Случайности не случайны

7 глава Коричневый, спортивный, свободного покроя костюм, альфа надевает второпях, потому что эта пятница выдалась бесконечно сложной, потенциальные партнёры долго мурыжили его с подписанием бумаг и всё утро Чонгук находился в постоянном напряжении, то и дело нервно поправляя чёрный в серую полоску галстук, тот словно душил его, не переставая давить на крупный кадык. Ему срочно нужно ехать за подарком милейшему малышу, что не выходит у него ни из сердца, ни из мыслей. Такой вдруг родной и нужный альфочка, такой потешный и умный ребёнок, такой искренний в своих эмоциях мальчишка. Перед глазами до сих пор стоит его хитрущее выражение моськи, когда Лиен уносил его в дом, а Чонгук не мог даже пошевелиться, стоя рядом, сплетая пальцы с самым прекрасным в его жизни и на всём белом на свете омегой. Чону так смешно и забавно подмигивал ему, прикрывая одновременно оба глаза, а Чонгук замирал, замедляясь в сердцебиении, понимая эту невероятную схожесть даже в такой мелочи. Чону не умел подмигивать также, как сам Чон. Как они могут быть настолько схожи? Что это за провидение Господне? И есть ли вообще этому хоть какое-то рациональное объяснение? А нужно ли оно вообще? Душа альфы рвётся туда, на южную сторону Сеула, в спальный район частных домов, там, где живут родители, что произвели на свет самую редкую в мире драгоценность, Ким Тэхёна. Его янтарь прожигает душу и заставляет кипеть кровь в жилах, горчичные вкрапинки невероятных глаз то и дело вспыхивают в сознании глубоко влюблённого альфы и он до сих пор не может в это поверить. Всю жизнь жил как по расписанию, неизвестно кем составленным. Школа, университет, компания, он всё достигал сам, не взирая на то, что мог получить всё по щелчку пальцев, отказавшись от предложенной помощи отца. Он не какой-то там мажорик, он чёрствый, начитанный, вышколенный самим собою сухарь и глава компании, он всегда и всюду полагается лишь на свои силы. Он даже сам позабыл, как выглядит его собственная улыбка и как вообще проявляется данная эмоция. Но как только его взору в метро предстал сначала мальчишка, будто с точностью до миллиметра срисованный каким-то гениальным художником с него самого, а уже после его папа, неслыханной красоты и с невероятно волшебным, ни на кого не похожим природным ароматом нежного лемонграсса омега, словно жизнь остановилась на мгновение и после продолжила свой путь вспять, отчитывая секунды, минуты и часы назад, возвращая брутального самца в прошлое, снова он проваливается в юношество, ныряя в детство, и это не пугает, это будоражит до коликов в конечностях, до сбившегося дыхания, до часто-часто моргающих ресниц, с которых вот-вот скатятится неудержимая капелька солёного хрусталя. Чонгук не сетует на прожитую ранее практически безэмоциональную жизнь, не переживает, что не жил будто, а лишь, как робот, действовал и чувствовал всё на уровне застывшей, механической машины. Он лишь снова хочет ощутить ту бурю страстей и волнения, захлёбываясь в собственных, бушующих эмоциях, которые подарили ему эти двое, Чону и Тэхён. Он хочет легонько, почти невесомо, коснуться своей крупной ладонью их судьбы, хочет провалиться в неё, окончательно и бесповоротно принять в ней участие, одним лишь глазком подсмотреть на их текущую жизнь и оставить свой яркий, глубокий отпечаток, чтобы больше никогда не покидать их. Всё, что было в жизни альфы до встречи с этими двумя теперь кажется пустым и невзрачным, ненужным, неинтересным и безликим. Нужны эти двое и это всё, что он желает сейчас. Сейчас и навсегда. Чон смотрит в зеркало и снова поражается тому, что к чёрту бросил все костюмы, что не сидит сейчас истуканом у протёртого до дыр ноутбука, вынашивая очередную идею для компании, что вдруг такое раньше нужное и необходимое одиночество настолько опостылело, хоть вой. Совещание снова перенесено на другой день, а он в спешке собирается туда, где осталось его сердце тогда, когда он нашёл сказочного омегу, от лишь образа которого всё тело коченеет и кожа острыми пупырышками таранит одежду, норовя её порвать. В отражении гладкой поверхности, зеркально отражающей свет, Чонгук вдруг видит не офисного, чёрствого червя, а словно себя в свои 15 лет. Озорной взгляд, горящие искры которого практически прожигают, широкая, искренняя улыбка не сходит с лица, две ямочки синхронно покрывают симметричными углублениями на щеках, крупный альфий нос морщится, а из горла вдруг вырывается несдержанный, весёлый смешок. Да, очевидно, что он счастлив, ведь его ждут, и он будет там, чего бы ему это не стоило, а эти такие важные ранее рабочие моменты подождут, уж точно никуда не денутся. Сейчас есть дела поважнее. И Чонгук стремительным шагом уже несётся к машине, нажимая на кнопку брелка, громко пиликая на весь двор отключающейся сигнализацией. Его Ауди готова нестить с ним хоть на край света и он должен успеть на празник, не заставляя себя ждать. Его задача — огромная охапка шариков, что он заказал ещё с утра, сиреневые, серебристые и белые шары уже готовы, там такая громадная связка, что если не поместится в машину, он готов бежать на день рождения Чону сам, без автомобиля, плевать, лишь бы доставить в целостности. Сердце сжимается от нежности, когда он забирает в оригинал-маркет детских игрушек свой основной подарок — большого, механического робота — динозавра на пульту управления. Чону безумно любит и с пелёнок увлекается динозаврами и свято верит в то, что они всё ещё не вымерли, а лишь прячутся от людей. Чонгук был так счастлив, когда отправил сообщение Тэхёну с вопросом, что любит мальчишка, затаив дыхание, прямо на утреннем совещании в четверг ждал ответа и спустя минут двадцать, уже почти потеряв надежду, что ему напишут, получил сообщение с подробным описанием увлечения маленького альфочки. И в конце эти двух предложений от омеги стоял маленький, улыбающийся смайлик, а Чонгук взвизгнул тогда, не в силах сдержать умиление и восторг, вгоняя своих подчинённых в ступор. Его искрящиеся счастьем угольные глаза полоснули иссиня-чёрными обсидианами с алыми вкраплениями, парализуя всех вокруг невиданным, словно, звёздным свечением искр. Шары действительно оказались такими большими и эта охапка никак не поместится в его машину, альфа бегло смотрит на часы, рассчитывается своей банковской картой, а услужливый, пожилой альфа, работник магазина мило улыбается отцовской улыбкой. — Господин, не переживайте, ваш сын не останется без прелестных шариков, мы сейчас оформим грузодоставку по адресу, укажите координаты и машина в срочном порядке доставит всё в целостности и сохранности. А Чонгук на словах «Ваш сын» уже мандражирует всем телом, не в силах с собой совладать. Яркая улыбка самого настоящего счастья озаряет красивое, альфье лицо, сердце выбивает бешеный ритм, а он готов проговаривать эти слова бесконечное количество раз, задыхаясь от умиления. «Ваш сын…» И снова неудержимо сорвавшийся пульс, Чон благодарит, одними губами проговаривая безмолвное «Спасибо», не в силах подключить голосовые связки, волнение такое бешеное, что руки трясутся и он с трудом снимает с блокировки свой автомобиль, нажимая дрожащими пальцами на кнопку спуска. Чону и Тэхён… И это всё, о чём он может думать. Подъезжая к дому родителей Ким, сердце уже неистово выбивает рёбра, Чонгук и сам понимает, что такая реакция сведёт его с ума, но ничего не может с собой поделать. Почти подпрыгивая на месте, нетерпеливо ждёт доставку шаров, а сам крепко прижимает к груди достаточно весомую упаковку с зелёным динозавром, непроизвольно вспоминая, что у Чону чехол как раз с таким же ярко-зелёным зверьком. Он мнётся с ноги на ногу, карауля доставку за калиткой, не позволяя себе пройти внутрь сада, боясь, что Чону его заметит раньше времени. Яркие фары грузового такси вдруг неожиданно слепят, автомобиль паркуется вдоль тротуара, а Чонгук уже в спешке несётся к машине, чуть ли не запинаясь о собственные ноги. У него уже почти всё готово. Он нервничает, выпихивая из салона машины необъятное количество шаров, пыхтит от усердия, ворчит сквозь зубы, что опаздывает, фыркает сердито, выпячивая свой крепкий зад, вылезая спиной из машины, и вдруг мгновенно замирает, слыша тихий, низкий тембр, такой уже родной его слуху. — Чонгук, тебе помочь?