Он так и не смог выстрелить

      —Ну что, мой дорогой, как тебе эта камера? - Он с болью смотрит на любимого, играя эту фальшивую до горечи на языке, страшную и несвойственную роль. —Просто очарование, мой милый тюремщик. - Тот улыбается, словно ему всё по плечу, и нет смертельной опасности, нависшей над ними, как Дамоклов меч. На связанного, а точнее закованного парня в цепях направлен пистолет. Такой гладкий, с серебряным отливом, дорогой, на заказ изготовленный и очень хороший. Таких пуль - естественно, тоже на заказ, ни у кого не найти, а стволу завидуют нижестоящие по иерархии, надеясь, что когда-то... У них будет хотя бы похожий. Эрдан не боится пистолета, как огня. И за жизнь свою тоже особо не страшится - Меффи так учил, не сдаваться и играть отведённую ему почётную роль главного. Только цепи давят слишком уж сильно, болит голова и мутит желудок. На него направлена камера, и пара, перебрасываясь типичными фразами, лишь ждёт, пока её отключат. Запрет - как часто они слышат эти слова, опускаясь перед друг другом на колени - и в объятия, обессилев после очередного трудного дня. В этот раз всё куда хуже: клан изловчился и поймал паренька, что сейчас сидел, глядя на своего парня совершенно ясным взглядом. Бесстрашный - и Меффи, краем глаза, наконец замечает, как огонёк медленно тускнет, извещая их о долгожданном одиночестве. Он знает, что больше слежки не будет - правая рука главы, всё же - доверия к нему хоть пачками жуй. Да только вот осторожность никому ещё не вредила. Он кидается к Эрдану, что, наконец, обмякает, переставая изображать бравость духа, и шепчет, как он устал, как ему холодно, и как он виноват, что подставил Меффи. Он хмурится на последних словах, но продолжает молча расстёгивать цепи, растирая конечности и расцеловывая повреждённые места. К побегу из двух жестоких кланов всё подавно готово, и сегодня, вместе с союзниками, они уйдут навсегда из города и страны, переберутся на самый край света - только б не нашли. Эрдан не значит для своих почти ничего: разменная монета, как им, по крайней мере, остаётся надеяться. —Камера - ужас кромешный. - парень наконец падает, сползая по стене. —Ничего не сломано, не переживай. Он смотрит, смотрит, смотрит. И никогда не сможет понять, каково это - любить одному. О Эрдане знала семья, несколько друзей, что не были завязаны в криминале. А о личной жизни его мужчины не знал никто: даже и поделиться не с кем, совета спросить только в интернете. Да и то, опасно - по извечному цифровому следу цивилизации отследят да и убьют. —Сейчас мне по рации должны сказать, когда начнётся. Будет крови, наверное, много, поэтому, если ранят, беги, не останавливаясь. Меня вытащат - живого, хоть и для допроса. Так просто меня не добьют. А там уже выберусь, ты меня знаешь. - он чмокает Эра в нос, и берёт за руки, передавая всю любовь. Он опускает веки на несколько кратких мгновений хлипкого счастья. Их связь - нерушима, а вот её поддержание - сложно. Оба на заданиях, где опять же, главная задача - обезопасить друг друга и выжить самим. Вечер вдвоём - жесточайшая конспирация, отели и грим. Но никто не спорит и не возмущается: сколько раз пара спаслась, благодаря лишней минуте подготовки, быстрым машинам и левой симке. Играть в подобные кровавые игры быстро наскучивает, и ты ищешь авантюры сильнее, больше, опасней. Эрдан спас Меффи, подарив ему второй мир, хоть и сам завязан в клане. Столь же серьёзно, ла следки меньше - и то стало радостью прошедших дней. Эрдан наклоняется, трётся об щеки и шею, наслаждаясь очаровывающим запахом тела и парфюма; наслаждается. И чувствует то же самое в ответ. И сердце быстрее бьется, зашкаливая все рекорды, и что-то уже на подкорке сознания мягко гладит, обещая: вот это - надолго. Не случайная связь, что длится уже два года. Он знает Меффи наизусть: кофе крепкий, да и вообще никакой не жалует и не пьет, но с коллегами - если так можно сказать, давится долбанным капучино, а после страдает головной болью. Чай хлещет, как проклятый, не смотря на состав и время, хоть там тоже - кофеин. И Меффи отвечает таким же: он навскидку может припомнить, что конкретно смог быстро сказать ему Эрдан в прошлую, позапрошлую, да вообще в любую их встречу. А тот каждый раз искрутится весь, как уж, но вот оригинальное признание придумает. Меффи их записывает. Но это так, сантименты, и Эр часто скучает, перечитывая эти записи украдкой. И по рации вновь помехи, и холодный, быстрый голос сообщает: надо выдвигаться. В срочном порядке, пока мало охраны. Пока можно перестрелять тех, кто не сможет дать отпор. А грязные методы давно не пугают. Они бегут, поддерживая их самих же, периодически стреляя наповал. Сейчас зависит их жизнь, и сколько бы раз она не висела на тонкой паутине, сейчас умирать совсем не хочется - когда так близко свободна и дом, когда так близко призрачное ощущение счастья. Пуля свистит совсем рядом, и тот, из чьих рук она была выпущена, падает мертвым: всё же, выбраться хочется. Даже стреляя в тех, с кем он мирно пил кофе. А тех, кто мешает, его научили убивать, и наверно, ему зря перестали снится плохие видения. Дорогу ожидаемо преграждают: Эрдан выхватывает припасённый нож, но тут же понимает,что они - на прицеле. Вариантов больше, на самом то деле и нет, а отчаяние разбивает забрезжившие надежды. —Выстрелишь в упор в своего любовничка, отпустим. - они насмехаются, и Эрдан чувствует у виска дуло. Если что... Он ни в чём его не винит. Даже если спасётся Меффи, будет хорошо. Но так не хочется умирать! Меффи плачет, и не может нажать курок. Руки дрожат, и он чуть не роняет пистолет. Люди наслаждаются представлением и никуда его не торопят, пока не раздаётся выстрел. Меффи подхватывает тело и бежит, пока люди суетливо разбегаются, не веря своим глазам и ушам. А Эрдан счастливо улыбается, думая, что ещё похихикает об этом с будущим мужем. Ведь выстрел Меффи пустил не на него. И сколько бы ещё раз на них не направляли хоть все пистолеты мира, эта злодейская - или не совсем - парочка придумает совершенно сумасшедший выход. А слёзы - от лука!