100 лет одиночества

***

      — Я очень хочу, чтобы ты приехал. Не знаю, мне неспокойно. Я понимаю, что ты хочешь отдохнуть с парнями, но ты мне сейчас нужен, — её прерывистое дыхание заставило напрячься, — как друг.       Разве он мог ей отказать?       — Скоро буду, даттебайо.       Конечно, нет.       Он волновался за неё не меньше, чем она за своё состояние. Но кому еще Сакура могла позвонить в столь поздний час? Вряд ли Саске. Она знала, он её не поймет. А Наруто всегда находил нужные слова. А одно его объятие защищало ото всех проблем и переживаний. Но сейчас Харуно не столь были важны слова, сколько одно его присутствие.       — И куда ты намылился, Узумаки? — нетрезво проговорил Инузука, пытаясь разглядеть куда устремился его друг от такой уютной посиделки, а точнее пьянки.       — Дела, — весьма серьезно ответил блондин, отчего все удивленно посмотрели на виновника этой сцены.       А блондин не стал ничего объяснять или отвечать на взгляды компании. Он знал, что никто не будет донимать его вопросами или мчатся в след. Если у Узумаки некие дела — лучше не стоять на его пути.       Наруто заметил каким взглядом его проводил Саске. Учиха понял, что его друг направляется к Сакуре, но Наруто просто было наплевать на мнение брюнета.       Блондин благодарил все небеса мира, что решил сегодня не пить. Некое провиденье ему подсказывало, что что-то пойдет не так этим вечером. И предчувствие не обмануло. Звонок Сакуры сразу стал звоночком. Она редко звонит, чаще пишет, и Узумаки не мог не перемениться в лице. А когда он услышал сквозь расстояние её дрожь, то просто не мог сидеть на месте. Даже если бы она сморозила какую-то глупость, все равно бы примчался и проверил её состояние.       Звуки автомобиля Узумаки разносились по улице также быстро, как и сердцебиение Сакуры.       Она вышла на улицу. Уже наступила ночь, и воздух холодил мокрые щеки. Пару минут Харуно просто стояла и смотрела на фонарь, который освещал одинокую улицу студенческого городка. Странно, но буквально пару часов назад она стояла на этом же месте и смеялась от очередных шуток знакомых. А сейчас тихо плакала. Совсем одна. Но Сакура радовалась, что её никто не видит. Ведь единственным человеком, которому она могла доверить свою пустую никому ненужную душонку, был Наруто.       На улице было тихо, но каждые три минуты тишина нарушалась грохотанием проезжающей машины, и Сакура искренне радовалась, что её тихие рыдания заглушаются ночными звуками города.       Она поднимала взор в небо, и пыталась разглядеть звезды. Она была уверена, ей бы они помогли. Не столько своими бесконечными рисунками и россыпью светлых линий, сколько своим присутствием. Их сияние придавало бы одиночеству некий смысл. Что, возможно, эти блестящие точки услышат её мысли, поймут, ответят двойным блеском. Но из-за городской освещенности улиц, небо казалось непроглядной дырой. Той самой, что была и в сердце Сакуры.       Она обнимала свои плечи, что были укрыты теплым свитером. Несмотря на лето, ночи были холодными, а Харуно всегда заботилась о своем здоровье, поэтому склонялась к выбору теплой одежды. Но любимая толстовка, кажется, пропускала холод. Девушка начала дрожать. И только спустя пару минут поняла, что виной тому не холод, а её начинающаяся истерика.       Она накатывает постепенно, утягивая в свои пучины ада. Словно цунами, истерика могла опустить на самое дно, и только чудо могло спасти Сакуру.       Харуно старалась себя успокоить. Глубже дышала, обнимала, даже пританцовывала на месте, но с каждым разом стоило Сакуре вновь окунутся в свои мысли, цунами вновь поглощало.       Каждый звук приближающейся машины заставлял сердце Сакуры переворачиваться. Ей хотелось увидеть знакомую мордашку сквозь лобовое стекло, подбежать, открыть дверь со стороны водительского сидения, и накинуться на друга, несмотря на его протесты не трогать его машину.       Но девушка ошибалась. Машины проскальзывали мимо, как фигуристы мимо судей на олимпийских играх. И каждый раз Сакура чувствовала себя хуже и хуже.       — Так, так, успокойся, Сакура, — быстро протараторила девушка, — ну, вот, я говорю уже сама с собой, — усмехнулась, — даже жалко себя.       — Я уже начинаю думать, что ты с ума сошла под старость лет, даттебайо.       Сердце ухнуло в пятки. Она повернулась в его сторону, и не смогла не издать то ли вскрик, то ли некий радостный вопль. Сакура просто полетела на него, накинулась на шею, прилично оторвавшись от земли. Узумаки пришлось её подхватить за талию, чтобы подруга не брякнулась на землю.       — Боже, какой же ты урод, Узумаки, — задрожала она, обнимая крепче, нежнее, сильнее, мягче.       Наруто отвечал тем же. Когда он увидел её, дрожащую словно мышь перед ловушкой кота, хотел просто накинутся на неё, укрыть своими объятиями, но, услышав её слова, просто не смог не съязвить. Такое уж у них общение. Она для него просто невыносимая стерва. Он для неё болван и дурак, что постоянно травит шутки в её сторону. Но стоит им обнять друг друга, как переносятся в отдельный мир, созданный только для них.       — Ты ж моя маленькая, — его хриплый голосок пробивал до самых костей. Сакура чувствовала, как по спине бегает табун мурашек, и заглушить их невидимый топот было не в её силах. Она не понимала, как одно объятие может вызывать такой эффект. Истерика не накатывала, а постепенно исчезала. Море, что бушевало в её душе успокоилось. Наруто, словно солнышко, своим появлением прекратил все штормы и бури.       Она тяжело дышала. Блондин это чувствовал. Сквозь теплую толстовку и свою одежду он чувствовал её сердцебиение. Парень даже испугался, ведь орган импульсивно толкал кровь по сосудам, и казалось, что сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки прямо в его руки.       Сакура уткнулась носом в мужское плечо, старалась выровнять дыхание. Но все равно задыхалась, то ли от исчезающей истерики, то ли от переполняющей её чувств при виде Наруто.       «Это зависимость, — слова подруги, что знала всю ситуацию между Наруто и Сакурой, незамедлительно всплыли в голове девушки, — ты от него зависима. Ты хоть понимаешь, чем это грозит?»       Узумаки сразу почувствовал её слезы. Поцеловал в лобик, затем прямо в душистые мягкие розовые волосы. Гладил по спине, сжимал торчащие лопатки, нежно трепал плечики, пробегался пальцами по позвонкам. И всё это помогало. Он хотел, чтобы она выплеснула эмоции, он хотел, чтобы ей стало легче, он хотел, чтобы она доверила ему свои слезы.       «Это ненормальное общение, Узумаки, — рациональный голос Шикамару так неудачно воспроизвелся в его голове, — сначала вы друг друга поливаете грязью, при этом получая удовольствие. А затем плачетесь друг дружке как пара пенсионеров. Что за дружба такая?»       Сакура почувствовала его прикосновения. Она не понимала, чего хотела больше: задушить его, что он выводит на эмоции, или же обнять его еще крепче, чтобы повалить на землю, и лежать на нем, как на своем плюшевом мишке. Но в одном она была уверена, Наруто был нужен ей весь, целиком, полностью, со своими дурацкими шутками, необычными привычками, хриплым голосом, буйным поведением, грандиозными проблемами. Ей хотелось раствориться в этом сгустке солнечного света. Хотелось улыбаться и плакать, хотелось его убить за все, что он с ней делает.       — Прости, — тихо проговорила она, чуть-чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на его лицо, — я вырвала тебя из компании.       Он улыбнулся, отчего забавные полоски на щеках немного сжались. Она любила его улыбку, самую лучшую в мире. Благодаря этой улыбке Сакуре открывался весь мир Узумаки. Сквозь это невинное движение губ, она могла увидеть, как блестят в свете фонаря его голубые глаза, как в них висит искра, готовая в любой момент превратиться в пожар. Как трепещутся его ресницы, длинные для парня. Как его нос морщится при виде того, как Сакура смотрит на него.       — Не извиняйся, все равно было скучно, даттебайо, — отмахнулся Узумаки, — так что ты меня спасла, — он пытался её развеселить, вызвать улыбку тонких губ.       И у него это получилось. Искренне, по-настоящему, Сакура подарила ему улыбку. И она была по-своему хороша, с долью грусти, но также прекрасна. Наруто не понимал, почему Харуно до сих пор никого не очаровала ей. Ровные зубки, тонкие губки, милые щечки, что еще нужно для полного счастья?       Стоп.       Блеск её малахитовых глаз. Вот, что упустил Наруто. Её глаза всегда были открыты для всех. По ним все могли понять в каком состоянии сейчас находится их хозяйка, поэтому Сакура всегда носила кепку в самые тяжелые моменты жизни, и только при виде Наруто, она её снимала, обнажаясь перед ним полностью, ничего не скрывая.       И сейчас зелень её очей была темной. Блондин знал, что в них поселилась боль. Но не знал отчего.       — Мне правда стыдно, — проговорила Сакура, отводя взгляд.       Сейчас она была похожа на маленького котенка, нежели на ту стерву, которую все знают.       — Да брось, стыдно ей, ага, — вновь усмехнулся Узумаки, убирая руки с её спины на свой затылок, — тебе не было стыдно, когда ты положила в кроссовки Саске салат, так что ничего тебе не стыдно, не обманывай меня, даттебайо.       Он почесывал свои золотистые волосы, наводя на голове подобие торнадо. Сакура любила наблюдать, как он теребит волосы. Порой ей самой хотелось их потискать, оттягивая кончики волос, чтобы по его телу шли мурашки. Она знала, что на ощупь они мягче облака. Узумаки ей все уши жужжал про новый шампунь, который смягчает волосы. И после таких фраз у Сакуры вновь появлялось желание их потрогать. Но она себя оттаскивала, заставляла забыть об этом. Ведь они друзья. А переходить границу никто из них не хотел.       — Ты забыл уточнить, что перед этим Учиха назвал меня розовым мальчиком и спрятал мой бюстгальтер в духовке, чтобы сжечь, — швыркая носиком, язвительно произнесла Сакура, — так что да, мне не стыдно, — дрожь все равно присутствовала в её голосе.       — Ну, ты и стерва, — усмехнулся Наруто, и указал в сторону небольшого парка, находящегося недалеко от её места жительства.       Сакура была не против прогуляться, тем более в его компании. С ним было спокойно, уютно. В голову Харуно всегда приходили странные сравнения и мысли, от которых она не могла избавиться, поэтому либо говорила их в слух, либо записывала в заметки телефона.       И сейчас она подумала о том, что эта прогулка с Наруто казалась неким пред сонным состоянием, когда ты нежишься в своей кроватке, наслаждаешься мягкостью одеяла, удобством подушки, присутствием мягких игрушек. Ей так хотелось провалиться в дрему, но не могла, потому что хотела продлить момент перед сном. И в общении с Узумаки ей так хотелось забыться, просто растворится в эмоциях и мыслях, которые он в ней пробуждал. А с другой стороны, возникало желание оставаться на поверхности, наблюдая за новыми вспышками характера друга.       — Что с тобой? — спросил Наруто, когда они уже достигли парка.       Приветливая аллея встретила теплым светом фонарей, отчего у парочки возникло неопределимое желание прогуляться вдоль деревьев. Тишину парка прерывал фонтан, находящийся неподалеку от одиноких скамеек.       — Я не знаю, — проговорила Сакура, взгляд которой был прикован к земле, — не могу объяснить.       — Расскажи, что чувствуешь, — посоветовал Узумаки, украдкой глядя на притихшую девушку.       Розоволосая вздохнула, затем убрала мешающие пряди с лица, и посмотрела на друга совсем не радостным взглядом.       — Чувствую пустоту в душе, не понимаю, ведь я буквально пару часов назад была в хорошем настроении, а потом в один миг стало плохо. Будто всю радость выкачали, оставив только одиночество, — проговорила она, отвернувшись от друга, — я даже не знаю, почему позвонила тебе. Наверное, просто я нуждалась в тебе.       Наруто не мог не улыбнуться на её признание. Обычно Сакура всегда отрицала, как он важен для неё. И только в такие моменты, когда душа требовала излияния, Узумаки слышал такие нужные для него слова.       — Тебе одиноко из-за Саске? — неожиданно спросил блондин, но Сакура будто была готова к этому вопросу.       — Мы расстались сто лет назад. Учиха для меня знакомый, не более, — ответила она без каких-либо колебаний, — наверное, у меня эмоциональные качели. Ведь у меня либо все хорошо, либо все плохо. Не существует золотой середины.       Узумаки притих. Понимал, что ей нужно порассуждать, выговориться.       — Я устала делать то, что должна. Все от меня ждут чего-то грандиозного, и каждый раз наталкиваюсь на мысль, что я стараюсь всем угодить. Я не живу в кайф, просто существую, — на этот раз тон её голоса изменился, — меня окружает множество людей, и я бы не сказала, что мне не хватает общения. Наоборот, уже его переизбыток. Но даже в толпе людей, среди друзей и знакомых, я ощущаю себя одинокой.       — Твои мысли тебя съедят. Иногда лучше не думать, даттебайо.       — Ты думаешь, я не старалась об этом забыть? — усмехнулась девушка, — да постоянно! Я себя отвлекала всем, чем можно: сериалы, фильмы, пьянки, друзья. Но смысл избегания проблем в том, что по итогу ты все равно к ним возвращаешься. Так что какой смысл бегать?       Наруто остановился, чем заставил Сакуру перенести взгляд с земли на него. Голубые глаза блеснули в темноте, а затем с некой злостью посмотрели на девушку.       — Смысл в том, чтобы ты прекратила уничтожать себя, пусть и придется принять решение — бежать от проблем, даттебайо, — проговорил блондин, в тоне которого читалась отчаянная решительность, — мне не сложно тебя поддержать, Сакура, — он сделал шаг к ней, беря её прохладную ладонь пальцами, — но я не могу смотреть на то, как ты постепенно разрушаешь себя. Если ты чувствуешь себя одинокой, я могу хоть каждый вечер приезжать к тебе, будем лопать мороженое как дети, и грызть семечки, как бабульки, — Харуно не сводила глаз с его лица, и более того хихикнула, когда услышала очередную глупость, — кто-то принуждает тебя делать то, чего ты не хочешь? Тогда я сделаю это за тебя! Хочешь, даже курсовую за тебя напишу, даттебайо?       Сакура улыбнулась, по-прежнему наблюдая за его эмоциями. И очередной бред Узумаки должен быть пропущен мимо ушей, но его слова цепляли. Давали надежду, что девушка не так одинока в этом мире.       — Какая курсовая, Узумаки? — усмехнулась, крепче сжимая его ладонь, — ты же глупый! Даже экзамен у Джирайи не сдал, а у него, прошу заметить, все сдали.       Узумаки сразу поддержал её настроение.       — Я не виноват, что я не сексуальная девушка, — ответил парень, поглаживая девичью кожу большим пальцем, — всем известно, что этот извращенец ставит хорошие отметки только красивым жопкам и большим сиськам, даттебайо!       — То есть, по-твоему, у Учихи есть сиськи? — скептически нахмурив брови, спросила девушка.       — А он то тут причем? — не понял блондин.       — Ну у Саске хорошая оценка за экзамен, — хихикнула Сакура, вгоняя друга в совсем нехорошие мысли.       Сначала парень с непониманием смотрел на подругу, затем окинул её странным взглядом, а после и вовсе засмеялся на всю улицу. Сакура аж подскочила.       — Всё вызывайте дурку! — посмеялась она.       Наруто пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоиться.       — Просто, — сквозь смех выдавил он, — я представил Учиху с сиськами!       Тут прыснула Сакура.       В голове сразу всплыла картина, как Саске Учиха, всегда холодный и строгий ко всем, сидит на преподавательском столе, свесив ножки, и наклоняется к носу любопытного до чертиков Джирайи. А в прочем любопытство преподавателя было оправдано, ведь в фантазии Сакуры у Учихи были огромные бидоны.       Розоволосая со слезами на глазах наблюдала, как Наруто, в прямом смысле этого слова, катался по зеленой травушке от смеха. И она не могла понять, чему больше удивляется: тому, что Узумаки довел её до истерической стадии смеха или тому, что представила Саске с грудью. А еще Сакура не понимала, в какой момент забыла о своих переживаниях и поддалась на безумные фантазии друга.       И тут произошло неожиданное. Блондин резко подскочил с земли, быстренько и хитренько подхватил девушку за коленки и взвалил на своё плечо. Сакура только успела вскрикнуть и как следует наградить плечо Узумаки ударом.       — Вообще-то мне больно! Можно как-то по нежнее, даттебайо?! — воскликнул парень, сжав талию девушки.       Девушка вздрогнула. Щёки предательски налились румянцем. И девушка искренне была рада, что друг этого не видит. Но если лицо девушки горело от смущения, то руки предательски чесались, чтобы отомстить парню за такую провокацию.       И она отомстила. Как следует укусила за спину, отчего Узумаки не сдержался и закричал едва ли приличными словами.       — Так тебе и надо, Узумаки! — зловеще проговорила розоволосая, уже удобно устроившись на плече парня, словно там и было её местечко.       И тут Харуно очень сильно пожалела о своих словах. Увидела лисий блеск в голубых глазах, сглотнула и умоляюще посмотрела на друга. А улыбка блондина стала шире, показывая миру удлинённые резцы, которые придавали Наруто едва ли не зловещий вид.       А затем Наруто закрутил девушку, да так, что той оставалось только визжать. Близкому окружению Харуно было известно, что девушка безумно боялась каруселей, которые закручивали её желудок до такой степени, что она целые сутки обнималась с унитазом. И конечно, Наруто был знаком этот секрет. Таким образом, он и хотел отплатить за наглый укус.       — Наруто!!! — кричала Сакура, — я больше так не буду-у-у! Прости! — девушка уже была готова заплакать, в глазах рябило, голова превратилась в бомбу замедленного действия.       В прочем, парень, недолго думая, свалился на траву вместе со своей ношей, отчего Сакура оказалась прямо на его груди. Оба тяжело дышали, и пытались прийти в себя.       — Да, Узумаки, ты покруче любого аттракциона! — прокряхтела девушка, развалившись на теле парня.       — Ещё бы, малышка!       — Фу, не называй меня так.       — А что такое, детка? Не нравится?       — Звучит так будто мы сейчас не дурели, а …       — Трахались?       Сакура, которая уже пришла в себя после импровизированного аттракциона, поперхнулась, отстранилась от парня и укоризненно на него посмотрела.       — Ну, ты и козел! Можно хотя бы завуалированно говорить? — щеки предательски покраснели, выдавая её мысли.       И даже сквозь темноту парка, Узумаки ощутил, как напряглась его подруга.       — Я тебе не Учиха, даттебайо.       — Верно, — кивнула девушка, — ты хуже!       Сакура демонстративно встала, пнув парня, отряхнулась и направилась в сторону фонтана.       Наруто наблюдал за её отдаляющейся фигуркой и гадал, что же её так задело. Он знал, что подруга могла обидеться на любую мелочь, но почему-то сейчас ему казалось, что для неё эта ситуация не была такой уж пустой.       — Постой, стерва! — крикнул он, поднимаясь и отряхиваясь от травы.       Но девушка проигнорировала просьбу и более того, ускорила шаг.       А парень не сдавался. Он уже собирался подбежать к девушке, и как следует надавать по розовой макушке. Но стоило ему только ускорить шаг, как Сакура подскочила на месте, устремила свои зелененькие глазки на него, и побежала к фонтану. Да так быстро, будто на месте Узумаки был какой-то монстр. Блондин нахмурился, и стал наблюдать, как Харуно обошла фонтан и обиженно надула губки.       — Господь с тобой, Харуно! — крикнул Наруто и поплелся в её сторону.       В голове Сакуры плясали чертики, причем такие, что сам бы Узумаки посчитал её сумасшедшей. Хотелось натворить что-то такое, отчего будет стыдно и до дрожи приятно! Хотелось позлить Узумаки, довести до белого каления.       Общение с Наруто всегда оставляло следы на настроении и её поведении, причем Харуно сама не понимала, как её состояние могло измениться от отметки «ужасно» до «отлично». Волшебное лекарство по имени Наруто Узумаки расщеплял все переживания девушки до молекул и атомов. Но девушку не покидало ощущение, что чем чаще она просит Наруто о помощи, тем сильнее становится зависимой от этого общения. Зависимой от Узумаки, его хитрой улыбки, этих странных полосок на лице, от его хриплого голоса, который либо шепчет нежности, либо шутки про розовый оттенок её волос.       Сакура заметила, что в их общении нет золотой середины. Их дружба похожа на американские горки. Либо все отлично, либо все плохо. И те виражи, на которых приходится кричать во все горло, заставляют лишь сильнее прижаться к плечу парня, схватить за руку и никогда больше не отпускать. И Харуно боялась разбиться на этом опасном аттракционе по имени Наруто Узумаки. Боялась, что в один вечер будет плакать из-за него. Страх потерять его был сильнее, как и страх, что все это перейдет в более глубокие чувства.       Чем сильнее Наруто пытался её задеть, тем сильнее Сакура ощущала, как внутри пробуждается неприятное липкое чувство обиды вперемешку с радостью, эйфорией, счастьем. Это пугало… Но Харуно не могла ничего с собой поделать. И в этот раз, она снова сделала вид, что обиделась. В голове творился полный развал. Шизофрения Узумаки была заразна, и сумасшедшая розоволосая уже не отличалась от безумца-друга.       И когда блондин подошел к фонтану, и заметил её обиженную моську, сразу понял, что это очередной спектакль.       — Выглядишь так, будто поцеловала лимон, даттебайо, — прокомментировал блондин.       Но выражение лица девушки изменилось в следующую же секунду.       — Повезло лимончику, — подмигнула Сакура, и пихнула острым локтем прямо в бок парня.       С визгом девушка умчалась на другую сторону фонтана, пока раненый Узумаки отходил от неожиданной атаки.       — Тебе конец, Харуно! — покряхтел блондин, изображая, что истекает кровью.       — А ты сначала поймай, умник!       Всплеск воды и тихое журчание перебивало дикое настроение, но сквозь переливающиеся струи фонтана, миловидное личико Сакуры подначивало Узумаки пуститься в бег и как следует проучить негодяйку.       И Наруто поддался её влиянию. Впрочем, как и всегда. Узумаки всегда гадал, как у неё так получается: привлекать внимание, заставлять идти за ней, заострять взгляд на малахитовых глазах. В детстве мальчик с забавными полосками на щеках думал, что Сакура пользуется специальной кнопкой переключения его внимания, которую использовала в те случаи, когда маленькому Узумаки было все равно на назойливую Харуно. В школе, Наруто заметил, что Сакура специально привлекает внимание Саске и более крутых парней. И в такие моменты ему становилось обидно, ведь получалось, что их дружба ничего не значила, и служила лишь для того, чтобы обзавестись более важными связями. Но с возрастом, до Наруто дошло. Это не Сакура привлекала к себе внимание, это сам Узумаки обратил на неё свой взор. Сам посмел заметить этот сгусток энергии, яркого пятна посреди толпы. Харуно была такой какой есть. Не притворилась, и всегда хотела и горела желанием дружить и общаться с ним. Друг без друга они были просто Сакурой и Наруто. Но находясь рядом, ближе чем они могли себе позволить, превращались в пожар, готовый погладить всех. С ней он был ярче. С ней он был лучшей версией себя. С ней он был тем Наруто Узумаки, которого все так любили. И, в конце концов, с ней он был счастлив.       Сакура звонко смеялась, кричала приближающемуся другу колкости, и тараторила без умолку, что бегает явно быстрее него. Если бы мимо проходящий человек увидел эту парочку, точно бы покрутил около виска или от души посмеялся. Ну не каждый день увидишь, как около фонтана носятся двое молодых людей, кричащих угрозы сквозь смех.       Сакуре было смешно до того момента пока её не схватили за толстовку и не притянули к себе.       Сакуре было страшно, когда Наруто повернул её к себе лицом.       Сакура хитро улыбнулась, когда увидела ухмылку лиса.       Сакура сделала шаг назад, когда Узумаки наклонился.       Сакура чувствовала, как сердце выписывает талон к врачу, чтобы тот привел орган в нормальный ритм, а не в ускоренное сердцебиение со скоростью света!       Сакура выдохнула, когда почувствовала, как расстояние между ними сокращается.       Руки дрожали, сминали пальцы, делали, что угодно лишь бы не касаться его плеч, лишь бы не притянуть его ближе. Ближе к себе.       Наруто наблюдал за её испуганным выражением лица. Видел, как глаза цвета мятой травы расширились, будто видели перед собой привидение. Он положил свои руки ей на талию. Она может сколько угодно носить бесформенные худи и толстовки. Он знает, какова её фигура на самом деле. Видел, что несмотря на её маленький рост, стиль одежды, Сакура привлекательна во всех смыслах. Его пальцы сомкнулись на узкой талии, и притянули к себе. Девушки вздрогнула. А затем поднялась на цыпочки. Наруто все же та еще шпала.       «Шпала с офигительным телом и смазливым личиком», — протянулась в голове мысль.       — Сакура, — хрипло прошептал Наруто в нескольких сантиметрах от её лица.       Девушка уже не соображала. Она просто хотела ощутить вкус его губ.       — Что? — все же выдавила она, пытаясь отвести взгляд от мужских уст.       — С днём водных процедур, даттебайо… — хитро, словно лис заманил её в очередную ловушку.       — Что? — проговорила Харуно, нехотя отрывая взор от волшебного зрелища и вглядываясь в лучистые голубые глаза.       А затем все поняла. В одно мгновение его глаза опасно сощурились, беря свою цель в свои омуты, мужские руки сильнее сжались на талии. Послышался всплеск воды, девичьи крики и дурацкий заразительный смех.       — Ой, не могу! — выдавил из себя Узумаки, хватаясь за живот, — ты бы видела себя! Ну, точно русалочка, даттебайо!       Харуно сидела по пояс в воде. Честное слово, ей хотелось утопиться. Сначала она с недоумением наблюдала за другом, будто не понимала, что он с ней только что сделал. Потом почувствовала дикий холод, ощутила, как вода пронзила каждую клеточку её тела. А после Сакура вспомнила, что владеет довольно сильным голосовым аппаратом.       — Я убью тебя, Узумаки! — крик огласил все улицы города, но заставил Узумаки лишь сильнее хвататься за живот, — как ты вообще мог так поступить?! — кричала Сакура на Наруто за то, что он закинул её в фонтан или за то, каким способом он её отвлек чтобы осуществить своё злодеяние, она не знала, — да, ты, ты… Урод! — она поднялась из воды, но по-прежнему находясь в фонтане, продолжила свою гневную тираду. — Гандон! Дурак! Дебил! — она не поняла в какой момент Наруто прекратил смеяться и стал внимательно изучать её лицо. — Ненавижу тебя! Хотя, чему я так удивляюсь?! Ты всегда так делаешь! — со штанов стекали ручьи, ноги жалобно тряслись от холода. В секунду Сакура заметила, что образ солнечного блондина стал расплываться, и поняла, что плачет. — Я удивлена, как еще тебя Хината терпела! Такого мудака, и урода! Да, пошел ты к черту, Наруто Узумаки! Со своей поддержкой и заботой!       Она никогда так не кричала. Из груди вырвался всхлип, и она тут же отвернулась, бредя к другому концу фонтана и избегая больших струй воды.       Сакуре просто хотелось исчезнуть, раствориться в этой воде, стать той частичкой, которая унесется далеко от этого места. Она прикрыла рот рукой, чтобы блондин не услышал её укоры сердца. Странно, но именно сейчас Харуно поняла, почему всё это время страдала. Почему чувствовала себя так ужасно все эти дни, почему просыпалась в слезах, почему в самые тяжелые моменты просила Наруто приехать.       Истинная причина этого состояния не люди вокруг, не плохое настроение, а он. Наруто Узумаки являлся одновременно бурей и солнцем. Без него она чувствовала себя одинокой. Без него её жизнь превращалась в сто лет одиночества. Она жила моментами их встреч, его улыбок, тех подколов, которые пугали всех друзей. Харуно существовала без него. С ним она жила. Она была влюблена в него. И желала каждый день, каждый час быть с ним. Слышать его хриплый голос и это странное словечко в конце предложения каждую секунду. Видеть милые полоски на лице в моменты грусти и радости. Обнимать его, гладить мужские руки, а затем целовать эти мягкие губы, накрывая своим желанием владеть ими всегда.       Девушка услышала всплеск воды позади себя, но не обернулась. Она стала выбираться из фонтана, когда её резко развернули. А затем прижали к себе так крепко, что Сакура не могла и подумать о том, чтобы вырваться.       Наруто дышал прямо в её макушку. Тяжело, рьяно, будто пробежал марафон. Он укрыл девушку своим ладонями, поглаживая мягкие розовые волосы, попутно втягивая запах ежевики и мяты. Он боялся, что девушка просто от него отстраниться. Но девичьи пальцы крепко вцепились в его спину, прижимая ближе к себе, заставляя Наруто тонуть в девичьих эмоциях. Парень знал, что она обнимет его в ответ. Она всегда его обнимала, несмотря на всю ерунду, которую он вытворял. Но бросив её в фонтан, он будто что-то оборвал. Струна, которая каждый раз натягивалась, когда они были рядом друг с другом, резко оборвалась, и Наруто сам не понял, когда остановился смеяться и увидел её слезы. Такие невинные, но вызванные им.       Его сердце готово было остановить свой прежний ритм, когда услышал и увидел её всхлип. Он никогда не доводил её до слез, пытался всегда извиняться за свои шутки, но в такие случаи не становилось стыдно, зная, что все это одна сплошная шутка, и Сакура обязательно поймет. Но не сегодня. Не сейчас.       Она попросила его приехать, поддержать. А что сделал он? Бросил в фонтан. Узумаки почти вжался в неё, когда прошептал:       — Прости, я не хотел бросать тебя в фонтан. Ты, наверное, вся замерзла, даттебайо.       Они до сих пор стояли в воде, мокрые, уставшие и холодные как льдинки.       Сакура вздрогнула еще сильнее от его слов. Злость вернулась с удвоенной силой. Она резко оттолкнула парня, отчего тот отошел на несколько шагов назад и окунулся с головой в струю фонтана, выходящую из руки одного из ангелов.       Сейчас был черед Сакуры смеяться. Но она сдержала себя. В данный момент гнев был сильнее, и все же выражение лица Наруто стоило хотя бы одной улыбки, как и его внешний вид. Парень сразу отскочил от струи фонтана и, выкрикивая ругательства, старался привести себя в порядок. С его одежды бежало, словно он являлся живым водопадом. Золотистые локоны липли ко лбу, одежда настолько промокла и отяжелела от воды, что Наруто мог сразу свалиться с ног. Ветер заставлял дрожать при каждом порыве. И единственное, что грело Узумаки, это зарождающийся гнев.       — Ты сумасшедшая, Харуно, даттебайо?! — Узумаки уже видел, как топит маленькую девичью тушку в этой самой воде.       Харуно злобно усмехнулась, всплеснула руками, и вторила тону друга:       — А ты болван! Не хотел бросать меня в фонтан? А зачем бросил? — она видела сквозь струю воды злобное выражение его лица, и ей доставляло удовольствие, что Узумаки получил свою порцию водных процедур. Может, хотя бы это охладило его пыл.       В редкие моменты можно было увидеть гнев блондина. И даже этого было достаточно, чтобы понять: лучше не злить Узумаки. Но Сакура постоянно переходила эту грань, выводила на эмоции, и все это время Наруто сдерживался, и только язвил на её провокации. А сейчас Харуно доигралась. Он был мокрым с головы до ног, телефон и ключи наверняка находились не в лучшем состоянии. Ну и он представил, какую взбучку устроит его мать.       — Это была шутка, Харуно! Просто дурацкая шутка! — крикнул ей парень, — но ты же у нас не восприимчива к юмору, даттебайо!       — А то, что ты хотел поцеловать меня, тоже было шуткой?!       Эти слова застыли в воздухе. Ярость парня как рукой сняло. Он стоял и просто наблюдал как слезы обжигали холодные щеки Сакуры. Видел с каким отчаянием она крикнула ему это. Заметил, как часто она дышала, как её кулачки сжались, готовые надавать по его лицу. Может, он этого заслужил. Ведь все это время думал, что Сакура плакала из-за его наглого хитрого поступка. А причина была в другом. Причина была в нём.       Он сыграл на её чувствах. Прекрасно понимал, что Харуно уже не та маленькая девочка, которая отшила его из-за Саске. Наруто хоть и был наивным в некоторых вещах, но не глупцом. Он догадывался по её взглядам, по тому, как она обнимала его. Даже Хината его так не прижимала к себе, как Харуно. Блондин старался игнорировать, как сильно девушка привязалась к нему. Пытался не замечать собственное желание видеть её чаще, не чувствовать учащенное сердцебиение и заглушать потребность задушить её в своих объятиях. Но самое страшное было не это. Когда Сакура каждый раз язвила, называла его уродом или била, ему хотелось не отвечать ей колкостями, не придумывать ей изощрённые наказания. Ему хотелось притянуть её к себе, проникнуть пальцами под футболку, обжигаясь об девичью кожу для осознания, что она настоящая, и со всей страстью и желанием поцеловать. И ему было стыдно за это. За всё, что он себе представлял.       Но за что ему было стыдно, так это за то, что он играл на её чувствах, позволяя каждому сказанному слову или действию вонзаться в девичье сердце, выкачивая все эмоции.       Она вытерла рукавом слезы, и ему стало жаль, что сделал это не он.       — Что ты молчишь? — почти умоляюще спросила она. — Скажи, что ты урод и тебе нравится выводить на эмоции. Извинись, поклянись, что так делать не будешь. Обними. И завтра сделай то же самое. Я знаю, что ты никогда не сможешь удержаться от желания сделать мне больно.       И тут Наруто будто осенило. Ему все равно, что будет дальше. Что он недавно расстался с Хинатой. Что скажет Саске или Киба, или вечно занудный Шикамару. Да и когда его волновало, что ждет его в будущем? Когда в последний раз задумывался, чего он хочет от жизни?       Когда был рядом с ней. Он жил лишь моментами с ней. Её проблемами, её улыбкой. Нет, это не зависимость, как говорили его друзья.       Это влюблённость.       Сакуру притянули с такой силой, что она врезалась в железную грудь парня с болезненным ударом. А потом девушка ощутила, как быстрая струя фонтана окутывает в свои водные объятия.       Девушка вскрикнула, когда ледяная вода проникла сквозь худи. Сакура потеряла ориентацию, глаза заслонил водопад, льющийся с волос. Но в следующую секунду Харуно ощутила не только вкус воды на губах, но и невозможно теплые мягкие губы лучшего друга.       Узумаки и подумать не мог, что всё его тело вздрогнет, оттянет его мысли подальше от этого места, в ту пучину сердца, где он так трепетно прятал свои чувства к ней. Её губы были слишком холодными, и, даже если она его оттолкнёт, он соврет, что хотел согреть её таким способом. Но через мгновение, парень почувствовал крохотные ладошки на своих плечах, притягивающие его еще ближе. Губы девушки ответили на нежный слегка жадный поцелуй, и Наруто сильнее прижался к ней. Руки Узумаки зарылись в мокрых волосах. Фонтан нещадно поглощал в свои воды, но влюбленным было плевать. Сейчас были лишь они и этот поцелуй.       Харуно и подумать не могла, как сильно она ждала этого момента. В её голове давно закрадывались мысли о том, что непременно хочет украсть поцелуй лучшего друга. Но это мысль всегда её пугала, заставляла каждый раз вздрагивать. Да и если бы это произошло, Сакура думала, что ничего особенного в этом поцелуе не будет. Но ожидание этого момента сделало эту маленькую близость красочнее, ярче, мягче, чувственнее, чем она могла себе представить. В голове взрывались фейерверки. И Сакура чувствовала, как сильно жаждет сердце ускорить ритм, а затем углубить поцелуй. Именно так она и сделала. Девушка не хотела себя сдерживать, учитывая сколько она прятала своё желание быть рядом с ним.       Наруто медленно сходил с ума. Её губы опьяняли не хуже крымского вина. Он приоткрыл веки, и увидел, как трепещутся её реснички. Он хитро сощурился, словно лис, взял за талию, вытаскивая свою непутевую любовницу из-под водопада. Холодный воздух тут же их окружил, заставляя дрожать, вцепиться в друг друга, но не отступить или прервать этот поцелуй.       Блондин много кого целовал. Но никогда не мог подумать, что именно с Сакурой он получит столько эмоций от одного лишь поцелуя. А что будет если, они…       Ладно, Узумаки… Лучше не представляй.       Возможно, ожидание обоих сделало этот поцелуй страстнее, жаднее, мягче и чувственнее. Возможно, что их чувства были взаимны, закаляясь бесчисленными препятствиями, поддержкой, заботой. Но сейчас оба они были счастливы как никогда.       Они нехотя отстранились. Оба вдохнули необходимый кислород, посмотрели друг другу в глаза, и … засмеялись.       Держась за руки, они словно дети, сотворившие какую-то шалость, заливали пустынный парк заливистым смехом.       — Сакура, — проговорил Узумаки, прижимаясь к её лбу, — я целуюсь лучше Саске?       Девушка усмехнулась.       — Ты для этого меня поцеловал?       Блондин сделал вид, будто задумался.       — Я не такой урод, как ты думаешь, Сакура.       — Узумаки, я не буду кормить тебя лестью, — ответила Харуно, играясь с его золотистыми волосами.       — А поцелуями, даттебайо? — он сделал такой невинный взгляд, что Сакура готова была выкрикнуть это твердое «да».       Но вместо этого она произнесла:       — Зависит от того, кто мы друг другу.       Тут Наруто замер, и девушка увидела его глубокую задумчивость.       — Сакура, — выдохнул он, — я… неидеален. Я расстался с Хинатой, потому что не любил её. По началу была эта искра, а потом она исчезла, — девушка внимательно на него смотрела, но взгляд постоянно возвращался к его губам, — я быстро перегораю. Но с тобой я испытываю миллион эмоций. Ты такая непредсказуемая, что у меня среднестатистические стрессы. Я боюсь, что ты в любой момент можешь меня убить или…       — Что?       — Смотреть как сейчас, будто хочешь изнасиловать, даттебайо, — несмотря на некий страх в его голосе, Сакура могла поклясться, что его глаза загорелись недобрым огнем, — и мне это нравиться, Харуно. Чёрт, Харуно, да я тебя хочу в прямом и переносном смысле, даттебайо! Ты сводишь с ума своими обидами, взглядами, поступками, улыбками.       Девушка даже не знала, что на это сказать.       — Ого, — выдавила она из себя, — знаешь, Наруто, ты ничем не отличаешься от меня. Как ты думаешь с кого я беру пример?       Парень расплылся в хитрой улыбочке.       — С меня, даттебайо, — протянул он, сокращая расстояние между губами.       — Правильно, — промурлыкала розоволосая, отвечая на его жадный поцелуй.       Кажется, сто лет одиночества окончены.

Дорогая Сакура, всё уже сложилось самым лучшим образом для тебя. Научись это замечать. Вместо того, чтобы обращать внимания на то, что у тебя не так, лучше обрати внимание на то, что у тебя так. Не обесценивай себя.

      ***