Ты способен на чувства

             — Раздевайся.       Дуань Вэнь рассматривал Ли Юня, как в детстве красный Рождественский конверт в руках бабушки. Через секунду деньги твои, но нельзя показать излишнее любопытство. Иначе вместо праздничного ужина получишь палкой по спине за несдержанность. Вымоченная ночью в солёной воде древесина оставляла занозы в ранах. Опустил взгляд от взъерошенных волос. Сальные кончики чёрными иглами указывали на бетонный потолок по обе стороны от головы. К скомканной рубашке. Мятая голубая ткань источала приторный запах пота. Юнь похож на спящего дикобраза за решёткой зоопарка. Ли вытянул руки вперёд и приподнял бровь. Матрас на ржавой пружинной сетке мгновенно прогибался под весом тела. Приходилось сидеть на холодной железной балке кровати, держать спину ровно, чтобы не свалиться в импровизированную колыбель.       — Сам разберёшься или тебе намекнуть?       Генерал Вэнь – так его прозвали подчинённые острова Ман Дела из-за работы в полиции под прикрытием – нехотя порылся в кармане брюк, отодвинул пачку Мальборо и вытащил ключ. Несмотря на длительное заточение, на коже пленника не было ни одной отметины. Белая, как козье молоко из кошачьей миски. Дуань применял физическое насилие только в тех случаях, когда уговоры и манипуляции уже не действовали, что происходило крайне редко. Изучал поведение людей в качестве хобби. Безошибочно разгадывал желания и мог найти подход к каждому. Грубой силой можно заставить подчиняться на коротких дистанциях. В то время как знание и умелое использование поведенческой психологии привяжут человека практически навсегда.       Удивительно, что никакие обещанные подарки в виде тысячи красавиц с глазами феникса и рек эрготоу не помогли склонить Юня на свою сторону. Дуань Вэнь знал его со времён полицейской академии. Тот был не прочь заглянуть в бордели после лекций и пропустить стаканчик по выходным. Ли единственный, кого можно назвать другом. Юнь, кроме него и семьи наставника, больше ни с кем не общался. Вэнь часто ловил его взгляд на себе. Да ещё и спасение в кафе тот объяснял инстинктами. Если верить учебникам, так охраняют только тех, кого любят. Возможно, Ли влюблён в него. Гипотезу стоит проверить. Последний шанс уговорить быть рядом, за которым неминуемо последует агрессия.       Дуань притянул бывшего коллегу. Расстегнул ворот льняной рубашки. Юной упругой кожи хотелось касаться. Не нужно торопить события, чтобы не спугнуть раньше времени. Стоило действовать тоньше. Дилер втянул в лёгкие запах пота и отступил.       — Дальше справишься сам.       Освободил правую руку Юня, пристегнув наручник к своей левой.       Ли не отрывал взгляд от маленького решётчатого окошка под потолком, откуда с океана дул солоноватый ветер. Судя по тому, что его везли как минимум несколько дней на пароме, сейчас он находился на острове, откуда будет сложно сбежать самостоятельно. Полицейский не спешил подчиняться. Не знал, хочет ли ударить или кинуться в объятья. Думал, нашёл человека, с которым мог общаться и провести в доверии если не всю жизнь, то ближайшие лет десять-двадцать. Мужчина в кожаных перчатках со шрамом на шее после пластической операции больше не был его Чэнь Лишэном. Ради кого рисковал жизнью. За кем был готов следовать. Юнь решил подыграть, а затем действовать по обстоятельствам. Рубашка повисла между сцепленных рук.       — Штаны тоже снимай. – Полицейская форма полетела на пол.       Дуань помог окончательно избавиться от рубашки. Перецепил руки за спину. Затянул туже галстук на шее Юня. Вернул на голову полицейскую фуражку, что валялась на кровати. В одном галстуке на голое тело, форменных ботинках и трусах его вели мимо камер на глазах у всех заключённых, как собачку, держа за удавку. Позади раздавался свист и одобрительные возгласы, походившие на вой гиен, сбежавшихся полакомиться падалью:       — Генерал Вэнь нашёл себе игрушку!       Юнь был хорош в драках и легко балансировал на грани жизни и смерти, избегая опасных ситуаций. Когда к нему не применяли силу, он терялся. Стоит ли ему гордо расправить плечи и следовать за Дуанем, будто это был его собственный выбор, или постараться согнуться как можно ниже в надежде прикрыть всё, что осталось от достоинства. Нужно уличить момент и перевести всё в привычную плоскость кулаков. Спровоцировать, чтобы Лишэн избил, как месяц назад, когда Юнь узнал, кто убил наставника, и всё закончилось не в его пользу. Ежедневные беседы – пытка сильнее боли. От ненавистных слов не уклониться.       На выходе из тюрьмы женщина, видимо охранник, поклонилась Дуаню. В коридоре у лифта третьего этажа они снова встретили. Такую же. Европейка-полукровка. Юнь вцепился пальцами в угол стены, чтобы лучше рассмотреть лицо. Дуань дёрнул за галстук в сторону двери. Ли ощутил удушье, вернул самообладание.       — Даже не смей… бежать.       Дорамы снимают в вылизанных до мелочей павильонах. Место каждого плаката выверено художниками-декораторами. В идеальной чистоте не живут люди. Каждая разбросанная вещь отражает характер её владельца. По комнате Дуаня невозможно сказать, какой он человек. Крупные листы белого мрамора застилали пол. Серое покрывало натянуто на двуспальную кровать, обрамлённую двумя тумбами. Западные шахматы на круглом стеклянном кофейном столе в чёрной железной оправе – единственный индивидуальный предмет. Обстановка подозрительно напоминала их общую комнату в университетском общежитие. Хозяин спальни не спешил снимать с гостя наручники. Критически осмотрел и потащил за галстук к столу. Отпустил и сел на пуфик напротив. Они любили играть в шахматы. Вместе.       — Хочешь сыграть?       Дуаню нужно было время, чтобы узнать слабости соперника. Игра – лучший способ анализировать поведение человека.       — Не горю желанием.       — Неужели тебе нравится грубая сила?       — Предпочитаю говорить одетым и свободным.       — Кто сказал, что я продолжу с тобой разговаривать? Но я могу пойти на уступки, – накинул на плечи Юня пиджак. — Выиграешь, освобожу руки. Садись.       Дуань отпустил галстук, но наручники снимать не стал. Юнь как мог размял плечи и оглянулся к кровати.       — На колени.       Ли знал, что стыд – следующая стадия допроса, если невозможно применять физическую силу. Сам не так давно испытывал этот метод на преступниках. Вот только стыдиться было не за что. Он сам доверился не тому человеку, за что заслуженно несёт наказание. Но почему же Дуань не пытает его? Об этом стоит разузнать.       Не дожидаясь ответа, Вэнь пихнул Ли коленом в спину прямо к кофейному столику, где стояла доска.       — Мои белые.       Юнь ударился подбородком о стекло – изо рта шла кровь:       — Сука! – сплюнув рубиновую жижу на доску, Юнь плюхнулся на задницу.       — Я не разрешал менять позу, – Дуань схватился за грязные волосы и уложил Ли грудью на стол, смахнув чёрного короля с доски. — Смотри, какой беспорядок ты устроил. За собой придётся убирать, – ледяным тоном в самое ухо.       Юнь мог только шипеть от боли, как дворовый кот после схватки с соседской собакой:       — Отпусти, уёбок!       Теперь, когда Вэнь распустил руки, Юню нужно было время адаптироваться. Он находился в невыгодном положении.       Дуань сильнее надавил на голову.       — Я сыграю с тобой!       Дуань сел на пуфик с другой стороны стола. Равнодушно оглядел бардак на чёрной половине. Он сделал ход пешкой через клетку посередине доски. Классический дебют.       — Расставляй.       Ли отдышался, попытался боком дотянуться руками до стола, чтобы поднять своего короля.       — Без рук.       Юнь зло посмотрел на Дуаня. Губами обхватил фигуру и поставил на место – в районе «шеи» монарха остались кровавые пятна.       — Отлично, — Дуань закурил сигарету. – Теперь мой ход, друг.       Ли чувствовал отвращение к человеку напротив, но не хотел поддаваться давлению.       — Да пошёл ты!       Он направился к двери с намерением вернуться в камеру.       Дуань одним рывком остановил его, привязав за галстук к столу, так, что зад Юня торчал наверх, а соски тёрлись о стекло.       — Так тебе будет удобнее играть.       Юнь почувствовал неожиданное расслабление. Всю жизнь он принимал за себя решения и не мог найти безопасное место. Теперь контроль забрал другой человек. Властный Вэнь Дуань ему нравился больше, чем отстранённый Чэнь Лишэн. Но из вредности он не мог сдаться:       — Не буду!       — Не волнуйся, шисюн всегда поможет тебе. Какой фигурой ты хочешь пойти? Может быть пешкой? Знаю, ты всегда тянулся ко мне. Прятался за спиной.       — Да пошёл ты!       Дуань впихнул «голову» пешки Юню в рот, заставив сделать ход. Ли затрясло, он практически умолял:       — Развяжи, я буду играть!              Дуань убрал руку, но развязывать не стал. Одобрительно похлопал по голове:       — Хороший мальчик. Предлагаю сделку: выигрываешь ты, одеваю и отпускаю. А если я – остаёшься со мной.       Юнь не верил словам. По лицу Дуаня нельзя было прочитать эмоции. В эндшпиль Дуань вышел с ферзём, королём и конём. Бесполезной фигурой в финале. Короля Юня защищала пешка и пара ладьи со слоном. Неплохая комбинация, однако предсказать чей-то однозначный перевес сложно. Юнь устал двигать фигуры больными зубами и растерял бдительность. Вэнь посмотрел на измученное лицо Ли и не смог удержаться от вопроса:       — Тебе так нравится грубое отношение?       — Сила – понятный мне способ общения. Не твоя лесть и обещания.       — Я поставил не на ту фигуру и получил по лицу, — он говорил не о шахматах.       — Зачем ты меня спас?       Снова этот вопрос без однозначного ответа. Мне было бы приятно, защити меня кто-то также? Но у меня нет такого человека.       — Инстинкт.       — Врёшь.       Вру.       — Я тебе нравлюсь?       — Ты мне…       …как друг, единственный островок безопасности. Был когда-то. Незнакомец. Человек, чьи эмоции невозможно понять, а желания – считать.       Время для ответа вышло. Дуань обошёл сзади и впился зубами в молочную шею. Он действовал спокойно:       — Сочту за согласие.       Вэнь видел перед собой покрасневшее лицо, ощущал губами усиленный ток крови. Нормальные люди назвали бы это гневом. Или вожделением? Он видел такое выражение у своих любовниц перед оргазмом. И у их мужей, что не вовремя вернулись из командировок. Они хотели набить ему морду, но не могли из-за более низкого положения в обществе.       Сопротивления не последовало.       — Спрошу в последний раз: будешь ли ты служить мне?       — Я никогда не приму тебя вместе с картелем.        — Чего ты хочешь?       — Ударь меня коленом в живот, когда я буду на пике.       — Ещё…       — Хочу видеть твоё лицо во время… — Ли не смог произнести вслух. Сам запутался, на сколько процентов его слова оставались провокацией, а где пропитались правдой.       Дуань ожидал не этого, но если Ли нравится пожёстче, то он пойдёт на всё, чтобы наутро Юнь согласился стать его компаньоном. После оргазма люди сговорчивее. Ответ заставил Дуань Вэня улыбнуться во второй раз в новой жизни. Но Ли Юнь не мог этого заметить.       — Не так быстро.       — Сначала сделаем, как хочу я.       — Ты же не хочешь, чтобы я тебя порвал.       Юнь жаждал близости. Не имело значение с кем и при каких обстоятельствах. Он хотел привести растрёпанные чувства в порядок, используя привычную боль.       — Не делай вид, что заботишься.       — Не люблю насилие.       — Ха-ха-ха!       Дуань освободил одну руку Юня. Пристегнул её к столу:       — У нас были равные шансы на победу.       — Ты неплохо играешь, но недостаточно.       Дуань приспустил трусы, оголяя ягодицы. Прошёлся пальцами в кожаных перчатках по кромке бледной, покрытой мурашками кожи.       — Посмотрим, на что ты способен.       Юнь подался навстречу:       — Если ты меня сейчас не трахнешь, я сделаю это сам.       — Попробуй, — он убрал руку и стал наблюдать.       Юнь избавился от трусов и свободной рукой приоткрыл обзор:       — Что теперь думаешь?       — Рано.       — У тебе когда-нибудь было с мужчинами?       — Считаешь меня настолько целомудренным?       — Так твой ответ «нет»?       — Иди уже сюда.       Он выгнулся, насколько позволяли наручники. Схватил запястье Дуаня и направил их пальцы ко входу:       — Не снимай перчатки.       — Даже не думал. Ты торопишься, — он выдернул руку. – Сожми бёдра как можно сильнее и растяни себя сам. Хочу посмотреть.       Юнь послушно скрестил костлявые коленки. Облизал указательный и безымянный пальцы. Расслабил плечи, сжимаясь в предвкушении. Ему осталось преодолеть три внутренние преграды к наслаждению. Винтовые движения сразу двух пальцев распространили по телу импульс боли, растворившийся в удовольствии. Хотелось погрузить внутрь кулак, исследуя глубину собственного нутра. Юнь знал, как коснуться себя и утонуть в блаженстве.       — А-ххх...       — Дивное зрелище, — Дуань добавил два своих пальца, переплетаясь с Юнем внутри. Размякшая от давления плоть вместит его немного позже.       — Достаточно, – руки медленно покинули тело.       Дуань расстегнул ширинку и приставил головку к твёрдым накаченным бёдрам. Хочется растягивать удовольствие дольше, чем потратил на себя Юнь. Ли притянули ближе за галстук, открыв адамово яблоко. Он мог видеть отражение во французских окнах. Готов кончить без проникновения. Потянулся к члену, но Дуань перехватил руку. Перевязал его головку галстуком:       — Ты кончишь только после моего разрешения.       Юнь подался назад, пытаясь насадиться на член.       Шлепок:       — Какой нетерпеливый. Сегодня сам решу, как и что будет между нами, — он резко протиснул член между сомкнутых бёдер, вынуждая скользнуть сосками по столу.       — Горячо…       Вэнь прикусил Юня за шею. Начал медленно двигаться:       — Сильнее сожми ноги, если хочешь продолжения.       Бёдра свело судорогами. Дуань рвал ритм, извлекая стоны. Замедлял темп, почти полностью покинув сомкнутые ноги, затем резко подавался вперёд, заставляя вжаться пахом в железную оправу стола и умолять о большем:       — Больше не могу!!!       — И чего же ты хочешь? — Вэнь намеренно отстранился, сжимая волосы на затылке. Затем игриво двинулся практически на месте.       — Вставь мне!       Дуань без предупреждения ввернул два пальца в отверстие, навалившись на Юня.       — АААА!       — Так? — начал с силой одновременно вдалбливаться в сжатые бёдра и растягивать изнутри. Юнь не мог сдерживать стоны и охрип:       — Твой член, хочу принять твой член!       Дуань изводил его около часа, пока по бёдрам не стекла молочная жидкость. Юнь не мог кончить из-за обвязки. Побеждённо дышал, распластавшись по прозрачной поверхности стола. Жар в паху не мог вырваться из тела.       — Вижу, ты достаточно натерпелся. Теперь можем перейти к твоей маленькой просьбе. Или нужен перерыв?       Хотелось сказать нет, но сил не осталось.       Дуань перенёс его на кровать. Конечности Юня переплелись в позе эмбриона. Захотелось поцеловать. Но Ли отвернулся.       — Отдохни пока, – Вэнь было потянулся за презервативами и смазкой в прикроватной тумбочке, но его руку перехватили:       — Ты обещал.       Дуань перевернул Ли на спину. Развёл ноги в стороны. Сам встал с краю кровати. Развязал галстук, сжимая пальцами головку, из которой стекал предэякулят. Задержал дыхание. На выдохе обрушив удар по яйцам, отпуская руку. По комнате разнёсся вопль боли. На лице Юня появилась раздавленная, но искренняя улыбка. Он наконец-то кончил.       Для продолжения ни у кого из них не осталось сил. У них впереди ещё много предрассветных сумерек и бессонных ночей. Юнь хотел бы провести вечность в объятиях Дуаня. Но ему придётся решить, что делать завтра. Он напоминал Дуаню размазанную по стеклу мерседеса моль. Брови сдвинуты в гримасе боли. Дуань накинул на Юня одеяло. Ещё оставалось время решить дела до утра. Ли схватил его за руку:       — Мне нужно вернуться.       Они оба негласно договорились оставить обсуждение сегодняшнего вечера на завтра. Отпускать Юня вниз не хотелось:       — У меня дела. Отдохни.       Юнь отпустил руку и опёрся на локти под графитовыми простынями:       — Можешь работать, а я докажу, насколько нуждаюсь в отдыхе. Считай пальцы.       Дуань откинулся на спинку кресла. Юнь присел на колени, открывая обзор на крепкие ягодицы. Поработать сегодня не получится.       — Один.       Первый палец вошёл до середины фаланги. Затем Юнь добавил второй. Его достаточно растянул Дуань.       — Два, — Юнь ввёл по два пальца обоих рук и потянул в стороны, обнажая нутро. Было видно: в свободное время он часто играл со своей попкой. — Сбился со счёта?       — Мне кажется, чего-то не хватает, — Дуань ввёл палец в непозволительно пустое пространство.       — Пя-я-ять, а-аххх…       — Так действительно лучше.       Мышцы начали сокращаться. Юнь медленно вытащил свои пальцы, отдаваясь в руки Дуаня.       — Как думаешь, сможешь принять меня полностью?       — Никогда таким не занимался.       — Значит, сейчас и проверим, — ему пришлось покинуть тело Юня.       Смазка липко обволакивала внутренности. Дуань густо облил каждый палец перчатки, сложил руку лодочкой и вернулся к Ли. Круговыми движениями кисть прокладывала себе путь, исследуя глубины. Вэнь с интересом наблюдал, как мужчина перед ним невольно опадал на кровать, сильнее раскрывая проход, позволяя костяшкам скользнуть внутрь. Теперь они намертво сцепились друг с другом.       — Остановись. Мне нужно время…       Дуань заворожённо смотрел на кромку перчатки, туго стянутую телом Юня. Зрелище интимнее угасающей жизни предателя на твоих руках после вынужденной пытки. Вэнь лениво потянул запястье на пару миллиметров к себе. Швы перчаток обожгли кожу. Излишняя стимуляция. Хотелось поглощать, не выпуская наружу:       — А-гх-а, с-стой! — Юнь кошкой изогнулся в спине, сокращая расстояние. Дуань ласково провёл свободной рукой по животу Ли, ощупывая напряжение пресса, поглаживая с обеих сторон:       — Ты так хорошо меня принимаешь, — Он хотел добраться до самого сердца, не только тела Юня. Удовольствие растопит любого, даже такого уличного кота, как Ли.       Юнь хотел избавиться от напряжения. Слишком хорошо. Недопустимо тесно.       — Готов? – рука до костяшек двинулась наружу, тут же погружаясь обратно. Стояк Юня тёрся о левую ладонь Дуаня. Но сейчас член останется без внимания. Ощущения достигли пика. Вэнь посмотрел на свой пах. Убрал ладонь с живота Ли, переместив к собственной ширинке. Ночь обещает быть долгой. Смазка текла рекой, обеспечивая дополнительное скольжение. Движение плавные. Темп средний. Юнь уже не мог сдерживать стоны. Внутренности вновь начало стягивать:       — Вытащи!       Дуань знал, что кончать с кулаком внутри будет мучительно больно. Поэтому, поколебавшись минуту, без должного сопротивления медленно извлёк руку, нежно оглаживая ягодицы и живот. Наконец уделив внимание паху мужчины. Юнь протянул руку к ширинке Дуаня. Они синхронно кончили на пальцы друг друга. Теперь с пустотой внутри Ли никуда не уйдёт.

PHARAOH — Мой ангел XXXTENTACION — KILL ME

      Наутро Юня в постели не оказалось. Первое, о чём подумал Дуань: «Ли сбежал от меня. В подвал». В темнице было на удивление тихо. Заключённые молчали. Первое, что ему бросилось в глаза, – бритва, которая явно сделана не в двадцать первом веке. Второе — сам Юнь. Он лежал на кровати, зажимал рукой горло и, кажется, плакал. Все пальцы в алой крови. Носоглотку окутал смрад железа. Жаворонок решил улететь. Это был первый раз, когда кто-то умирал на руках Дуаня. Но он его просто так не отпустит. Не простит предательство. Оживит и вернёт положенное себе.       

***

Drake — Trust Issues

      Чэнь Лишэня с детства интересовали только наука и город, в котором он родился. Он научился определять по шагам госпожи Дуань Цюйжэнь, которую тогда называл бабушка, в каком настроении она вернулась домой и сколько секунд ему осталось до вспышки гнева. Маленький Лишэн стал моментально принимать решения. Ежедневно выбирал притвориться прилежным внуком: как можно быстрее отложить книги по психологии и придвинуть к себе очередной проект по производству лекарств, над которым работала организация Дела Ман. Иногда его маленький актёрский перформанс не срабатывал. Тогда мальчику оставалось принять бой. Во время наказаний бабка источала холодную ярость. Она брала в иссохшие руки самый большой кухонный нож, и сердце ребёнка пропускало удар. Ни одна дверь в доме не могла её остановить. Лишэн метался по комнатам, запутавшись в сплетении тёмных коридоров, пока совсем измотавшись не запирался в ванной. Тогда госпожа Дуань Цюйжэнь в течение нескольких загнанных вздохов замирала по ту сторону картонной перегородки. По истечении столь краткого мига нож непременно пронзал дерево насквозь. Невозможно спрятаться от ужаса, охватившего всё тело Лишэна. Нельзя спастись.       В старшей школе Чэнь Лишэн хорошо выучил урок детства: никаких эмоций, никаких чувств. Отдался работе и продал свою жизнь во благо организации Дела Ман. Взяв под контроль внутренние реакции и мысли. Дуань Вэнь подумать не мог, что может быть привязан к прошлому. Тонкая нить нарушала спокойствие, вынуждая изменить разуму, обращаясь к давно забытым чувствам. Их Дуань подавлял с детства.       — Генерал Дуань, мы готовы к проведению операции на восемьдесят процентов, — Ан Донги гаденько улыбнулся, предусмотрительно сделав глоток чая и непроизвольно взглянул на саше с благовониями: в них уже испарялась «вода для прослушивания».       Вэнь Дуань проследил за взглядом подчинённого. Собственное лицо никогда не выражало истинных намерений. Он контролировал каждый едва заметный импульс тела:       — Когда готовность достигнет девяноста шести процентов, можете приступать. Дело не требует отлагательств.       Хирург отклонялся и уже собирался уходить, но в последний момент оглянулся:       — Генерал, вы уверены, что не хотите принять участие? — Дуань знал, что Донги строит за его спиной козни. Но был достаточно хорошим специалистом. А главное, не гнушался использовать не вполне этичные методы. В том числе проводить медицинские эксперименты над людьми.        При всей серьёзности ситуации у него было запланировано своё маленькое дело, поэтому он не мог почтить присутствием госпожу Дуань Цюйжэнь.       — Иди. Не забудь закрыть дверь.       В проходе Энтони столкнулся с обладателем таких же, как у него, персиковых глаз. Он ненавидел Се Цинчэна, но не смел ослушаться приказа. Впустил кузена внутрь и немного нервно захлопнул дверь.       Встреча с доктором Се не оказалась результативной. Но генерал Вэнь не рассчитывал быстро сломать мужчину. Удочка уже закинута, и всё непременно пройдёт по изначальному плану. Хэ Юй старательно склеивал сломанного огненного дракончика. Но разве можно так же легко починить разбитые чувства? Дуань Вэнь в последний раз взглянул на монитор наблюдения, поправил белый пиджак и направился в пункт управления голубым светом. Зоя практически оживила свою дочь, вот только ей не удастся насладиться обществом дорогого человека. Только сам Дуань достоин играть со смертью.       Он обошёл несколько барокамер с полуоживлёнными преступниками и остановился у той, что стояла в самом дальнем углу. Волосы Ли Юаня растрепались, плавая в медицинском растворе, на лице находилась дыхательная маска. Вэнь самостоятельно проведёт операцию и вернёт то, что принадлежит ему по праву. Связь с прошлым не должна оборваться против его собственной воли. Человек никогда не сбежит от него. Даже на тот свет.