The Burned, The Bruised, and The Broken. (Обожженные, В Синяках и Переломах)

Обожженные, В Синяках и Переломах Сверхновая Звездная девушка Глава 6: Избитые Краткие сведения: Шута решает, что нужна терапия, Кацуки знакомится со странным котом, а Хизаши любит своих детей. Примечания: На данный момент я поспал час. Я в порядке (Дополнительные примечания приведены в конце главы.) Текст главы Как только они приехали, Хизаши выбежал из дома с угрюмой ангорской кошкой на руках. «Это Ванила. Она твоя». — Шута передал кошку Кацуки, и их взгляды встретились. Ванила тихо зашипела, но обвилась вокруг него, как шарф. «Умная кошка». — Кацуки пробормотал ругательство, что было странным признаком улучшения, но всё же улучшением. Хизаши о чем-то возбужденно кричал, и Шото присоединился к ним. Катсуки и Шото вздрогнули от крика, он был слабым, но нехорошим для Шоты. "Хизаши. Заткни свою канареечную задницу". Шота заговорил невозмутимым голосом, который оказал успокаивающее действие на двух подростков. Катсуки выглядел озадаченным, таким же озадаченным, как Шото до его спасения. "Позвони кому-нибудь из своих друзей, малыш. Я не знаю, как это сделать". Через час прибыл Эйдзиро с сумкой. "Мими прислала это для тебя". Это было пушистое, утяжеленное одеяло, и Кацуки кивнул. "Твоя Мими похожа на тебя". Эйдзиро ухмыльнулся, и это размотало сдерживаемого блондина. "Я собираюсь приготовить гребаный ужин, ладно, соус "какашки"?" Что ж, он не стал называть их проклятиями, если это помогло. "ООООКААААЙ!" Хизаши завизжал от радости. Плечи Кацуки напряглись. "Старик! — Заткнись! — Кацуки не кричал, а Ванилла покусывала его за волосы. Они все вошли в дом, где на Эйдзиро тут же набросилась добросердечная Эри. Для Шоуто, Кацуки и Шоты это было слишком много солнечного света. — Ты ведь парень Кэткэт, да? — Кацуки густо покраснел и уткнулся лицом в подушку. Но не раньше, чем Шоуто самодовольно сфотографировал его. — Да, это я! — Улыбки были слишком ослепительными. В тот вечер они ели самое острое карри, которое когда-либо пробовали, не считая Кацуки. Шоуто едва осилил одну тарелку, в основном потому, что никогда не ел острое ничего. Шута съел две тарелки, и это было невероятно вкусно. «Проказник, если ты будешь готовить два раза в неделю, я уменьшу твою нагрузку по домашним заданиям на пять процентов». Кацуки кивнул, тщательно всё обдумав. «Договорились, учи». Хизаши тоже съел две тарелки и съел бы ещё, если бы Кацуки не съел три. Он, наверное, любит поострее. У Эри было две тарелки, но из кастрюли с карри, слегка приправленным специями. В течение нескольких недель были улажены все детали усыновления Кацуки. Шоуто и Кацуки ходили на терапию, а также на занятия по управлению гневом для Кацуки. Оказалось, что его вспыльчивость была вызвана эмоциональным насилием. Шоуто также прописали антидепрессанты, а Кацуки обнаружил у себя биполярное расстройство. Однажды, три недели спустя, когда Шото спал с Фрикаделькой на животе, а Эри и Обсидиан свернулись калачиком рядом с ними на диване, Кацуки вытащил свое утяжеленное одеяло и кошку наружу и заснул рядом с двумя другими. Он смирился с тем, что он часть семьи, и хотя Шота и Хизаши хотели лечь рядом с ними, они не могли. "Мы сможем отдохнуть, когда доберемся до нашего последнего бездомного". Хизаши вздохнул. "Угггххх! Но сейчас я хочу понежиться со своими детьми! — Шута в редком проявлении нежности поцеловал Хизаши в щёку. — Ты сможешь это сделать, когда приедет наш последний ребёнок. — Они наблюдали, как одеяло внезапно накрыло всех троих детей и кошек. Кофейная, серо-белая кимрийская кошка, терпеливо растянулась на полке, которая у них была. Она ждала. Овсянка и Цитрус сидели на коленях у своих хозяев. — Ладно. Я люблю их, ты же знаешь, Шоу? — Они смотрели на своих детей, которые спали, как дети, на которых они должны были больше походить. — Я тоже. Примечания: Ушибленная дуга-завершена. Следующая дуга: Сломанная