Случайности не случайны

9 глава Мурашки нещадным, бурным потоком пробежались по коже альфьей спины. Чонгук на мгновение замирает, а после опускает голову ещё ниже, скручиваясь в три погибели, выглядывая между своих ног, пытаясь разглядеть Кима. И лучше бы он этого не делал. Тонкие щиколотки, хрупкие косточки которых так мило выпирают и их ужасно хочется коснуться губами, в эту секунду альфа познал и признал вдруг самый первый и мощный фетиш своей жизни — изящные ножки омеги. Подвёрнутые, чёрные, узкие, словно, вторая кожа, джинсы и ярко-белые кеды на утончённой ступне. Воздух покидает лёгкие в мгновение, а он вообще забывает где он и зачем. Голос прекрасного омеги проник в голову тихим, божественным шёпотом, заглушая всё вокруг похлеще церковного колокола, из головы вообще вылетают все мысли, не оставляя и шанса взрослому, серьёзному альфе вести себя адекватно. Чон так и стоит, согнувшись в позе зю, не смея отвести взгляд от милых, сексуальных ножек. — Чонгук, всё в порядке? «Ну вот зачем он так с ним?» Шёпот всё тот же приглушённый, низкий бархат переливается грудным, хриповатым тембром и корни волос на голове уже шевелятся, альфа просто не вывозит происходящее. Он понимает, что нужно ответить, но голос пропал, в горле так сухо, что пустыня бы низко поклонилась в извинениях и без сомнений отдала первенство этой засухе. Откашляться не получается, кислорода в лёгких нет совершенно, а Чон всё ещё не может перестань смотреть на милые, стройные ножки омеги, что переминаются в нетерпении, ожидая ответа. Спина нещадно затекла и Чон резко разгибается, совершенно позабыв, что он почти всем корпусом в салоне грузового автомобиля и со всей дури прикладывается смоляной макушкой о перекладину двери. Глухой удар приводит альфу в сознание и Чонгук уже поворачивается к Тэхёну, что смотрит на него неотрывно, не моргая, залипнув на растерянное, невероятно красивое лицо мужчины. — Я… я в порядке, да… Но… — Но? — омега очень медленно, словно, заворожённо переводит взгляд больших, карих глаз прямо в иссиня-чёрные обсидианы, а сам не дышит. Альфа невозможно горяч сейчас, испарина, выступившая на острых скулах ведёт его похлеще алкоголя, он аж пошатывается слегка, теряя связь с реальностью. Чонгук безупречен в своей агрессивно жгучей красоте, его взгляд прожигает, полосует искрящими лучами, проникая глубоко в сердце. Омега шумно дышит ноздрями, осознавая для себя важную истину. Его мягкое сердце совершенно беспомощно перед этим альфой и он стремительно в него падает, не имея совершенно никаких возможных сил остановить это падение. — Но мне действительно нужна помощь, Тэхён… — мужчина гулко сглатывает, приближаясь медленными шажками к опешившему омеге. — Очень нужна помощь, потому что ты настолько прекрасен, что моё сердце просто не справляется… Крупные ладони альфы уже сжимают маленькие ладошки Кима, большие пальцы поглаживают нежную кожу, а звёзды в чёрных глазах слепят калейдоскопом разноцветных, красочных огонёчков. Ким шумно выдыхает, часто промаргивается, приходя в себя лишь от звука подъезжающей к ним машины. — М…оя д..оставка… Мои ш..арики при.. везли… — Тэхён запинается на каждом слове, не в силах говорить членораздельно. Шум от машины и громкие голоса обоих водителей, поторапливающие заказчиков, приводят двоих мужчин в чувство, снимая с них пелену восторженной заворожённости. Чон первый отлипает от разглядывания омеги, что замер без движения и вообще не подаёт признаков жизни, отпускает его тёплые, мягкие ладошки и уже несётся ко второй машине, находу пытаясь привести бешено колотящееся сердце в обычное состояние безмятежного покоя. Оборачивается и смотрит на омегу, что смущённо улыбаясь, уже пытается достать оставшиеся шары из газели доставки самого Чона. И когда вся огромная охапка шаров уже изъята из обеих машин, альфа и омега переглядываются между собой и ошалело разглядывают совершенно идентичные цвета заказанных ими воздушных шариков. Сиреневый, белый и серебристый. Ну надо же… Тэхён хихикает первый, не сдержавшись, а следом уже прыскает от смеха Чонгук, с восторгом разглядывая их совместный, но совершенно не обговариваемый подарок. — Как такое возможно, Чонгук? — Я не знаю, Тэхён, это какое- то чудо… — Ты даже в этом схож с Чону, угадал его любимые цвета… — дыхание снова сбивается, то ли от смеха, то ли от шока, омега и сам не успевает осознать, когда альфа снова оказывается подле него, беря его ладошки в свои крупные, мужские ладони. — Я тебе уже говорил, Тэхён, это судьба и никак не иначе. Это чудо… — альфа замирает истуканчиком, вперивая свой взволнованный взгляд в медово-янтарные напротив. — По-другому и не назвать… Согласен… — Тэхён улыбается широко и открыто, блеск карамельных глаз освещает сейчас всю округу. Они молчат уже несколько долгих секунд, не переставая смотреть друг другу в глаза. Им слышны сейчас лишь мощные удары сердец обоих. Удары в унисон. А они… глаза в глаза, не дыша и ни о чём не думая. Есть только этот момент их единения душ, их сказочная взаимосвязь на уровне огненных ощущений… Высокий, накачанный, мощный альфа и утончённый, стройный, на голову его ниже изящный омега. Цитрусы двух взбудораженных таким близким нахождением друг с другом мужчин смешиваются воедино, образуя над их головами густое облако кисло-сладких запахов их тел. — Чонгука, ты плиехал… — визг мальчишки словно оглушил всё вокруг, заставляя двух взрослых мужчин вынырнуть из поглощающего их забвения. Маленькие ножки топотят так громко, отчётливо раздаваясь эхом по двору. И всё, что успевает Чонгук, это разъединить ладони с любимым его сердцу омегой и уже раскинуть руки в приветствии, приседая на корточки, встречая в свои объятия мелкого карапуза. — Я так лад, так лад, что ты здесь. — мальчишка жмётся всем телом к разволнованному альфе, совершенно открыто урчит от удовольствия, когда тот его так крепко обнимает. — Я тебя очень ждал, мой клоник. — Твой кто? — Чон хихикает, немного отстраняясь от мелкого альфочки, задорно теребя его смоляную шевелюру. — Так тебя дедушки называют, только тсссс, — мальчуган забавно прикладывает пальчик к своим губам, намекая на важную тайну, а сам улыбается во всю ширь. — Я им обещал тебе не говолить. Тэхён не сдержавшись, прыскает от смеха, зажимая тоненькой ладошкой пухлые губы. — Это был секрет, зайчонок. — и снова хихиканье раздаётся по двору, низкий, грудной смех закатистым переливом оглушает ушные перепонки альфы. Чон замирает в сотый раз за этот день, залипая на мистически волшебную улыбку омеги. — Я обещаю вас не выдавать, мелкие вы козявки, — Чонгук подскакивает на ноги и уже хватает правой рукой Кима за талию, притягивая к себе, всё так же удерживая левой рукой маленького альфочку. — Но что мне за это будет, ммм? Кончиками пальцев альфа нежно щекочет этих двоих дедушкиных предателей, те заливаются звонким смехом, вливаясь уже таким родным потоком счастья в слух альфы. Один хохочет звонко, словно колокольчик, совершенно одинаково выдавая смех самого Чона, и второй, низко и заливисто. Но эти два громких хохота меняют мир альфы на До и После. И то, что было До, уже категорически неважно. То, что было До, хочется вычеркнуть из головы и сейчас же забыть. То, что было До ушло в прошлое и осталось теперь там навсегда. Всё, что сейчас хочет Чонгук, щекоча этих двоих и наслаждаясь их искренним хохотом, чтобы они остались в его жизни навсегда, чтобы он был их опорой и защитой, только он. Чонгук принимает решение в секунду, и не медля больше, поднимает двоих Ким на своих руках, крепко удерживая мальчишку на сгибе левой руки, а Тэхёна на сгибе правой, прижимает к себе и более не в силах молчать, хрипит взволнованно и будто надрывно. — Я теперь навсегда ваш клоник и я от вас больше Ни. ногой!!! — Это лучший мой день лождения, Чонгуки. — Чону хихикает, утыкаясь носиком в высокий лоб альфы, трется об него и тихо шепчет. — Как думаешь, мы папу уговолим? — Уверен, что уговорим, а если не сразу, то я буду уговаривать его каждый божий день, напевая серенады под вашим окном. — Чонгук всё также упирается лбом в мелкий, курносый нос мальчишки, а сам медленно переводит взгляд на притихшего в его руках омегу. — Что скажешь, Тэхён, готов послушать моё жуткое пение в ночи или сразу дашь согласие на свидание, поверь, я тебя точно смогу удивить. — Чонгук улыбается широко и открыто. И омега уже совсем не в силах побороть то, что спрятано в его сердце. И впервые в жизни его душа откликается на всё происходящее без каких либо сомнений, а лишь с надеждой и восторгом. — Уж лучше свидание, чем вой под окном… — Ким улыбается разомленно, потешно облизывая нижнюю губу юрким язычком, прищуривая свои карие глазища. И уже смех всех троих разносится по спальному району.