не люди

«дорогой ризли!» герцог вздыхает и откладывает лист дорогой бумаги, ненавязчиво пахнущей свежестью. ему не нужно вчитываться в последующее содержание письма, чтобы понять, от кого оно. «дорогой ризли» — это обращение, которое использует только один отправитель, и каждое письмо от него всякий раз отзывается неприятным покалыванием в груди.  ризли трогает лоб пальцами, слегка массируя его и пытаясь решить — прочитать письмо или сделать вид, что голубой конверт с золотым оттиском никогда не попадал к нему в руки. что герцог не вскрывал его серебряным канцелярским ножом, подаренным, к слову, юдексом словно с намеком на будущую переписку. сделать вид, что глаза не скользнули по строчке, написанной ровным каллиграфическим почерком (буквы одинаковые настолько, что печатная машинка позавидовала бы, если бы могла).  «нехорошо», — ризли бормочет эту мысль себе под нос, снова берет письмо в правую руку и читает его, левой подпирая щеку.   «дорогой ризли!  прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мы общались. я был очень рад зайти к тебе на чай, несмотря на удручающий повод посетить крепость меропид. как поживает сиджвин?  неделю назад институт представил свою свежую разработку, которая по праву может считаться новым витком развития автоматонов. ты когда-нибудь видел танцующих автоматонов? если производство жандарматонов в меропид еще не эволюционировало до таких высот, то подарок института точно произведет на тебя впечатление. госпожа фурина приняла решение устроить торжественную демонстрацию «сюиты ледяного ветра» (так называется эта разработка), после которой будет организован бал. ты должен был получить приглашение еще пару дней назад, однако я принял решение обратиться к тебе лично. мне бы хотелось, чтобы ты увидел «сюиту ледяного ветра» своими глазами. пожалуйста, приходи послезавтра вечером к оперному театру «эпиклез». я буду рад тебя видеть.  твой,  нёвиллет.»  письмо прочитано. ризли сидит без движения, прислушиваясь к своему организму в попытке понять собственную реакцию. взгляд возвращается к отдельным фразам.  «как поживает сиджвин?»  ни одно письмо нёвиллета не обходится без этого короткого вопроса. ризли уже давно узнал, что мелюзина и юдекс состоят в переписке, поэтому вопрос о самочувствии сиджвин поначалу казался ему высосанным из пальца. однако, чуть разобравшись, ризли пришел к выводу, что нёвиллета интересует не столько самочувствие медсестры, сколько их взаимоотношения с герцогом.  содержание основной части письма не оставило ризли полностью равнодушным — в этом он готов признаться. танцующие автоматоны — это и правда что-то новое. но в чем ризли признаться отказывается, так это в слабости, которую пробудили в нем отдельные фразы из письма.  «ты когда-нибудь видел танцующих автоматонов? <…> мне бы хотелось, чтобы ты увидел «сюиту ледяного ветра» своими глазами. пожалуйста, приходи <…> я буду рад тебя видеть.» — содержание письма в глазах управляющего тюрьмой сводится к этому фрагменту. каждое слово вызывает гадкое и неестественное желание прибежать по первому зову.  снова отложив письмо, ризли встает и обходит стол, оказываясь в центре своего мрачного кабинета. он начинает расхаживать по кругу, насвистывая мотив одной из песен, придуманных заключенными. когда-то и он пел её хором с другими арестантами, отбивая молотом заготовки для жандарматонов. правильно. ризли — такой же, как все остальные преступники. он питается в купонной столовой, а не в кондитерских; спит на жесткой постели, а не на перине; развлекается на ринге, а не в оперных театрах; поет матерный шансон, а не романсы. титул герцога до сих пор вызывает у него желание скривиться — настолько неподходящим он кажется. поставь ризли в один ряд с настоящими потомственными герцогами, и отыскать «чужака» будет легко даже из тысячи.  ризли не вписывается в общество фонтейнской элиты — вот почему он не придет на бал. дело отнюдь не в том, что он боится оказаться в гуще обомлевших дам, томно вздыхающих по точеному профилю верховного судьи. и не в том, что больное сердце зайдется трепетом, когда проницательные темные глаза наградят его приветливым, но все же холодным взглядом. и не в том, что после этого ризли забудет об автоматонах и танцах, пойманный в плен собственной привязанности. дело, конечно же, не в том, что приписка «твой» в конце письма отзывается ноющим ощущением в животе, за которое герцогу стыдно.  дело ведь совсем не в том, что в очередной раз взгляд ризли запутается в длинных белых волосах, беспорядочно выбивающихся из низкого хвоста.  нарезая круги по кабинету, ризли хочет проломить тяжелыми каблуками ботфорт деревянный пол, чтобы провалиться на первый этаж, а потом по инерции кануть вниз до адской геенны, где ему самое место. там он сможет сгореть в языках голубого пламени, а не от стыда — в кой-то веки достойное наказание за преступления прошлого и отсутствие контроля над чувствами.  герцог думает, что все-таки он был страшно беспечен, когда позволил слабому огоньку приязни разгореться до масштабов лесного пожара. ему не следовало позволять себе культивировать в душе восхищение верховным судьёй. может быть, тогда он не лишился бы дара речи, встретив его двадцать лет спустя на пороге своего кабинета — все такого же холодного и невозмутимого юдекса фонтейна нёвиллета. когда душа ризли болезненно сжалась и изошлась трепетом, он понял — ему нельзя позволять этому развиваться. пусть точка невозврата пройдена, но дальше мимолетных мыслей между делом это не пойдёт.  да, и именно поэтому — из-за дурацкой влюбленности в собственного палача и спасителя — он должен сесть за стол и написать соответствующий ответ, в котором будет вежливый отказ прийти на бал и ни к чему не обязывающее обещание встретиться как-нибудь в другой раз.  кое-как успокоив душу, герцог садится за стол и вынимает писчие принадлежности — перо с чернильницей; достает лист отсыревшей желтой бумаги и ищет наиболее презентабельного вида красный конверт. поднеся его к носу, ризли морщится и тут же кисло усмехается — на фоне аккуратного письма из дворца мермония его собственное будет смотреться как издёвка над герцогским статусом под соусом из неуважения к собеседнику. и в этом вся суть их отношений. нёвиллет — эта фамилия волной прокатывается по языку и звучит так высокопарно и величественно. она говорит о статусе; о выглаженной белой сорочке и кружевных манжетах; о гладкой белоснежной коже и мягких ладонях, ни разу не трогавших кувалду. ризли — имя, в котором больше букв, чем смысла. бесфамильному герцогу-арестанту оно даже не принадлежит. чужое и резко звучащее, это имя кричит о беспородности; о мрачной одежде, пахнущей сыростью и отсутствием заботы; о нездоровой бледности из-за нехватки солнечного света и грубых натруженных руках.  нужно отказать. вежливо, но безапелляционно. кончик пера опускается на бумагу.  «уважаемый месье нёвиллет,  я был очень рад получить ваше письмо. сиджвин, уверен, тоже порадуется вашему вниманию, но разве вы не состоите в регулярной переписке? я не буду говорить за благополучие моей подопечной, это будет нечестно по отношению к ней. но на прошлой неделе у сиджвин появилась подруга — мелюзина-практикантка, с которой они вместе работают в лазарете. кажется, сиджвин теперь повеселее, но уговорить её выйти в отпуск теперь еще сложнее. не могли бы вы поддержать меня в этих уговорах, господин юдекс? думаю, вместе мы сможем добиться успеха…»  ризли замирает, и кончик пера зависает над бумагой. «вместе». на фоне абсолютно уродливого почерка это слово будто бы выглядит по-другому. оно выделяется и этим раздражает герцога. хочется закрыть его кляксой. и к чему вообще был весь этот бессмысленный абзац и еще более бессмысленная просьба в конце?  скомкав лист, ризли убирает его в стол и достает новый — приличного вида бумага закончилась, и теперь перед ним лежит листок с коричневыми разводами в углу.  «уважаемый месье нёвиллет,  я был рад получить от вас письмо. о благополучии сиджвин вы можете узнать у нее напрямую — не думаю, что имею право говорить за нее.  искренне благодарен за приглашение, но вынужден отказаться. моё появление на балу едва ли будет уместным.  управляющий крепостью меропид,  ризли».  коротко и ясно — как и требовалось, думает ризли. но, перечитав два письма, ловит укол совести за свою неоправданную холодность в ответ на сдержанную заботу. в конце концов, нёвиллет проявил инициативу и продублировал приглашение, наверняка догадываясь, что официальную надушенную карточку ризли выкинул, не дочитав до конца. и что юдекс получит в ответ? пару строчек кривым почерком на позорной бумаге. наверняка нёвиллет расстроится — опустит голову, вздохнет и начнет нервно перезакалывать волосы на виске. потом позовет одну из мелюзин — ризли, увы, забыл её имя — и попросит переделать его низкий хвост. почему он вообще решил, что низкий хвост — это хорошая идея? мало того, что это непрактично, так еще и длинные волосы из него выбиваются во все стороны.  ризли решает добавить постскриптум, чтобы скрасить сухой тон письма. шутка появляется на листе за пару мгновений.  «p.s. однако, если вы, уважаемый юдекс, сделаете себе короткую стрижку, то я обещаю еще раз подумать над вашим предложением».  не оставляя себе времени на раздумья, ризли складывает письмо, небрежно суёт его в конверт и запечатывает серебристым сургучом с волчьей мордой. адрес на конверте гласит: «верховному судье фонтейна господину нёвиллету, дворец мермония». оставив письмо в ящике для корреспонденции, ризли выходит из кабинета и направляется на ринг.  когда он, распаренный и довольный, возвращается, письмо уже отправлено. 

***

— месье нёвиллет сделал что? — ризли замирает, так и не затянув на шее красный галстук.   — только то, о чем ты его попросил, — невозмутимо допивая чашку зеленого чая, отвечает клоринда и отодвигает посуду от себя. — извини, не могу я больше пить эту пресную гадость.  ризли все же справляется с галстуком и присоединяется к подруге на диване. она выглядит слегка взволнованной. герцог пытается найти на лице клоринды признаки шутливой лжи, но она в ответ лишь поднимает бровь и отводит взгляд, выражая этим недовольство.  — будь добр, прекрати дырявить меня глупым взглядом и прибереги его до вечера, — девушка демонстративно отодвигается, помахав перед лицом ризли изящной ладонью в перчатке. — ведь, насколько я понимаю, ты все-таки идешь на бал.  — да быть не может, чтобы он взял и постригся! — последний рубеж надежд обрушивается, и герцог в отчаянии наполняет свою чашку до краев. — как можно было взять и состричь… это!  в ответ клоринда вздыхает с выражением «какой же ты идиот» и закатывает глаза.  — а чего ты ожидал, дружок-пирожок? что ты просто так дашь господину нёвиллету обещание подумать над приглашением вылезти из своей берлоги, и он его проигнорирует? — дуэлянтка морщится, но отрезает себе еще кусок торта. — ты же знаешь, он воспринимает все буквально.  — ты не там акценты делаешь, клоринда! обещание подумать, а не вылезти! к тому же, на кону была, мать её, шевелюра!  — я бы выбрала шевелюру, а не тебя, — фыркает клоринда, явно раздражаясь бессмысленным отрицанием друга. — но ты и без моих разглагольствований в курсе, что месье нёвиллет в своих влажных снах видит, как ты приходишь к нему на танцы.  — но это же не повод…  — для него — повод.  — и что с этим делать теперь? — голос мужчины выражает смесь опаски и сожаления, что он вообще решился на глупую ничем не мотивированную шутку.  клоринда задумчиво жует кусочек торта, затем глотает его и пожимает плечами.  — ну давай рассуждать логически, — говорит женщина, разочарованно глядя на пуговицу своей сорочки, которая, кажется, вот-вот оторвется и создаст почву для неловкой ситуации. — сейчас пол фонтейна желает тебе оставаться гнить в крепости до конца дней. рады они тебе точно не будут. с другой стороны есть нёвиллет, который очень расстроится, если после такого ты не придешь хотя бы на… — я приду. — разумеется.  клоринда доедает последний кусочек торта и ловким движением одергивает юбку, намереваясь встать. она смотрит на ризли взглядом, необычно долгим для её закрытой персоны, и протягивает руки к его шее. герцог замирает, но она всего лишь поправляет его воротник, съехавший из-под галстука — редкий жест заботы, который напоминает об их дружеском статусе. вернув одежде презентабельный вид, она встает и делает круг по кабинету, оглядывая шкафы и полки.  — а он… месье нёвиллет… — ризли тянет, так как уместные слова никак не хотят ложиться на язык. — ну, я даже представить себе не могу… — если ты хочешь знать, идет ли ему стрижка — когда я обнаружила седэну, которая выносила из кабинета юдекса его хвост и ножницы по ткани, то решила заглянуть туда и… — дуэлянтка мнётся пару секунд, но потом все же решается продолжить. — короче говоря, руки мелюзин явно не предназначены для парикмахерского дела, поэтому мне пришлось задействовать кое-какие связи, чтобы… поправить положение.  — он хотя бы не лысый? — сокрушенно вздыхая, ризли встает с места и подходит к патефону.  — не переживай, его волосы не короче твоих. я видела, как госпожа каспар его постригла. честно говоря, нам так нравится даже больше, чем с длинными.  ризли, перебиравший пластинки в специальном ящике, останавливает пальцы и смотрит на женщину.  — «нам»? — поймав подругу на любопытной формулировке, он ухмыляется. — нечасто ты позволяешь себе выразиться именно так. но я рад слышать, что вы с навией… — ваша светлость, — нарочито вежливо отрезает клоринда. — если ты рассказываешь мне о своих душевных переживаниях, и я внимательно слушаю, это отнюдь не значит, что тебе позволено влезать в мои.  — понял, — коротко бросает ризли и выуживает тонкую виниловую пластинку. — у меня к тебе небольшая просьба.  клоринда с недоверием смотрит на то, как управляющий меропид ставит пластинку в патефон и включает его, опуская иглу. из аппарата начинает литься вальсовый ритм.  — ну? — вскинув бровь, произносит дуэлянтка.  не спеша ризли подходит к ней и подаёт руку, галантно склонившись.    — сегодня бал, — говорит герцог, не без удовольствия глядя на то, как подруга стесняется от его абсолютно деланных манер. — а я давно не танцевал. сама понимаешь, с сиджвин в полную ногу не повальсируешь, а мне не хватает практики. не окажешь услугу?  клоринда фыркает и несколько секунд стоит, раздумывая, после чего все же кладет свою руку на крупную ладонь коменданта.  — будешь должен, ризли. и, архонты милостивые, не забудь побриться. 

***

после того, как клоринда ушла, как следует прожарив ризли за его неотесанность и неумение танцевать, герцог проводит остаток времени перед зеркалом. раздевшись, он внимательно осматривает себя с головы до ног и разочарованно вздыхает — картина на его взгляд пренеприятная.  тридцать с небольшим лет он живет в этом теле и все равно никак не может удержаться от нахмуривания бровей при виде всего «богатства», которым его наградила жизнь. поджарый торс с едва очерченным прессом испещрен грубыми шрамами, из-за которых кожа местами выглядит так, словно её порезали на лоскуты и наспех сшили. даже медицинские способности сиджвин не уберегли тело от неисправимого уродства, которое с возрастом только усугубилось. отвратительно. нижняя половина тела, впрочем, вполне себе ничего — и ноги что надо, и, прости селестия, ягодицы отменные.  ризли нередко пытался представить, что скрывается под одеждой юдекса фонтейна, и в такие моменты он благодарил всевышних за то, что его мысли невозможно прочесть. вряд ли месье нёвиллет заботится о том, как выглядит его торс. тонкая талия, которую видно даже при полном параде, намекает на отсутствие лишнего жира и, возможно, на плоский живот. руки верховного судьи наверняка такие же тонкие, как и по-женски стройные ноги, а ладони его, вечно скрытые перчатками, мягкие и холодные. глядя на лицо, где никогда не было и намека на растительность или следы бритья, ризли невольно задумывался о том, растут ли у него вообще волосы где-то, кроме головы.  бритье.  ризли взглядом возвращается к лицу и первым делом замечает подбородок, покрытый густой трёхдневной щетиной. он уже даже не пытается бриться каждый день, как и не обращает внимание на телесную растительность. лишь с особой неприязнью герцог выдергивает волосы на груди, которые лезут клоками в местах, не пересеченных шрамами. в остальном обилие «шерсти» его мало заботит. но клоринда права — чтобы хотя бы немного облагородить свой облик первобытного человека, он должен приложить усилия. поэтому ризли без лишних раздумий берется за опасную бритву. 

***

подойдя к парадному входу оперного театра, ризли обнаруживает поток знатного вида людей, которые идут в сторону аквабусной станции. получается, представление танцующих автоматонов уже закончилось. ризли соврет, если скажет, что он не раздосадован. эта досада мешает его сверхцели — заглушить волнение перед встречей с юдексом.  он одет в свою излюбленную черную рубашку — одну из десяти одинаковых, застегнутую на все пуговицы и украшенную красным галстуком, поверх которой висит серая дубленка, накинутая на плечи.  сунув руки в карманы, ризли направляется к сцене амфитеатра наперекор потоку гостей и старается сделать как можно более невозмутимый вид. он не обращает внимание на удивленные взгляды, которыми его награждают люди — как ни крути, это обычное дело. к тому же, вряд ли в кур-де-фонтейн, где сплетни разносятся по городу сиюминутно, кто-то еще был не в курсе удивительного события.  «это из-за него месье нёвиллет состриг свои роскошные волосы», — слышится шепоток, на который ризли не реагирует, но эгоистичная часть души радуется тому, что его персона наконец-то стоит в одном предложении с юдексом. ранее такое случалось всего дважды — в день приговора и в день торжественного вручения герцогского титула. новый повод заговорить о ризли, упоминая нёвиллета, был никчемным по сравнению с предыдущими, однако капля гротеска, по мнению ризли, будет весьма кстати, если знать кое-какие факты о герцоге.  сойдя с дорожки в сторону и остановившись на пригорке, ризли терпеливо ждет, пока сцену подготовят к балу — автоматонов уже убрали, и он смог увидеть их лишь мимолетно, когда шестеро крепких парней относили роботов в сторону. с виду автоматоны выглядят впечатляюще, и ризли думает, что было бы неплохо добавить им боевые функции. через десять минут объявляют открытие бала, и на восточной площадке у амфитеатра размещается камерный оркестр.  пора. остаться в стороне сейчас не получится.  все это время ризли пытался не искать взглядом знакомое синее одеяние, но сейчас он сканирует острым глазом массу гостей в поисках юдекса. на пути к цели ему попадаются сиблинги-фокусники, непринужденно болтающие с какой-то мелюзиной; шарлотта, выискивающая кого-то (ризли готов поставить на то, что он и есть её цель); президент спина-ди-росула, вокруг которой, разумеется, вьётся клоринда (ризли усмехается); миниатюрная фигурка сиджвин в парадном одеянии — дорогая сердцу мелюзина, улыбаясь, беседует с…  сердце уходит в пятки и возвращается обратно, когда взгляд герцога останавливается на утонченной фигуре верховного судьи. нёвиллет стоит возле коктейльного стола, сняв кафтан и повесив его на спинку высокого стула. он в белой сорочке, заправленной в высокие узкие брюки (архонты! ризли готов распять самого себя за долгий взгляд на его стройные ноги). осанка юдекса как всегда идеально ровная, и на этот раз промежуток меж острых лопаток ничем не скрыт.  ризли проклинает себя всеми знакомыми проклятиями за то, что поспособствовал этому. то, что изначально показалось смехотворной фантазией, теперь обернулось совершенно невыносимым зрелищем. нёвиллет с короткой стрижкой оказался божеством в человеческом обличии. он все так же красив, но теперь его точеное лицо выглядит моложе. раньше ризли дал бы ему около сорока лет, и с годами эта прикидка не менялась. теперь юдексу не дашь больше тридцати — свободный от многослойного кафтана и не отяжеленный пышной прической, нёвиллет кажется необычайно хрупким.  и вот он стоит, глядя на сиджвин, что сидит за столом, и кивает в такт её словам. мелюзина выглядит по-настоящему счастливой, и у ризли сердце кровью обливается от желания отправить её на поверхность, чтобы сиджвин больше не жила в этой треклятой консервной банке. комендант не уверен, что в его потрепанной душонке остались силы любить здоровой открытой любовью, но к сиджвин он относится с теплом и уважением. будто бы к матери, которой у ризли никогда не было (так он считает), и мелюзина сделала все, чтобы заполнить эту прореху.  стоит ризли погрузиться в далекие воспоминания, как сиджвин поворачивает голову и находит его взглядом. она улыбается — ризли не помнит, чтобы медсестра когда-либо улыбалась во весь рот.  — ваша светлость! — кричит сиджвин и машет ему своей маленькой ладошкой, от чего комендант невольно улыбается, чувствуя, что тревожность немного отступила.  поправив рубашку, ризли подходит к столу и первым делом галантно подносит к губам руку мелюзины, которую она протянула ему для приветствия. на задворках мыслей пробегает желание повторить этот жест по отношению к верховному судье, и ризли тут же обещает себе выбить всю эту глупость из головы на ринге.  — месье нёвиллет, — коротко здоровается ризли, стараясь не пялиться на юдекса слишком откровенно.  — здравствуй, ризли, — синие глаза нёвиллета смотрят прямо, но взгляды не пересекаются. — я очень рад тебя видеть, но ты пропустил шоу…  расстроенные чувства? сожаление? или просто констатация факта? что скрывается за холодным тоном? ризли хотел бы понять, но не может, и от этого не по себе. он чувствует себя обнаженным и обезоруженным перед юдексом — ощущения, которые невозможно из себя выкурить после того, как пройдешь через судебный процесс в «эпиклезе».  — вы знаете, что я не люблю выходить из крепости, — ризли отгоняет мысли, снова ставшие тревожными. — я здесь только потому, что вы восприняли мою шутку буквально, уважаемый юдекс.  — все-таки это была шутка… — нёвиллет задумчиво покивал, словно укладывая в голове новый алгоритм человеческих отношений. — прошу прощения, мне сложно распознавать юмор в переписке, где не видно лица собеседника.  ризли благодарит селестию за то, что нёвиллет не мог видеть его лицо в момент написания письма.  — ничего страшного, — усмехается герцог. — зато теперь ненавидящих меня людей еще больше, а значит — больше причин не выходить из меропид.  — не понимаю, почему люди так обеспокоены моими волосами, — судья оглядывает сцену, которая потихоньку начинает заполняться гостями. — и, честно говоря, мне так больше нравится. короткие волосы — это удобно. я решил, что больше не буду отращивать их.  — а еще с короткими волосами легче поддерживать их гигиену, — деловито добавляет сиджвин и восторженно подскакивает на своем высоком стуле. — ваша светлость, танцы начинаются!  она указывает пальчиком куда-то через плечо ризли, и герцог оборачивается, замечая, что оркестр уже закончил настраиваться и готовится вступить. настал час, когда ризли придется продемонстрировать свои ужасающие навыки. он знает, что сиджвин обязательно захочет с ним потанцевать, но ожидает, что первым с ней отправится на танцпол нёвиллет. ризли не сомневается в том, что медсестра отдаст право первого танца юдексу.  он засматривается на оркестровую мелюзину с кастаньетами в руках и не замечает, как тонкий пальчик тыкает его в бок.   — ваша светлость, давайте танцевать!  ризли опускает взгляд и видит сиджвин. улыбаясь, она стоит перед ним такая искренняя и нежная, одетая не в униформу медсестры, а в легкое бордовое платье с газовым шлейфом — герцог лично заказал его у госпожи тиори.  — для тебя я всегда ризли, сиджвин, — сердце сурового коменданта переполняется любовью к этой маленькой героине его мрачного мира. — не нужно отдаляться от меня на публике.  — пойдём, ризли! — мелюзина, хихикнув, хватает герцога за руку и тянет за собой в центр сцены.  он позволяет увести себя, уделив лишь мгновение нёвиллету и коротко кивнув в знак извинения за прерванную беседу. ризли благодарен сиджвин за то, что она избавила его жалкую персону от бездны молчаливой паники.   следующие полчаса ризли танцует без перерыва. вернее, танцует в основном сиджвин, а он ловко ведет её то одной, то обеими руками — успел приноровиться за годы практики. в крепости мало кто мог претендовать на роль партнера по танцам для медсестры, которая держала с заключенными безукоризненную субординацию, при этом оставаясь заботливой и чуткой. так что коменданту меропид пришлось учиться плясать с партнершей, которая была вполовину ниже его. при этом навыки парных танцев с людьми у него всегда были весьма посредственные. ризли надеется, что сегодня они не дадут о себе знать.  через несколько композиций сиджвин завершает танцевальную серию реверансом и обещанием продолжить позже, после чего возвращается за свой стол. кафтан юдекса все еще висит на спинке стула, но его самого не видно — ризли решает не искать. вместо этого он подходит к столу с напитками и не без усмешки обнаруживает на нем десять сортов воды. ризли берет бокал и наливает себе первый попавшийся сорт — кажется, мондштадский, и осушает его одним глотком. свежесть наполняет рот, и в горле больше не ощущается сухость — то, что надо после получаса плясок.  — господин комендант, — раздается тихий голосок снизу, и кто-то маленький трогает ризли за бедро.  герцог опускает взгляд через плечо и обнаруживает за спиной (хотя вернее было бы сказать — сзади в ногах) мелюзину в голубой форме. в ней ризли узнает седэну — помощницу юдекса и непосредственную исполнительницу «предварительной» стрижки.  — здравствуйте, госпожа секретарь, — развернувшись, ризли пожимает её беспалую ладошку. — чем могу быть вам полезен? мелюзина переминается с ноги на ногу, будто смущается, но в итоге указывает на сцену и говорит тихонько:  — я видела, как вы танцевали с сиджвин. с мелюзинами никто не хочет танцевать, потому что мы маленькие, и нам приходится танцевать друг с другом. но это все равно скучно и неудобно. ваша светлость, вы позволите мне пригласить вас на танец?  разве может ризли отказать, когда его так просит очаровательное создание? конечно, он соглашается и ведет седэну на площадку, ощущая спиной чей-то острый взгляд. обернувшись, он замечает нёвиллета и сиджвин — они снова вместе и теперь пьют воду. сиджвин смотрит восторженно и широко улыбается, а в глазах нёвиллета ризли распознает… тепло?  оркестр дает бодрое вступление, и ризли отвлекается.  — прошу вашу руку, госпожа седэна. я поведу.  ризли и предположить не мог, чем обернется публичный танец с сиджвин и принятое приглашение от седэны. через два часа он обнаруживает себя выходящим с полупустой сцены на ватных ногах. пятнадцатая по счету довольная мелюзина (та самая, с кастаньетами) машет ему рукой и вприпрыжку убегает обратно к оркестру.  танцы с мелюзинами оказались на удивление приятным занятием. это было изнуряюще — все еще не сравнимо с поединком в панкратионе, но выносливость тренировало отменно. к тому же, интенсивные танцы без перерыва отлично отвлекали от лишних мыслей. кроме того, мелюзины оказались приятными и благодарными партнерами, которые демонстрировали весь спектр радости и приязни во время танца.   — поздравляю, ваша светлость, ты герой вечера, — также уходя со сцены в компании навии, бросает клоринда. — после такого твоя репутация улучшится в троекратном размере.  — привет, клоринда, — припадая к бокалу воды, здоровается с ней герцог. — и вам доброго вечера, президент.  — салют, комендант ризли! — яркая блондинка машет ему рукой и останавливается, чтобы завести беседу. — вы просто мастер танцевать с мелюзинами. я считаю, что нужно ввести это в официальный реестр танцевальных стилей.  — спасибо за комплимент, госпожа каспар, — с легким поклоном отвечает герцог и про себя радуется, что замечает легкий румянец на лице своей подруги. — не буду вас задерживать, наверняка у вас с госпожой клориндой совместные планы…  — ри..–  — все так! — не давая клоринде и слова договорить, навия весело кивает. — мы будем готовить лимонный пирог и играть в «священный призыв семерых». не хотите присоединиться?  ризли может поклясться, что кожей ощущает тонкие электрические разряды, будто предупреждающие его: одно поползновение согласиться — и меропид придется искать нового управляющего. испепеляющий взгляд подруги подтверждает эти ощущения. герцог хочет вежливо отказаться, сославшись на неотложные дела, но на его плечо ложится чья-то легкая рука.  — снова здравствуйте, милые дамы, — слева раздается глубокий баритон. — я бы хотел, так сказать, украсть ризли на дружескую беседу. вы позволите?  — конечно. приятного вечера, господа, — ловко воспользовавшись ситуацией, клоринда коротко кивает и уводит за собой навию.  оказавшись наедине с нёвиллетом, герцог думает, что, наверное, он готов был рискнуть жизнью и навязаться в компанию к девушкам. мучительная смерть от рук клоринды — довольно приятная альтернатива рандеву с юдексом. ризли смотрит на нёвиллета и ловит его ответный взгляд. вот уж от чего спасения нет — так это от его всевидящих глаз. один раз взглянет, и будто бы все тайные уголки твоей души ему видны как ладони.  неосторожно позволив столкнуться взглядом, ризли обрек себя на вечное заточение в бездонном море.  — ризли.  герцог не отвечает, поглощенный своими мыслями и тревогами — он пытается защитить их от мягкого, но неотвратимого вторжения. один за другим, барьеры трещат и рушатся, и черные нити несчастья протягиваются наружу, навстречу манящему взгляду юдекса. вся непринужденность, которая добралась-таки до тревожной души ризли, улетучивается. на её место приходит ожидание надвигающейся опасности.  — ризли…  — потанцуем? — практически умоляющий вопрос срывается с языка за миг до того, как комендант мог бы его проконтролировать. — прошу прощения, я… — давай, почему бы и нет.  нёвиллет спокойно соглашается, и ризли в попытках сбежать от звенящей тревоги думает — сгорел сарай, гори и хата. в конце концов, после этого танца он вернется обратно в крепость, сославшись на незавершенные дела, и нёвиллет не будет его останавливать. там он продолжит коротать месяца, зализывая раны, которые по новой вскрылись за эти несколько секунд.  на сцене осталось лишь несколько пар, среди которых ризли узнает только брата с сестрой — эпатажных фокусников, которые за вечер успели заработать себе новых поклонников. лини и линетт полностью увлечены друг другом, не заботясь о музыке: девушка сама что-то тихо напевает, позволяя брату вести её в скромном танце.  как только ризли вместе с верховным судьей выходят на центр сцены, оркестр дает медленное вступление. они кланяются друг другу, и у ризли случается мимолетный сердечный приступ, когда нёвиллет делает это по-женски — с плавным отведением руки в сторону. краем глаза герцог замечает, что теперь внимание гостей приковано к ним.  — вы хотите, чтобы я вел? — тихо спрашивает ризли.  — ты танцевал в роли ведущего партнера сегодня.  — но я… хорошо, я попробую.  ризли выпрямляется, отводит руку — нёвиллет вручает ему свою ладонь, и герцог чувствует приятный холод даже сквозь кожаную полуперчатку. пальцы юдекса, тонкие и длинные, лежат поверх ладони коменданта уверенно и спокойно — с такой же невозмутимостью он принимает и прикосновение под лопаткой. в ответ на него нёвиллет кладет правую руку на сгиб локтя ризли и слегка отклоняет голову — все это происходит абсолютно естественно и без лишней суеты.  ризли следовало начинать готовиться к танцу за пару месяцев, потому что ведет он просто ужасно — не попадает в ритм, засматриваясь на острый кончик уха юдекса; наступает нёвиллету на ноги, сбиваясь с шага; принюхивается к шлейфу собственного запаха, который кажется ему удушающе-отвратительным. а лицо напротив все еще спокойное и утонченное, в отличие от морды герцога, там и тут в спешке порезанной бритвой и наверняка чрезвычайно напряженной.  «раз-два-три, раз-два-да чтоб тебя!», — носится в голове ризли, и он начинает злиться на неровный ритм вступления к вальсовой части, которая все никак не хочет начинаться.  не в силах совладать с раздражением, комендант сжимает чужие пальцы, и нёвиллет возвращает лицо в прямую перспективу.  — что-то не так? — спрашивает он, замедляя шаг.  — я не умею танцевать с… людьми, — признается ризли, и ему тут же становится противно оттого, что он так опозорился.  — не проблема. позволь твою правую руку… — судья перехватывает ладонь ризли, умудряясь при этом шагать на месте в такт музыке. — просто слушай ритм и поспевай.  ризли чувствует, как рука нёвиллета обхватывает его сбоку, и через мгновение он оказывается в тактильной близости с чужим торсом.  начинается основная часть композиции, и юдекс срывается с места, увлекая герцога за собой в стремительный вальс.  раз-два-три, раз-два-три…  у ризли перехватывает дыхание, и он отводит голову в сторону не потому, что он хочет вписаться в позицию, а потому, что уже не может выносить буравящий взор снизу-вверх.  раз-два-три, раз-два-три…  темп танца такой быстрый, что пристегнутая дубленка летает за спиной. ноги торопятся попадать в музыку, все тело следует за нёвиллетом. в волосах играет ветер.  раз-два-три, раз-два-три… — ты отлично справляешься, — доносится до ушей ризли похвала, и он проглатывает её вместе с комом в горле, который стремительно падает вниз.  нихрена он не справляется. да, он работает на благо фонтейна и его людей, вносит неоценимый вклад в экономику и улучшение качества жизни. но вместе с тем он же каждый день отрекается от этой жизни и предпочитает коротать дни в консервной банке, куда сам себя и запер. ризли уже давно искупил свою вину, но продолжает сам себя наказывать по всей строгости, собственной волей отправив себя на пожизненное заключение в надежде, что вместе с собой похоронит под водой странные чувства.  раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…  нет, ему нельзя выходить на поверхность. не потому, что от него за версту несет сыростью и металлом. и даже не потому, что он выглядит как бродячий пёс, прошедший через мясорубку.  город — это другой мир, в котором должны жить здоровые люди. не такие поломанные отцеубийцы, как он. раз уж жизни себя лишить не вышло, остается только провести её остаток в крепости.   — ризли, ты очень хоро-.. — нёвиллет, не говорите со мной.  ризли умоляет, после чего не выдерживает и поворачивает голову, чтобы посмотреть на юдекса. в этот момент он решает быть честным до конца. смотрит пронзительно, кричаще и очень громко — чтобы нёвиллет наконец увидел всю его подноготную.  — почему..? — не отводя глаз, спрашивает верховный судья, но ризли не находит ответ.  раз-два-три, раз-…  посреди танца ризли срывается с места и, быстро найдя направление, бежит в сторону входа в крепость. все зашло слишком далеко — те чувства, которые он отчаянно охранял ото всех, кроме верной подруги, все-таки нашли выход наружу.  убежать. запереться. подраться на ринге. нет. тогда он кого-нибудь убьет.  над головой сгущаются тучи, где-то вдали рычит громовой раскат. ризли мчится во весь опор, перепрыгивая через ступени и уже через полминуты огибая «эпиклез». он выбегает на мост и несется к подъемнику сломя голову, словно крепость манит его в свои недры. дождь начинает бить по щекам, будто пытаясь остановить.   — ризли! — герцог слышит громкий голос за спиной, который сейчас пробирает до костей.  — не надо, прошу!  — ризли, поговори со мной. разве люди не так поступают, когда им трудно?  герцог замирает словно в ступоре. он стоит посреди моста. внизу шумит водопад, сверху льется холодный дождь. как ни странно, клокочущая паника успокаивается, но ей на смену приходит чувство, куда более болезненное.  — люди так поступают, месье нёвиллет, — развернувшись лицом к юдексу, говорит ризли.  в ответ — молчание. нёвиллет безмолвно смотрит на него, и впервые на памяти коменданта его лицо отражает эмоции. на нем ясно читается грусть.  ливень продолжает заглушать окружающие звуки, вторя водопаду. впервые за долгое время ризли даже рад быть на поверхности — его мысли тонут в этом водяном грохоте, контрастирующем со звенящей тишиной крепости.  — проблема в том, что мы оба — не люди, — наконец говорит ризли, не усмехаясь и не гримасничая.  не дожидаясь ответа, он возвращается в крепость.