Je t’aime

      Придя домой после продолжительной прогулки с сыном, Тэхен сперва начал стряхивать налипшие комья снега с воротника пуховика своего сына, а после, принялся и за свой. Зима в этом году выпала на удивление очень снежная, а потому они не упустили возможности поваляться в снегу, слепить снеговика и поиграть в снежки. — А можно сегодня ты сам уложишь меня спать и закончишь ту интересную историю про графа? — раздался тихий голос у самого уха, когда Тэ принялся снимать со своего сокровища ненавистные тому меховые сапожки. — Я подскажу тебе, на чем ты остановился в тот раз. Хорошо?       Тэхен лишь слегка усмехнулся и, приподняв взгляд к сынишке, кивнул одними лишь глазами, а после, движением ладони указал стоящей чуть поодаль няне, что та может быть свободна и он все сделает сам.       Отправив ребенка переодеваться и чистить зубки, Ким немного отрешенно посмотрел на себя в зеркало, что стояло в прихожей, а после прошел в просторную гостиную. Взяв с полки мини-бара хрустальный стакан он налил в него купажированный ирландский виски, сделал пробный глоток, после чего уселся с выпивкой в широком кресле, задумавшись.       Обстоятельства в последнее время складывались таким образом, что Тэ приходилось засиживаться на работе до поздней ночи или же, когда удавалось немного отдохнуть днем — срывали его вечером в офис, из-за чего юный Ким зачастую не виделся с папой днями, а то и неделями.       Роль родителя — одиночки давалась старшему трудно. Его жена и мать Дохёна умерла при родах, так и не успев посмотреть на то — какое чудо она явила этому миру. Хоть Тэ сильно горевать было несвойственно, ведь брак, заключенный между ним и Чо Дэ Хва был всего-навсего холодным расчетом для заключения выгодной сделки. Но, за время их семейной жизни между парой возникло взаимопонимание и, кажется, даже промелькнула искра настоящей, искренней дружбы. А потому, жизнь Тэхена без супруги стала однообразной и серой, хоть полюбить друг друга они так и не смогли.       Прошло уже почти шесть лет с тех пор, как старший Ким является несчастным вдовцом, но безумно счастливым отцом своего чуда. Дом, что когда — то они с До Хвой мечтали сделать уютным семейным гнездышком — был мрачным, пустым и каким-то чужим, не смотря на то, что Тэхен построил его по своим собственным чертежам и учитывая все свои и супруги пожелания. — Думаю, ему не хватает материнской заботы. Он так быстро растет, мне трудно уследить за каждой мелочью, так что, пожалуйста, приглядывай за ним хотя бы оттуда, женушка, — Сказал Ким глядя на семейный портрет, висящий над горящим камином. — Порой и мне тебя нехватает. Без тебя все труднее переваривать мысли и чувства… Хочется вернуть те времена, когда ты сидела со мной на диване укутавшись в плед и смиренно слушала то, как я говорю. О работе, о том, что болит, тревожит… О том, что до сих пор должен держать в тайне от всех, под замком. Ты была первой и единственной, кто не осудил, не высмеял, не испытал отвращения. Ты была моим лучшим другом, родственной душой, домом, хоть и не стала любовью всей моей жизни. Я все еще сожалею об этом. — Папа, пришло время сказок, ты идешь? — окликнул Тэхена сынишка, стоя у массивной деревянной лестницы, после чего старший отставил опустошенный им стакан и направился к Дохёну. — Ну конечно, счастье мое, идем в комнату! — Тэ подхватил сына на руки, после чего мягенько потрепал его вьющиеся волосы, чмокнул того в носик и направился на второй этаж. — Не подскажешь, на чем я закончил в прошлый раз? — Ну вот, так и знал, что ты не вспомнишь. К молодому графу приехал учитель…кажется, английского языка. — сделал мальчуган задумчивое личико, после чего поднял указательный пальчик вверх, — Нет, не английского, а французского, точно! — Спасибо, что напомнил! — сказал старший Ким, усаживая ребенка в кроватку. — Как же хорошо, что мой сын награжден идеальной памятью, а не то бы пришлось начинать историю с самого начала. Выручил меня, мой крольчонок. — Папа, не называй меня так, я уже большой. Мальчишки в садике смеются из-за этого прозвища! — надул губки Дохён, показательно отвернувшись от родителя. — Называй меня юноша, молодой человек, но не крольчонок, зайчик или хомячок!       Молча кивнув, удивленный папочка аккуратно присел рядом и приобнял сынишку, готовясь продолжить свой рассказ. — И так, немного освежим в памяти события той истории.       На дворе стоял 1813 год. В графстве Уорикшир началась новая эпоха правления. Двадцатипятилетний граф Чон, чье имя доселе было никому неизвестно, получил официальный титул и приступил к своим новым обязанностям, став самым юным правителем земель.       Одним из первых его поручений стало ни что иное, как поиск учителя французского языка. Ведь для его титула свободная речь с французскими послами была обязательна, а уровень знаний иностранных языков оставлял желать лучшего.       Пожилая женщина, что учила его до подросткового возраста — скончалась от недуга, стоило им освоить произношение самых стандартных фраз. После нее пришел Мишель, юноша, что возрастом едва ли отличался от самого Чонгука. С молодым человеком освоение языка также не сложилось. Чону с ним удалось понять лишь одно — он оказался сторонником порочной, однополой любви. — Папочка, ты так и не сказал мне в прошлый раз, что такое однополая любовь? — вопросительно залепетал Дохён, глядя на отца. — Это любовь, которая так же крепка как и любовь мужчины и женщины. Так же ценна для тех, кто любит, но до сих пор так и не понята миром. Говоря проще, граф понял, что полюбил человека своего пола, мужчину. — И это плохо? Так делать нельзя? — все не унимался мальчишка. — Их любовь хуже чем у тети и дяди? — Нет-нет, что ты. Все вовсе не так. Просто люди, которые живут по определенным правилам их не понимали, считали плохими. Но им это было не важно. — А-а, кажется теперь я понял. Это так же как мне играть в куклы. Можно, но чтобы другие мальчики не знали, да? — Да, верно. В этом нет ничего плохого, но будет лучше если другие не знают. Тогда никто не сможет тебя обидеть или высмеять. Ну что, теперь продолжаю? — Да папочка, давай дальше!       Когда Мишеля с Чоном увидела кухарка, уроки пришлось прекратить. С тех пор Гук так и не занимался французским, хотя очень хотел наконец понять этот загадочный и безумно красивый язык.       Учителя удалось найти не сразу. Кто-то отказывался переезжать в графство, ссылаясь на семьи, кому-то не хватало навыков свободной речи, но к началу июня подыскать идеальную кандидатуру все же удалось.       Чонгук проснулся с первыми лучами солнца со счастливым пониманием того, что наконец сломает неприступные оковы французского и, быть может совсем скоро сам сможет восхищать людей своим чудесным произношением.       Накинув поверх ночной рубахи атласный халат, тот наспех влез в туфли и поспешил на запах свежих булочек и горячего какао, что томилось на кухне. Быстро позавтракать, к сожалению, не удалось, так как в столовой еще не было накрыто, а на кухне его кормить просто напросто отказались, ссылаясь на его высокий титул и скудное убранство рабочей зоны кухарок.       Приведя себя в порядок Чонгук все же отведал утренний какао с аппетитными пышками, после чего слуги повели его в комнату, «тонко» намекая на то, что графу не полагается ходить в столь непристойном виде даже в собственных покоях. Стоит ли говорить о том, что являться на первый урок практически в неглиже было высшей формой непристойного поведения.       Шёлковая рубашка с замысловатыми завязками на воротнике и рукавах, бордового цвета брюки с высокой посадкой и в тон к ним жилет с двумя пуговицами, застегивать которые граф не любил от слова совсем, заверяя слуг в том, что данный слой одежды лишь скрывает изысканные очертания осиной талии, которой одарила его матушка. Но застегнуться ему все же пришлось.       Стоя у библиотеки, Чонгук немного замялся но, понимая, что волнение это нормально, решительно потянулся к ручке и открыл скрипучую дверь. На мягком кресле у окна сидел в ожидании своего ученика невероятной красоты мужчина. Его утонченные черты лица, залитые лучами солнца, напоминали творения Антонио Коррадини , а глаза цвета чистого янтаря, что смотрели так глубоко в душу, заставили колени Чонгука предательски подогнуться прежде чем незнакомец успел встать и отвесить поклон. — Рад вас приветствовать, учитель, — немного растерянно сказал Гук, пытаясь успокоить смущение, проявившееся на своем лице. — Премного благодарен, что вы выбрали меня на роль вашего учителя, граф Чон, — ответил мужчина, подойдя ближе к будущему ученику. — Позвольте представиться. Ким Тэхён. — Папа, учителя звали так же как и тебя? — заинтересованно подскочил сынишка. — Ну, это же всего лишь сказка, так что, я подумал, имена могут немножечко совпадать. Ты же не против? — Не-а. Даже интереснее будет представлять тебя учителем графа. — мальчишка улыбнулся и вновь удобно пристроился под бок к отцу. — Продолжай рассказывать, папочка.       Чонгук, все еще ошеломленный красотой учителя и раскрасневшийся до кончиков ушей, не мог вымолвить и слова, а потому, недолго ожидая ответа, учитель лишь широко улыбнулся. — Прошу вас, присаживайтесь. — Ким указал движением руки на удобные кресла у окна. — Можем начать прямо сейчас, если у вас нет более срочных дел и вы в хорошем расположении духа. Позволите задать ряд вопросов касательно уровня ваших знаний? — Ах, да, прошу простить мне мою растерянность. Разумеется мы можем начать, за этим я и здесь. Спрашивайте что вам необходимо. — поспешил Чон усесться в кресло, наконец уняв свое бешеное биение сердца.       Уточнив у графа ряд вопросов и отметив для себя объем информации, коей тот владеет на данный момент, Тэхен обозначил в тетради список литературы, что понадобится ему на следующих занятиях, после чего приступил к повторению алфавита.       Чонгук ушел в изучение французского с головой. Он ходил по коридорам повторяя произношения букв и слогов, ложился спать вспоминая слова, что они изучали на уроке, пытался объяснить служанкам, как на французском будет “ приятного аппетита» и «спокойной ночи». Только вот спустя два месяца изучения языка его ночи перестали быть спокойными.       Учитель, что так очаровательно улыбался ему по утрам, объясняя значение тех или иных слов, начал являться к Чонгуку во снах. По началу были лишь безобидные сны о уроках и граф думал, что это типичное проявление заинтересованности. Но сейчас же Тэхен являлся танцующим на балу с барышней, чем вызывал очень сильную ревность. Показывался на берегу озера, бесстыдно снимая рубашку при Чоне, зовя того искупаться. Слышался голосом у уха, шепча комплименты и признания на французском языке, чем буквально сводил молодого графа с ума.       Одним холодным октябрьским вечером, когда желания и мысли не давали Чонгуку уснуть, он твёрдо решил, что признается учителю в своих чувствах и, во что бы то ни стало, добьется мужчины до наступления рождества.       С наступлением утра Чон надел свой лучший костюм и направился в библиотеку, прихватив с собой учебник и тетрадь с записями. Он признается Тэхену сегодня!       Дойдя до двери, он в очередной раз поправил рубашку, заправил непослушную прядь волос за ухо и приоткрыл скрипучую дверь. Тэхён уже привычно сидел в кресле у окна, попивая горячий чай. — Ты сегодня нарядный. Случилось что-то хорошее, Гуки? — отставив чашу подметил внешний вид Чона учитель.       Видит бог, когда Тэхен звал Чонгука подобным образом, тот что есть силы старался не потерять сознание и каждый раз слышал пение серафимов, что как бы ни старалось, не могло заглушить бешеный стук юного сердца. — Учитель Ким. То есть… Тэхен. — пытался собраться Гук. — Я прошу вас отменить сегодняшний урок. Точнее не так. Мне необходимо поговорить с вами, после чего проведение урока будет невозможным. От того, как пройдёт разговор, можно будет понять, закончатся наши занятия окончательно, или же мы их просто перенесем. Но молчать я больше не в силах. — Хорошо, Чонгук. — Тэ принял более удобную позу для разговора и привычно указал на кресло напротив. — Не уверен, что правильно понимаю тему предстоящего разговора, но, я вижу, что для тебя это важно, а потому не буду задавать лишних вопросов и дам тебе слово. — Я люблю вас, учитель! — все также стоя на своем месте сказал граф, после чего быстрым шагом направился к креслу и, подвинув его еще ближе, сел рядом с Кимом, взяв его руки в свои. — Вы понравились мне еще в первую встречу, но я думал, что это пройдёт. Вы мерещились мне в пустых коридорах, но я не зацикливал на этом внимания. Вы приходили гостем в мои сны, а я все также старался игнорировать это. Но когда вы стали не только гостем но и участником моих снов, когда ваш голос, ваши руки и тело начали пробуждать во мне порочные мысли, я потерял самообладание. Прошу, не считайте меня глупым юношей, чьи чувства пройдут, стоит отвлечься на что-то иное. Я проживаю эти чувства сейчас и хочу проживать их дальше. — Гуки, но я… — Не знал, что ответить на признание учитель Ким. — Я же старше тебя на десять лет. Разве тебя это не смущает? — Напротив. — Чонгук немного воспрял. — Я уважаю ваш возраст и понимаю, что отношения с вами будут подразумевать только серьезные поступки. Также я думаю, в моем случае это лишь преимущество, учитывая что в вопросах любви я полный ноль. Но сейчас это совсем не то, что я хотел бы с вами обсуждать. Скажите, учитель, у меня есть хотя бы малейший шанс? — Прошу тебя, Чонгук, не принимай мои слова на свой счёт. — лицо Кима обрело серьезные, с ноткой печали черты.- Отношений у нас быть не может. Я не могу сказать тебе всего, что хотел бы, но мы с тобой слишком разные. И речь не о статусе и возрасте. Все намного сложнее.       Договорив это, Тэхен освободился от оков графских рук и, взяв со стола учебник направился к выходу. — Можете простить меня, юный граф, но урока сегодня не будет. Мне пора. — сказав такую холодную прощальную речь он скрылся за массивной дверью библиотеки, оставив Чонгука наедине с разбитым сердцем и чувством глубокого разочарования. — Папа, но почему учитель так поступил. Он тоже против однополой любви? Или граф был некрасивым? — вновь задался вопросом Дохён. — Не думаю. Возможно он просто боялся, ведь у него был секрет, рассказывать который он не хотел никогда и никому. — Но любимым же можно рассказывать секреты. Ты же маме рассказывал? — Рассказывал, конечно. Но это пришло не сразу. Сначала я боялся рассказывать ей все, но потом, когда понял, что она меня не осудит, доверился. — Тэ виновато вздохнул, понимая, что слишком поздно раскрылся самому близкому для себя человеку. — У каждого свои причины молчать, мой драгоценный. Давай же узнаем, в чем была причина учителя Кима.       Сердце графа раскалывалось на кусочки с каждым шагом, что был слышен за закрытой дверью, но он не собирался бежать следом в поисках истины. Ему сейчас хотелось лишь одного — одиночества.       День за днем он проводил как можно больше времени в своих покоях, ссылаясь то на необъяснимый недуг, то на плохое настроение, то и вовсе сваливал все на загруженность делами, коих на самом деле было не так уж и много. Приглашения на балы он также поспешно отклонял, не считая нужным объяснять причины. Все его мысли были заняты сейчас лишь одним человеком. Тем, кто поселился в его сердце, разбил его вдребезги, но все равно продолжал жить в развалинах, напоминая о себе тихим скрежетом по ночам.       Однажды, когда Чонгуку все же удалось уснуть крепким сном, окно в его комнате распахнулось так же внезапно, как послышались шаги за спиной, когда Чон пошел закрывать тяжелые ставни. — Прошу простить меня, юный граф. Иначе я не смог. — послышалось где-то сзади, отчего по коже пробежал холодок. — Я должен объясниться перед вами и… Извиниться за свое гнусное поведение. — Учитель Ким… Вы… Но как? — испуганно поинтересовался Гук, поглядывая то на силуэт в темноте, то на только что закрытое окно. — Вы взбирались по стенам? Зачем? — Мне не пришлось. — раздался чуть громче голос в темноте просторной комнаты, после чего силуэт сделал пару шагов в сторону лунного света и поднял свои кроваво-красные глаза. — Вы не… Ваши глаза… Кто вы, учитель? — испуганно отшатнулся в сторону стола Чон, нащупывая на поверхности какой-нибудь предмет для возможной защиты. — Не стоит, мой юный граф. Я не обижу вас, ни в этой жизни, ни в любой другой. И, клянусь честью, не позволю обидеть вас никому другому. — Спокойно говорил Тэхен, подходя все ближе. — Я тот кем был все это время, кем буду и дальше. И тот, с кем вам нельзя быть — вампир. — Что? Я не верю! Это сказки. Страшилки, что рассказывают детям, чтобы те не гуляли в ночи. Вампиров не существует. Вы врете! — продолжал юноша на ощупь искать предметы на столе. — Прошу вас, Чонгук, успокойтесь. Я все объясню! — немного повысил голос Ким, чем привел в чувства ошарашенного графа. — Я действительно вампир. Бессмертное существо, что скитается из страны в страну вот уже не одну сотню лет в поисках спокойной жизни. — Из ваших уст это больше походит на бред сумасшедшего, чем на серьезное объяснение ситуации! — рассерженно выпалил Гук, усевшись на край кровати. — Вы отвергли меня бросили одного, а теперь же вломились в мои покои среди ночи, объясняя свой поступок нелепой сказкой?! Я прошу серьезных речей, учитель! Кто вы такой?!       Тэхен устал медлить, а потому, подойдя вплотную к Чонгуку взял его лицо в свои ладони и одарил губы того лёгким поцелуем. После чего, так и не убрав руки с лица продолжил. — Рассказываю, мой милый граф. Меня зовут Ким Тэхен, я один из первородных вампиров. Мне вовсе не тридцать пять, мне почти девять сотен лет. Я не знаю, кто меня обратил, как и не знаю, зачем. Но это произошло, и теперь я здесь. — вампир выдохнул, тем самым сделав небольшую паузу. — Я не хочу убивать вас, я хочу вас любить. И я был бы ваш, если бы не это обстоятельство. Но я не могу. Не могу подвергать опасности вас! Надеюсь, это объяснение немного уймет боль в вашем сердце, а иначе, я не смогу спокойно жить дальше, зная, что вам так больно.       Чонгук, что до этого пребывал в безумном страхе, немного успокоился. Убрав со своего лица чужие руки, он томно выдохнул, а потом, взглянув на лицо учителя, вдруг заплакал. — Я считал, что недостоин вас. Что в ваших глазах я лишь глупый мальчишка, что не знает серьезности чувств и разносит свои слова признания по ветру. Я думал, что вам противен! — Вы, мой юный граф, никогда не были мне противны. Более того, признайся вы позже, я уже не смог бы отвергнуть вас, так как чувства к вам разгорались в моей груди с каждой минутой пребывания с вами. Но, как оказалось, даже не рядом, я не могу потушить их. Они жгли мою душу так сильно, что я, более не в силах стерпеть эту боль, сейчас перед вами. Открыт и беззащитен я стою прямо здесь в своем истинном обличии. — Тэхен встал на колени перед графом и, утирая слезы того, проговорил. — Хоть моя душа и мертва, но я оголил ее перед вами. Она изранена от мысли что вы не со мной и я более не готов терпеть это. Если вы только позволите, я ваш отныне и навек. — Скажите это еще раз, учитель, только на французском. — заплаканным голосом прошептал Чон. — Мне это нужно. — Je suis à toi maintenant et pour toujours, mon jeune comte. — проговорил Тэхен, после чего встал с колен и заключил юношу в свои объятия. — Значит, они все-таки будут вместе? Учитель правда влюблен? — прервал рассказ младший Ким. — Да, сынок. Они оба влюблены и счастливы. — Но раз такая любовь тоже дарит счастье, почему люди не понимают ее? Почему считают плохой? — Люди очень сложные создания и порой, чтобы что-то понять, им нужно ощутить это на себе. А если им это не знакомо, они противятся. — Понятно. С куклами также. Я люблю в них играть, а мальчишки не очень. Говорят это неправильно. Значит и с любовью так бывает. — В жизни много чего считают неправильным. Но слепо следовать правилам не обязательно. Запомни это, сынок!       Отношения графа и учителя очень скоро перешли на новый уровень и про это прознали слуги. Не сказать что влюбленным было до этого дело, но стать более скрытными им все же пришлось, дабы об их романе не узнало высшее общество.       Уроки французского продолжались как и раньше, за исключением подбора фраз для изучения и времени их занятий. — Je suis content de vous voir aujourd'hui — я рад вас видеть сегодня. Mon professeur préféré — мой любимый учитель, — медленно произносил Тэхен, глядя но то, как Чонгук прописывает фразу в тетради. — Je suis heureux de vous voir aujourd'hui, mon professeur préféré — повторял шепотом Чон, смущенно поглядывая на Кима. — Я обязательно выучу это! — Мне хотелось бы, чтобы ты встречал меня этой фразой на каждом уроке, так что запомни это как можно скорее. Договорились? — Договорились, учитель Ким, — радостно кивал Чон, засматриваясь на улыбку старшего.       К началу декабря их отношения стали крепки настолько, что им казалось, ничто не сумеет разрушить их счастье. Но судьба распорядилась иначе.       Шестого декабря, когда солнце еще не показалось на горизонте, Тэхен сидел рядом у кровати и то и дело стирал испарины с лица юноши, чье тело пылало огнем вот уже третьи сутки. Врач должен был приехать еще вчера, но из-за сильной метели так и не смог добраться до поместья. Киму казалось, что еще немного и теплый чай, хороший сон и постоянная смена холодных полотенец сделают свое дело и граф пойдет на поправку. Слуги непрестанно молились, суетясь пуще прежнего, ожидая, что хворь вскоре уйдет. И лишь самому Чону был известен финал. Именно эта болезнь забрала его отца, мать и двух старших братьев, оставив на потом, на тот момент еще не познавшего жизнь, Гука. — Врач не поможет. Не стоит понапрасну тратить его время и силы на путь сюда. — говорил он с небольшой одышкой, держа в ладонях очередное высохшее полотенце. — Все это пустое. Я знаю эти симптомы. Слабость, отсутствие аппетита, жар и дрожь в теле: — это все было у моих родных. Врачи не сумели избавить их от таинственной лихорадки. И меня не удастся спасти. — Ты не можешь быть так уверен! Прошло время и быть может лекарство уже найдено! Может быть тебя можно спасти! — дрожащим голосом говорил Тэ, целуя горячую руку. — Я не могу потерять тебя! Я обязан спасти тебя, как ты не понимаешь! — Но ты не можешь. Мое самочувствие ухудшается с каждым часом и спасти меня может лишь настоящее чудо. А в чудеса я уже давно не верю. Разве что… — Гук сделал паузу, задумавшись. — О боги! Точно! Ты можешь! — Что? Как? Ты знаешь средство, которое может тебе помочь? — обрадовался Тэ, вскочив с мятой постели. — Да, я знаю. Но это не средство. Это человек. Точнее, это ты! Ты ведь можешь сделать меня вампиром? Вы бессмертны и любая болезнь вам нипочем. Я выздоровлю и смогу жить с тобой дольше, чем мы думали. Я буду с тобой всегда!!! Это же гениально!! — Нет. — оборвал его Ким. — Это глупо, безрассудно и очень опасно! Я не стану губить твою душу, чтобы сохранить на века твое тело. Ты человек и я люблю тебя человеком. Я не смогу обречь тебя на такое. Извини. — Ты не понимаешь о чем говоришь, Тэхен. Я останусь таким же. С тобой. Навсегда. — Нет, это ты не понимаешь. Быть вампиром куда сложнее, чем ты думаешь. И что еще опаснее, так это быть новообращенным вампиром. Тебя мучает жажда. Твоё сердце черствеет во всех смыслах и жестокость бьет в голову каждый раз, когда ты голоден. Ты практически не можешь контролировать свои инстинкты, а желания заполняют весь твой разум, убивая в тебе человека. Я не буду обращать тебя любовь моя. Даже не проси! — Но тогда я умру. И это произойдёт очень скоро! — Я сделаю все, чтобы этого не произошло. — сказал Тэхен, после чего их разговор завершился и Чонгук ненадолго задремал. — Папа, так Чонгук все-таки умрет? Его не спасут? — все никак не унимался с вопросами Дохён. — Чтобы узнать это, тебе придется дослушать до конца. Если ты не готов, я могу продолжить чуть позже. Скажем, где-то через недельку. Согласен? — Нет, нет и еще раз нет. Я готов тебя слушать, папочка! Обещаю что не буду больше перебивать тебя. — Вот это уже другой разговор! Продолжаю.       Наступило десятое декабря. Тэхен уснул прямо на письменном столе, уткнувшись лицом в собственную тетрадь. Эта ночь была самой сложной для них. Для Тэхена особенно. — Мистер Ким, прошу вас, пойдемте завтракать. На вас же лица нет! — зазывала его кухарка, что время от времени приносила в комнату кувшины с холодной водой. — Сейчас вы не можете ничего сделать. Остается только надеяться и верить в лучшее. Пойдемте!       Да, она была права. Тэхен действительно больше ничего не мог сделать. Все, на что он был способен, он сделал еще прошлой ночью. Когда сердце Гука остановилось в третий раз. Он не хотел обращать его. Не хотел убивать в нем того человека, которого полюбил. Но и расстаться с ним сейчас было выше всяких сил. А потому он пошел на это. Пошел, хоть и жалеет до сих пор.       Он сделал графа Чона вампиром, навсегда избавив его от болезней, смерти и практически всех человеческих чувств. Кроме жажды крови, жестокости и, что самое странное — любви. Да, любовь была единственным чувством, что сохранилось у вампиров. Возможно это случайность, а возможно и злая шутка вселенной, которая намекала вампирам, что какими бы сильными, жестокими и неубиваемыми они ни были, слабое место у них все же есть.       Чонгук стал слабым местом Тэхёна. Но сможет ли теперь Тэхен стать слабостью новоиспеченного вампира?       Поначалу все опасения Тэхена казались напрасными. Чонгук пришел в себя, отобедал привычными для себя стейками и, с улыбкой на лице направился в кабинет решать неотложные дела, что накопились за дни его болезни. Вечером он все так же сидел в библиотеке с Кимом и записывал новые фразы в тетради, с еще большим желанием смотря на учителя. Перед сном он также по своему обычаю оставил записку под дверью Тэ со скромным признанием в любви. Но когда учитель зашёл к нему ночью, с целью понаблюдать за его сном как и раньше — в покоях его не нашел.       На утро, казалось, все снова было как раньше, за исключением исчезнувшей улыбки с его лица. На вопросы о том, где он был ночью, отвечать Чонгук не захотел и лишь отмахивался от Тэхёна рукой.       Спустя еще три дня он не пришел на вечернее занятие по французскому, а шестнадцатого декабря по замку поползли слухи о смерти двух служанок и придворного конюха. Вот тогда Ким все понял. В графе проснулся монстр. — Гуки, милый, я знаю как тебе тяжело сейчас. Но ты должен со мной поговорить. Из-за твоих желаний погибли невинные люди! Пожалуйста, позволь мне помочь, умоляю! — Тэ ворвался к Чону в кабинет без предупреждения, понимая, что на обеде кухарки обсуждали ни что иное, как поведение их господина после выздоровления.       Граф сидел под столом свернувшись как забитый зверь и тихо плакал. — Я не хотел убивать их, просто поговорить… Но едва я подходил ближе, как разум туманился и в следующий миг передо мной оказывались их тела. Я стал чудовищем!!! — Глупый! Глупый мой граф! Разве правильным было ваше решение отвергать мое общество все эти дни? Вы не монстр, вам просто сейчас не знакомо чувство меры и насыщения. Я помогу вам! — Ким протянул графу руку и тот начал выбираться из-под стола, громко шмыгая носом. — Ты правда поможешь мне? — спросил зареванный юноша, прижавшись к груди учителя. — Клянусь всем своим существом! — коротко ответил тот.       И он не обманул графа. Тэхен действительно помог Чонгуку справляться с жаждой иначе. Научил охотиться на животных, останавливаться, когда насытился. Научил снова быть человеком, хоть и коим он более не являлся. — Милый, сегодня уже двадцать пятое декабря. Рождество! Мы же будем отмечать? — разбудил Тэхен графа вопросом. — Рождество? Сегодня?! И ты еще спрашиваешь. Ну разумеется мы отметим его! Я договось с кухаркой и она накроет нам в библиотеке! Я хочу, чтобы мы отмечали там! — радостно залепетал граф, хлопая в ладоши совсем как младенец. — Ура! Рождество!       И Чонгук побежал отдавать поручение слугам. А после, в течение всего дня контролировал каждый их шаг, уверяя их, что в этом году все должно быть куда лучше чем идеально! И так оно в конечном счете и было бы, если бы не одно обстоятельство.       Их история могла тянуться ещё на многие века, но увы, то ли по случайности, то ли по решению судьбы, той ночью библиотека сгорела дотла, а их тела были найдены вместе, в объятиях друг друга. — Это что же значит. Их любовь умерла? — снова послышался вопрос где-то у правого уха. — Может быть оно конечно и так, но ходят слухи, что влюбленные вампиры пообещали друг другу встретиться в другой жизни. — И они смогут выполнить свое обещание? — устроившись поудобнее в кровати лепетал малыш, чьи глазки еле держались, чтобы не сомкнуться. — Надеюсь, когда-нибудь у них это получится. А теперь спи, мой хороший. И помни, не все, что люди считают неправильным — такое на самом деле. — Хорошо, папочка, я запомню. Спокойной ночи. — Тэхен поцеловал сына в лоб и покинул детскую комнату. Спустившись обратно в гостиную, он достал свой дневник с полки над камином и открыл нужную ему страницу. «Когда огонь уже охватил все здание и спасаться было бессмысленно, Чонгук дал мне допить свой бокал со снотворным, после чего мы пообещали, держась за руки, что однажды снова встретим рождество вместе и после этого больше не будем расставаться» — Скажи мне, Гуки, почему спустя столько лет мы все еще не встретились? — задал вопрос в пустоту Тэхен, после чего убрал дневник обратно на полку и побрел в сторону своей спальни.       Едва он перешагнул порог гостиной, как входная дверь прошла дрожью от легкого стука. Затем еще одного. Тэхен с опаской взглянул на часы, что показывали без пяти минут полночь. Горничная давно уехала домой, а нянечка была отпущена еще до наступления ужина, а значит, на пороге сейчас стоял нежданный гость. — Знать не хочу, что вы забыли в такое время у моего дома, но гостей я сегодня не жду, так что проваливайте, пока я не вызвал полицию. — голосом чуть ниже обычного заявил Ким, после чего взял у стены кочергу. Подозрительно тихий стук повторился. — Я кому сказал, уходите! — крикнул Тэхен, после чего распахнул дверь, держа в левой руке «холодное оружие».       Обомлевший хозяин дома, широко распахнув глаза, стал жадно глотать ртом воздух, выронив из руки тяжёлый кусок металла. На пороге стоял очаровательной красоты мужчина, что улыбался от мочки до мочки, оголяя свои немного кривые, но очаровательные кроличьи зубы. — Je suis heureux de vous voir aujourd'hui, mon professeur préféré, — прошептал он сквозь резко выступившие на глазах слезы. — Je suis à toi maintenant et pour toujours, mon jeune comte,— ответил Тэхен, после чего упал на колени и заплакал.