Волк и кошка

      Лера льнёт ближе и опускает подбородок ему на грудь. Сверлит глазами в глаза, пытаясь выцепить что-то, одной только ей известное. Глеб, в общем-то, не против, он и так для Аксёновой открытая книга, да что уж там, букварь разноцветный, который девушка можно прочесть с закрытыми глазами. Или одними руками, так Глебу даже больше нравится.       С их операции по поимке киллера прошла целая неделя, за которую на Леру и Глеба обрушилось столько бумажной и судебной волокиты, что времени друг на друга просто не оставалось. Наконец, этот кошмарный хаос остался в прошлом, оставаясь мерцать яркими общими воспоминаниями где-то в глубине памяти. Ужасную вынужденную разлуку они компенсировали уже третий день, в основном обедая в постели, занимаясь сексом и иногда выходя из дома. За свидания в полном смысле этого слова это явно не считалось, потому что они бесцельно толкались по людным местам, держась за ручку и воруя украдкой поцелуи. Хотя бы взять сегодняшний день, проведённый на пледе в том самом парке, где Лера пыталась спасти Глеба от очень опасной… электроакустической гитары. Даже место было примерно то же самое. Глеб лежит на спине, закинув руки за голову, и смотрит на нависшую над ним Аксёнову. В голове две категории мыслей: рефлексия о последнем задании и неприличные пошлости, которые так и просятся на язык. Лера напротив тяжело вздыхает, щекоча кожу своим дыханием, и наконец озвучивает то, что вертится на языке. — Я боялась, что ты сделаешь неправильный выбор. Глеб удивляется её словам, но вида не подаёт. Значит, девушку занимают те же раздумья, что и его. Агент прекрасно помнит, чем всё тогда закончилось на обрыве, когда он обессиленно бросил Лере: «Будь по-твоему». Попробовал бы Глеб сказать что-то другое, будучи на мушке заряженного пистолета Аксёновой, она бы с большим удовольствием воспользовалась бы табельным оружием, как делала уже несколько раз. Но он сыграл по правилам, отступая от плана мести, который янтарём застыл где-то в районе сердца, заставляя дурацкий орган отказаться от нормальной жизни, и выиграл джекпот. Глеб сделал правильный выбор и остался человеком, потому что другого его решения Лера бы просто не поняла. Ожидание наряда полиции тогда стало вечностью, в которой Глеб ощутимо потерялся, потонув в водовороте собственных мыслей. Он не жалел о своём решении, просто не мог понять, когда упустил тот момент, когда Аксёнова перестала быть приманкой и превратилась во что-то действительно значимое. В постоянную переменную, которая значилась теперь в его жизни несмываемым пятном.       В итоге всё оборачивается вполне себе сносно, разве что самого Глеба строгая начальница посылает разобраться в себе в неоплачиваемый отпуск. Звучит, конечно, как что-то близкое к увольнению, но думать об этом не хочется. Странные параллели незаметно проявляются в жизни Глеба: сначала он потерял любовь из-за работы, а сейчас, кажется, по любви оставил работу. Вроде бы это должно печалить, но на душе такая поразительная лёгкость, словно его лёгкие до краёв заполнены гелием. — Из-за тебя пришлось раз в жизни сделать всё правильно, — Глеб криво усмехается и не удерживается от шутки. — Не будь тебя рядом, я бы его пристрелил. Хотя бы за свою яхту. Лера смеётся и легонько стукает мужчину в грудь кулаком, а он в ответ только прижимает Аксёнову ближе к себе. По глазам девушки читается, что она явно не против таких тесных объятий, даже в и без того знойную жару курортного города. Слишком много они потеряли, играя в дурацкие кошки-мышки. Теперь Глеб никуда Аксёнову не отпустит, ведь она его и только его. И он будет рвать и метать за свою Леру абсолютно любого, кто встанет на пути. Это уже не просто слова, а проверенный жизнью факт. Его волчьей преданности хватило бы на целую армию, но Глеб вверил всего себя одной единственной девушке. Бесповоротно и навсегда. Потому что он не только любит Аксёнову, но и готов на всё, чтобы быть с ней всю жизнь, как в банальной свадебной клятве. Глеб надеется, что когда-нибудь «и в горе, и в радости» прозвучит и для них. В конце концов, они поймали двух киллеров, а уж с семейной жизнью как-нибудь справятся. Эту дикую кошку, которая раньше царапалась и бросалась на него чаще, чем дышала, Глеб приручил не для того, чтобы отпустить снова ходить саму по себе. И эта мысль настолько восхитительна, что не даёт сосредоточиться на чём-то другом. — Действительно, теперь мне сложнее столкнуть тебя в воду, когда ты мне надоешь… — насмешливо парирует Лера. — Подожди, вот куплю себе яхту, запру тебя в трюме и заживу спокойно, — он принимает правила очередной их несерьёзной пикировки. — Говоришь о своих сексуальных фантазиях совсем как взрослый мальчик! — девушка открыто забавляется всё в том же стиле, в каком шутила всё их знакомство. — У меня одна сексуальная фантазия… — голос Глеба приобретает какие-то тихие и бархатистые нотки. — Это ты. — Вау, звучит как признание в любви, — смеётся Аксёнова, но потом осекается, уловив смысл собственных слов. — Оно и есть. Лера смотрит ему прямо в глаза, пытаясь уловить настроение мужчины и понять, перестал ли Глеб шутить. Слышать такое неожиданно, но безумно приятно, словно внутри зажигается что-то тёплое и родное. Глеб предельно серьёзен, и сердце его чуть ускоряется, Аксёнова чувствует это собственным телом, ведь продолжает лежать на мужчине. Значит, не шутка. Значит, и правда ждёт её ответа. Лера не может долго раздумывать, когда всё и так до банального очевидно. — И я тебя тоже… Окончание фразы тонет в громком хлопке где-то поблизости, который эхом отдаётся по кронам деревьев на аллее. Глеб, ведомый взращенными долгими годами работы инстинктами, резко перекатывает их с Лерой и ложится сверху, прикрывая «объект» от потенциальной угрозы. Аксёнова пугается, а ритм её пульса заходится в бешеном ритме, и Глеб чувствует, как в его грудь стучит чужое сердце. Мощное тело ощущается тяжело, но в тоже время и спокойно, поэтому Лера открывает глаза, всматриваясь в лицо, замершее в миллиметре от неё. В любой другой ситуации Аксёнова бы немедленно притянула его целоваться, запуская руки в густые волосы. Детский плач вынуждает Глеба поднять голову и оглядеться. Цепочка быстрых, почти машинальных выводов довольно быстро складывается в логичный итог — им ничего не грозит, а хлопок не больше, чем лопнувший воздушный шар. Лера смеётся в голос, пока Глеб откатывается на соседнее местечко на изрядно помятом пледе. Иногда прошлое не отпускает насовсем, но это не так уж и плохо. Аксёнова поворачивает голову, чтоб лучше видеть Глеба, и он повторяет её движение. Не считая абсурдности ситуации, всё это смахивает на идеальную сцену для ромкома. Лера не удерживается и шутливо уточняет у своего телохранителя: — Так теперь всегда будет? — Разумеется! Вместо очередной колкости Аксёнова подаётся вперёд ради ещё одного поцелуя. В этот раз он длится дольше и продолжительнее, гораздо дольше, чем в прошлые игривые. Глеб отвечает ей со всей нежностью, которая только находится внутри него. На секунду кажется, что планета вдруг сходит с привычной орбиты и всё вокруг замирает, предвещая конец света. Только Лере и Глебу всё равно, увлечённые друг другом, они вряд ли заметят, как мир вокруг тонет в огне. Сначала поцелуй, потом другой, и третий…