У него было искушение написать Сонхва об этом, но потом он отговорил себя от этого. — Она и вправду интересная. Сонхва улыбается. — На самом деле, я уже знал, что подарю тебе эту книгу, когда предложил эту идею. Я прочитал ее некоторое время назад, и ты напомнил мне о ней, так что… Есан смотрит на него, и сердце его странно трепещет. Это так неожиданно мило, и Сонхва отвернулся, как будто он сказал слишком много или как будто его смущает это признание. Есан не совсем знает, что сказать. — Это… мило, — наконец неуверенно произносит он. Сонхва чешет за ухом и бросает на него взгляд. — Я рад, что тебе понравилось. На мгновение воцаряется тишина. Есан внезапно с болью осознает расстояние между ними, одновременно и большое, и маленькое. Третий человек мог бы удобно расположиться между ними, но это все равно всего лишь одна кровать, кровать Пак Сонхва, и от этого у Есана по коже пробегают мурашки. Это была бы прекрасная возможность завершить то, что Сонхва начал ранее, но Есан не может заставить себя проявить такую решительность. Возможно, Сонхва передумал. Возможно, в его планы вообще не входило целовать Есана. Возможно, Есан продолжает неправильно понимать ситуацию. — Уже поздно, — говорит Сонхва. — Давай ложиться спать? — Хорошо. Есан вздыхает и собирается с силами, чтобы подняться с кровати Сонхва, когда чувствует руку на своем локте. Сонхва смотрит на него. Он выглядит уставшим, но расслабленным, и Есан немного гордится тем, насколько комфортно Сонхва чувствует себя рядом с ним. — Можешь спать здесь. Кровать большая. Так много вопросов вертится у него на языке, но Есан не задает ни одного из них. — Хорошо. Когда они оба забираются под одеяло, возникает некоторая возня. Есан много раз ночевал у других людей, но сейчас все кажется совсем другим. Сонхва выключает свет, желает Есану спокойной ночи, а затем остается только звук его дыхания, случайный шорох простыней, когда он устраивается поудобнее, и ошеломляющий факт его присутствия. Кровать настолько большая, что Есан едва ощущает тело Сонхва. Какая-то часть его грустит по этому поводу, он задается вопросом, каково было бы спать рядом с Сонхва, прижавшись к его спине, но Есан зажмуривает глаза и прогоняет эти мысли прочь. Это занимает много времени, но в конце концов он засыпает. Просыпаться в чужом доме — это совсем не тот безмятежный момент, каким его показывают в кино. Это больше похоже на «о, какая кровать хорошая», за которым сразу же следует «какого черта, это не моя кровать», а затем «СОНХВА». Есан вздрагивает. — Доброе утро, — говорит Сонхва. Конечно же, он сидит рядом с Есаном, прислонившись к изголовью кровати, с книгой и плюшевым драконом под мышкой. Его волосы растрепаны и слегка падают на глаза, на нем спортивные штаны и толстовка с капюшоном. В таком виде он выглядит так потрясающе хорошо, что на мгновение Есану кажется, что он все еще спит. — Хорошо спал? Есан потирает лицо и моргает, издавая звук, означающий, что да, хорошо. Его волосы, наверняка растрепаны, но Сонхва просто продолжает смотреть на него с нейтральным выражением лица. Хотя что-то в этом кажется искусственным. — Хочешь кофе? — Конечно. Сонхва кивает и встает. Есан проверяет свой телефон — уже давно перевалило за одиннадцать — и затем убегает в ванную. Когда Есан появляется снова, выглядя чуть более презентабельно, Сонхва сидит за маленьким столиком на кухне. Есан присоединяется к нему и благодарит за кофе. — Я бы приготовил омлет или что-нибудь в этом роде, но у меня закончились яйца, — говорит Сонхва. — Но у меня есть хлопья? Есан отмахивается. — Не волнуйся. Мне все равно скоро нужно возвращаться. — Уже уходишь от меня? — Сонхва склоняет голову набок. — Если только ты не хочешь сделать за меня курсовую по химии окружающей среды… Сонхва смеется. — Нет, спасибо. Наверное, мне тоже стоит заняться чтением к понедельнику. — Может, как-нибудь вместе позанимаемся, — предлагает Есан. — Конечно. Они еще немного поболтали, и Есан ушел, договорившись снова встретиться в среду. Он немного разочарован тем, что ничего не произошло, но говорит себе, что ему не следует ожидать чего-то от Сонхва. Это не первый раз, когда кто-то просто хочет дружить с Есаном, даже если раньше после первой встречи они хотели большего. В понедельник в половине десятого утра Есан стоит в лаборатории, надевая защитные очки на нос, и, как и каждый понедельник, удивляется, как ему вообще удавалось вставать в школу. Девять утра кажутся жестокими, особенно сразу после выходных, и ему приходится заставлять себя внимательно следить за тем, что делает. — Уен сказал мне, что ты с кем-то встречаешься, — небрежно говорит Чонхо, регулируя пламя горелки Бунзена. Есан чуть не роняет свой раствор. Еще слишком рано для этого. — Что? Нет. Несмотря на то, что Чонхо на год младше, он, вероятно, самый разумный и нормальный из всех друзей Есана. Он напарник Есана по лабораторной, так они и познакомились, и обычно темы их разговоров вращаются вокруг химии или КВМ. Чонхо бросает на него взгляд, а затем забирает у него лабораторную колбу и держит ее над огнем металлическими щипцами. — Уен говорит, что ты ночевал у этого парня, а потом отказался ему рассказывать об этом. — Потому что рассказывать было нечего, — оправдывается Есан. — Когда ты перестанешь верить всему, что он говорит? — Я и не верю. А вот твоя реакция красноречива. Есан хмурится еще сильнее. —Ну, ничего не было. — И ты расстроен из-за этого. — Я бы не сказал, что прямо грущу. — Но ты бы сказал как-нибудь по-другому. Есан сердито смотрит на него. — Почему тебя это так волнует, — Чонхо пожимает плечами. Реакция начинает набирать обороты, и Есан соответствующим образом отмечает это в отчете вместе со временем. — Просто тебе давно никто не нравился. Есан не знает, что на это ответить. В этом нет необходимости, поскольку эксперимент требует от них полного внимания. Они смешивают раствор с несколькими другими, получая доступ к реакциям и записывая их. Есану больше всего нравится эта часть его исследований. — Я надеюсь, ты ему тоже нравишься, — в конце концов говорит Чонхо. «Я тоже» думает Есан, но ничего не говорит. Есан не ожидал, что Сонхва так вольется в его жизнь. Но это случается. Сонхва большую часть времени спокоен, не пытается уговорить Есана делать то, что ему не нравится, и вообще с ним так приятно находиться рядом, что они теперь постоянно тусуются. Иногда к ним присоединяются друзья Сонхва, иногда — друзья Есана, но в основном они остаются вдвоем. Даже не имеет значения, чем они занимаются; всегда весело проводить время с Сонхва. Даже когда они просто молча сидят в библиотеке и занимаются. Даже когда Уен и Сан бесят. Даже когда у Есана от этого болит сердце. Есан назвал бы их очень хорошими друзьями, если бы не странное, хрупкое трепетание в груди, которое выдает его всякий раз, когда Сонхва смеется, и не та напряженная атмосфера, которая иногда возникает между ними, словно статичный воздух перед грозой. Есан знает, что однажды это выплеснется ему в лицо, возможно, разрушительным образом, от которого будет трудно оправиться и еще более невозможно защититься. Он не сказал бы, что был готов, просто предупрежден. Есан никому об этом не рассказывает. Уен бы еще больше издевался, о Сане не может быть и речи, Чонхо все равно не смог бы ничего посоветовать, а это все близкие друзья, которые есть у Есана. В любом случае, Есану не нужны советы. Это не проблема, по крайней мере, сейчас, когда все прекрасно. Он определенно не проводит каждую свободную минуту, думая о невероятно нежной коже Сонхва или о том, что его глаза немного раскосые, что каким-то образом превращает его в самого очаровательного человека, которого Есан когда-либо видел… — Есан? Есан внезапно отвлекается от своих мыслей. Шум университетской столовой возвращается, и Уен выжидающе смотрит на него, а Сан одаривает довольной ухмылкой. — А? — Ты где там, блин, летаешь? — Спрашивает Уен. — Я спрашивал, не хочешь ли ты пойти с нами в тот новый коктейль-бар сегодня вечером. Сан хочет сходить. Есан в ответ бросает на него смущенный взгляд. — И смотреть, как вы рядом со мной лижетесь? Нет, спасибо. — Во-первых, мы не будем, — говорит Сан. Его улыбка с ямочками на щеках настолько невинна, что Есан поверил бы ему, если бы не знал, что врет. — Во-вторых, сегодня на напитки действует тридцатипроцентная скидка. И, в-третьих, приведи Сонхва. Есан прикидывает. На самом деле, это может быть забавно, и, несмотря на все то время, что они проводят вместе, он на самом деле не видел, каким становится Сонхва, когда он пьян. — Просто спроси его! — Настаивает Уен. — У меня такое чувство, что мы вообще не видимся, чувак. — Это не моя вина, — отвечает Есан, но все равно достает телефон, чтобы написать Сонхва. Сонхва соглашается встретиться с ними в баре. Есан не уверен, рад ли этому, пока Сонхва не появляется у главного входа, где они уже ждут его, одетый в темно-красную рубашку на пуговицах и черное колье. Тусклый свет падает на одну из его серебряных сережек, а затем на его блестящие зубы. Сегодня вечером в нем есть что-то притягательное. Что-то соблазнительное. — Ох, — говорит Есан вместо приветствия, — Ты… ты хочешь впечатлить сегодня кого-то? Сонхва улыбается. — А что, у меня получается? Уен откашливается и подталкивает их обоих вперед. — Никакого флирта, пока мы не возьмем наши напитки. Есан игнорирует его и то, как горят его щеки. Коктейль-бар красив настолько, насколько могут быть красивы только искусственные вещи, он наполнен неоновыми огнями и веселыми стайками девушек с разноцветными напитками в руках. Бармены смеются друг с другом, словно работа здесь — это веселое времяпрепровождение, а из динамиков над головой звучит поп-музыка, отдаваясь в груди Есана. Невысокая официантка проводит их к столику в глубине зала, и Есан, садясь, прижимает ладони к прохладному стеклу. Ему всегда требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к таким местам, как это, где все состоит из шума и красок. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Сонхва, усаживаясь рядом с ним. Черт, он действительно хорошо выглядит. Он убрал волосы со лба, и так он выглядит резче, менее милым и более опасным, а Есан даже еще не пьян. Возможно, это было ошибкой. Есан не знает, сможет ли он и дальше скрывать то, как он смотрит на Сонхва. — Да, — все равно отвечает он. — Что будешь заказывать? Сонхва задерживает на нем взгляд слишком долго. — Что-нибудь сладкое. Есан берет себе коктейль с лаймом и мятой. Он дает попробовать его другим, смеется, когда Сонхва морщится от горечи, а затем чуть не давится, когда Сан дает попробовать свой. Это весело. Есан чувствует себя комфортно, сидя между своими друзьями, а Уен и Сан препираются, как старая супружеская пара, а потом объединяются в стебе над Сонхва. Каким-то образом в итоге позорится Есан, написав ужасное стихотворение из двух строк, и Сонхва позволил ему спрятать лицо у себя на плече, нежно гладя его по голове и посмеиваясь. Есан не уверен, когда атмосфера изменится. Возможно, это произойдет, когда Уен и Сан начнут строить друг другу глазки, полностью переставая замечать Есана и Сонхва. Может быть, это когда Сонхва протягивает руку и проводит большим пальцем по нижней губе Есана, говоря ему, что там остался кусочек базилика. Только что они все смеялись, а в следующий момент остались только он и Сонхва в безмолвном вакууме, в месте, лишенном времени, пространства и здравого смысла. Фиолетовый свет мерцает на лице Сонхва, сюрреалистичном, как во сне, и все, чего Есану хочется, это смотреть на него. Возможно, это из-за алкоголя, но Есан больше даже не пытается сопротивляться влечению к Сонхва. Так легче, когда у его разума остается только одна цель и путь к ней, а Сонхва не отстраняется. Он пахнет так сильно и Есан не может вспомнить, когда в последний раз он был так близко к кому-то, когда хотел быть так близко. Есан жаждет этого, прикасаться, чувствовать, быть еще ближе, и Сонхва смотрит на него так, словно чувствует то же самое, но никто из них ничего с этим не делает. Напротив них Сан сидит на коленях Уена и страстно целует его. Они заказывают еще по порции выпивки. Это уже слишком, и Есан пожалеет об этом завтра, но он пьян и счастлив, а завтрашний день кажется таким далеким. Теперь рука Сонхва лежит на бедре Есана, и это все, на чем Есан может сосредоточиться — легкое прикосновение кончиков пальцев, тепло от прикосновения его руки, то, как Сонхва продолжает смотреть на него с румянцем на щеках. — Можно я попробую? — Спрашивает Сонхва, указывая на напиток Есана, и Есан пододвигает его к нему. Сонхва пристально смотрит на Есана, поднося соломинку к губам и сосет, издавая довольное урчание. Есан наблюдает за тем, как двигается его горло, когда он глотает. Сонхва поднимает взгляд на Есана, его темные глаза жаждут чего-то еще, и он облизывает нижнюю губу. — Сладко. Вот оно. Есан попадет в ад. — Мы собираемся домой, играть в настолки, — говорит Сан. Есан почти забыл, что они тоже здесь, и потребуется слишком много сил, чтобы отвести взгляд от Сонхва, поэтому он этого не делает. — Мы бы и вас позвали, но, честно… Кажется, нам следует оставить вас наедине. Есан, уцепившийся за плечо Сонхва, поднимает голову. Он задается вопросом, что именно Сан имеет в виду, но прежде чем он успевает расшифровать это странное выражение на его лице, Сонхва уже кивает. Уен и Сан расплачиваются и уходят, посылая Есану еще несколько многозначительных взглядов, которых он не понимает. Ну и неважно. Ему тепло, и он допивает остатки своего напитка, прежде чем прислониться к Сонхва. — Хочешь остаться здесь или…? — спрашивает Сонхва и склоняет голову набок. Есан обводит взглядом линию его подбородка и задается вопросом, каково это — провести зубами по ней. — Хочешь поедем ко мне? Даже пьяный, даже в таком состоянии, Есан знает, что он предлагает. Накал страстей и подтверждение того, что «да, он тоже меня хочет», проникает ему прямо в кровь, и он сжимает колено Сонхва под столом, когда наклоняется к нему. — Давай уйдем отсюда. Черт, Есан пьян. Они оба пьяны, хихикают и вваливаются в безукоризненно чистую квартиру Сонхва. Каким-то образом он все же заставил Есана снять обувь у двери. Есан бежит за Сонхва в гостиную, и они валятся на диван, прямо друг на друга. Ребро к ребру, одно из бедер Сонхва оказалось между ног Есана. Лицо Сонхва теперь совсем близко. Есан мог бы сосчитать его ресницы, если бы захотел. Если бы он достаточно сосредоточился, то смог бы разглядеть небольшие пятна на его коже. Он мог бы поцеловать его. Если бы захотел. Есан хочет. Сонхва смотрит на него из-под ресниц, как будто ждет, что что-то произойдет. Есану, наверное, стоит взять себя в руки, прежде чем он совершит какую-нибудь глупость, но он замирает от нарастающего напряжения в воздухе. Сонхва прерывисто выдыхает, и Есан чувствует это на своей коже, горячее и страстное. Он хочет почувствовать это дыхание прямо у себя на горле. У себя во рту. Везде. — Хочешь меня поцеловать? — шепчет Сонхва, уже уставившись на губы Есана, голодный и ждущий, а Есан даже не отвечает, просто бросается вперед. Поцелуй получился непристойным, они сталкивались зубами, сплетались языками, и Есан почувствовал вкус водки. Это не то, каким он представлял себе их первый поцелуй, но ему было все равно. Ему было все равно. Прошло так много времени с тех пор, как он был так близко к кому-то физически, и он не собирается останавливаться сейчас, не тогда, когда ему так приятно, когда Сонхва задирает рубашку Есана и проводит руками по его бокам. Есан не знает, как долго они так обжимаются. Возможно, слишком долго; его губы распухли, лицо горит, тело горит там, где Сонхва прикасается к нему. Сонхва выгибается навстречу ему, проводя губами по его шее и слегка прикусывая чувствительную кожу, прежде чем отстраниться. — Ты хочешь… — Да, — выдыхает Есан, даже не задумываясь об этом. Это прямо сейчас. Нет ни прошлого, ни будущего, ни последствий — они пьяны и нетерпеливы, и сейчас ничто не имеет значения, кроме того, как Сонхва приподнимает бедра, уже крепко прижимаясь к бедру Есана. Все тело Есана отзывается на это. Он хочет меня, он хочет меня. — Спальня, — выдыхает Сонхва, и Есану удается приподняться. Руки Сонхва шарят по его телу, как только он встает, стаскивая рубашку, джинсы и все остальное, пока они, спотыкаясь, идут и оказываются на кровати Сонхва. Тогда Сонхва становится нежным. Есан не должен удивляться, но он удивлен — все, что было до того, как они сюда попали, было таким поспешным, таким сумбурным и таким отчаянным. Тем не менее, отчаяние все еще присутствует. Есан чувствует это, как пламя, разгорающееся у него в животе, прямо под кожей, готовое разрастись в настоящий пожар. Сонхва нежно касается его, но не там, где ему это нужно больше всего, и в конце концов именно Есан прижимает его к себе и трется об него. Это стоит того, чтобы Сонхва издал какой-то беспомощный и неконтролируемый звук. — Давай, — говорит Есан прямо ему в ухо, и Сонхва издает еще один звук. — Быстрее уже. — Ты такой красивый, Есан, — Сонхва смотрит на него, как на чудо, а затем наклоняется, чтобы поцеловать его, на этот раз медленно и нежно. Это немного похоже на влюбленность. Есан почти готов сказать Сонхва, что он ему нравится, прямо здесь и сейчас. Он мог бы сказать это сейчас, осмелев от алкоголя и эндорфинов. Он мог бы сказать: «Эй, Сонхва, ты мне нравишься», просто так. Но он этого не делает. Вместо этого он целует Сонхва в ответ, прикусывает нижнюю губу, чтобы выдавить из себя еще один звук, и Сонхва меняется с ним местами, вдавливая в матрас. — Ты думал об этом? — спрашивает Сонхва, целуя Есана в шею, и Есан понимает, что кивает. Сонхва может спрашивать его о чем угодно. Есан не думает, что есть что-то, в чем бы он отказал ему. — Я тоже, — говорит Сонхва, прижимая пальцы к тазовой косточке, впиваясь в кожу. Есан надеется, что он оставит следы. Что-нибудь на память. — Я тоже. Есан просыпается голый, с головной болью, давящей на виски, на левой стороне чужой кровати. Секунду он ничего не помнит, а затем, так же внезапно, воспоминания обрушиваются на него, как поезд, сошедший с рельсов. Губы Сонхва на внутренней стороне его бедер. Сонхва берет пальцы Есана в рот. Глаза Сонхва горят, но все еще полны такой незащищенной нежности, что Есан не может отвести взгляд. Сонхва. Есан поворачивается, чтобы посмотреть, кто лежит рядом с ним, и, конечно, он знает, что это Сонхва, кто же еще это может быть, но шок от того, что он видит его там, все еще спящего, с растрепанными волосами, почти выталкивает Есана из постели. Блять. Этого не должно было случиться. Они были друзьями — несмотря на то, что Есан всегда хотел, чтобы между ними было что-то большее, они были друзьями; они не должны были начинать это будто связь на одну ночь, как… что бы там ни было. Есан пристально смотрит на Сонхва, почти желая, чтобы тот проснулся и вернул его обратно в постель. Но он этого не делает. Он крепко спит и даже не пошевелился, когда Есан потянулся за своей одеждой и быстро натянул ее, не обращая внимания на красные пятна на внутренней поверхности бедер и боль в груди. Он еще раз смотрит на Сонхва. Он так крепко спит. На его щеке видна едва заметная фиолетовая отметина, и Есан точно помнит, каково это — целовать его там. Есану хочется протянуть руку и убрать волосы с его лица, чтобы увидеть, как ресницы Сонхва ложатся веером на его скулы. Ему хочется наклониться и разбудить его поцелуем. Он хочет, чтобы Сонхва сказал ему, что он может остаться и что это не было ошибкой, которая будет стоить им того, что у них было. Возможно, ему следовало сказать вчера, что Сонхва ему нравится. Когда у него еще была на это смелость. Есан отступает на шаг. Может быть, именно так они и закончили бы, проведя в постели одну или две ночи, а затем снова стали бы чужими людьми. Может быть, Сонхва всегда этого хотел. Между нами всегда было напряжение, дружеское или ещё какое-то, на что Есан никогда не мог найти ответа. Ты думал об этом? Я тоже… Может быть, это и есть ответ. Есан все еще не уверен, что это значит для них, но он не может больше оставаться; он не может выносить стыд и сожаление, за исключением того, что есть часть его, которая не сожалеет об этом. Он не думает, что смог бы посмотреть в глаза Сонхва, если бы тот проснулся сейчас. Не знает, что бы он сказал, если бы вообще мог что-то сказать. Одна мысль об этом причиняет боль. Разрыв произошел еще до того, как они начали встречаться. Реверсивная автомобильная авария. Восстановление ущерба. У Есана перехватывает дыхание, снова и снова. И он уходит. Часы на плите Сонхва показывают, что сейчас четверть первого, и Есану кажется, что его голова вот-вот взорвется, когда он щурится от яркого солнечного света, но ему все равно удается найти автобус до дома. Когда Есан входит, в квартире тихо, и он думает, что Уен и Сан еще спят. На кофейном столике лежит брошенная доска от настолки, буквы валяются, собрана только одна надпись «Я люблю тебя» посередине, и Есан плюхается на диван. Его тело требует воды и тщательного принятия душа, но у него нет сил вставать. В таком состоянии Сан находит его, свернувшегося калачиком на диване, примерно час спустя. Уен молча протягивает ему стакан воды, сам выглядя неважно, и Есан с благодарностью принимает его. — Я так понимаю, ты остался ночевать у Сонхва, — говорит Сан, шевеля бровями. Одна только мысль об этом обжигает желудок Есана, как кислота. Он кивает. Уен придвигается ближе. — И… ты переспал с ним? Есан вспыхивает в ответ, а Уен издает нечеловеческий визг, от которого звенит в ушах. Он трясет Есана за плечи, как сумасшедший, говоря что-то вроде: «Как это было, я всегда знал, что в тебе это есть, было ли это здорово, я горжусь тобой», каждое слово — игла, в то время как все, о чем Есан может думать, это о непостижимом спокойствии на лице Сонхва, когда он он ушел. — Что не так? — Спросил Сан, и Уен, наконец, успокаивается. — Ничего, я… — Есан сглотнул и уставился на свои руки. Такое чувство, что на его теле нет ни одного места, которое Сонхва не видел бы или к которому не прикасался, и пройдет целая вечность, пока Есан не отмоет его полностью. — Я не должен был этого делать. — А?! Я думал, он тебе нравится, — удивляется Уен. — В этом-то и проблема, — отвечает Есан. Его голос такой тихий, что он едва слышит сам себя. — Мы были друзьями, мы не должны были… просто. Он не знает, что нравится мне. Уен и Сан уставились на него. — Подожди. Что ты сказал, когда проснулся? — Сан внимательно смотрит на него. — Ты ведь разговаривал с ним утром, верно? Есан качает головой. — Боже мой. — стонет Уен. — Мы были так пьяны вчера, — объясняет Есан, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Этого бы не случилось, если бы мы не напились. — Да ладно, Есан. Алкоголь просто снимает все запреты, он бы не сделал этого, если бы не хотел. — Это все равно не значит, что я ему нравлюсь. — А почему ты ушел? — Это было бы слишком неловко. Глаза Уена закатываются так сильно, что Есан на секунду искренне беспокоится о его здоровье. — А сейчас тебе не неловко?! Есан-и, ты нравишься этому парню. Бьюсь об заклад, ты нравишься ему целую вечность. — Если так, то почему он мне не сказал? — По той же причине, что и ты! — Сан вздыхает. — Чувства — это тяжело, чувак. Но иногда просто нужно быть честным. — Что ж, похоже, я упустил этот шанс, — Есан встает, его тело немеет. — А теперь извините, я буду играть в видеоигры весь остаток дня, а возможно, и всю жизнь. Позже в тот же день Уен заглядывает в комнату Есана и присоединяется к нему, уже целый час лежащему, уставившись в потолок и погруженному в свои сожаления. — Че как? — спрашивает он, придвигаясь ближе к Есану, чтобы обнять его за талию. — Он писал? Есан качает головой. — Ты писал? Он снова качает головой. — Что мне сказать? — Просто напиши и там посмотрим. — Он меня ненавидит. —Ты не можешь этого знать. Может быть, он думает, что ты его ненавидишь, ты же просто ушел. Вот почему важно общаться, понимаешь? Есан, прищурившись, смотрит на потолок. Рядом с лампой странное серое пятно, и Есан не может понять, откуда оно там. — Есан, — говорит Уен и приподнимается на локте, чтобы посмотреть на него. — Он тебе сильно нравится? — Очень, — говорит Есан. Он думает о том, какой Сонхва теплый человек. Ему нравится заботиться о людях вокруг, не заботясь о себе. Как он улыбается всему, что говорит Есан, даже если это не так уж и смешно. Сонхва так легко понравиться кому-то. — Боже мой, — озадаченно произносит Уен. — Ты любишь его. — Что? Не говори так, — отвечает Есан. — Я не так давно его знаю. — Я влюбился в Сана минут за пять. — Да, но ты — это ты. — Я знаю, это пугает. Но я готов поспорить на все свое имущество, что ты нравишься ему не меньше. — Ты не можешь этого знать. — Да, но я могу использовать свои навыки дедукции. — Уен стучит пальцем по виску. — Он потакал тебе как цыпленок, скейтбордингу и беспилотникам, никогда не жаловался на то, что ты немногословный, насколько я знаю, и всякий раз, когда я вижу вас вдвоем, он старается, чтобы тебе было комфортно, и когда смотрит на тебя, у него в глазах сердечки. Это всё факты. Только не говори мне, что считаешь все, что он делал, платоническим. Есану приходится задуматься о странном напряжении, которое всегда было между ними. — Ну, нет, но что, если он просто хотел… может быть, он не хотел меня. Понимаешь? Возможно, это было все, чего он хотел, и, честно говоря, я не думаю, что ему понравился бы кто-то вроде меня. Я бы даже не стал его винить… — Слушай сюда, говнюк, — говорит Уен, обхватывая щеки Есана обеими руками. — Ты самое очаровательное существо, которое когда-либо видел мир, ясно? Поначалу ты можешь показаться холодным, но ты такой чертовски милый, что иногда я удивляюсь, как я вообще могу дружить с тобой. То, что ты говоришь, иногда кажется странным, но самое главное — ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь просить того, что хочешь и получать это. Сонхва уже знает о тебе столько нелепого дерьма и не сбежал, так что, ради всего святого, не упусти его. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили, Есан. Как и все. Есан бросает на него косой взгляд, быстро моргая. — Ты пытаешься довести меня до слез? — Я пытаюсь вразумить тебя! — Уен вздыхает и крепче прижимает его к груди. — Почему ты ушел? — Я испугался, — тихо говорит Есан. Трудно говорить, когда его душит такое сильное сожаление. — Ты же знаешь, обычно я не… делаю так. — По-моему, это просто большое недоразумение, — говорит Уен, гладя Есана по волосам. — Просто подумай о том, чтобы написать ему? Все равно терять нечего. Когда Есан кивает, Уен отпускает его и садится. — Пойдем, закажем курочку. Я умираю с голоду. Есан думает об этом пять дней. От Сонхва нет ни сообщений, ни звонков, ничего. Есан с трудом справляется с курсовой работой, собеседованиями, презентациями, и спит, когда есть возможность. Каким-то образом его разум все еще находит в себе силы постоянно думать о Сонхва, словно бесконечная петля, состоящая из воспоминаний и воображаемых сценариев. Есан скучает по нему. Это тактильное ощущение, отдающееся эхом в груди по ночам, когда достаточно тихо, чтобы слышать биение собственного сердца. Он думает, что предпочел бы иметь Сонхва в качестве друга, чем вообще не иметь его в своей жизни, но уже слишком поздно для этого, и Есан не знает, сколько времени ему потребуется, чтобы принять это как неоспоримый факт. Прошло всего пять дней с тех пор, как он видел его в последний раз, но ему кажется, что прошло гораздо больше времени, и именно это в конечном итоге решает за него. Уен прав — терять нечего, когда худшее уже случилось. Есан лежит в своей постели, уставившись в потолок, как он теперь делает каждую ночь перед тем, как заснуть. Сейчас два часа ночи или что-то около того, и Сонхва наверняка сейчас спит. Так ему кажется, что написать будет легче. Как будто это увеличивает период времени, в течение которого все могло бы быть хорошо, пока Сонхва не проснется, не увидит сообщение и не решит, что делать. Кот Шредингера. Есан полчаса набирает, удаляет и переписывает черновик своего сообщения. Глаза горят от усталости и тоски, и, в конце концов, это все, что он посылает. Кому: Сонхва ^^ хэй Есан блокирует экран, убирает телефон подальше и закрывает глаза. Завтра он проснется и получит либо молчание, либо ответ, и он не может сказать, какой вариант пугает его больше. Возможно, ему следовало извиниться. Следовало объясниться подробнее. Есан открывает глаза и снова хватает свой телефон, чтобы увидеть, как на дисплее загорается уведомление. Его сердце подпрыгивает к горлу так быстро, что он чуть не задыхается. От: Сонхва ^^ Привет, слушай Не хочешь встретиться где-нибудь завтра, чтобы поговорить? Пожалуйста Дерьмо. Блять. Есан прерывисто выдыхает. Но ведь это то, чего он хотел, верно? Шанс рассказать Сонхва правду, которую он заслуживал с самого начала. Кому: Сонхва ^^ как насчет дерьмовой кофейни От: Сонхва ^^ Когда? Кому: Сонхва ^^ как можно скорее? От кого: Сонхва ^^ В десять утра? Значит, они оба собираются пропустить универ. Кому: Сонхва ^^ да, хорошо От: Сонхва ^^ Увидимся завтра, тогда спокойной ночи, Есан. Есан отбрасывает телефон. Ему одновременно кажется, что он больше никогда не заснет и что он мог бы спать вечно. Завтра. Завтра он собирается признаться. Есан пришел на час раньше. Все кажется немного нереальным, немного расплывчатым, как бывает, когда не выспался, но каждый раз, когда кто-то проходит мимо разбитой стеклянной двери кофейни, его охватывает новый прилив адреналина. И затем, когда, наконец, Сонхва открывает дверь, Есану все еще требуется слишком много времени, чтобы осознать это. Сонхва одет в толстовку с капюшоном и спортивные штаны большого размера, и выглядит так, будто тоже не спал. Под глазами у него темные круги, волосы растрепаны, растерянный. Есан никогда не видел его таким расстроенным, и ему хочется вскочить и обнять его, но он знает, что это переходит все границы. Возможно, ему больше никогда не доведется обнять Сонхва. Он не ценил то время, когда мог. — Привет, — говорит Сонхва. Стул громко скрежещет по полу, когда он отодвигает его, и они оба вздрагивают. — Ты в порядке? — спрашивает Есан. — Ты выглядишь немного… Сонхва пожимает плечами. — Нет. Да? Я не знаю. Как дела? Они смотрят друг на друга, ненадолго встречаясь взглядами, прежде чем снова отвести взгляд. — Могло быть и лучше, — говорит Есан. Тишина. Подходит официантка и принимает у них заказы, а затем уходит за стойку. Это заведение действительно дерьмовое, думает Есан, рассматривая потрескавшуюся плитку и паутину по углам. Но в то же время оно кажется странно знакомым, и это его как-то успокаивает. Сонхва теребит нитку на своем рукаве. Есан уверен, что он, должно быть, не в порядке, потому что Сонхва, которого он знает, никогда бы так не испортил свою одежду. Наверное, ему стоит что-то сказать сейчас. У него перехватывает горло, как будто все слова, которые он должен произнести, застревают в горле, не желая выходить наружу и быть услышанными. Он должен просто сказать это. На самом деле ему больше нечего терять, кроме остатков своего достоинства. Тогда, в идеальной квартире Сонхва, когда он был так близко к нему, произнести это вслух казалось не таким уж трудным… — Ты жалеешь об этом? — вместо этого спрашивает Есан. — Что мы… э–э-э… Ну, ты понимаешь. Сонхва перестает теребить свой рукав, но не поднимает глаз. — Нет. Только о том, что мы были пьяные. — Ох. Хорошо. — А ты? — Так же. — Хорошо. Снова тишина. Им приносят заказ, и Есан обжигает язык о кофе, ему слишком хочется пить, лишь бы занять руки. Сонхва продолжает помешивать, время от времени тихо постукивая металлической ложкой по чашке. — Извини, если я неправильно понял, — говорит Сонхва и откладывает ложку. — Ты о чем? — спрашивает Есан. — Потому что, может быть, я тоже неправильно понял. Это та часть, где Сонхва собирается сказать ему, что они могут остаться друзьями. И Есан, конечно, скажет «да», но, в конце концов, все будет по-другому. А потом он потеряет Сонхва, медленно, мучительно, как угасающее воспоминание, которое он слишком старается оставить в памяти. — Вообще-то, я попросил тебя встретиться, чтобы сказать тебе лично, потому что думал, так будет правильно, — говорит Сонхва и делает глубокий вдох. — Но теперь, когда ты здесь, мне действительно трудно сказать. Я все равно скажу это, потому что, честно говоря, Есан, ты мне очень нравишься. Ты мне очень, очень нравишься, и мне жаль, что я не мог сказать тебе об этом раньше, потому что ты заслуживаешь лучшего, ты заслуживаешь всего хорошего в этом мире и даже больше, но я… Наверное, я просто испугался. Ты мне так нравишься. Так что, если ты больше не хочешь иметь со мной ничего общего, я это пойму. Я просто подумал, что ты должен знать. Прости, если тебе кажется, что я тебя использовал, это не входило в мои намерения, я просто. Я облажался, наверное. Я должен был сказать тебе до того, как мы… до этого. Есан пристально смотрит на него. У него дрожат руки, но, может быть, он дрожит весь, сейчас трудно сказать наверняка, когда все кажется сюрреалистичным, странным и немного ненормальным. Сонхва больше не смотрит на него, вместо этого он прикусывает внутреннюю сторону щеки и изучает крышку стола, и Есану кажется, что внутренности превратились в жидкий свет. — Ты мне тоже очень нравишься, — отвечает Есан. Тепло разливается по всему его телу, как мед на солнце. Он ему нравится. Сонхва сказал, что он ему нравится. — Что? — Спрашивает Сонхва, выглядя совершенно ошеломленным. Он не верит, как будто ему сообщают очевидную ложь. Есан чувствует то же самое. — Ты мне нравишься, — повторяет Есан, и в его голосе слышится легкое возбуждение. Он едва слышит себя из-за бешено бьющегося сердца. — А я думал, что не нравлюсь тебе, поэтому решил, что разрушил нашу дружбу, и прости, что сбежал. Я должен был сказать тебе правду, но, похоже, я тоже облажался. — Ох… О, боже мой, — Сонхва улыбается и проводит рукой по лицу, прежде чем снова стать серьезным. — Что значит, ты думал, что ты мне не нравишься? — Я просто… Я думал, мы просто друзья? Сонхва выглядит так, будто решает, биться ли ему головой о стену или придушить Есана. — Есан, как ты думаешь, для чего были все эти свидания? Сколько раз я пытался — я просто… О, мой Бог. Я думал, что это так очевидно. С чего бы мне хотеть поцеловать тебя, если бы мы были просто друзьями? — О, так это были свидания, — тихо удивляется Есан, и Сонхва стонет. — Прости, я просто не мог понять, то ли мы просто тусовались, то ли ты хотел, чтобы между нами было что-то большее, и я не знаю, это сбивало с толку. Я привык, что людям нравится моя внешность, а не то, какой я есть. — Есан, ты просто не можешь не нравиться. Это… Ну да ладно. Я очень старался, но все просто продолжало… развиваться таким образом, и я подумал, что сначала ты хотел быть друзьями, поэтому я перестал быть таким настойчивым, потому что не хотел ставить тебя в неловкое положение, а потом… — Сонхва смеется, затаив дыхание. — Уже неважно. Я тебе правда нравлюсь? —Очень сильно, — говорит Есан. Сонхва больше не сдерживает улыбки. Эта улыбка завораживает, она разрушительна, точно так же, как естественный лесной пожар разрушителен, создавая почву для новой растительности. — Почему мы выбрали общественное место для разговора? Я так хочу сейчас тебя поцеловать. Теперь Есан тоже улыбается, хотя и старается этого не делать. Он не думает, что перестанет улыбаться в ближайшее время. Или когда-нибудь еще. Не до тех пор, пока Сонхва смотрит на него так, словно он — единственный цвет, который он видит в черно-белом мире. — Так случилось, что у меня есть ключ от квартиры неподалеку. Сонхва встает и берет Есана за руку. — Тогда идем. Они едва успевают зайти в квартиру Есана, пальцы Сонхва крепко переплетаются с пальцами Есана и они начинают целоваться. В этот раз все совсем по–другому — может быть, потому что в прошлый раз они были пьяны и в отчаянии, потому что они оба лгали о своих чувствах, потому что никто из них не был готов сказать так много. На этот раз все честно. Это мило. Именно таким и должен был быть их первый поцелуй, хотя Есан думает, что, может быть, так даже лучше. Есан подталкивает Сонхва в сторону дивана, и им приходится разорвать объятия, чтобы сесть удобнее, но затем Сонхва снова целует его, положив одну руку Есану на подбородок, а другую — на поясницу. Он такой теплый, такой нежный, и Есана не волнует, застанет ли их Уен в таком состоянии, или что Чонхо разозлится на него за то, что он пропустил сегодня лабораторную, или что еще может случиться. Он не позволит этому моменту закончиться. Не сейчас. Вот что такое счастье. Вот каково это — быть любимым. Сонхва немного отстраняется, чтобы перевести дыхание. — Ты такой красивый, Есан. Не могу поверить, что ты думал, что не нравишься мне. Ты такой… Иногда мне трудно даже смотреть на тебя, но в то же время, это все, что я хочу делать. Есан старается не смущаться. У него это не совсем получается, поэтому он просто склоняет лицо к ладони Сонхва и тот проводит большим пальцем по нижней губе Есана. — И это ты мне говоришь. — Да, я говорю. Есан улыбается и снова целует его. Уен заходит к ним час спустя. Они даже не делают ничего такого, но Уен все равно орет как банши, зовя в комнату помятого Сана. Какая-то часть Есана хочет пожаловаться на то, что Сан живет здесь, но он чувствует, что в любом случае в обозримом будущем будет проводить гораздо больше времени в квартире Сонхва. — Как раз вовремя, — непринужденно говорит Сан, беря с кухни яблоко и присаживаясь рядом с Сонхва. Он никогда не уважал личное пространство. — Значит ли это, что теперь мы можем ходить на настоящие двойные свидания? Сонхва улыбается. Он немного отодвигается, но не убирает ноги Есана со своих колен, вместо этого кладет руки ему на бедра. — Конечно. На другом конце комнаты Есан встречается взглядом с Уеном. Он внимательно наблюдал за ними, и сейчас Уен одаривает его улыбкой и восторженно поднимает вверх большой палец. Кажется, это говорит о том, что он рад, что друг счастлив. Есан просто улыбается в ответ. Они вернулись туда, где все началось — в «Призму». Сегодня вечером там полно народу, но Есан не возражает, когда Сан случайно натыкается на него и подталкивает ближе к Сонхва. Он чувствует его повсюду, горячего, уверенного и гибкого, извивающегося в руках Есана. Есан узнал, что Сонхва хороший танцор. Он сексуален, когда танцует, и знает это, знает, что он неотразим для Есана, когда тот проводит языком по его нижней губе. — Хочешь уйдем? — спрашивает Есан. Ему приходится немного наклониться, чтобы Сонхва услышал его, и его губы задевают ухо. Это немного похоже на провокацию, но Есан не беспокоится, что будет на этом пойман. — И бросить всех? — отвечает Сонхва, приподнимая бровь. — Как будто ты против. Это один из тех редких случаев, когда у всех нашлось время собраться. За последние два месяца друзья его и Сонхва отлично спелись, в основном благодаря тому, что Минги и Сан поладили, как хаотичный, чрезмерно соперничающий дуэт, к которому мир был не готов. Есан уже не помнит, как это было без других парней, но прямо сейчас побыть наедине с Сонхва кажется действительно хорошей идеей. Он берет Сонхва за руку и тащит его с танцпола сквозь группы танцующих людей и мерцающие огни, пока они не оказываются во внутреннем дворике. Ночной воздух прохладен, когда Есан открывает дверь, но в нем безошибочно чувствуется намек на лето, уверенный, как обещание. Дни становятся ярче, теплее, и Есан не может дождаться начала летних каникул, но и сейчас не так уж плохо. Сонхва смотрит на него так, словно он единственный человек в мире, который заслуживает его внимания, и Есан улыбается ему. — Помнишь, как мы здесь встретились? — спрашивает Сонхва, прижимая Есана к стене. — Я подумал, что ты самый милый человек из всех, кого я когда-либо видел. Я так отчаянно хотел познакомиться с тобой, но не знал как. Есан улыбается. — Я рад, что тебе понравился я и мои поразительные глаза. — Боже, заткнись, я не знал, что еще сказать. — О, так ты на самом деле не думал, что они поразительные? Выражение лица Сонхва смягчается, становясь нежным. — Есан, в тебе поразительно все. — Фу, как мило, — Есан пытается спрятать лицо, но Сонхва хватает его за запястья и прижимает их к стене. — Что ты собираешься сделать, поцеловать меня? Сонхва закатывает глаза, но прижимается к нему чуть сильнее, наклоняясь достаточно близко, чтобы поцеловать левую сторону его лица, где находится родимое пятно Есана. Есан высвобождает руки и позволяет им скользить вниз по длинной спине Сонхва, проводя пальцами по изгибам его позвоночника, дразня грубую ткань джинсов, пока не достигает выпуклости его задницы. Есан расправляет ладони и прижимает Сонхва к своим бедрам, позволяя себе потереться о него, совсем чуть-чуть. Сонхва резко вдыхает. — Знаешь что? На самом деле ты не такой уж и милый. Или чистый. Ты демон в ангельском обличии. — И ты любишь меня за это, — легко отвечает Есан, моргая, глядя на Сонхва. Сонхва смотрит на него в ответ своими темными, добрыми глазами, в которых нет ни капли злости, и грудь Есана наполняется теплом, между ребер ложится горячая вата. Сонхва прижимается лбом к лбу Есана и улыбается так мягко и мило, как он улыбается только тогда, когда он рядом с Есаном. — Да. Я люблю тебя. — Пойдем домой, и покажешь, насколько сильно, — отвечает Есан. — Ты, маленький засранец, скажи это в ответ. Сонхва щекочет его, а Есан хихикает. Во рту у него золото, в глазах — звезды, и самое лучшее, самое лучшее из всего этого — это то, как Сонхва смотрит на него, когда Есан говорит: — Ты же знаешь, я тоже тебя люблю.