Случайности не случайны

12 глава В гостиной воцарилась оглушительная тишина, стоило только двум парням, крепко державшимся за руки, перешагнуть через порог. Чан и Лиен засияли широкими, довольными улыбками, наблюдая в янтарных глазах сына яркое мерцание блаженства и безудержного счастья. Омега светился от мощных, переполняющих его чувств, когда властный, строптивый альфа демонстративно прижал его к себе ближе, обхватывая крепко рукой за талию, утыкаясь крупным носом в его мягкую, пушистую макушку. — Представь меня, пожалуйста, Тэхён, для своей семьи и друзей. — Чон шепчет, но лишь от того, что голос хрипит от столь близкого касания телом с любимым омегой. Семья Ким ещё шире расплываются в улыбках. — Ну мы вроде знакомы, Чонгук. — добродушно хмыкает Чан, искоса поглядывая на Лиена, игриво подмигивая тому и снова переводя смешливый взор на молодого альфу. — Или что-то изменилось за десять минут вашего отсутствия. — Отец, папа… — низкий голос омеги становится ещё ниже на тональность, бархатистость баритона обволакивает стоящего рядом альфу и Чон несдержанно порыкивает, словно поторапливая и боясь, что Ким передумает. Тэхён поднимает голову, смотря на альфу, стоя у него в притык под боком и встречается с огромными, чёрными созвездиями, что переливаются сейчас ослепительными вспышками искр, утягивая бедное, неподготовленное сердце омеги в пучину неудержимо сильных чувств и неистово мощных эмоций. Мурашки мягкой поступью, будто тёплой, морской волной обдают всё тело, разгоняясь от корней волос и уплывая в самые пяточки. Незабываемые ощущения, омега аж всхлипывает от шквала неизвестных ему доселе сверхмощных чувств, утопая в них с головой, совершенно очевидно ощущая для себя весь спектр взаимности от альфы. Тот смотрит на Тэхёна, как на сокровище, замерев на месте и почти не дыша, не моргая и не двигаясь, лишь всё те же созвездия мелькают в иссиня-чёрных обсидианах калейдоскопом космических звёзд. — Отец, папа… — начинает снова, слегка прокашлявшись, с трудом отводя глаза от жаркого взгляда своего горячего мужчины. — Чонгук — мой альфа… Мы.. Мы.. — Мы теперь встречаемся, но это ненадолго… — Чон умилительно хмыкает, когда видит растерянный взгляд Тэхёна, что снова перевёл на него свои, словно драгоценные камни, янтарные глаза… — Лишь пара свиданий и я заберу Тэхёна и Чону к себе. А после мы сыграем свадьбу и ваш сын и внук обретут полноценную семью, в которой я буду их любить, беречь и боготворить. Поэтому я прошу вашего благословения. Низкий поклон альфы, его мягкая, почти юношеская, милая улыбка, искренний, добрый взгляд на родителей и те просто расплавились в нежности момента, вскочив с дивана одновременно, подбегая к молодым, обнимая их по очереди и желая им самого большого счастья, что только существует во вселенной. Тэхён усердно пытается скрыть влажность, что мгновенно выступила в его лучистых карамелях, а Чонгук лишь сильнее прижимает его к себе, не давая ни на миллиметр от него отодвинуться. — Я буду любить вашего сына всю жизнь и никогда не посмею обидеть, я всю свою душу отдам ему и Чону, лишь бы они всегда светились счастьем и сделаю всё, чтобы они ни в чём не нуждались. — Чон уже хрипит от той могучей лавины чувств, что накрыла его по самую макушку, а сердце заполошено вырывается из груди, будто пытаясь воочию продемонстрировать всем окружающим, насколько быстро и отчаянно оно бьётся от любви и страсти. — Да мы поняли, поняли, Чонгук, и верим тебе, ты бы себя сейчас видел со стороны, — хихикает Лиен, крепко сжимая в объятиях осоловевшего альфу, приподнимаясь на цыпочках, чтобы дотянуться до его мощных плечей и обхватить его покрепче, — ты же сейчас в обморок упадёшь от волнения. Успокойся, мы сразу поняли, что между вами что-то необъяснимо прекрасное происходит… Взгляд Чонгука удивлённый, густые, чёрные брови ползут вверх, а Чану уже продолжает за мужа, прижимая к себе обмякшего от происходящего сына. — Ваши беснующиеся феромоны и природные, такие похожие ароматы забивали нам носы, вы настолько очевидны в присутствии друг друга, что мы поняли всё ещё раньше вас, детки. Так что да, мы вас благословляем. — А мы вот нифига не благословим, если Тэхён нам всё-таки не сыграет. — грудным басом шипит Сумин, уже обнимающий Чонгука и крепко, но по-дружески хлопая его по плечу, широко улыбаясь, оголяя розовые дёсны. — Ты должен это услышать, мой друг, и поверь, ты влюбишься ещё сильнее. Чон взволнованно кивает, когда настойчивая пара рук Хоёна и Ёна уже отрывают его от омеги и усаживают на всё тот же диван, с которого он совсем недавно сорвался в негодующее бегство. — Сиди и слушай, потому что это незабываемое удовольствие, — продолжает Сумин, оглядываясь на замеревшего в предвкушении альфу, уже отодвигая для Тэхёна банкетку перед домашним роялем, — Тэ, давай нашу любимую композицию, она сейчас просто в самое яблочко. Мелодия вашего объединения, согласен? — Шопена я готов играть круглые сутки, — Ким улыбается своей невероятной улыбкой, пухлые, персиковые губы снова ложатся в форме сердца, заводя бешеным ритмом сердце влюблённого в него альфу, что смотрит на него не отрываясь, словно в этом мире больше никого и ничего не существует, — Чонгук, лично для тебя — Фредерик Шопен «Осенний вальс». И прекрасный омега, встряхнув каштановыми кудрями, потешно взмахивает руками в воздухе за своей спиной, словно откидывает полы невидимого фрака и мягко улыбается, усаживаясь на банкетку, открывая крышку белого рояля. Длинные, тонкие пальчики на мгновение замирают над инструментом, омега переводит дух и, прикасаясь к чёрно-белым клавишам, будто уносится совершенно в иной мир, где есть только он и его музыка. И что-то немыслимое слышится в тишине вечера, мелодия льётся сладким ручейком, мягкими переливами проносится по воздуху, то разгоняясь в своей стихии, то замедляясь и затихая, вальс нежнейшей патокой растекается по венам и вливается в кровь, музыка настолько красива и безупречно сыграна, что альфа забывает, как дышать, не в силах отвести заворожённого взгляда от того, кто забрал его сердце и свёл с ума в первые же мгновения встречи. И перед взором Чона мелькают волшебные воспоминания их знакомства, под мягкую тональность нот, проигрываемые талантливым музыкантом, его уносит в параллельные миры, где ярко-красные листья оседают оземь, вихрем кружась над землёй. Где тихие, ещё тёплые, осенние порывы лёгкого ветерка как будто обдувают разгорячённое сейчас лицо взволнованного потрясающей игрой на рояле альфы. Где его душа улетает в белоснежные облака, застревая там совершенно осознанно, поскольку мелодия обволакивает его воздушной мягкостью и неслыханным бархатом ласки. Перед прикрытыми глазами мелькают жёлтые крыши деревенских домов, густые, зелёные леса, огромные оранжевые поля, будто он видит их с высоты птичьего полёта, в шёлковой чувственности утопает сейчас его душа, в ушах отчётливо, сквозь тёплую мелодию любви, слышится смех Чону, видится его озорной, детский взгляд, и словно слайдом мелькают все их моменты встреч и сердце сжимается от любви к этому милому комочку, что так умопомрачительно сильно на него похож. Когда сказочная мелодия затихает, альфа также неотрывно смотрит на омегу, в его чёрных, как самая непроглядная ночь, глазах скопились капли слёз, и он не дышит, а лишь открыв рот, шумно всхлипывает носом, совершенно потеряв связь с реальностью. Не хочет даже пошевелиться, чтобы не расплескать это удивительное удовольствие, музыка всё ещё продолжает литься в его голове, как на репите, мягкие ноты не отпускают его. — Тэ… Это… Это… И нет больше слов. Омега уже не играет, он повернулся торсом к своему мужчине и нежно улыбается, совершенно ясно осознавая, какое впечатление своей игрой произвёл на любимого альфу. Тот смотрит опешевше, округлив и без того огромные омуты, и задушенный, хриплый шёпот мужчины раздаётся в глухой тишине. — Я люблю тебя. Альфа срывается с дивана и широким шагом рвётся к любимому, самому родному существу на этой и на всех других планетах. Омега вскакивает с банкетки навстречу, так же рьяно несётся к своему такому огромному, мощному, но растроганному мужчине, что не стесняется сейчас своих слёз восторга и исступления. Они обнимаются, словно не виделись огромное количество времени. Тэхён взволнованно хихикает в широкую грудь Чона, зарываясь в неё лицом, совершенно отчётливо осознавая для себя те слова, что он только что услышал. И снова… — Я люблю тебя, Тэхён… Искреннее, тихое признание утопает в шквале оваций, что раздаются громкими хлопками ладоней всех присутствующих в гостиной. Звон бокалов разносится по огромной комнате, все широко и искренне улыбаются, шумно переговариваясь и обсуждая игру Тэхёна, а омега беспрестанно жмётся к своему мужчине, с его несмелых уст замерло ответное признание, но он словно чего-то ждёт… Не решается… — Тэ, твоя игра просто бесподобна, ты невероятен, я поверить не могу, что ты, такой небесный, волшебный и неимоверно талантливый, обратил на меня внимание. Ведь я совершенно обычный. — Чонгук снова и снова, в бесконечно множественный раз утопает покрасневшим от трогательных эмоций носом в сладко пахучей макушке любимого. Они стоят у праздничного стола и постоянно переглядываются между собой, чокаются бокалами и Чон вдруг хитро улыбается над своими же мыслями. Нежно чмокает Тэхёна в лоб, предварительно сдувая с него прядь пушистых локонов и отпуская с его талии руку, отходит на несколько шагов назад. Присутствующие настолько увлечены общением, что не заметили этого, а вот омега внимательно наблюдает за своим мужчиной. Чон подходит к роялю и несмело улыбается, смотря на Тэхёна, что неотрывно за ним наблюдает, лишившись тепла альфы под боком, к которому он так привык за вечер. — Можно попробовать? — Чон добродушно хмыкает, воздушно касаясь пальцами клавиш. — Никогда не играл, но всегда очень хотелось попытаться. — Конечно, если хочешь, я тебя научу, но для этого потребуется время. — Тэхён умилительно улыбается, снисходительно предлагая альфе сыграть, направляя его утончёнными запястьями, сжимающими мощные плечи, усаживая за рояль. — Вот смотри, чёрные клавиши, как вспомогательные… И омега вдруг замирает… …Длинные пальцы альфы мгновенно проносятся по клавишам, взрывая и без того шумную атмосферу вокруг. Присутствующие затихают на первых же нотах, проносящихся вихрем по гостиной, не веря глазам и ушам. Музыка заполоняет всё вокруг, льётся мягким звучанием, а то, что происходит после, вообще вышибает всех из реальности. Ласковый, нежный, низкий голос альфы сначала обволакивает и уносит в дальние дали, но после, песня Стинга возносится звонким пением, ошарашивая наблюдателей. И все просто не в силах даже вдохнуть воздуха и пошевелиться, так и замерли вокруг стола, держа свои бокалы. Любимая песня Тэхёна «Leon» поётся альфой так идентично, так похоже с настоящим исполнителем, но в то же время, намного искромётней, эмоциональней и ярче, его голос взмывает ввысь и расползается музыкальными иголочками по коже, вызывая табун мурашек. Омега смотрит заворожённо в смоляной загривок, что склоняется и приподнимается над роялем, альфа упоенно провалился в исполнение. Так и не сдвинувшись с места, замерев за спиной своего мужчины, напряжённые пальчики омеги продолжают сжимать плечи альфы. Чонгук так невероятно прекрасно поёт, его голос сводит с ума своим звонким, глубоким диапазоном и Тэхён не успевает промаргиваться, слезинки счастья и упоения льются по щекам. И как только пронзительные ноты последнего припева затихают, а пальцы альфы замирают над клавишами, омега не в силах сдержать свой порыв неудержимого восторга и всепоглощающего шока. — Чонгук… Я… Я… Омега шмыгает носом, поднимаясь на цыпочки и тычась горячим носом в шею любимого мужчины, что поднялся к нему из-за рояля мгновенно, как только услышал в тишине надрывный всхлип. — Ты... Ты… Я... Тэхён старается, пытается, но сбивается от обуреваемых им эмоций. Он так катастрофически поражён сейчас и неистово счастлив. Что делает с ним этот альфа? Как это возможно, что его любимая песня, которую он поёт себе под нос, не вынося на всеобщее обозрение уже много лет, так идеально исполнена именно тем, к кому бесконечно прикипела душа? — Просто скажи это, Тэ… — Чон тычется носом в самую любимую макушку на свете, замирая всем телом в ожидании. И тихое, мягкое, хриплое… — Я люблю тебя, Чонгук… Так сильно люблю…