Очень частный сыск. Дело о мёртвых поэтах.

Проснувшись пораньше, сыщик приступил к приготовлениям. Разумеется, в собственном обличии появляться у часовщика было совершенно недопустимо, потому Ловецкий отправился в особую комнатку, где хранилось всё необходимое для перевоплощений. Когда девушки появились в столовой к завтраку, во главе стола сидел пожилой дородный мужчина в адмиральском мундире с пышными седыми усами и такими же бакенбардами. Один глаз его был закрыт повязкой, а лицо имело выражение усталого презрения ко всему окружающему его миру. — Утро доброе, сударыни! — прогудел он впечатляющим басом. — Раненько вы сегодня, каракатицу мне на брамсель! Чаю изволите, али кофию? Иринка, одетая в своё сиротское платье, чтобы никого больше не вводить в заблуждение, ограничилась улыбкой и лёгким книксеном. Чудной он, конечно, господин статский советник. Лиза хихикнула, подлетела к свежеобретённому отцу и чмокнула его в щеку, как и полагается благовоспитанной дочери. — Доброе утро, папенька! Барышни сели к богато накрытому столу и вновь почувствовали себя бедными родственницами — загостились уже, а выгнать жалко. На еду сильно не налегали, не привычные были к долгому и неспешному завтраку, поэтому трапеза быстро подошла к концу. Иринка в своём приютском платье осталась на попечении вновь прибывшего медэксперта, чувствуя неловкость за свою непреднамеренную ложь накануне. Лиза же вместе с Ловецким отбыли в магазин. О чём могут беседовать взрослый, далеко не безобразный мужчина и юная красавица, оказавшиеся в одной карете и полностью скрытые от чужих взоров и ушей? Разумеется, о работе! — Я тут над Вашими словами подумала, насчёт агента в приюте. И решила, что это маловероятно. Дисциплина, сами понимаете, у нас хорошая, за ней строго следят. Бегаю только я и еще одна воспитанница постарше. Но она блондинка, а не брюнетка. Да и шастает всего лишь на свидания к своему возлюбленному. Я его видела. Не очень, если честно. Но, как говорится, — она пожала плечами, — любовь зла. Так вот. Наказывают нас за это регулярно. И все происходит напоказ. Так что, если бы ещё кто замечен был, мы бы об этом знали. Да и не выпускают девочек никуда, познакомиться с кем-нибудь у нас просто нет возможности. Из учителей и воспитательниц тоже нет таких. Я имею в виду, попасть работать к нам в приют сложно, госпожа Северинова не каждую возьмёт. Терять неплохой доход и марать свою репутацию? Ради чего?.. Нет, среди ваших искать нужно… И вообще, мы на убийце-мужчине сосредоточились, а маленькую брюнетку, которая в часах сидела, из вида упустили. А что, если Вершитель — это она и есть? — То, что ваша однокашница не брюнетка — дело десятое. Парики ещё никто не отменял, они у криминалитета в ходу. Возлюбленный тоже может оказаться ширмой. Но я склонен согласиться — агент Вершителя скорее всего с пансионом не связан. Будем искать в Управлении. Что касается ваших соображений о гендере убийцы — это совершенно точно не хрупкая девица. Удары наносились с внушительной силой, экспертиза подтвердила Экипаж тем временем остановился возле часового магазина. Ловецкий сразу надулся, напыжился, погружаясь в роль. В двери вошёл тяжёлой походкой, чуть расставляя ноги, как бывалый моряк в качку. Адмирал был задуман боевым, не штабной крысой. — Вот! Вот он тот, кто меня выставить на улицу обещал! — произнесла жалобно Лизавета и указала пальчиком на вчерашнего продавца. «Главное не засмеяться теперь!» — Это что ж ты, каракатица сухопутная, себе позволяешь? — выкатив глаза и побагровев, заорал на отшатнувшегося продавца Ловецкий. — Ты на чью дочь клюв свой разинул, осьминог перекрученный? Да я из тебя сейчас такую загогулину сотворю, сам Пирогов развязать не сумеет! А ну подать сюда хозяина! Вот ужо я ему двенадцатый год припомню! Владелец магазина Бердер, хоть и был по происхождению французом, давно обрусел и даже говорил практически без акцента. Услышав шум, он спустился из расположенной на втором этаже конторы и с интересом воззрился на шумного адмирала. Внешне часовщик чем-то напоминал большого ящера или змея — узкое лицо, тонкие губы, разве что раздвоенного языка не хватало для полного сходства. И говорил по-змеиному, пришёптывая и присвистывая. — Ваше благородие, не извольте гневаться! — он примирительно развёл руками, узнав причину недовольства посетителя. — Часы, которыми интересовалась ваша прелестная дочь, у нас имеются. И мы, разумеется, будем счастливы вам их доставить… — Но они же предназначены для… — попытался встрять продавец, но Бердер так зыркнул на него, что бедолага проглотил окончание своей фразы. А жаль, было бы интересно узнать имя потенциальной жертвы. -… а за обиду, нанесённую нашим. продавцом, предоставим значительную скидку! — продолжал француз. — Пока же не откажите в любезности, извольте пройти в гостиную и разделить со мной скромный завтрак! Про скромный он, конечно, для красного словца сказал. Круассаны со свежайшей лососиной, ещё горячие багеты, три вида паштетов, тарталетки с чёрной икрой — и это не считая сладостей. Адмирал при виде такого разнообразия мигом подобрел и даже милостиво согласился никому не рассказывать о случившемся недоразумении. При условии, конечно, что грубиян-продавец искренне попросит пардону у обиженной им Лизаветы. Для этого после угощения вернулись в лавку. — Ювеналий Никитич, немедля извинитесь перед барышней! — потребовал Бердер. — В моём магазине подобное отношение к покупателям недопустимо! — Прощения прошу! — быстро пробормотал тот. Пожалуй, слишком быстро. И на дверь покосился невольно. Никак ждёт кого? Нужно было потянуть время. — И это всё? — адмирал вновь возмущённо заклокотал. — И ты, чтоб тебе пароход в ухо свистнул, полагаешь, что этого будет достаточно? Нет уж, мусье, позвольте я сам с ним побеседую! И грозно двинулся к прилавку. Сзади хлопнула дверь. На пороге стояла совсем молоденькая девушка, года на два младше Лизы. Невысокая, большеглазая, с тёмными волосами и тоненькими пальцами на руках.

***

— Первая группа. За магазином Бердера установить негласное наблюдение! Только негласное — это значит, что знать о нём не должна ни одна живая душа, кроме присутствующих здесь! Узнаю, что кто-то проговорился — эту самую душу вытрясу и в Кунсткамеру сдам, вы меня знаете! Вторая группа. Будете исполнять роль прислуги адмирала. Сейчас же отправитесь в особняк на Якиманке, подготовите там всё к приёму часов. Внутрь них не заглядывать ни при каких обстоятельствах! Третья группа. Засядете в ресторации напротив. Только чтоб не напивались, ясно? Если в два часа после полуночи не будет условного сигнала — лампы в окне второго этажа — врывайтесь в дом! Увидите лампу — аналогично! Всем всё понятно? Приступайте! Оставшись наедине с Лизой, Ловецкий привычно взгромоздился на подоконник и устало улыбнулся девушке. — Что ж, дни нашего боевого адмирала, похоже, сочтены. К вечеру покупку с сюрпризом доставят в его хоромы, а ночью туда же проникнет убийца. Тут мы с доблестными стражами правопорядка его и сцапаем. Не смотрите на меня так возмущённо, разумеется, я не оставлю вас дома, хоть мне это и было бы гораздо спокойнее. Вы запрётесь в особой комнате адмиральского особняка. Оттуда прекрасно видна гостиная, где, думаю, и произойдёт решающая битва. Если поймёте, что я проигрываю, откроете крантик, я покажу какой, и пустите к нам усыпляющий газ. Убедившись, что убийца лишился чувств, немедленно выставите в окно лампу — сигнал для господ полицейских. Задание очень важное, я доверяю вам свою жизнь! В дверь постучали. — Ваше Высокородие, вас к телефону просят! — сообщил дежурный. — Я сейчас вернусь! — сыщик кивнул Лизе и отправился в приёмную Михаила Филипповича, где был установлен аппарат. — Слушаю! — Ловецкий, ты? — спросила трубка голосом Левонтьева. — Авангард? Что-то случилось? — Арсений напрягся. — Да нет, всё хорошо, — успокоил эксперт. — Я тут… Он казался смущённым. — В общем, как ты посмотришь, если я попробую отбить у тебя одну из барышень? — Чего? — Ловецкий непонимающе захлопал глазами. — Какую ещё барышню? Ты там точно в порядке? — Иринку! Ты же на неё взглядов не имеешь, правда? — Левонтьев, тебе заняться нечем? — вздохнул Арсений. — У меня тут, между прочим, серьёзное дело планируется. Давай мы твои амурные планы обсудим завтра. Или послезавтра. — Значит, не против! — обрадовался эксперт. И тут же посерьёзнел — Тебе помощь там не нужна? С делом твоим? — Нужна, — подумав, решил сыщик. — Ты сегодня у меня переночуй, хорошо? Последи за обстановкой. — Будет сделано! Повесив трубку, Арсений поднялся в кабинет. Пора было вновь перевоплощаться в бравого морского вояку.