Вниз по серпантину

Глава 1 Нил Джостен сидел на пустых трибунах с догорающей сигаретой. Он так и не сделал ни одной затяжки, она ему и не нужна была. Он не нуждался в никотине, лишь едкий дым напоминал ему о матери, о мёртвой матери. Если вдыхать достаточно медленно, растягивая, давая дыму осесть в каждой клеточке лёгких, почти ощущаешь запах бензина, гари и жжённой плоти. Смесь вызывала удовлетворение и спокойствие, дрожью проходясь по позвоночнику. Эта женщина забрала его из дома отца и обрекла на вечные скитания и бега. Мэри сделала это ради галочки, плюсика в карму, для очищения своей души после смерти, из-за грызущей совести или чего угодно другого, но точно не ради самого сына и переживаний за его жизнь. Ха, она была той еще сукой. Нил понял это ещё в 12 лет. Мать, конечно, помогала ему: зашивала раны, кормила, находила ночлег, учила правилам выживания, оттачивала техники боя, владение холодным и огнестрельным оружием. Сложно было сказать, какой учитель хуже: Мери или отец с Лолой. Конечно она это делала, но только лишь для того, чтобы сын не тормозил её в бегах, ведь «даже небольшое снижение скорости могло стоить жизни». Возвращаясь в дом Мясника, нужно сказать, что Натаниэль с малых лет понял, что его не ждёт ничего хорошего. Сначала он пытался бороться, честно пытался. Нат выкладывался на тренировках, дома был тише воды, ниже травы, не попадался отцу на глаза, слушался всех приказов. А когда понял, что вся эта хрень собачья не работает, его маленькая детская психика, видимо, накрылась медным тазом, и он перестал тянуться своими тогда крошечными ручками к насмехающейся над его потугами Жизни. Ему стало плевать, переживет ли он тренировку с Натаном и Лолой, плевать, в каком состоянии его тело, плевать, когда в последний раз он ел, плевать, сколько времени он провел в подвале, в целом, плевать, на земле он или в ней. А потом Мери схватила ребёнка и пустилась в бега. Когда же Нил понял, что его матери на него плевать с высокой колокольни, а сам он давным-давно положил на себя огромный такой болт, он стал непослушным. Мэри по понятным причинам это не понравилось. Ха-ха, конечно, теперь-то сын, которого она с таким трудом перетаскивала из одного ада в другой, вставляет ей палки в колёса. И что вы думаете она сделала? Оставила его и сбежала, или отдала его людям отца? Хрен там. Она начала накачивать его наркотиками, которые выписывают особо буйным психам. Забавно, не правда ли? И эта хрень так кроет и запудривает мозги, что любой чих и вздох вызывает неконтролируемый смех. И, в целом, это помогло, Нил не перечил матери, а смысл? Сидишь себе в углу и посмеиваешься с какой-нибудь незначительной хрени. О, как же Джостен ненавидит эти наркотические смешинки. Смеёшься, когда устал. Смеёшься, когда раздражён. Смеёшься, когда в ярости. Смеёшься, когда разочарован. Смеёшься, когда тебе больно. В общем, полная лажа. Нил пытался слезть с этой дряни после смерти матери, но ломка после неё, такая же адская, как вся его жизнь. Также Нил пытался покончить со всем кошмаром протяженностью в восемнадцать лет, но, как по насмешке почившей матушки, его всегда кто-нибудь да спасает. Отвратительная шутка вселенной. Но Нил не сдастся, это не в его духе. Нил Джостен целый год просидел в Милпорте, ожидая, когда же люди отца придут по его душу. Но когда они так нужны, их и след простыл. Ну что ж, он может подождать ещё чуть-чуть. Хи-хи. Вот и сегодня у Джостена график забит до отказа. В сегодняшней программе закинуться парой пачек снотворного в заброшенном доме, там-то его точно никто не найдет и не подумает «спасти». Ну, по крайней мере, Джостен надеется, что так будет. Забавно. Эта мысль вызвала химическую улыбку, а через секунду – хриплый, тихий смех. Совсем рядом за спиной послышались тихие шаги. Даже не оборачиваясь, Нил понял, кто к нему приближается. Эрнандес. Тренер команды экси в Милпорте, за которую играет Нил. Сегодня они просрали последнюю игру и с треском вылетели из чемпионата за две игры до финала. Это могло бы стать печальной новостью, но не для Нила. Если вы спросите Джостена, что он чувствует по этому поводу, то получите простой и моментальный ответ: Ничего. Нилу не нравится экси. Вообще. Он вступил в команду, во-первых, потому что мать была бы против. Она была бы в ярости. Нилу нравилась мысль, что она наблюдает за ним из своего ада, рвёт на себе волосы и грызёт ногти. Он рад, что может бесить Мэри даже после её смерти. Хи-хи. Во-вторых, экси иногда помогает развеять его безграничную, всепоглощающую скуку, а также избавиться от лишней энергии после таблеток, что начинает бить ключом из ушей, если не занять тело хоть чем-нибудь. Но вернёмся к Эрнандесу. Святой человек и любовь всей жизни Нила. Он не заставлял Джостена играть и тренироваться, не лез с расспросами о семье и жизни, знал о таблетках и закрывал на это глаза, разрешал спать на диване в его кабинете после принятия новой дозы и молчал, хотя точно знал, что Нил не редко ночует прямо на стадионе. Не тренер, а мечта. А Джостен, в свою очередь, прислушивался к словам тренера. Своего рода благодарность по-Джостеновски. Справедливости ради, у Нила был явный талант к экси, который замечали все, в том числе и он сам. От этой мысли лицо Нила исказилось в гримасе. Отвратительно. Но не успела эта эмоция развиться, как на него волной накатило веселье, под чистую смывая всё, что было до него. И как бы Нил ни старался сжать губы в плотную белую полоску, из горла всё равно вырвалось тихое хихиканье. Нил редко бывал на тренировках, иногда сидел на трибунах, а иногда его вообще не было, но это совершенно не мешало ему играть на хорошем уровне. Джостен чувствовал игру и даже мог предсказать стратегии и передвижения соперников, их идеи и планы, пасы и броски. Но чаще всего ему было слишком плевать на экси, чтобы напрягаться в попытке помешать сопернику или выложиться на грамм больше, чем минимум. -- Нил, – послышался голос Эрнандеса справа, когда он присаживался к нападающему, оставляя одно место свободным между ними. Тренер помнил, как жестко его нападающий относится к своему личному пространству. -- Тренер. Хи-хи, – пропел Нил, поворачивая голову в сторону и демонстрируя уже привычную химическую улыбку. Эрнандес слегка поморщился, осматривая лицо Джостена. Не заостряя на реакции мужчины внимания, Нил продолжил. – Уже соскучились по мне? Мы виделись на игре всего пару часов назад, а вы уже ищете меня по стадиону, места себе не находите, – и не давая мужчине ответить, Нил наклонился чуть ближе и промурлыкал. – Оу, я тоже безумно скучал по вам, тренер. Ха-ха-ха, – нападающий протянул каждую гласную, придавая слову тягучести. Мужчина демонстративно закатил глаза. -- Я не видел твоих родителей на игре, сегодня была последняя. Началось. Что ж ты, старость, никак не успокоишься? Хах. Ты бы лучше молился на то, чтобы никогда их не увидеть, если нос свой любопытный дорог. Внутри Нила поднималось раздражение, Эрнандес после каждой игры приходит и спрашивает были ли его родители на игре, и ответ, очевидно, «нет». Но тренер чхать на это хотел, продолжая спрашивать. Раздражение быстро перетекло в смех, что заставило Эрнандеса снова морщиться, отворачиваясь. -- Я вам уже говорил, им плевать на меня, а мне плевать на них. Их не было, нет, и не будет на моих играх, – после сказанного раздался ещё один смешок. – С какой из букв в слове «никогда» у вас проблемы? Ну это правда забавно. На что вообще рассчитывал Эрнандес? Мужчина громко и обречённо вздохнул, а после снова перевёл взгляд на Нила. -- Это не главная причина, по которой я тебя искал. К тебе там пришли, – Джостен уставился на тренера, словно у него выросла еще одна рука, в голове была лишь одна мысль. Люди отца. Нил громко и раскатисто засмеялся. Видимо программу на вечер придется изменить, вместо тихой смерти в заброшенном доме, будут долгие пытки под оглушающе громкий смех. Ха-ха-ха. Ну, это тоже неплохо. Наконец-то, соизволили явиться. От раздумий его отвлек звук шагов. Нил мог отличить шаги любого из подчинённых отца или знакомых. Эти шаги он не знал, что вводило Нила в ступор. Если это не шайка Мясника, то кому еще он мог понадобиться? Этого он не знал, а быть в неведении ещё хуже, чем знать о том, что ты в полной жопе. Этому научила его мать, и с этим Нил был согласен. На Джостена смотрел крупный мужчина в джинсах и майке-алкоголичке, с татуировками в виде языков пламени на предплечьях. В одной руке он держал папку, другая же была убрана в карман джинс. Поза расслабленная, плечи опущены, ноги прямые в коленях, не готовые к выпаду. -- Нил Джостен, – произнес мужчина. Несмотря на позу, взгляд карих глаз был пристальным, ищущим. Мужчина изучал Джостена, но ощущения, что он под микроскопом не было. Инстинкты в голове не кричали: «опасность», тело не напрягалось, а это уже что-то. Чуйка у Нила была на двести из ста, выработалась за годы в бегах, и Джостен привык ей доверять: она не раз спасала его жизнь и жизнь ныне мёртвого. Мужчина не хотел навредить или напасть, но это не делало его не опасным. Нил чувствовал, что разговор с ним ни к чему хорошему не приведёт. Нападающий предвещал наступление какого-то пиздеца. Вид мужчины и приближающаяся катастрофа вызвали новый приступ смеха у Джостена. Мужчина покосился на Эрнандеса с немым вопросом: Что за херня? Эрнандес лишь покачал головой из стороны в сторону. Если это не люди отца, и они не хотят убить его, то просто отнимают время. А у него грандиозные планы на вечер и приятное времяпрепровождение со снотворным. Это начинало раздражать, но уже по традиции вызывало лишь хихиканье. Нил внезапно затих, смотря прямо в глаза мужчине. В голосе чувствовалась сталь. -- Я Вас не знаю. -- Это я его позвал, – послышался голос Эрнандеса, Нил перевёл взгляд на источник звука. – Это тренер команды экси из Пальметто. Я знаю, что ты не планировал поступать дальше и тем более играть, но конец года близко, им нужен нападающий, а ты хорошо играешь, – Нил хотел возразить, но тренер опередил его. – Можешь с этим даже не спорить, мы оба знаем, что это так, – и это было правдой, поэтому он лишь закатил глаза, продолжая смотреть на тренера и следить за мужчиной боковым зрением. – Мы примем, если ты захочешь отказаться, но мог бы ты хотя бы выслушать его? – задал вопрос Эрнандес, с надеждой в глазах и мягкой обнадёживающей улыбкой. Заебало. Заебало экси. Заебал тренер, который без его спроса отправляет заявки. Заебал этот мужик в майке-алкоголичке. Заебали наркотики в его крови, которые делают всю эту ситуацию забавной, но он обязан Эрнандесу за все, что он сделал и не сделал, хотя мог. Поэтому Нил может выслушать пришедшего. И эта идея вызвала еще один приступ громкого смеха. Боже, чем я занимаюсь, полный абсурд. Хи-хи-хи. Нил повернулся к мужчине с папкой, сквозь зубы выдавливая слово. -- Выкладывай, – кажется счастье переставало действовать, а это значит, что ему нужно принять новое и отрубиться на мягком диване Эрнандеса. -- Прекрасно, у меня мало времени. Меня зовут Дэвид Ваймак, – начал было мужчина, как Нил его перебил. -- Я знаю, кто вы. Дэвид Ваймак, тренер команды Пальметто «Лисы». Команды, печально известной подростками с тяжёлой жизнью и дерьмовой статистикой игр. Вы - безумец, что собирает весь поломанный мусор, попавшийся под руку. Ваша нападающая Джози, Джейни, Джини, не важно, решила покромсать себя в ванной, почти у всех на глазах, за что её упекли в тюрягу с белыми стенами. Ну кто ж так с жизнью прощается? Это прикол вообще какой-то. Ха-ха-ха. Она ещё, наверное, записку написала, просила никого не винить и бла-бла-бла. Ну ты б ещё позвонила и сказала, что вскрыться планируешь. Хи-хи. Я, блять, как крыса, по углам шкерюсь, и меня какая-нибудь паскуда каждый раз находит, а ты в ванну легла. Конспирация сто баллов, возьми с полки конфетку. -- И теперь вы ищете себе новую жертву, всё верно? – конечно, Нил знал эту команду, он видел их по телеку и в журналах экси в кабинете Эрнандеса. И, вроде, в эту команду перешёл Кевин Дэй, давний друг, хотя можно ли их так называть? Скорее, бывший сокомандник, которого Джостен не видел восемь лет и видеть не хотел, а зачем? Приветики из прошлого он ожидает только от семьи, которая, как мы выяснили, не торопится. -- Примерно, – протянул Дэвид, явно недовольный формулировкой Нила, но ничего не сказал. – Раз ты уже всё знаешь, предлагаю тебе контракт в нашу команду. Общежитие, спортивная стипендия и образование прилагаются. Ты подписываешь его, и на 5 лет ты мой. Ручку дать? Как самонадеянно. Даже жаль его разочаровывать. Хотя нет, ни капли. Ха-ха. Разочарование – лучшая эмоция на лицах таких самонадеянных людей. -- Если это все, то я пошёл. Ха-ха. Мой ответ «нет», и он не изменится. Не очень приятно было с вами познакомиться, надеюсь больше не увидимся. Хи-хи-хи, – Нил выкинул уже давно догоревшую сигарету куда-то на трибуны и собрался уходить, как снова послышался голос Ваймака. -- Не так быстро, малец, я добирался сюда столько времени и терпел пока мои ребята выедают мне мозг чайными ложечками, не для того, чтобы услышать отказ. Я не уйду отсюда без контракта, – заверил Дэвид уже более настойчиво, видимо, он и правда не рассчитывал на отказ. Забавно. -- Очень жаль, – Нил указал пальцем на своё лицо, где покоилась уже приевшаяся наркотическая улыбка. – Что мне абсолютно похер, сколько вы сюда добирались и сколько ваших нервных клеток канули в лету. Хи-хи. Все вопросы к Эрнандесу, спросите, может, он вам кого другого отдаст на растерзание, если не жалко, – Джостен, не оборачиваясь, помахал рукой в прощальном жесте и поплелся в раздевалку. Таблетки почти закончили свое действие, и его желудок начинало крутить. Ещё этого дерьма не хватало. Ему нужна очередная смешинка и мягкий диван. У него больше нет свободного времени, только сон и уютный заброшенный домик. Хи-хи. Нил успел сделать лишь шаг в раздевалку, как его инстинкты забили тревогу, зажигая красные лампочки в голове. Он заметил летящую в него ракетку и рефлекторно вскинул руку, останавливая её предплечьем. Схватив нападавшего за горло, Джостен пригвоздил его спиной к шкафчикам, скорее всего хорошенько приложив затылком, заставив железные дверцы затрещать. Нил перевёл спокойный взгляд на нападавшего и узнал в нём Эндрю Миньярда. Вратарь команды Пальметто, монстр и псих Лисов. Светлые волосы, густые брови, длинные ресницы, спокойное лицо, пустые глаза, широкие плечи, крепкие руки и карие, напоминающие горький шоколад, глаза. Вратарь, казалось, совсем не был удивлён такому раскладу событий, его лицо осталось идеально ровным, словно гипсовым. На лице Нила появилась острая улыбка, казалось, что о неё можно порезаться, если прикоснуться. Через секунду Нил зашёлся тихим смехом. -- И тебе здравствуй. Интересное у вас приветствие, но со своими правилами в чужой монастырь не лезу, верно? – оскалился Джостен. Встреча с этим блондином стала самым интересным событием за последний год пребывания в этом городе. -- Миньярд! – в раздевалку влетает Ваймак, а за спиной у него испуганный Эрнандес. – Вот поэтому нам и не удаётся заполучить приличных людей, – смех Нила стал громче, заполняя собой раздевалку. -- Ха-ха. Тренер, вы забыли где находитесь? Это Милпорт. Здесь из приличного только размер кладбища, – сказал Джостен, с придыханием после смеха, – И ваша самоуверенность, – нападающий двинулся в сторону своего шкафчика и мимоходом кинул взгляд на Миньярда. – Положи туда, откуда спиздил. -- Не спиздил, а одолжил, – услышал за спиной Нил, и ракетка прилетела рядом с ним на лавку. -- Конечно, милый, – пропел Джостен, стреляя глазами в Эндрю через плечо, нападающий заметил, как мелькнуло еле заметное раздражение на лице вратаря из-за прозвища, а потом растворилось в пустоте острых черт лица. Интересно. -- Тогда я тоже лишь одолжил, – не оборачиваясь, Нил бросил небольшой предмет через плечо, не удосуживаясь проверить поймает ли его парень. Рефлексы голкипера сработали как надо, и в руках Миньярда оказался его же телефон. Обычная раскладушка, сейчас потерявшая всю популярность, безжалостно смещённая с рынка смартфонами. Таблетки полностью закончили свое действие, к горлу поднималась тошнота. Ещё немного и Нила вывернет прямо на пол. Он со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы, стараясь расслабить мышцы. Порывшись в ящике пару секунд, он трясущимися руками достал пластиковый бутылёк и скатился на скамейку рядом со своей клюшкой. Вся комната погрузилась в тишину, когда Джостен открутил крышку, высыпая одну таблетку себе на ладонь и проглатывая её насухо, прикрыв глаза. Нил пришёл в себя только через минут пять, чувствуя, что все взгляды приклеены к нему. Ой, идите нахуй. Ха-ха-ха. -- Что ты принимаешь? – Ваймак смотрит на кандидата в команду суровым взглядом. -- Оооо, – заговорчески протянул Нил. – Ха-ха. Так вы не знаете! – с притворным сожалением лепетал Джостен, заставляя Дэвида ёжится. – Эрнандес не сказал вам? Ах, как же так? – нападающий схватился за грудь с левой стороны, а потом громко и заливисто засмеялся. -- Я упоминал таблетки, но не говорил, какие именно, – произнёс Эрнандес, рассматривая своего нападающего, готовясь помочь, если будет нужно. Прям как мамочка, хотя моя была отстой. Хах. -- Хи-хи. А вы что думали, что так угорать можно на чистую голову? – из горла опять вырвался смешок. Кретины. -- Психотропные, – послышалось со стороны Миньярда. Улыбка Нила стала пугающей, абсолютно холодной, послышался истеричный смешок. Джостен повернул голову в сторону голоса. -- Десять очков, блондинчик, – нападающий вытянул руку в сторону вратаря, пальцами сложив пистолет. На лице Миньярда проскочил гнев, но пропал значительно быстрее прошлого раза. Уже начал мириться с его новыми прозвищами? Хи-хи-хи. Скууукааа. А где же тот монстр, которого мне обещали? Ваш сущий ужас оказался котёнком. Расстроен ли я? Немного, но удар был что надо. Только это и спасает твою мордашку от полного разочарования, полторашка. Хи-хи-хи. -- Нил, у тебя кровь, – с переживанием в голосе прошептал Эрнандес. Джостен перевёл взгляд с блондина на запястье и заметил струйку алой жидкости, стекающей из-под рукава кофты на ладонь. Хах, снова. Удар ракеткой раскрыл порезы на запястьях, сделанные Нилом сегодня утром, а он этого не заметил. Джостен пожал плечами, стирая струйку большим пальцем другой руки. Недолго думая, кровь оказалась на штанине чуть выше колена, очищая палец. Это тряпьё давно пора выбросить. Денег много, и все оно мне не понадобится, если какой-то ублюдок найдёт меня в доме, куплю себе новое. -- В следующий раз повезёт, но удар был хороший, котик, – Джостен довольно улыбнулся, хихикая, когда Эндрю разорвал зрительный контакт и отвернулся, сжимая челюсть. Нил с наслаждением наблюдал, как ходят желваки Миньярда. Джостена волнами накрывала усталость вместе с сонливостью. Таблетки начали действовать около десяти минут назад, а это значит, что он уже как пять минут должен спать. Следовательно, пора закругляться со светскими беседами. -- Ну, надеюсь, что больше мне не придётся лицезреть ваши рожи. Вам попутного ветра туда, откуда вы, фантастические твари, повыползали. А у меня ещё на сегодня грандиозные планы: надеюсь оказаться на три метра ниже, чем все вы. Хи-хи, – бросил Нил, вставая, и закидывая сумку себе на плечо. Эндрю резко повернул голову, его брови скатились к переносице. Джостен подмигнул ему, но Миньярд не реагировал, продолжая пялиться на его кровоточащее запястье нечитаемым взглядом. Дэвид повернулся к Эрнандесу с немым вопросом, на что получил лишь тяжёлый вздох. -- Мы не уйдем отсюда без подписанного тобой контракта, – мужчина сделал шаг вперёд, протягивая Нилу папку. Да когда же это закончится? Ха-ха-ха. Может пригрозить этим имбецилам ножом, чтобы они отстали? Солью в них побросать, или что там нечисть отгоняет? -- Ой, да идите нахуй, – выдал Джостен, направляясь в сторону выхода. -- Ты подпишешь контракт и будешь играть для меня, – раздался высокомерный и очень знакомый голос. Естественно! Ха-ха-ха. И этого с собой прихватили. Следовало бы догадаться раньше, как только он увидел Эндрю. С какой стати вратарю смотреть на потенциального новичка, если тот играет в нападении? Эндрю здесь только потому что Кевин Дэй никогда не ходит в одиночку. Кишка слишком тонка, для такого «безрассудства». Ха-ха. -- И ты пошёл нахуй, – бросил Нил, повернувшись для лучшего обзора. Перед ним точно стоял Кевин Дэй, только старше. Прошли годы с тех пор, как Нил с Кевином находились в одной комнате. С тех пор, как на их глазах отец Нила раскромсал кричащего человека на сотни кровавых ошмётков. Кевин почти не изменился, если только повзрослел. Из ребёнка превратился в мужчину. Но что-то не меняется никогда. Двойка. Клеймо на щеке всё также было на месте. Маркер сменился на чернила под кожей, но оно всё ещё было там. В общем и целом, он был в полном порядке. Цветёт и пахнет. За исключением левой руки, что находилась в плечевой повязке. Видимо, узкоглазая индюшка постаралась. Хи-хи-хи. Завистливая японская пташка. Ну, этого и стоило ожидать. Рано или поздно это должно было случиться. Справедливости ради, я думал, что сорвётся он раньше. Ха-ха. Кевин явно не ожидал, что с его высокопоставленной персоной так обойдутся. Он нахмурился, лицо приобрело малиновый оттенок, плечи расправились. -- Королева драмы, – буркнул Нил. Глаза Эндрю сверкнули, он явно наслаждался этим диалогом. -- По-хорошему надо было выбросить письмо твоего тренера, не читая, – начал Кевин, но был прерван. -- Именно, птичка! Ха-ха. Вам следовало выбросить его, а лучше никогда его не получать. Я не желаю видеть твою моську ни сейчас, ни когда-либо потом. Кевин не мог его узнать, это факт. Слишком много воды утекло, теперь между ними целая пропасть размером в восемь лет и две сотни шрамов. Кроме того, Нил маскировался при помощи краски для волос и коричневых контактных линз. Но факт того, что Дэй не понял, кто он такой на самом деле, не менял того, что Нил знал Кевина. Они уже не были детьми, они не были друзьями тогда и не станут сейчас. Лицо давнего знакомого и его блядское клеймо на щеке лишь тыкали Нила носом в то, что он мог иметь, и то, что утекло сквозь пальцы, словно песок. Будь у Нила выбор, выбор хоть раз в жизни, между тем, чтобы остаться и играть в убогий экси в Гнезде рядом с тираном отцом и психопатом Рико, и тем, чтобы сбежать, пережить две пытки, десятки переломов, сотни швов и подсесть на выжигающие мозг и внутренности таблетки… выбор очевиден. Джостен решил что не проживёт дольше суток, и на сцену снова взошла стерва Жизнь с её вечной уничижительной ухмылкой, представляя ему Кевина Дэя во всей красе, мол: «Смотри, что у тебя могло бы быть. Дни, конечно, не стали бы лучше, и ты также не хотел бы просыпаться, но твой разум мог бы быть чистым, ты мог бы хоть чего-то добиться, достичь. Ты мог бы не быть пустым местом, не быть ложным воспоминанием, не быть ничем. Ты мог бы что-то значить. Быть реальным.». --Твоя анкета – полное убожество, и мне салага в команду не нужен. Это идет вразрез с нашими планами на новый сезон. По счастью, твоему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели тебя в деле. Ты играешь так, будто тебе нечего терять, – начал Дэй, как его снова перебили. -- Пф. Я играю так, будто мне насрать на исход игры, – фыркнул Джостен. -- Нил, – оживился Эрнандес. – Как ты смотришь на то, чтобы год проучиться в Пальметто? Если тебе не понравится, то ты сможешь уйти, а у них будет время, чтобы найти нового нападающего, – Джостен перевел на тренера ледяной, способный заморозить даже ад, взгляд. Губы растянулись в рассекающей ухмылке. Эта картина вызывала мурашки, и, казалось, сейчас прольётся кровь. Все в комнате напряглись, все, кроме Эрнандеса, он продолжал спокойно взирать на своего нападающего. Это подло. Очень подло, нечестно и гадко, тренер. Вы злоупотребляете своими полномочиями. Хах. Что у него будет, если он откажется? Свобода от этих толстолобов, спокойная, тихая, а главное скорая, смерть. А ещё расстроенный и разочарованный Эрнандес. Только от воображения этого лица и грустных, печальных глаз, у Джостена начинает крутить низ живота и появляться это странное чувство. Нил не мог распознать его, но оно точно было неприятным. Блядство. Одним движением нападающий оказался лицом к Ваймаку с вытянутой рукой. Мужчина непонимающе уставился в ответ. -- Ручку дадите или мне кровью подписывать ваш договор с дьяволом? Хи-хи, – прошипел Нил, растягивая улыбку шире. Ваймак быстро достал ручку из папки, протягивая её вместе с документами на поступление. Джостен быстро подписал его, не читая, ему было плевать, что в нем начиркано. Если он не захочет, он не будет этого делать. – Один год, – напомнил нападающий, теперь уже команды Лисов, угрожающе наставив ручку на нового тренера. – Я не тренируюсь, если не хочу… -- Ты будешь тренироваться тогда, когда я скажу, – вклинился Кевин. Точно. Мы же совсем забыли про двойку. Ха-ха-ха. Ой, как сильно ты ошибаешься. Ты бы заплакал, птенчик, если бы осознал хоть малую часть того, как мне похуй на твои слова. -- Кевин, – голосом, не терпящим возражений, его прервал Ваймак. Дэй залился краской, но перечить не стал, лишь демонстративно отвернулся. -- Я не тренируюсь, если не хочу. Я не нападаю и не причиняю вред другим первый, только если они сами не полезут ко мне. Что я делаю с собой, со своим телом, где я пропадаю и что делаю, вас не касается. Только если это не препятствует моей игре на чемпионате. О моих таблетках не должен знать никто, кроме команды или тех, кому это необходимо знать. Не прикасайтесь ко мне или можете пострадать, я двигаюсь на автомате. -- Тебе понравится у нас, малыш, – заверил Ваймак, забирая документы. Ох, боюсь вам это не понравится. Ха-ха-ха. -- Очень сомневаюсь. На что вы вообще рассчитываете, что я проснусь в конце года и пойму, что обожаю экси? – Нил расплылся в широкой хитрой ухмылке, которая не предвещала ничего хорошего, тихо насмехаясь. – Это такой же абсурд, как «Кевин Дэй не раздражающий заносчивый засранец», – закончил Джостен, вызывая недовольный бубнёж упомянутого. Наслаждение растекалось по венам от одного этого звука. -- Я отправлю Эрнандесу билет на самолёт, в аэропорту тебя встретит один из моих ребят. Общежитие будет закрыто, но у меня в квартире есть спальное место, можешь пожить там. Если ты против, мы придумаем что-нибудь другое, – распинался Ваймак, но мозг Нила уже спал, так что он не услышал и трёх слов из этой увлекательной речи. Закругляйся, старик. Я уже устал от твоего лица. -- Плевать. А теперь проваливайте, я хочу спать, – нападающий поймал брошенные Эрнандесом ключи от кабинета и выскользнул из помещения, не попрощавшись. Планы на вечер придётся отложить на неопределённый срок. Ха-ха. Чёртов Эрнандес.