N0-Name

      — Ох, это просто восхитительная работа! Потрясающе! Я в полном восторге и едва не разрыдалась от смеха в финале! Ты просто замечательно передал характер персонажей!       Мелисса в очередной раз нахваливает мою работу, пока я страшно краснею и улыбаюсь. Избегаю смотреть в глаза, нервно хихикаю и пытаюсь унять дрожь в коленках. Сколько мы уже работаем вместе? Три года? Шесть? Она лишь иногда вносит небольшие правки, замечает ошибку, а я всё тут же исправляю. Такая у меня работа. Несбыточная мечта для многих.       — Правда? Значит, всё хорошо? — осторожно интересуюсь я, хватаясь за трясущуюся коленку.       — Нет, это отлично!        Она широко улыбается мне, привыкшая к моей обаятельной неуверенности и застенчивости, эдакой визитной карточке доброго парня, скромного малого и наёмного писателя. Она достаёт сумочку из настоящей кожи и извлекает оттуда кредиты. Платина сверкает в свете неона, а меня охватывает дрожь. Малахитовые, с золотыми цифрами и медной печатью банка. Большая сумма, очень большая.       — Сколько я там должна? — с широкой улыбкой спрашивает Мелисса, доставая помаду. Как всегда, идёт от одного клиента к другому, от другого к друзьям, а от друзей в город, развлекаться.        Я назвал сумму, и моя клиентка кидает две из трёх кредиток на стол. Сердце у меня забилось сильнее, в горле пересохло. Как можно осторожнее и спокойнее, я забрал кредитки, уже думая о том, как буду переписывать их код на свою главную банковскую. Где-то внутри кусает стыд — я не заслужил таких денег за свои писульки.       — Теперь настроение обеспечено на весь день! — говорит красотка, поднимаясь с дивана. — И ещё я в кои-то веки вытащила тебя из дома, что само по себе редкость. Осталось подождать, когда свиньи полетят по небу.       — Мне просто по пути, — отмахиваюсь я, закидывая кредитки в сумку. Пальцы судорожно щупали плоские поверхности, проверяя, не исчез ли мой гонорар в ту же секунду. — Сегодня надо было в магазин, плюс ещё с людьми встретиться, кое-что купить.       Я умалчиваю о самой важной причине — джазовый клуб. Сегодня она там выступает, девушка с самыми талантливыми руками, изливающая душу с помощью инструмента. Я хожу туда каждый раз, когда она исполняет свои меланхоличные и затягивающие мелодии, сижу за дальним столиком и отдыхаю сердцем. Разумеется, о моём маленьком Эдеме никто не знает. Лучше не говорить таких личных вещей, чтобы никто не смеялся.       — Купить? Тебе и вправду не помешает, — улыбается Мелисса и кидает мне третью карточку. — Вот, лови!       От неожиданной щедрости мои руки сами потянулись к небу, левое колено ударилось о стол, отчего молочный коктейль пролился на штаны. Пальцы оттолкнули пластик вверх, карточка сделала сальто и шлёпнулась в потную ладонь. Слава богу, не уронил!        — Поймал! — посмеялась Мелисса, смотря на пятно. — В этот раз даже на ногах устоял, молодец. Знаешь, тебе бы поменьше нервничать, а то уже дёрганный какой-то.       — Как тут с вами не дёргаться? — улыбаюсь я, кладя кредитку к остальным. — На таких радостях могу и в окно выпрыгнуть. Я же тебе говорил, что не привык к такой похвале?       — Каждый раз, — улыбнулась она, махнув рукой. — Свяжусь с тобой через неделю, мне уже хочется продолжения.       — Ставлю тебя в очередь, — посмеиваюсь я. Мелисса спускается вниз и выходит из кафе, а я громко выдыхаю и опускаю плечи. — Придурок, что же ты действительно такой дёрганный? Как псина зашуганная. Ну вот, и штаны испачкал.       Хорошо хоть кабинка рядом, да ещё и пустая. Светло, стерильно и никого нет, могу отмыть ужасную трату хорошего напитка. Ах, да что там напитка! На такие деньги я могу себе позволить теперь сто коктейлей! У меня есть деньги, я могу жить! Могу купить себе всё, что захочу! От таких мыслей тянет в пляс и человек в отражении повторяет то же самое. Можно себе столько всего купить! На новое кресло, например, я же почти скопил денег! Теперь спина так не будет болеть. А ещё новую фигурку, как хотел!       И тут человек в отражении начинает хмуриться и неодобрительно смотреть на меня. Он скрещивает руки на груди и качает головой.       — А что ты потом с этим будешь делать? Зачем тебе столько? Куда ты это денешь? — фыркнул он, качая головой. — Тебе ещё нужно платить за счета, месяц кончается через девять дней. Оставь на потом, лишние траты тебе не нужны. Вдруг что-то случится?       Я киваю и соглашаюсь, смотря на отражение. Да уж, лучше не тратиться так сильно. Взять что-то одно, а на сумму поменьше взять что-то из вкусного. Вон ту огромную банку мороженого. Хотя цены сейчас на сладкое подросли, можно взять что-то подешевле. Не стоит разбрасываться деньгами, раз уж они появились таким тяжким трудом. Я всю неделю работал над заказом и не могу так заживо всё спустить на мелочи. К тому же, у меня сейчас дела, не время думать о покупках.       Торговый центр позади, многоуровневый мегаполис ревёт и живёт. Сверхскоростные монорельсовые поезда проносятся между секторами, белые здания с синими окнами отражают яркие солнечные лучи, люди бегают по ультрасовременному муравейнику, занятому своими делами. Иду рядом, мысленно радуясь. Моя работа — мечта, и однажды я прославлюсь! Ведь я не офисный клерк, что терпеть не может свою работу, не очередной псевдоинтеллектуальный замарашка и не угрюмый работник безумных смен. Я — писатель! Я сам сделал себе имя! Мои клиенты общаются со мной тет-а-тет, открывая мне свои секреты и обнажая собственные души. Художники, блоггеры, современные мыслители и просто интересные люди. Они все идут ко мне, просят меня оформить их историю, придать форму и душу мыслям. Я всегда чувствую себя особенным в такой момент, когда люди в разы талантливее меня просят помочь с таким важным деликатным делом.       Я писал про глубокую и запретную страсть. Печатал облик душ созданий несуществующих, двигал ими, словно кукловод, координировал, будто режиссёр фильма. А они аплодировали мне, закидывали цветами и просили: “Ещё!”. Они хотят моей прозы, моего стиля и слога, чтобы их любимые создания заимели тело и душу, обросли историей. Они дают мне деньги, уходят с улыбкой и приходят с просьбой. А я им не отказываю. Я также пишу свои истории, ожидая того часа, когда известные клиенты протолкнут к себе подобным. Я заслужил, я знаю! Они нашли меня, прочитав мои истории и сказки. Они говорят, что я талантливый, что заслуживаю большего. А в ответ я лишь краснею, благодарю их и чувствую угрызение совести. Неужели я заслужил? Почему я? Разве я так хорош?        Что ж, если они так считают…       До джазового клуба несколько кварталов, на монорельсе можно доехать за пять минут. Я уже пообещал себе, что не потрачу лишние цифры на собственные желания. Лучше я немного отдам ей, этой прекрасной музыкальной деве. Она заслужила даже больше, чем я. Да-да, я должен помогать себе подобным! В конце концов, относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе!       В клуб я зашёл немного запотевшим и уставшим. Ноги побаливали, дыхание спёрло, в горле пересохло, но песнь печали заставила на мгновение забыть о собственном дискомфорте. Глаза смотрели на неё, на эту хрупкую фигурку в полутьме, скрытую за сигаретным дымом. Саксофон в её руках выглядел практически гигантским, словно оружие массового уничтожения. Но эти мелодии, которые наполняли клуб — они были по-настоящему убийственные. Потный и вымотанный, я шлёпнулся на стул, положил руки под голову и принялся наслаждаться мелодией. Снова. В то же самое время и в том же самом месте, каждый раз и опять. Она. Я. Музыка.       Когда она заканчивает играть, несколько людей подходят к сцене, бросают серебряные кредитки в шляпу. Иногда там различные купоны, скидки на еду, различные безделушки. Однажды какой-то умник забросил свой телефон. Я всегда подхожу к ней, кидаю серебряную кредитку. Она всегда улыбается мне, такая милая, обворожительно, скромненько и так ласково, что ноги подкашиваются. В этот раз я положил чуть больше, чем обычно, решив, что, если кого стоит побаловать, то не себя, а других. Она заслужила это куда больше. И, может быть, сегодня и сейчас, я заговорю с ней. Да! Давно пора познакомиться, узнать друг друга поближе. Мы видимся так часто, как только можно, постоянно встречаемся взглядами. Кто знает, может быть, это действительно судьба? Разве творческие люди не должны быть вместе, сплотиться против невзгод и жестокости серого мира, поддерживать друг друга и смотреть в будущее. Кто знает, вдруг мы чего-то добьёмся вместе? Надо лишь начать разговор…       — Не слишком ли нетактично? — вопрошает отражение на саксофоне. Растянутые плечи, приплюснутая голова и недовольное лицо. — Девушка только закончила выступление, получает свой гонорар, а ты тут лезешь, как больной сталкер. А как же другие люди на очереди, о них ты подумал?        Губы замирают, взгляд мечется по сторонам, пальцы сжимаются в кулак. Я неловко улыбаюсь саксофонистке, разворачиваюсь и иду прочь из клуба, стирая пот с лица. Как же стыдно, как же совестно! Хожу сюда, как эти больные преследователи, нарушающие личные границы, ещё и очередь задерживаю. Наверняка, она теперь думает, что я сумасшедший или извращенец. Но я же совсем не такой! Я просто хотел поговорить и обязательно поговорю, расскажу всё, как есть, объясняюсь, чтобы уладить непонимание.        В другой раз, может быть. Мне надо обойти ещё двух клиентов, отдать работы для проверки, а потом вернуться домой и дать отдых ногам. Солнце стремительно садится, вечер опускается на город, шум толпы и машин остаётся на уровне ниже, а в Верхах всегда тихо и спокойно. Район достатка, связей и больших денег, жилище для богатых и знатных граждан, возвышающихся над простыми смертными. Выше них — только облака. Здесь нет ни тесноты стеклянных башен, ни громких улочек, ни музыки и ярких огней. Зато здесь полно птиц и зелёных деревьев, посаженных в небольшие “цветники” — районы среди царства стали и электроники. Зелёные, жёлтые, красные; акации, дубы, пихты, пальмы и другие, чьи названия я даже не знаю. В районах пониже тоже есть деревья, но очень мало.       Дома здесь растут вширь, а не вверх. Огороженные большими заборами, средствами защиты и наблюдения, что днём и ночью охраняют жизни хозяев за большую сумму. Иногда проезжает машина на воздушной подушке, большая, мощная, дорогой марки. Я чувствую себя маленьким путником в чужой стране, где богачи рассекают на огромных чудовищах. Чувствую себя маленьким и ничтожным. Владелицей одного из таких домов и машин как раз ждёт меня вместе с заказом. Путь приводит меня к гигантским воротам, камеры наблюдения поворачиваются ко мне, экраны загораются жёлтым светом. Я замираю и даю себя просканировать.       — Здрасьте! Я к Иви! — кричу я, напрочь позабыв о простой истине. Система стала настолько умной, что не нужен живой охранник. Достаточно внести человека в базу данных, чтобы распределять, кто прохожий, кто хозяин, кто друг, а в кого можно всадить электрический разряд.       Свет камер сменяется на зелёный, мониторы возвращаются в исходное положение, а огромные ворота уходят гусеницей вниз, открывая взор на гигантский белый дом, с большими окнами, парящими летними столиками и ухоженным газоном. Поудобнее закинув сумку на плечо, я вошёл на чужой участок, всё ещё ощущая себя крохотным и незначительным. Парадная дверь открылась, широкоплечий мужчина с короткой стрижкой и в чёрных очках шёл ко мне. Я разнервничался ещё сильнее: меня нередко пугали незнакомые люди, а учитывая, что передо мной потенциальный муж клиентки, я боялся, что он воспримет мой визит неправильно. Он был большим и крепким, впрочем, короткие оливковые шорты и чёрная помятая рубашка были далеки от образа ревнивого мужа.       — Здрасьте! — я поднял руку и протянул, готовый к болезненному захвату. — Я пришёл к Иви. Принёс её заказ на…       Крепкая рука не сильно сжала мою и пожала. Мужчина широко улыбнулся, не снимая очков. От него пахло дезодорантом и машинным маслом.       — Да-да, знаю. Иви пока собирается. Хотите зайти, выпить чего-нибудь? Погода сегодня стоит такая, что свариться можно.       Чёрт, я же стою полностью потный и липкий. Стыд-то какой!        — Спасибо большое. От стакана воды не откажусь, — я направился следом, заходя внутрь дома.        Ветерок кондиционера и запах освежителя приятно ударил в нос. Деревянный пол подо мной слабо поскрипывал, пока голова крутилась туда-сюда, наблюдая за большими картинами, различными вазами, шкафчиками. По пути я насчитал около шести или семи дверей, пока хозяин не привёл меня в большую гостиную-библиотеку. Указал на большой диван в центре комнаты и пошёл к мини-бару, устроенному в уголке.        — Так что вы хотели выпить? — полюбопытствовал мужчина.        Я с несколько секунд колебался, боясь сесть на диван и запачкать своим потом, а мне уже выпивку предлагают. Чтобы не нарушить правила гостеприимства, я сел и провалился в мягкие подушки. Спина возликовала, но я всё ещё был напряжен.       — Воды, пожалуйста, — тихо попросил я, повторяя собственные слова.       Мужчина уже наливал какую-то жидкость в прозрачную рюмку, но затем посмотрел на меня и удивленно приподнял бровь. Ох, знакомое чувство. Я довольно часто заставляю людей искренне удивляться.       — Воды? Всего-то? Я думал, что мне показалось. Вы не стесняйтесь, мне не жалко. У меня бар всего полон.       — Я не пьющий, — улыбнулся я, стараясь выпрямиться. — Всего стакана воды будет достаточно, спасибо.       — Хм. А вы и правда трезвенник. Хотел проверить, есть ли такие, — хмыкнул он и взял кружку побольше. — С газом или без?       — Без.       Руки затряслись. Это ещё что такое? Он меня проверял? Зачем и для чего? Что это ещё за такой способ встречать гостя и предлагать ему алкоголь, чтобы узнать, пьёт он или нет? Куда я ваще попал? Пока я размышлял про себя, хозяин принёс стакан с прохладной водой и поставил рядом бутылку. Мужчина сел напротив, а меня сковал ужас. Только сейчас я заметил пистолет на его поясе.        — Иви рассказала, что вы предпочитаете работать на трезвую голову и я удивился, — спокойно рассуждал мужчина, расслабленно положив ладони на ручки кресла. — Сначала подумал, что это вроде шутки. Или она опять связалась с каким-то маргинальным лицом неприятной наружности, но вы вроде бы выглядите хорошо. А где вы припарковали машину?       — Я пешком, — ответил я, не в силах отвести взгляд от пистолета.       Мужчина снова удивлённо посмотрел на меня.       — Пешком? Сюда? Но тут даже общественный транспорт не ходит, а вы пешком. Беру слова назад, вы ещё тот сумасшедший, — посмеялся хозяин, видя замешательство на моём лице. — О-ох, простите! Совсем забыл, что ношу его с собой, — он похлопал по пистолету. — Я же капитан полиции, всегда ношу с собой это и вот это.       Когда он достал значок полицейского и показал бляху, с сердца у меня упало. Он рассмеялся сильнее и сел так, чтобы оружие не бросалось мне в глаза. Я осушил стакан, наполнил себе почти до краёв и снова выпил залпом.       — Извините ещё раз. Мы редко принимаем гостей, я не хотел вас напугать. А вы и вправду писатель.       — Угу. То есть, да. Во всяком случае, меня так называют клиенты, — я старался расслабиться и держал руки на коленях. Лишь бы ногами не стучать. — Занимаюсь вот этим уже несколько лет.       — А вы пишите для других или только для себя? — капитан потёр плечо.        — Стараюсь совмещать.       — А ничего своего не издавали? Иви давала посмотреть, мне даже понравилось! — улыбнулся он. — Хороший язык, читается легко. Сам я редко читаю из её списка, не очень люблю эти истории про любовь, но у вас получилось.        — Я пишу разное, в том числе и про любовь, — я откашливаюсь, стараясь звучать увереннее. В конце концов, идёт разговор про мою работу.       — И сколько вы получаете?       Я назвал последнюю сумму, которая фиксировано стоит вот уже несколько месяцев. Пару часов назад я считал это большими деньгами, а теперь, когда сидел в этом дворце, то понимал, какая эта ничтожная цифра. Хозяин закивал и улыбнулся.       — Это на одного человека? Неплохо. Иви говорила, что у вас большая очередь. Для начала очень даже хорошо, а когда станете старше, то… А  сколько вам лет?       Я сказал, чем снова удивил капитана. Тот аж подскочил и поправил очки, выпятился на меня и покачал головой.       — А по тебе и не скажешь! Я думал, что ты гораздо моложе! Знаешь, тебе бы поднять цену, а то это преступление! Уж я-то могу это понять, мне не впервой сталкиваться с мошенниками.       Сначала я испугался, затем расстроился, но потом… Ого, меня похвалил совсем незнакомый мне человек, знакомый с моими работами? Ничего себе, это же хорошо. Наверное. Может быть, капитан прав? Может, я слишком плохо к себе отношусь и стоит брать чуточку больше?       — А не слишком ли жирно и нагло? — вопрошало отражение в стакане воды. — Ты и без того забираешь у людей слишком много. В отличие от тебя, они ходят на постоянную работу, вкалывают, а ты только печатаешь буковки и складываешь их в слова. Тебе вообще повезло, что на тебя хотят тратиться. Не наглей, а то останешься без клиентов.       — Я… Я подумаю над этим. Спасибо, капитан.       Кислая улыбка вышла настолько неправдоподобной, что и мне аж стало неловко. Капитан нахмурился, но разговор продолжать на стал. Сначала я подумал, что всему виной моё замешательство, но разгадка оказалась куда проще. Иви спустилась с лестницы и зашла в гостинную. Девушка нарядилась в красное платье и поправляла серьги. Увидев меня, она широко улыбнулась. Я же в ответ помахал рукой.       — Привет, Иви. Я тебе принес заказ, — я достал флешку из сумки. — Проверишь сейчас или…       — Я сейчас же закачаю и расплачусь! — обрадовалась та, протягивая мне сумму в малахитовой упаковке. Капитан хмыкнул и потёр подбородок, пока я неуверенно забирал деньги. — Спасибо, что принёс!       — Уверена, что хочешь заплатить сейчас? — я поглядывал на золотые цифры с опаской, будто на какое-то проклятье. — Вдруг у меня там какая ошибка или что-то не понравится?       — Я смогу почитать только завтра, — улыбнулась она. — Сейчас у Алекса сходка, а я уже опаздываю. А ты чего сам не разоделся? — Иви коснулась моего плеча. — Решил игнорировать дресс-код?       — Какая ещё вечеринка? — нахмурился я. — Чего-то не слышал я о таком.       Алекс был одним из моих частых клиентов, как Иви и Мелисса. Этот парень вращался в знатных кругах, был известен в сети и жил неподалёку отсюда. Денег у него водилась масса, свободного времени тоже. Он частенько обещал мне познакомить с кем-то из влиятельных друзей и вывести на новый уровень. Уже очень давно.       — Не слышал? Странно, — Иви нахмурилась. — Алекс пригласил всех. Может, ты просто не увидел приглашение? Вы же так долго работаете вместе.       — Сомневаюсь. У меня не было никаких входящих.       Живот скрутило, в груди появилось неприятное, покалывающее ощущение, чувство обиды становилось всё сильнее. Я уже так давно работаю на Алекса, исправно пишу любые тексты, слушаю обещания, что совсем скоро стану писателем года, познакомлюсь с новыми людьми и вообще всё будет хорошо. И теперь, когда даже Иви, которая едва с ним знакома, приглашена, а я нет, меня затрясло. Нужно пойти туда и всё выяснить. Пора поговорить.       — Мне как раз по пути, — сказала Иви. — Давай сходим вместе?        — Может, лучше в другой раз?        Нет, я не должен. Не могу, не стану. Меня ведь не приглашали, не звали, а я заявлюсь просто так. Отражение в воде кивает мне, соглашаясь с решением.       — Всё правильно. С чего ты вообще решил, что тебя должны звать везде и всюду только потому, что ты пишешь? Может быть, это сход соседей или вообще по какому-то левому делу. А что ты там будешь делать?       — Лучше всё же поехать и разобраться, — сказал капитан, поднимаясь с кресла. — Такие дела нужно улаживать здесь и сейчас. Вы уж поверьте мне.       — Да, давай съездим! — сказала Иви, беря меня за плечо. — Пошли!       Уговорить меня было не трудно, да и особо никто не спрашивал. Солнце уже опустилось, на небе появились редкие звёзды, гаснущие по мере приближения к дому Алекса. Сначала я думал, что у Иви большой дом, но когда перед глазами вырос огромный особняк, заслонивший луну, то даже испугался. Помимо общего стиля колумбийского наркобарона, большего количества камер и прожекторов, поместье Алекса было полно шума, который редко услышишь в Верхах. Смех, музыка, свет — дом будто стал источником радости на верхушке города. Ворота, ещё больше, чем у Иви опустились вниз, машина полетела над каменной извилистой дорожкой, минуя туи, античные статуи, большой фонтан и садовый лабиринт. Машина припарковалась рядом с множеством других, дорогих и стильных, созданных едва ли не в единичном экземпляре железных пегасов.       Иви держалась легко и плавно, а я страшно выделялся своим абсолютно неформальным видом. Мне впервой было ощущать себя чужим на празднике жизни, но первый раз я видел столько знакомых лиц среди большого количества людей. Я работал и работаю на половину из них, встречался лично, передавал тексты и документы. Они же прятали от меня взгляды, отворачивались или просто уходили. Холодок внутри заставил меня съежиться, плечи вжались, шея втянулась внутрь. Я узнавал всё больше и больше людей, а они узнавали меня, таращились и расступались. Голос Алекса слышался всё отчётливее и отчётливее, по мере того, как мы с Иви подходили всё ближе. Хозяин поместья собрал вокруг себя внимание, держа в руке бокал и заканчивал речь.       — И раз уж мы все собрались, самые близкие и родные, самые уважаемые и талантливые жители города, я хочу представить вам новенького, но крайне способного человека. Гений и творец, что заставил моё сердце…       Мы встретились взглядом и Алекс осёкся. Вечно уверенный и предприимчивый парень растерялся. Все замолкли, удивлённые замешательством хозяина, пока тот собирался с мыслями.       — Ох, всё пытался сказать его словами, но это не возможно. Писателем надо родиться, — посмеялся Алекс. Народ посмеялся вместе с ним, подхватывая шутку. — Кхм, итак, без лишних слов, представляю вам нового писателя века, лучшее слово в городе и автора будущих бестселлеров. Моего двоюродного брата Альфреда.       Когда к Алексу вышел человек в смокинге, я не слышал хлопанья ладоней. В ушах стоял громкий звон, ноги налились тяжестью, челюсть вытянулась. Сердце громко забарабанило, грудь стремительно вздымалась и опускалась. Сквозь звон я слышал обрывки фраз, от которых мутнело перед глазами.       — Всего за месяц… Начинающий и такой молодой… У него впереди блестящий путь… Мы все его поддержим… Мы же семья и всегда вместе…       Я развернулся и пошёл прочь, расталкивая перед собой людей в костюмах, держась за щёки. Сердце колошматило в груди так, что грудная клетка готова была треснуть. Звуки вокруг звучали отдалённо и приглушённо, будто я находился под водой. Ноги подкашивались, тело ходило из стороны в сторону, в горле застрял скользкий комок, просящийся наружу. Я подошёл к столу и упёрся в него руками, тяжело дыша. Сердцебиение стало громче, в висках пульсировало, рот переполнился слюной.       — Вам плохо? Мне позвать кого-нибудь?       Тонкий женский голос резко заставил меня забыть о неприятных чувствах. Я словно вынырнул из воды, стал слышать и видеть мир в привычном свете. Саксофонистка смотрела на меня с опаской и тревогой, держа большой бокал в левой руке. Чтоб меня… Это же она! Она! Та самая девушка, с которой я никак не мог заговорить, талантливая особа, чьи концерты я никогда не пропускаю! И она первая обратила на меня внимание, первая заговорила со мной. Предложила мне помощь.       — Это… Это вы! — воскликнул я, хватаясь за край стола. — О, как я рад наконец-то познакомиться! Меня зовут…       — Что с вами? — она отошла на шаг назад, хмурясь. — Мне показалось, что вам нехорошо.       — Так и было, пока вы не обратились ко мне. Б-боже, я… Ох, простите, я так растерян, — лепетал я, стараясь выпрямиться и начать изъясняться внятно. — Кхм, прошу прощения, что никак не находил смелости поздороваться с вами ранее. Это для меня…       — А мы встречались? Когда? Где? — удивилась девушка. — Мы разве знакомы?       По спине будто обрушилась кувалда. Сердце снова заколотилось, в висках запульсировала кровь. Я попытался посмеяться, но из пасти вырвался почти истерический вопль.       — Как это, не встречались? Это же было буквально сегодня! В джазовом клубе. Я… Я же туда хожу каждый раз, когда вы выступаете! — мой голос походил на доску, трещащую от удара носорожьей лапы. — Не пропускал ни единого раза. Д-да я же положил вам кредитку сегодня!       Отчаяние, страх, чувство собственной ничтожности перед лицом неозвученных признаний. Я совсем не так представлял наше знакомство, совсем иначе видел нашу встречу. Почему? Что случилось? Я ведь постоянно улыбался ей, а она…       — Ты же… Ты улыбалась в ответ, — тихо произнёс я, чувствуя выступающие слёзы на глазах.       — Вы, кажется, меня с кем-то спутали. Никогда не видела ваше лицо. Даже имени вашего не знаю. Извините, мне неприятно.       Саксофонистка развернулась и поспешила скрыться в толпе. Спасительный глоток воздуха обернулся новым утоплением. И в этот раз я впечатался лицом в каменное дно, разбив себе нос. Комок задвигался, живот скрутило и я бросился вперёд на ватных ногах, сдерживая рвоту. В голове снова и снова проносились её слова. Не знает. Не видела. Не запомнила и ей всё равно, что я постоянно ходил к ней, слушал все песни до конца. Всё напрасно, всё бессмысленно... Для неё я просто один из множества посетителей, которые приходят и уходят.        Моё тело несло меня вперёд, пока голова была как в тумане. Влетев в туалет на станции, я бросился к умывальнику. Отсюда до поместья Алекса бежать очень долго, а я даже этого не заметил. Холодная вода охладила кожу на лице, дрожащие пальцы брызгали спасительную влагу. Тяжелое прерывистое дыхание раздавалось по всему не очень чистому помещению. Хорошо, что я один.        — Так… Соберись! — сказал я себе, глядя в одно из множества зеркал. — Возьми себя в руки! Ведь ты… Ты…        Я видел лишь заплаканное лицо, стекающую нить слюны, мокрые волосы и глаза с расширенными зрачками. Кто это такой? Где… где тут я?       — А кто я?       Комок подался вперёд, поток обжёг горло, боль в голове стала невыносимой. Рвотный позыв было не остановить, ноги подкосились, колени рухнули на грязный пол, больно ударившись о грязный кафель. Первая волна была небольшой, но вторая уже на подходе. Я пополз к кабинке туалета, толкнул дверь, схватился за грязные края унитаза и увидел отражение.       — Боже, как же мне плохо. За что? — задыхающимся голосом кричал я. — Почему… Почему они так со мной?       — А чего ты хотел? — фыркнул двойник в грязной воде. — Зашёл на чужую территорию, где серьёзные люди решают серьёзные дела, и подумал, что тебе там будут рады. Сам-то чего ожидал?       — Но девушка! — задыхался я. — Она-то должна меня знать и помнить. Я столько раз ходил с ней. Мы… Мы же виделись. Постоянно виделись!       — И теперь она обязана знать твоё имя и быть твоей девушкой? — раздался голос из зеркала. — Ты даже не назвал ей своё имя, но рассчитывал на взаимность?       — Но я и её имени не знаю! — крикнул я, выглядывая из-за кабинки.        — Ну, это твои уже проблемы, — пожал плечами двойник. — Тебе же сказали, что не стоило туда соваться. Это — не твоя территория.       — Это не честно! — вскрикнул я, стискивая грязную фарфоровую поверхность. — Почему Алекс назначил какого-то парня вместо меня? Потому, что он родственник? Да я пять лет этим занимаюсь, я заслуживаю большего!       — Просто смирись с этим, парень, — раздался ещё один голос, в небольшой луже под соседней кабинкой. — Они все богачи, гении, творцы и певцы, а ты… Ты же никто. Никто с большой Н. Ты ведь даже имени своего не помнишь.       — Заткнись! Ты лишь лужа мочи! — крикнул я, вываливаясь из кабинки. — У меня есть имя, вы, ублюдки! Есть! Я… Меня зовут… Я… Оно есть! — кричал я, хватаясь за волосы. — Я писатель! Я радую людей и они мне платят. Они называют меня по имени! Я… Я же…       Как меня зовут? Хоть кто-то из них за день произнёс моё имя? А произносили ли вообще? Что самое важное, то говорил ли я, произносил сам? Нет. За весь день нет. А вчера? А неделю назад? А месяц?       — Ну, что мы и говорили? — сказало отражение в зеркале. — Ты Никто, друган. Ноу нейм, как говорится, а?        — Нам повезло, что нас вообще заметили, — сказал голос из унитаза. — Так у нас появилось место.       — Ага, и возможность жрать, — подтвердил голос из мочи. — Это немногим лучше, чем у других, но на большее нельзя рассчитывать.       — Тебе должно быть стыдно жаловаться, — цокал языком двойник, появляющийся в падающих каплях из раковины. — У кого-то нет и такого, а ты хнычешь и орёшь про своё имя в туалете. А если бы кто узнал?       — Замолчите вы все! — я упал на бок, сжимаясь в комок. Слёзы текли по щекам и падали на грязный пол. В горле болезненно жгло, в животе покалывало. Голова была готова расколоться. — Нужно… Нужно же быть выше этого! Я хочу быть выше! Я не хочу… Не хочу быть, как вы.       — Точно не хочешь?        — Нет! — закричал я, прижимая ладони к лицу. — Я не желаю! Не желаю! Я достоин лучшего! Я правда достоин!       — Хорошо.       — Эй! Кто его успокаивает? — крикнуло отражение в зеркале. — Вы же так хуже сделаете.        — Откуда я знаю? — фыркнул голос из мочи. — Я за то, чтобы лежать и не отсвечивать. Итак неплохо, зачем стремиться к…       Громкий хруст заставил голоса замолчать, а меня — хныкать. Что это? Неужели кто-то всё время слышал мои стенания и разговоры с самим собой? Я ведь не проверил соседнюю кабинку! Боже мой, я пал ещё ниже и теперь обо мне пойдут слухи.       — Что там? — двойник в падающих каплях повернулся к туалету. — Эй, ты в унитазе! Что там с тем па…       Я услышал приглушенный крик из раковины. Капли прекратили падать, словно кто-то попросту закрутил кран. Из кабинки послышались звуки борьбы и бултыхание, словно кто-то кого-то топил. Страх сковал меня, боль в животе и голове утихла. Моё отражение металось из стороны в сторону, пытаясь покинуть кресло.       — Что ты сделал? — в гневе крикнул доппельгангер, прижав ладони к внутренней стороне зеркала. — Ты идиот, всё только портишь! Вытащи меня! Вытащи меня, чёртов писака, пока мы…       Рука схватила отражение за волосы и изо всех сил ударила по ту сторону стекла. Стекло наполнилось звёздами на поверхности, утратив свою функцию, а с ним исчезли и голоса.        Я лежал на грязном полу, рядом с лужей собственной блевотины, испуганный, потный и мокрый. Вдалеке лишь слышался нарастающий шум ног, приближающийся к двери. Всё ближе, все громче и стремительнее. Хлопок! — удар ноги едва не выбил дверь с петель. Он смотрел на меня чёрными, похожими на непроглядную бездну за тонким стеклом, глазами. Не моргал, просто смотрел на меня, совсем не похожий на своих собратьев из отражений. Двойник возвышался надо мной, смотря холодно и брезгливо. Я приподнялся и попытался взять остатки воли в кулак.       — Ты кто?       Он улыбнулся мне, сел на корточки и протянул руку. Крепкая рука схватила меня за плечо, лишив возможности двигаться.       — Никто.