Смерть ради любви

      Андрей не стал ничего уточнять, просто выполнил то, о чём попросила жена. Он привык к тому, что Катя могла в любое время отправиться спасать тяжелобольного. Ведь с тех пор, как её целительские способности перестали быть тайной от семьи, она смогла использовать их во благо. Ей доверяли самые сложные случаи, и она помогала с ними справиться лучше, чем кто-то ещё. Он даже гордился тем, что его любимая такая способная и её столь высоко ценят даже опытные врачи.       Поэтому и сегодня мужчина спокойно остался сидеть со спящей Алисой, которая скоро должна проснуться. Он надеялся, что Катя успеет приехать вовремя, но вышло иначе, она сама вызвала его.       И Андрею пришлось спешно собираться, достать сонную дочь из кроватки, надеть на неё тёплый комбинезон и одеться самому. После чего сесть в машину и отправиться к зданию больницы уже под покровом зарождавшейся ночи. Алиса уже проснулась, но не плакала, лишь смотрела вокруг своими большими голубыми глазами, лёжа на заднем сидении и что-то агукая, словно спрашивала отца.       — Сейчас мы к маме приедем, — отвечал ей Андрей, следя за дорогой. — Мама у нас великий человек, спасает сейчас нашего друга.       Алиса внимательно прислушивалась к его голосу, будто бы понимая и готовясь принять. И когда отец вынес её из машины и на руках занёс в приёмное отделение, была уже совсем спокойной.       Катя спустилась вниз, как только ей позвонила медсестра из отделения. Она взяла Алису на руки и, поцеловав мужа, попросила сходить в комнату ожидания. Сама же отправилась в комнату отдыха врачей, чтобы покормить дочь.       Андрей же отправился туда, где были остальные. Там он сразу увидел Дашу, которая закончила кормить девочек и просто держала их на руках. Те лежали на коленях мамы и ловили пальцами её руки и пряди волос.       Даша разговаривала с ними и пыталась всеми силами отвлечься. Нина уже проснулась и сидела рядом с сестрой, тоже играя с детьми. Но было заметно, что обе они сильно волнуются, стараясь переключиться на детей, но даже всеобщие семейные любимицы не сильно помогали, девушки очень тревожились. Ведь, получив одинаковую дозу снотворного, Эдвард и Нина восприняли её по-разному.       Девушка проснулась легко и чувствовала себя неплохо, а вот парень до сих пор спал. Его лицо было подозрительно бледным, а реакции тела больше походили на те, что при обмороке. Он безвольно лежал на банкетке, Даша подложила под его голову свёрнутое детское одеяло, устроила как можно удобнее, но всё равно было ясно, что с Эдвардом не всё хорошо. И потому, когда пришёл отец, то Даша, передав дочерей Нине, тотчас вскочила навстречу его фигуре в коричневой рубашке и джинсах.       — Папа, — взывала она к нему, прежде чем Андрей успел что-то сказать сам или спросить. — Прошу тебя, помоги Эдварду, посмотри, что с ним. Он поддерживал Артура, передавал ему энергию. Пришлось отдать почти всё. Я сама уже знаю, как это делать правильно, не вредя себе, а ему это неведомо. И теперь все его силы исчезли, как было тогда, в случае с Дезирой. Ведь Эдвард всё ещё боится пустить Высший разум в сознание, думая, что тот может завладеть им навсегда, и он перестанет быть человеком. Поэтому он только использует энергию, но не забирает её обратно у Высшего разума. Как нам быть?       — Не волнуйся, девочка моя, — ласково произнёс Андрей и положил руку на плечо девушки. — Я сейчас приведу его в чувства, передам ему необходимое количество энергии от Высшего разума. Потом начну обучать его, как связываться с ним так, чтобы не перестать быть человеком, и Эдвард уже очень скоро в совершенстве овладеет этим навыком. Только уж очень сильно он сопереживает, и это всё усугубляет, энергия тратится больше и опустошает все резервы. Это может однажды кончиться плохо.       И едва это сказав, Малинин подошёл к банкетке с лежавшим на ней Эдвардом и присел рядом. Потом взял безвольную ладонь парня в свою и внимательно посмотрел в его лицо. Даша была права, парень был просто обессилен, у него едва ли осталось энергии, чтобы поддерживать жизненные показатели на нижней границе нормы.       Это было не совместимо с бодрым существованием, и потому он впал в глубокий сон, из которого едва ли выйдет сам, если не помочь. Такой сон может продлиться и несколько суток, а потом закончиться подорванными показателями. Чтобы этого не произошло, Андрей второй рукой легко коснулся щеки парня и, сконцентрировавшись, начал осторожно передавать ему свои силы и энергию. Он знал, как это делать правильно, используя энергию Высшего разума, и потому не испытывал никаких затруднений, и его состояние не стало хуже, когда нужное количество перешло парню.       Эдвард открыл свои красивые, но ещё немного усталые глаза и, осторожно присев, увидел перед собой Андрея. Тот смотрел на него с тревогой и внезапно спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       Эдвард несколько удивился, услышав этот мягкий и почти любящий голос от этого сурового и строгого человека, что прежде так долго не принимал его и подчас откровенно ненавидел. Казалось невероятным, что именно этот человек пытался убить его несколько месяцев назад.       Парень ответил с небольшим смущением:       — Намного лучше, благодарю вас.       Андрей после этого удивил его ещё больше, неожиданно крепко обняв и внезапно сказал:       — Я очень волновался о тебе, сынок.       Эдвард улыбнулся с теплотой и тоже обнял профессора, сказав ему растроганно и с родственным чувством:       — Спасибо вам, отец.       — Всегда хотел видеть тебя сыном, — ответил на это Андрей. — Лишь мои предубеждения мешали, застили мне глаза, но теперь я понимаю, что человеческие качества куда важнее наличия или отсутствия денег. Прости, если сумеешь, я был неправ, думая о тебе плохо.       — Вы тоже не всегда мне нравились, — откровенно произнёс Эдвард. — Особенно, когда не верили, что я действительно люблю Дашу и никогда не посмею обидеть её, что мы с ней предназначены друг другу и наши судьбы идут одним путём. А ведь я всегда так любил вас и всю вашу семью, так хотел, чтобы вы стали моим вторым отцом.       — Но тебе ещё многому предстоит научиться, — ничуть не обиделся Андрей, — чтобы стать на один уровень с нами. Твои способности высоки, но используешь ты их нерационально, чем сильно вредишь себе. Поэтому, как только страсти улягутся, я готов научить тебя.       — Ничего не имею против, — совсем уже расслабленно улыбнулся Эдвард и тут в комнату неожиданно вошла Катя, держа на руках Алису.       Увидев её, Даша и Нина устремили на неё ждущие и жадные взгляды. Она явно пришла рассказать про Артура, иначе зачем же ещё. Женщина посмотрела на дочерей и, успокоив одним взглядом их нетерпение, передала младшую отцу и после присела на банкетку вместе со всеми. И, предупредив все вопросы поднятием руки, начала последовательно рассказывать то, что же нового появилось в состоянии их любимого Артура.       — Операция прошла в пределах нормы, — плавно звучал голос Кати. — Никаких осложнений не возникло, они заключались лишь в потере крови, но после переливания всё наладилось. Пулю успешно вынули, она прошла сквозь левое лёгкое и зацепила прилегающий сосуд, в этом причина кровотечения. Но теперь всё закончилось, нужно лишь иметь полный покой и соблюдать постельный режим хотя бы неделю. Сейчас Артур ещё под наркозом, но как только придёт в себя, вы можете увидеть его.       Каждый по-разному отреагировал на сообщение. Даша и Эдвард счастливо обнялись, радуясь, что опасность миновала, и изъявили горячее желание навестить братишку и поддержать морально, как только он откроет глаза. А вот Нина вскочила с места и, сев на пол возле Кати, положила голову ей на колени и, крепко обняв их, посмотрела в глаза женщины умоляющим взором и после заговорила так же отчаянно и горячо:       — Мамочка, прошу тебя, можно мне сейчас к нему? Пожалуйста! Я тихо! Я только посмотрю на него и посижу рядом, пока он не проснётся! Плакать не буду! Обещаю!       Катя секунды три смотрела на дочь, решая про себя все плюсы и минусы её просьбы. И, посчитав, наконец, что если Нина и правда не будет проявлять лишних эмоций, то вреда этому не будет, ответила, наконец, измученной ожиданием дочери:       — Хорошо, ты можешь увидеть его. Пойдём, я тебя провожу, если только и правда сдержишь обещание не шуметь.       — Мамочка, ты просто чудо! Спасибо тебе! — воскликнула Нина и, крепко обняв мать, покрыла её лицо горячими поцелуями. Катя улыбнулась сквозь слёзы и, поднявшись вместе с Ниной, повела её к палате Артура на этаж выше.       — Вот здесь, — сказала она дочери, — подожди пару минут. Я должна сперва сама его осмотреть, потом я тебя позову.       Катя скрылась за дверью и, посмотрев на Артура, лежавшего на кровати возле стены, отметила, что тот выглядит лучше, чем до операции. Цвет лица был уже не такой бледный, показатели на мониторе у левого края кровати близки к норме. После этого приблизилась к парню и, коснувшись рукой его лба, заглянула в его сознание. Увидела при этом всё то, что и ожидала, что и бывает после таких операций. Волноваться было не о чем.       Можно было позволить Нине зайти. И, едва покинув палату, уступила дочери место. Нина вошла в небольшое помещение с одной кроватью возле стены, развёрнутой так, чтобы окно было за спиной пациента.       Там было очень тихо, лишь лёгкий шум монитора рассеивал тишину. Артур был здесь, лежал на кровати и с виду будто бы спал, прикрытый до пояса лёгким белым одеялом. Тёмные волосы чуть разметались по подушке, глаза закрыты и ресницы иногда вздрагивали во сне.       Впечатление безмятежного отдыха нарушала лишь небольшая бледность и белая повязка на груди слева, скрывавшая рану, проявившуюся красным пятном на ней. И таким он казался сейчас, хрупким и беспомощным, этот сильный и стойкий человек, что привык быть для них всех настоящим ангелом-хранителем, который, не жалея себя, рвался спасать всем жизнь.       Но самому себя спасти часто не мог. И острая волна любви и сострадания влилась в сознание Нины и только обещание вести себя спокойно заставило её взять себя в руки и сесть рядом с кроватью на стул. Девушка взяла в свои руки безвольную ладонь Артура и начала мягко поглаживать её, передавая всю свою любовь и нежность. Потом она положила руку ему на щёку и провела по ней кончиками пальцев, поднимаясь выше, и мягко погладила по волосам. Артур был ещё без сознания, но и тогда уже знал, как сильно его любят и как нужен он в мире живых. И, наверное, поэтому, спустя минут двадцать открыл глаза.